Жанр: Любовные романы
Дочери Луны
... — воскликнула Мэг и суеверно скрестила пальцы.
Миранда заверила:
— С детьми все будет нормально. Главное, это Питер. — Миранда
внезапно повернулась к Мэг. — Дорогая моя, я тебе обещаю... сделаю все,
что смогу. И я выращу детей, как это сделала бы ты. Но потом... когда и Себ
закончит школу... Я бы хотела вернуться на сцену.
Мэг улыбнулась:
— Я знаю. И тебе не нужно давать мне никаких обещаний. Я просто
надеюсь... Я очень надеюсь, что все будет в порядке.
Она проводила глазами убегающий поезд и повернула коляску с улицы Прэд на
шоссе Эджвэр. Было половина десятого. Чарльз должен быть у себя в офисе.
Сердце ее учащенно забилось. Она ловко лавировала сквозь запрудившую широкий
тротуар толпу; легкий ветерок развевал праздничные гирлянды. Внезапно она
содрогнулась, вспомнив Коронацию и восторг дядюшки Седрика. Почувствовав
перемену в ее настроении, Эми скривила ротик и принялась хныкать.
— Не плачь, моя радость, — подбодрила ее Мэг, наклонившись через
ручку коляски, чтобы поправить одеяльце. — Мы идем навестить папочку.
У нее это получилось совершенно непроизвольно, хотя она впервые заговорила о
Чарльзе, как о
папочке
. Разумеется, это все из-за того, что Чарльз стал
лучшим отцом Эми, чем мог бы быть Питер. Он мог повздорить с Мэг, но не с
Эми. Вдохновленная этой мыслью, она припустила на Браун-стрит, и Эми
затянула свою радостную песенку, словно зная, что они направляются к
Чарльзу.
Но все в ней упало, когда в офисе Чарльза их встретила секретарша и любезно
усадила их в своем кабинете.
— Я так рада, что мистер Ковак занялся написанием целой книги! —
сообщила она восторженно. — Я всегда ему говорила, что его опыт
непременно следует перенести на бумагу.
— Гм... да, конечно.
Мэг перевела дух, комкая все те вопросы, которыми она собиралась забросать
секретаршу Чарльза. Единственное, что она сейчас хотела знать, это где
находится Чарльз.
— Я звонила вам на той неделе, — лукаво улыбнулась та. —
Знаете, просто убедиться, что работа идет. Но поскольку никто не ответил, я
решила, что это было всего лишь уловкой, чтобы поскорее сбежать на ваш
остров.
Мэг кротко рассмеялась. Было очевидно, что мисс Макгир понятия не имеет, где
Чарльз может писать свою
целую
книгу. Она спросила, не нужно ли ей забрать
какие-то новые рукописи для Чарльза, и немедленно удалилась. Она злилась на
себя, злилась на Чарльза. И особенно на потерянные концы.
Вернувшись в квартиру, она уложила Эми в ее колыбельку, обвела глазами
гостиную. Это был ее дом, завещанный ей Евой. Она была счастлива в другом
доме Евы, и здесь она тоже могла бы быть счастлива. Если Чарльз решил
развестись с ней, тогда ему нужно было прямо сказать ей об этом. А так они
были по-прежнему женаты.
Она отыскала мерную ленту, взяла блокнот и карандаш. Чарльз предоставил ей
возможность тратить деньги, этим она и собиралась заняться. Она собиралась
устроить новый дом прямо здесь, в Сассекс Гарденс.
Этим же вечером позвонила Миранда и спросила, не вернулся ли Чарльз.
— Нет. В офисе тоже не знают, где он.
— Ну а ты?.. Все о'кей?
— Я взяла домой часть его работы. И я решила кое-что изменить в
гостиной. Сделать ремонт.
— Тогда держись!
— Ты тоже.
Было слишком поздно, дети, должно быть, уже спали, но они ничего не
передавали ей.
Она попрощалась с Мирандой и набрала телефонный номер Магды.
Мэг произнесла:
— Магда, это миссис Ковак. — Подождав, пока Магда переборет свое
желание ответить, что миссис Ковак умерла, она набралась мужества и
продолжала: — Я сейчас в нашей квартире, и мне нужна помощь. Я решила тут
кое-что поменять, прибраться тут. Вы бы не смогли приходить ко мне каждый
день хотя бы ненадолго?
— Я всегда убиралась у Коваков, — ответила Магда с достоинством.
Это прозвучало как намек на то, что Мэг стала членом семьи. Она чуть было не
призналась Магде, что не знает, где Чарльз, но передумала.
— Тогда, может быть, завтра? Неожиданно Магда ответила:
— Слушаюсь!
Магда удостоила ее полуулыбкой, когда на следующее утро Мэг открыла дверь.
— Хорошо дома, — сказала она, снимая пальто и направляясь в
кухню. — Ах... еще один маленький успех!
Последним достижением Эми было перекатывание с животика на спинку. Она
проделала это несколько раз, и Магда зааплодировала.
— Я соскучилась по ней, — призналась она.
Мэг внезапно ощутила прилив чего-то, близкого к любви.
— Выпейте кофе, Магда. А потом я расскажу вам, что я задумала.
Она заварила ей в чашке растворимого кофе и почувствовала почти облегчение,
когда Магда сморщилась от отвращения, — она несильно переменилась.
Потом она объяснила ей насчет новых штор и накидок для кресел, о новом
большом кофейном столике и низких полках.
— Крошка легко может залезть туда, — предостерегающе заметила
Магда.
— А я и хочу, чтобы все было от нее спрятано. Конечно, несколько
месяцев будут определенные сложности, но зато она сможет видеть рядом с
собой прекрасные вещи.
— Вам решать.
— Я хочу, чтобы вы сказали свое мнение, Магда. Вы же часть этого дома.
Мне нужно знать, что вы скажете!
— Может быть, несколько высоких полок для самых дорогих книг и
предметов... Но слово за вами. И за мистером Коваком.
Мэг прошла в гостиную.
— А это сюрприз для мистера Ковака, Магда. — Она немного
подождала, не будет ли возражений, и продолжала: — Ваше предложение
превосходно. Именно так — любимые книги Чарльза и стекло...
Они, советуясь, оглядывали комнату, когда вдруг пораженная Мэг услышала
неожиданный смех Магды. Впервые Магда рассмеялась при ней, и Мэг тревожно
оглянулась.
— Это все малышка! — пояснила Магда. — Взгляните!
Мэг проследила за ее взглядом и увидела, как из кухни, передвигаясь на
коленках и хватаясь ручонками за мебель, к ним ползет Эми. Обе женщины в
умилении склонились над ней.
Это так объединило их, как будто они прожили вместе всю жизнь. Когда настала
пора идти с Эми на прогулку, Магда составила список покупок и рассказала
Мэг, куда нужно зайти.
— Сегодня на ужин я приготовлю вам гуляш, — заявила она. —
Настоящий гуляш.
— Ах, Магда... А я-то собиралась сварить яйцо. Ну вот и отлично. Тем
более если вы останетесь и поужинаете со мной.
Магда не ответила, Мэг сочла это молчаливым согласием и принялась укладывать
Эми в коляску.
Через два дня пришло письмо от Эми, которое переслали из Корнуэлла. Мэг
нетерпеливо распечатала конверт. Ни малейшего упоминания о Чарльзе. Скрывает
ли Эми его присутствие на острове, или она точно так же не ведает, где он,
как и все прочие? Она принялась читать в надежде уловить хоть какой-то
намек. Это был ответ на отчаянное письмо Мэг из Кихола, и советы Эми, как
всегда, были бескомпромиссны.
Поручи все Чарльзу. Он отыщет Миранду.
Вероятно, доставит ее домой и освободит тебя. Ты не сможешь им помочь, Мэг.
Смирись с этим. Твое присутствие там только осложнит все дело. Питер
воображает, что любит вас обеих, и чем дальше ты будешь там находиться, тем
больше он уверится в этом или же перенесет на тебя всю силу своей страсти.
Что угодно может случиться — он или возненавидит сам себя, или покончит
самоубийством. Он даже может попытаться убить тебя. Или Эми. Прости, что я,
как старая вещунья, пророчу смерть, но я не могу думать обо всем этом
хладнокровно. Позволь Чарльзу выручить тебя, Мэг. Положись на Чарльза.
Заставь его вновь почувствовать себя сильным. Он явно знает, что Питер
затаился где-нибудь поблизости, и решил ретироваться. Это плохо. Заставь его
бороться
.
Мэг нахмурилась. Так Чарльз догадывался? Но как? Если бы только она могла
узнать, где он сейчас! Ей тяжела была сама мысль о том, что он где-то
страдает — одинокий, растерянный.
Магда вместе с ней ходила выбирать мебель. Перестановка и ремонт явно
радовали ее, хотя она и не переставала твердить, что улицы Лондона —
неподходящее место для маленькой Ковак и уж лучше бы она посидела с ней
дома, пока Мэг занимается покупками. Но Мэг серьезно сказала:
— Я хочу, чтобы получился сюрприз для мистера Ковака. А вы, как и он,
из Венгрии, поэтому я и полагаюсь на ваш вкус, Магда.
Польщенная, Магда легко сдалась. Мэг хотелось, чтобы полки были белыми. Но
Магда авторитетно заявила, что о белом цвете не может идти и речи.
— Только розовое дерево. У Коваков всегда был палисандр, — утверждала она безапелляционно.
Мэг кивнула. Палисандр хорошо будет сочетаться с белыми потолками и светлыми
обоями.
— Еще нам нужен манеж для Эми, — напомнила Магда. — Раз она
начала ползать, за ней теперь не уследишь.
Они выбрали манеж, на сей раз с помощью Эми. Радостно было видеть, как
довольна Магда. Внезапно Мэг поняла, почему так старалась помочь венгерским
беженцам тетя Мэгги.
Вслух она произнесла:
— Вы, должно быть, как и я, соскучились по мистеру Коваку. Вы были так
добры.
Магда вспыхнула:
— Это вы... я-то стара уже, да и не родня вам. Это было нелегко.
— Да. Для нас обеих.
— А мистер Ковак скоро закончит свою книгу? Мэг не помнила, чтобы при
Магде упоминалось о книге.
Она честно ответила:
— Не знаю.
— Наверное, ради этого дня он вернется домой? И вновь Мэг отозвалась:
— Я не знаю.
— Обязательно вернется! И тогда я снова приготовлю гуляш, хорошо? Особенный, праздничный обед!
— Да... — Мэг с трудом вкатила коляску на обочину тротуара. —
Но я не уверена... он точно не сказал, когда...
Магда понимающе кивнула.
— Он решил на время отрезать себя от всего... Но в такой особый день...
вы могли бы съездить в дом и привезти его. На такси.
— В дом?
— В ваш дом. Где он пишет книгу.
Мэг изо всех сил вцепилась в ручку коляски. Она произнесла:
— Он сказал вам... сказал, чтобы его не беспокоили?
— Да.
— Понятно.
Они вошли в холл, и она занялась укладыванием Эми. Позже, перед уходом
Магды, она сказала:
— Я подумаю над вашим предложением. Может, во вторник я и съезжу за
ним. Спасибо огромное, Магда. Я признательна вам... за все.
Магда улыбнулась ей, она только что не сияла.
Миранде с трудом верилось, что ее не было дома всего три недели. Столько
всего случилось за это время; она поняла, что Питер действительно болен.
После случая с Мередитом он относился к ней по-отечески. С одной стороны,
она была ему благодарна за это, но, с другой стороны, испытывала неприязнь.
Он встретил ее в Пензансе и прочувственно приветствовал.
— Дорогая моя, извини, что я не смог в тот раз приехать за тобой на
машине. Это не очень неудобно?
Она уже почти забыла об этом. Ей пришлось поцеловать его в щеку — губы он не
подставил.
— Это совсем неважно. Оливер и Марджори оба были на машинах.
Она разглядывала его на пути от вокзала домой. На его губах застыла
смущенная улыбка, глаза были устремлены прямо вперед.
— С детьми все в порядке? — спросила она.
— Похоже, да. Они скучают по тебе с тех пор, как ты в субботу уехала.
Они обрадуются тебе.
— Это Мэг уехала в субботу, дорогой, — твердо возразила
она. — Я была в Уэймуте.
— Да. Я имел в виду Мэг.
Он распахнул дверцу, и она села на переднее сиденье, наблюдая за тем, как он
укладывает в багажник ее чемодан. Если бы Мэг не рассказала ей, как он был
болен, она бы ни за что не догадалась. Он был худым и изможденным, когда она
уезжала, и сейчас он был худым и изможденным.
Она подождала, пока он вставит ключ зажигания, потом сказала:
— Подожди. Мы можем пока сделать здесь кое-какие покупки и тогда
встретим детей из школы. Уже три часа.
— Ах, но я же не встречаю их. — Он казался удивленным. — Их
встречает Билли Мейджер. И по утрам отвозит их он.
— Но прежде именно ты встречал их.
— Да, но... Я не очень хорошо себя чувствую, Миранда. Прости меня.
Она кивнула:
— Мэг мне говорила. — Она широко улыбнулась ему, но он отвел
взгляд. Она продолжала: — Не беспокойся, любовь моя. Теперь все будет
хорошо.
Он промолчал. Потом завел мотор и машина покатила по дороге.
Если бы ей был нужен восторженный прием, то дети вполне ей его оказали.
Себастьян по-хозяйски повис на ней и дважды уточнил, все ли еще она его
любит. Кэти заявила:
— Я, конечно, все поняла: ты актриса, Миранда. Но ведь ты больше не
бросишь нас, правда?
А мрачный и независимый Алекс, стоя в стороне, воинственно сказал:
— Я поступил, ма! Ты думала, что я провалюсь, но я поступил. И Зеч. Нам
столько всего нужно купить. Там играют и в футбол, и в регби!
Питер исчез, и тогда она сгребла их всех в объятия и стала расспрашивать о
нем.
— У него все прекрасно, — уверенно заявила Кэти. — Он работал
до умопомрачения в выходные, мы едва его видели!
Миранда содрогнулась от мысли, что трое детишек были предоставлены самим себе. Себастьян подхватил:
— Он сначала был так болен, мамочка. Тетя Мэг даже боялась, что он
умрет.
— Она так и сказала?
— Нет. Но так и было.
— Бедная Мэг. — Миранда перевела взгляд на Кэти. — Я не
принимаю участия в
Сне
и свободна весь остаток сезона.
— И ты останешься с папой? — спросил Алекс.
— И с вами.
Алекс вспомнил, что он должен держаться независимо. Он серьезно сообщил:
— Я обещал тете Мэг, что присмотрю тут за всем. Но это, знаешь ли,
нелегко.
Миранда улыбнулась:
— Ах вот как?
С чашкой душистого, крепко заваренного чая она поднялась в мансарду и села
рядом с Питером. Он работал над очередным портретом Мэг. Миранда попыталась
приревновать, но ревности не было. Она смотрела, как он моет кисти,
задумавшись над чисто физиологическим вопросом: спал ли он с Мэг в последние
десять дней?
Он сел на пол у ее ног и ткнул вилкой в кусок маринованной рыбы.
— Вкусно, — сказал он, жуя. Она улыбнулась.
— Я даже не сразу поняла, что ты так исхудал.
— Я жил в доме Мэг в Лондоне. Даже не помню, сколько я там пробыл. Как-то не задумывался о еде.
— И ты все это время работал?
— М-м...
— А что ты сделал со своими работами?
— Они все еще там. Когда я поговорил с тобой... я запер дом... оставил
ключи в офисе Ковака. Наверное, мне нужно послать туда кого-нибудь, забрать
их.
— Да. — Она налила еще чаю, протянула ему чашку. — А что это
за картины?
Он повернул голову к мольберту.
— Портреты Мэг.
— Все? И сколько их?
— Не знаю. Семь. Может быть, восемь. Представив восемь портретов Мэг,
развешанных в пустом доме в Килбурне, Миранда почувствовала ощущение
странной нереальности. Она представила, что чувствовал все это время Питер.
Она глядела в окно на знакомый вид. После Мередита Кихол казался тихой
пристанью; но она покинула эту пристань и попыталась стать независимой.
— Я спущусь вниз, чтобы уложить детей, — сказала она. — Ты не
хочешь пойти со мной, сказать им спокойной ночи?
— Ладно.
Но она знала, что он не пойдет.
Вечером, расчесав волосы и убрав макияж, она улеглась на свою половину
двуспальной кровати. Простыни были свежими. Питер, должно быть, сменил
белье. Зачем?
В полночь он открыл двери и нерешительно застыл в них.
— Я увидел свет. — Казалось, ему нужен был предлог, чтобы
объяснить свое появление.
Миранда отложила книгу.
— Я как раз собиралась пойти посмотреть, чем ты занят. Тебе нельзя так
много работать, Питер.
Он вошел в комнату, словно лунатик.
— Нет, — вымолвил он, глядя на нее, как загипнотизированный.
Она предложила:
— Если хочешь, там в термосе на столе есть кофе...
— Нет, — опять уронил он, приближаясь к изножию кровати.
— Ну, тогда... ложись же Бога ради. Уже почти половина первого, а мне
нужно в семь утра будить детей!
Он принялся расстегивать рубашку, неотрывно глядя на нее. Он бормотал:
— Я не думал... никогда больше... я не думал...
И она внезапно поняла, что он разговаривает с Мэг.
Какое-то мгновение она напряженно лежала, собираясь взорваться, послать его
к черту из-за яростного осознания, что эта вспышка страсти предназначена не
ей, а ее сестре. Но потом зародившаяся было жестокость уступила место
невыразимой жалости.
Она протянула к нему руки.
— Питер, — тихо позвала она.
Он упал к ней в объятия, как обычно это делал Себастьян, и так ухватился за
нее, словно тонул.
— Мэг... я что, действительно схожу с ума? Ах, дорогая моя девочка.
Прости меня... прости... Я не должен был говорить тебе...
Она наклонила голову, чтобы поцеловать его.
— Все в порядке, мой любимый. Все в порядке, — прошептала она.
Но он пробормотал ослабевшим голосом:
— Ах, Мэг. Я не могу. Я даже этого не могу... Не могу, Мэг. Не могу.
Она гладила его лицо, шептала успокоительные слова, целуя его и пытаясь
дотянуться до платка, чтобы стереть ему слезы. Очень нескоро он задремал, и
тогда она выключила свет и положила голову на подушку рядом с ним. Она
получила ответ на свой вопрос.
Она с болью улыбнулась наступившей темноте. Теперь ей нужно было научиться
любить его как-то по-другому. И возможно, проведенные ею вместе с Бретом
несколько часов в доме Глэдис Пак могли бы помочь.
Она поцеловала еще раз своего мужа и заснула.
Мэг просто не знала, что делать. Она чувствовала, что ей следует уважить
явное желание Чарльза побыть одному, и пыталась довольствоваться хотя бы
тем, что он сейчас в ее доме. Это уже кое-что значило. Конечно же, если бы
он захотел прервать их отношения, он бы отправился в гостиницу.
Она попыталась расспрашивать Магду, не желая при этом раскрывать карты.
— Но как же он может обходиться безо всякой помощи по хозяйству? Он же
такой беспомощный... — Это утверждение было глубоко несправедливым. В
Лондоне он был совершенно равнодушен в их квартире, но на Артемии и в Киле
он занимался вовсе не одним собой.
Но Магда как раз считала, что мужчины неспособны открыть даже консервную
банку.
— Я предложила, что буду приходить каждый день. — И она так пожала
плечами, что они коснулись мочек ушей. — Но он категорически отказался.
Вот почему так хорошо устроилось, что надо приходить к вам. — Она
улыбнулась; это вошло у нее в привычку. — А когда я увидела, что вы
спокойно отнеслись к его... к его... — Она изменила вопрос. —
Когда он работает над книгой, он всегда такой?
— Должно быть. — Мэг позволила себе немного расслабиться: — Ведь
вы же знаете его лучше, чем я, Магда.
— Ах нет. Совсем не так. — Но она вновь была польщена, и, когда
отправилась заниматься домашними делами, было слышно, что она напевает одну
из своих странных венгерских песен. Эми они нравились, и она откликалась на
них одной из своих лунных песенок.
Каким-то чудодейственным образом мебель и шторы появились раньше
назначенного дня. Квартира изменилась в одно мгновение, как по мановению
волшебной палочки. Низкие столики и полки делали еще выше потолки, а обивка
от Сандерсона была мягких, теплых тонов. Все время Мэг думала о Чарльзе; она
позабыла позвонить Миранде, но рукописи, которые она принесла из редакции
домой, вдруг оказались жизненно необходимыми. Она тщательно вычитала их,
сделала правку и оставила заметки на полях. Свое сердце она излила в письме
к Эми.
Я люблю его, Эми. Теперь я знаю, что чувствовал Питер много лет тому назад;
его дружба со мной перешла в любовь. А моя нет. Я любила его только потому,
что любила Миранду. Возможно, в один прекрасный день и Чарльз, любя малышку
Эми, полюбит и меня. Если бы он только вернулся домой — да, теперь это
настоящий дом, потому что по нему ползает Эми, разбрасывая повсюду игрушки,
погремушки, книжки. Мы с Магдой день-деньской только тем и занимаемся, что
готовим квартиру к его приезду, хотя Бог знает, увидит ли он ее когда-
нибудь. В редакции его ждут три неотложные рукописи, и все же...
Зазвонил телефон, и она бросилась к нему. Это была Миранда, и Мэг едва
удалось скрыть свое разочарование.
— Ну как ты, дорогая? Почти неделя прошла. Что-нибудь изменилось?
— В какой-то мере.
— Ты не можешь говорить? Рядом Питер?
— Нет, я одна. Я услала его в
Костгад
. А дети спят.
—
Костгад
— это звучит так чудесно, как раньше.
— Да.
Мэг взглянула на часы. Четверть одиннадцатого. Миранде еще рановато
беспокоиться.
— Так что же? — спросила она.
— Да нет, ничего. Просто, знаешь... мы пытаемся... начать что-то
другое.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. А ты одна по-прежнему?
— И да, и нет. Магда приходит ко мне каждый день.
— О Боже.
— Да нет. Это прекрасно. Нет, правда. Я переделываю гостиную, а без нее
я бы не справилась.
— А что Чарльз?
— Ну, я теперь знаю, где он. В килбурнском доме.
— В твоем?
— Да. Он сказал Магде, и больше ни одна душа про это не знает. Даже его
секретарша.
— Странно. Оба там — и Чарльз, и Питер. Своего рода убежище — от
нас. — Миранда натянуто рассмеялась.
— Никогда так об этом не думала. Надеюсь — я так на это надеюсь! —
что в день юбилея он приедет домой. Магда собирается приготовить невероятный
гуляш.
— А ты с ним говорила?
— Нет. Я просто жду. Я не могу Чарльза заставить что-либо сделать.
— Ты могла бы послать ему приглашение. Мэг засмеялась, но все же
произнесла:
— Нет, не думаю.
— Слушай, сестренка. Это же твой дом. Тебе следует туда отправиться и
все посмотреть. Просто посмотреть, как там и что — даже не общаясь с
Чарльзом!
Мэг продолжала смеяться.
— Миранда, ты все такая же хитрюга!
— Правда? — печально проговорила та знакомым с детства
голоском. — Думаю, сейчас мне это необходимо.
Помедлив, Мэг спросила:
— Ты не можешь сказать мне больше?
— Да нечего особенно рассказывать. Он все время принимает меня за тебя.
— Ах, сестренка. Прости меня.
— Но не это меня беспокоит. Просто, знаешь... ну, мы ведь были кем-то
вроде временных любовников, так? А теперь мы больше не любовники. Мы должны
стать друзьями. Но на это нужно время.
Мэг не отвечала; какая ирония судьбы в их сходных ситуациях, но это-то ее и
задевало столь сильно. Миранда произнесла:
— Да все о'кей, сестренка. Мне так трудно. Он... он стоит мне каждую
секунду моей жизни. — Она помедлила, затем добавила: — Видела бы ты
свой новый портрет. Он уже иной. Такой дикий и несдержанный...
— Ах, дорогая моя... да ведь это ты! Он может называть его Мэг, но это
ты!
Миранда хмыкнула:
— Ну, как бы то ни было... он восхитителен. — Она
вздохнула. — Мэг, не теряй время, не сиди вот так. Иди и поговори с
Чарльзом.
Мэг подняла голову и обвела взглядом свою новую мебель.
— Ясно, — ответила она.
Она опять села за письмо.
Каменный сад
продолжает прекрасно расходиться
здесь. А как там? Ты закончила
Адвоката дьявола
? Я только и думаю что о
будущем, когда мы с Эми, надеюсь, сможем приехать повидаться с тобой. Ты
будешь удивлена, как она выросла. Но она по-прежнему распевает свои лунные
песенки...
Семнадцатого, во вторник, был яркий, но холодный рассвет. Магда появилась,
как и обычно, в половине десятого и сразу же кинулась к холодильнику.
— Что-нибудь слышно от мистера Ковака? — поинтересовалась она,
пока Мэг одевала выкупанную Эми.
Мэг лишь покачала головой. Магда поджала губы.
— Тогда вам надо позвонить ему. Как же он узнает про гуляш, если ему никто об этом не сообщит?
Мэг отозвалась:
— Он знает, что сегодня праздник, Магда! Если ему хочется поработать...
— Он не может работать всю ночь!
— Он просто захвачен работой. Вы же видите.
Но к полудню Чарльз тоже не объявился, хо
...Закладка в соц.сетях
