Жанр: Любовные романы
Счастье за доллар
... взял кастрюлю,
поставил ее на плиту и включил конфорку. Пока вода закипала, он поискал в
шкафчиках нужные продукты, нашел соль и оливковое масло, сразу же отмерив на
глаз нужное количество.
Надя, недоверчиво следившая за его манипуляциями, схватила поваренную книгу
и быстро пробежала глазами рекомендации к рецепту.
— Откуда ты знаешь, сколько надо масла?
— Ты забыла, что я вырос в бедной семье и мне частенько приходилось
помогать по хозяйству. В том числе и готовить.
Да... Разве можно забыть о том, как тепло и трогательно относились друг к
другу в семье Стоунов! Надя всегда с горечью сравнила ее со своими
домочадцами, между которыми царили холод и сдержанность. Из-за отца она так
и не стала своей в семье Лукаса.
Впрочем, оба они негодяи.
— Как поживают твои?
— Отлично, — он подошел к столу, на котором лежала разделочная
доска и приготовленный для орехов острый нож. Он ловко вскрыл пакет, высыпал
ядра на белую поверхность и короткими точными движениями начал крошить их.
Она невольно залюбовалась его работой и с досадой поймала себя на мысли, что
так же красиво, как он, сделать это не смогла бы.
— Наверняка они думают обо мне черт-те что, — печально проговорила
Надя.
— Они изменят свое мнение, когда я им все расскажу, — ободряюще
улыбнулся он.
А она-то еще недоумевала, почему же после несчастного случая Стоуны не
звонили ей и не заходили! Оказалось — все проще некуда. Если ей и хотелось
изменить их мнение относительно ее, то Лукас тут ни при чем. Придет время, и
она, наконец, вышвырнет его из своей жизни. Но они — другое дело.
Лукас продолжал терпеливо возиться с орехами.
— Эй, ты не взвесил их! Откуда ты знаешь, сколько нужно?
— Опыт богатый.
Да, так было всегда. Когда они только встретились, у него уже было гораздо
больше опыта, чем у нее. И этот контраст между его простой, но в принципе
трудной жизнью, и ее — богемной зачаровывал и интриговал Надю.
Впрочем, нет в нем ничего необычного. И нечего забивать себе голову разными
глупостями.
— А что было с тобой после аварии? После того, как ты выздоровел?
— Твой отец устроил меня в Денверский реабилитационный центр. Мы
переехали туда всей семьей, а он перевел средства на мой счет. Пока я был
прикован к инвалидному креслу, то все свое время тратил на обучение. Мы с
сестрами успешно поступили в колледжи из-за хорошей успеваемости платили
гораздо меньше других студентов. Оставшийся капитал было решено вложить в
бизнес.
— Неужели?
— Оказалось, что я неплохо считаю. — С этими словами он помешал
соус. — Вода кипит. Ну, а теперь покажи, чему ты научилась.
Не желая отвечать, она молча собралась доказать свое умение, потому что в
его голосе явно прозвучал вызов. Правда, для начала пришлось дочитать рецепт
до конца, чтобы не ошибиться, на всякий случай. Она не вынесет его ироничных
комментариев и снисходительных поучений. Как это всегда делал отец. Набрав
побольше воздуху в легкие, Надя начала старательно выдавливать пасту в воду.
— Охранники говорят, что ты редко выходишь. Почему бы это?
Она резко развернулась. Так он следил за ней?
— Ну, я никого здесь не знаю.
— Меня знаешь. Я покажу тебе город. Если у тебя куча свободного
времени, ты непременно должна увидеть сады.
— Сады — это по твоей части.
Впрочем, она лукавила. В свое время он научил ее понимать красоту природы и
любить цветы и деревья, и она даже начала кое в чем разбираться. Они
частенько ходили в оранжереи и парки, и он показывал и рассказывал ей о том,
что ландшафтный дизайн и садоводство — это целое искусство. Ах, как это было
давно!
— Ну... сейчас самое жаркое время года. И... я не хочу гулять на улице.
Особенно с тобой.
— Раньше жара тебя не смущала.
Он произнес это напевным интимным голосом, имея в виду не только температуру
на улице, но и накал былых страстей в их отношениях.
Она суетливо начала перебирать лежавшие на столе вещи.
— Ты до сих пор занимаешься ландшафтами?
— Теперь я бизнесмен...
— Но... почему?
У Лукаса на скулах заиграли желваки.
— Ну, просто когда я был в инвалидном кресле, то не был уверен, что
смогу встать. А обездвиженный человек не может заниматься садоводством, зато
вполне способен руководить другими.
Запищал таймер. Она повернулась к кастрюле и выключила газ. Потом вынула тарелки и накрыла на стол.
Удивительный аромат поплыл по кухне.
— И когда же ты снова начал ходить?
— Через год и пару месяцев, — ответил он, накручивая спагетти на
вилку.
Да, тут кто хочешь мог бы отчаяться. Ей вдруг стало грустно и жалко его. Но
Надя поспешила себя одернуть: не забудь, он оставил тебя из-за денег. Теперь
у тебя никого нет. Ни ребенка, ни мужа, да и память об отце запятнана.
— Приступай к своему обеду, Лукас. На сегодня у меня есть еще планы. И
ты в них не вписываешься.
Утром в среду Надя, как обычно, открыла дверь, собираясь подобрать
оставленные у порога свежие газеты. И тут заметила, что дверь квартиры
напротив открыта.
— Доброе утро, — поздоровался Лукас, приветственно махнув рукой.
Он удобно расположился в кресле, стоящем посреди просторного фойе его
квартиры, с чашечкой кофе в руках.
Восхитительный аромат ее любимого напитка тут же приятно защекотал ноздри.
Проклятье!
Такую роскошь, как натуральный кофе, сейчас позволить себе она не могла
никак.
Решив игнорировать Лукаса вместе с его дурацким кофе, Надя поискала глазами
свои газеты и ни одной не нашла.
— Ты украл мои газеты!
Она даже опешила от такой наглости.
— Я решил отдать их тебе за завтраком. Давай же, заходи. Мы завтракаем
в патио.
И, свернув газеты, он поднялся и приблизился к ней.
Сердце ее подпрыгнуло, когда она увидела его атлетическую фигуру,
возвышавшуюся над ней. На нем был черный пиджак от Армани и черные джинсы от
Прада
. А у этого парня есть вкус.
— У меня нет абсолютно никакого желания делить с тобой ни свой завтрак,
ни газеты. Вообще-то, я даже видеть тебя не хочу.
— Ты и вчера так говорила после обеда, — заметил он, не моргнув.
Она запоздало подумала, что надо было вырвать у него газеты и сразу же
захлопнуть свою дверь. Теперь остается только досадовать на свою
опрометчивость.
Она вздохнула. Лукас бросил газеты на стол и взглянул на нее.
— Кстати, не подскажешь, почему каждый день тебя ждет инструктор по
вождению? А ты все не выходишь и не выходишь.
Кажется, опять этот предатель-охранник ее выдал. Ну, крыса, больше печенья
не получишь.
— Не твое дело.
— Если бы ты жила в Манхэттене, то я бы понял, почему тебе не нужны
права. Но здесь большинство людей умеют водить. Почему не хочешь учиться
ты? — С этими словами он жестом пригласил ее присесть за столик,
накрытый на двоих.
— С чего ты взял?
— Проверил, — предлагая Наде стул, он слегка коснулся ее руки,
отчего по ее телу тут же пошла дрожь.
— Да какое ты имеешь право? — вскинулась она, не подав вида, что
его прикосновение взволновало ее.
— Ну, ты живешь в моем доме. А я имею право знать все о его жильцах.
Лукас наклонился над столом, чтобы налить кофе для нее, и оказался так
близко, что она ощутила его дыхание, потом обогнул стол и сел напротив.
Да, возможно, в этом он прав. Ну и тип! Подавив в себе раздражение, она
приняла чашку из его рук и с наслаждением вдохнула аромат кофе. Какое
счастье снова попробовать этот напиток богов! Ради подобной благодати можно
потерпеть даже такую компанию.
Он подвинул к ней поближе омлет с грибами, канадским беконом и печеными
яблоками. От аромата корицы у нее просто слюнки потекли.
— Угощайся.
Обычно она не завтракала, но такое пропустить было невозможно.
Он передал ей газеты и наполнил свою тарелку тоже.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Мне никогда не нужны были водительские права. Меня всегда возил мой
личный шофер.
— Но теперь-то нет.
Она медленно жевала, стараясь не обращать внимания на его замечание и не
испортить себе аппетит. Проглотила.
— Быстро работают твои шпионы, — заметила она вместо ответа.
— Ты хотела сказать, мои сотрудники службы безопасности. Я плачу им за
то, что они наблюдают за окружающей территорией. Кстати, могу научить тебя
водить.
Вот от этих слов у нее аппетит пропал окончательно. Она уронила вилку на
тарелку, и та громко звякнула, стукнувшись о фарфор.
— Нет уж, спасибо.
— Ты же учила правила движения перед нашей свадьбой. Почему же не сдала
экзамен?
— Не сдала, и все.
— Если бы твоим мужем был я, то сдала бы.
— Слабое утешение. Я не замужем за тобой. Это же твой выбор, помнишь?
Глаза Лукаса сузились. Он откинулся в кресле.
— Сдается мне, ты просто боишься.
Она сжала вилку. С чего это он взял?
— Конечно, нет.
— Думаю, что не надо поддаваться страху.
— Я не поддаюсь. — И она опустила глаза.
— Ладно, ладно. — Он поднял обе руки. — Кстати, насчет
завещания твоего отца. Что будет, если ты не выполнишь его условия?
Жаль, что он так неудачно сменил тему. Есть расхотелось окончательно.
— Всего лишь не получу свою часть наследства, — нехотя ответила
она.
— И?
О том, что все состояние при этом отойдет к их самому главному конкуренту,
она рассказывать не собирается.
— А ты читала контракт о покупке, который заключил твой отец?
Ей очень не понравился его тон.
— Нет, а что? — медленно проговорила она.
— Как владелец этого дома, я имею право выселить любого жильца.
При этих словах от одного взгляда на оставшийся завтрак ее чуть не замутило.
Что за ерунду он только что сказал? Как это — выселить? Надо будет
расспросить своего юриста, в чем там дело.
Как же она в таком случае выполнит все условия завещания? И что будет с ее братьями? И с ней самой?
Наде стало нехорошо.
Но пока не с кем было поделиться проблемами, приходилось выкручиваться
самой.
— Ты не сделаешь этого.
— Ну, тогда у меня условие: либо ты учишься у меня водить и сдаешь на
права, либо я тебя выселяю и твои братья лишаются наследства.
— С чего ты взял, что ты сможешь меня научить?
— Я научил обеих сестер.
— Значит, они не ходили на приличные курсы?
— Ну, у нас не было таких средств, чтобы позволить себе это, если
помнишь.
Действительно, если с материальной стороны в семействе Стоунов и были
затруднения, зато таких искренних, добрых людей, как они, встретить в этой
жизни большая редкость. И Надя опять вздохнула. Как же она скучала по ним
все эти одиннадцать лет!
Телефонный звонок вернул ее из мира воспоминаний в реальность.
— Это Митч, — произнесла она. — Надо ответить.
Вскочив со стула, Надя прошла в дальний угол, где на тумбочке лежал
мобильник.
— Привет, Митч, ты что-нибудь выяснил?
— Да. Есть документы по делу о разводе с твоей подписью, но не нашел
пока финальную копию. Буду искать.
Она облегченно выдохнула.
— Знаешь, я не помню, чтобы подписывала нечто подобное. Какое там число
в документах?
В трубке было слышно, как Митч перелистывает бумаги:
— Тринадцатое августа.
Кровь застыла в ее жилах. Сердце так и запрыгало в груди. Ей вдруг стало
душно, тошнота подкатывала к горлу.
— Митч, это значит, прошло всего четыре дня после моего венчания...
— Но тогда ты была в коме... — Он что-то шептал себе поднос,
подсчитывая даты: — Похоже, подпись фальшивая.
Она уже подумала об этом.
— А если так, — продолжал он, — значит, развод
недействителен. Что и требовалось доказать. Постараюсь подключить к этому
делу Ричардса.
Она молчала, тяжело дыша.
— Надя, только не нервничай.
Обычно его голос действовал на нее успокаивающе, но сейчас был не тот
случай.
— Ты про что? Как я могу не нервничать? Я до сих пор замужем за Лукасом
Стоуном!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Женаты. Лукас не слышал, как Надя прошептала эти слова, но он прочитал их по ее
губам, увидел тревогу в расширившихся глазах и в один миг побледневшее лицо.
Он подавил желание лихо подпрыгнуть на месте и, щелкнув пальцами, крикнуть
Да!
. Лукас приблизился к ней настолько, что ощутил ее запах, свежий, как
дыхание ветра. Такой волнующий и уже почти забытый. И это был не тот дорогой
парфюм, которым она всегда пользовалась, а ее собственный, возбуждавший его
аромат, от которого кровь прилила к его лицу.
Захлопнув крышку телефона, Надя несколько раз глубоко вздохнула, невольно
притянув его взгляд к своей высокой груди.
— Какие-то проблемы?
Он старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Как всегда, когда
Лукасу надо было что-нибудь выудить из нее. Сейчас, например, его
интересовало, что же на самом деле натворил Эверетт Кинкейд? Впрочем, что бы
там ни было, он не изменит данной себе клятве: не навредить Наде.
Она заморгала и отвела взгляд. Красноречивый ответ!
— Оказывается, на бумагах о разводе фальшивая подпись.
Дрожь в голосе выдала ее.
— Значит, ты не подписывала бумаги.
— Хм... а вот не уверена.
Правда была написана на ее лице. Лгать Надя никогда не умела. Его всегда
восхищала ее честность, впрочем, и все
остальное тоже.
— Мы еще женаты, да? Это тебе сказал Митч?
Она закусила нижнюю губу.
— Возможно. Он еще не все до конца выяснил.
Она задумчиво перевела глаза вдаль, на открывавший с балкона изумительный
пейзаж. Легкий ветерок пошевелил Надины длинные черные волосы. От этого
слабого дуновения челка упала ей на глаза. Лукас придвинулся к ней поближе,
убрал челку рукой и, задержав руку, слегка коснулся нежной щеки.
Дыхание у нее перехватило, зрачки ее расширились и потемнели. Оба ощутили,
как между ними словно проскочила электрическая искра, чего оба они, похоже,
никак не ожидали. На какой-то момент оба словно оказались вне времени, вне
пространства.
Его взгляд блуждал по ее лицу. Без макияжа она выглядела юнее и трогательнее
и казалась еще очаровательнее, чем обычно. Опалив ее своим дыханием, он
севшим голосом проговорил:
— Может, тогда мне заранее поцеловать мою невесту?
Без дальнейших церемоний он приник к ней своими губами, захватив в плен
томительного наслаждения. Его настойчивый язык, осторожно проскользнув через
безупречный барьер ее зубов, ласкал ее рот, заставляя трепетать всю с головы
до ног. Она инстинктивно подалась к нему и, как раньше, готова была
прижаться всем телом... Но это длилось лишь секунду. В следующий миг Надя,
упершись в него руками, отстранилась и сделала шаг назад.
От частого дыхания ее грудь вздымалась, глаза расширились. Лукас протянул
руку, опасаясь, как бы она не свалилась в бассейн, находившийся позади:
— Осторожнее.
Надя хотела освободиться и показать, что не нуждается в нем. Но вспыхнувшие
щеки свидетельствовали о том, что поцелуй взволновал и взбудоражил ее не на
шутку.
— Мы еще ничего толком не знаем о нашем браке. — Она изо всех сил
старалась, чтобы ее голос звучал ровно. — Так что не радуйся заранее.
Едва он отпустил ее, как она поспешила отойти от него на другой край патио.
А ведь было время, когда удержать ее не составило бы труда. Им обоим тогда
было достаточно всего одного поцелуя, чтобы желание вспенило кровь. Каждую
свободную минуту они старались проводить вместе. Даже запрет отца не являлся
для Нади препятствием жарким свиданиям с любимым.
Подумав об этом, Лукас усмехнулся про себя, но вслух произнес:
— После завтрака я дам тебе первый урок вождения.
— Мне эти уроки не нужны.
Однако он не собирался сдаваться так просто.
— Какой была твоя должность в
ККЛ
?
Она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.
— Финансовый директор. А что? — настороженно взглянула она.
Как, неужели это она? Тогда ничего удивительного в том, почему компания
процветала и почему с таким трудом пришлось завоевывать рынки их
поставщиков. Об ее умении вести дела, унаследованном от Кинкейда-старшего,
Лукас был наслышан от партнеров по бизнесу. Он подумал, что будет нелишне
хранить от нее свой секрет. Иначе не миновать бури.
— Как менеджер высшего звена ты должна понимать: если в прессу
просочится информация о том, что Эверетт сфальсифицировал документы и
подставил собственную дочь, это сильно ударит по репутации всей компании.
Она замерла: вот это угроза так угроза.
— Ты не сделаешь этого. Ты не посмеешь смешать с грязью наши имена...
Да, теперь он не был тем наивным мальчиком, которого можно было обвести
вокруг пальца. Эверетт Кинкейд научил его многому.
— Может, рискнем?
— Надя, ослабь же свою хватку и немного отпусти руль.
Надя метнула бешеный взгляд в сторону Лукаса, вольготно расположившегося на
пассажирском сиденье
Мерседеса
. Она никак не могла заставить себя
расслабиться, и это ее нервировало. Все тело будто деревянное, мышцы
затекли. Как будто невидимая сила приковала се к кожаному сиденью. Она вся
дрожала.
И не могла не дрожать: ведь ее мать погибла в автокатастрофе. Она сама едва
выжила после аварии и потеряла ребенка. До недавнего времени она и мужа
считала погибшим в результате аварии. Хотя теперь она знала, что он жив,
дела это не меняло.
Неосознанный страх, который парализует волю и сковывает тело. Что ей делать,
как научиться не поддаваться ему?
Она не желала учиться водить машину. Она не собиралась жить в Далласе. Все
ее естество протестовало против того, чтобы сидеть в одном салоне с этим
человеком, который однажды предал ее и теперь нагло манипулировал ею.
С другой стороны, не заметить, как преобразился Лукас, каким он стал
цветущим, волевым и уверенным в себе, она не могла.
...Нет, нет, она не допустит, чтобы он взял и разбил ее сердце, как
стеклянную безделушку.
И неважно, что он так умело целуется.
Воспоминание о поцелуе немного расслабило ее. Хоть бы что-то отвлекло ее от
мрачных мыслей. Она посмотрела через окно на пустую стоянку, расположенную,
очевидно, на территории какого-то неработавшего предприятия. И страх снова
закрался в сердце: а вдруг сейчас сюда нагрянет полиция или охрана и
выдворит их!
Она сглотнула: в горле пересохло.
— Нам нельзя сюда. Видел знак на воротах
Въезд воспрещен
?
— Это частная собственность. Я знаю владельца.
— То есть... это ты, да?
Он помолчал, словно бы раздумывая над ответом.
— Да.
— Почему твой бизнес закрылся?
— Ты отвлеклась.
— А ты не ответил.
— Решил произвести модернизацию оборудования. Завод начнет работать уже
в понедельник. Включай зажигание.
Сделать это было невероятно сложно. Почти невозможно, потому что она никак
не могла расслабиться и отцепить руки от руля.
— Надя, взгляни на меня.
Усилием воли она заставила себя поднять голову. Его голос звучал ровно,
ясный спокойный взгляд был устремлен на нее. Никакого раздражения в помине
не было.
— Это не сложнее, чем водить машинки в парке развлечений. Тебе это
нравилось. Помнишь?
Она медленно набрала полную грудь воздуха, мечтая снова ощутить тот прежний
и почти забытый невероятный восторг. Как не бывало! А ведь когда-то они с
Лукасом целые дни проводили в парках развлечений! Подумать только! Он
открывал для нее целый мир счастья и радости!
— Помню.
— Только теперь разница в том, что никто не будет в тебя врезаться.
Вокруг столько свободного места! Ничего плохого не случится, так что бояться
нечего.
— Ага, легко тебе говорить.
— Ты же водила карты. Педали те же самые.
Она согнула непослушные пальцы. Кожаное сиденье нагрелось до невероятной
температуры.
— Надя, — решительно произнес он. — Мы никуда не двинемся до
тех пор, пока ты не объедешь хотя бы раз вокруг парковки.
Господи, как глупо! В ее-то возрасте — и не научиться водить! Непременно
надо победить этот дурацкий страх!
Эверетт Кинкейд презирал слабаков. Ничего удивительного, что он постоянно задавал жару своим деткам.
Всего-то один раз и проехать. Она сможет сделать это, сможет. Взяв себя в
руки, Надя повернула ключ зажигания. Мотор ожил. Теперь надо сиять свинцовую
ногу с педали тормоза и переставить ее на педаль газа. Мотор зарычал, но
машина так и не двинулась с места.
— Поставь назад ногу и заведи машину.
Дурочка. Какая же она дурочка. Хорошо, если он не смеется над ней про себя.
Лучше не смотреть в его сторону. Его спокойный, подбадривавший ее голос
слишком напоминал о былых временах, когда они жили влюбленной парочкой.
Слишком хорошо, чтобы это было правдой.
Не думай об этом. Все прошло
.
Все еще дрожа и задыхаясь от волнения, она стиснула зубы и сделала так, как
он говорил. Машина дернулась вперед. Сердце Нади застучало еще сильнее и
быстрее.
Она преодолеет это. И вот тогда он оставит ее в покое.
Господи, а она-то еще мечтала о соседе! Если бы только знать, кто им
окажется, лучше уж сидеть в одиночестве.
— Вот так, хорошо идешь. — Его голос донесся до нее, словно сквозь
туман.
Она взглянула на него и заметила, что в его глазах пляшут веселые огоньки.
Сколько же ей мечталось увидеть его таким! Мечта целого десятилетия ее
жизни!
— Взгляд на дорогу, моя принцесса.
Она послушно повернула голову, и биение сердца, отреагировавшего на милое
давнее прозвище, участилось.
— Обогнешь здание, переключи скорость и попробуй держаться этих линий.
Отлично, ты молодец.
Вот так всегда. Его манера — вдохновлять и поощрять, когда хвалить почти не
за что. Наставляет, но не приказывает. Эта манера общения нравилась ей
гораздо больше, чем жесткий, авторитарный стиль отца.
Хотя в данный момент от этого не легче. Уж лучше бы он орал на нее, что ли.
Так было бы легче его ненавидеть.
Потому что сейчас это почти невозможно.
Она забилась в угол лифта, как можно подальше от Лукаса. Стояла и смотрела
прямо перед собой, не сводя глаз с двери, остро ощущая его присутствие. Всю
дорогу, пока они ехали, Лукас не спускал с нее взгляда. Гипнотизирует он ее,
что ли? Ее обоняние внезапно уловило свежий и чистый аромат его тела,
который немедленно пробудил в голове такие образы, от чего щеки вмиг стали
пунцовыми. Дьявол, еще не хватало, чтобы он догадался, о чем она думает!
Впрочем, к смущению и усталости примешивалось еще и чувство великого
удовлетворения.
Она смогла вести машину. Она все-таки сделала это!
И сумела переломить в себе тот страх, который одиннадцать лет разъедал ее
изнутри. Что-то в ней изменилось с сегодняшнего дня.
Благодаря Лукасу.
Нет, нет. Не только ему. И вообще, ты забыла: он же негодяй!
И вряд ли она когда-нибудь простит его. Хотя надо признать: лед неприязни
начал сам собой подтаивать. Странно, но факт.
Вспоминая ланч, на который он ее пригласил, их изысканную беседу о музыке,
живописи, фильмах и книгах, она корила себя за неосторожность. Быстро же ему
удалось усыпить ее бдительность и разговорить, будто на первом свидании.
Разве можно забыть, как тогда трепетало ее сердце! Вот и сейчас была причина
для радостного волнения: пусть час езды на машине, да ее! Пусть всего один
круг около пустой стоянки — зато сама!
Похоже, ее сопротивление все же слабеет. Она постепенно сдается на милость
этому человеку. Страсть, которая горит в его взоре, лучше всяких слов
говорит о таких чувствах, о которых лучше не думать. Потому что это
небезопасно. Стоит только взглянуть на него, как ее бросает то в жар, то в
холод.
Она очнулась от мыслей. Кажется, пауза затянулась. Надо срочно как-то
прервать это тягостное молчание.
— Спасибо за ужин.
— На здоровье. Скоро мы этот выезд повторим. Не самая лучшая идея.
— Я горжусь тобой, Надя.
Вроде бы простые слова, а сказаны с такой теплотой. На душе от них вдруг
стало легко и светло.
— Я тоже горжусь собой.
— Для первого раза неплохо. Завтра будет гораздо проще. К девяти будь
готова.
Она заморгала.
— Насчет завтра...
Ее слова так и повисли в воздухе.
Двери лифта открылись, Лукас не вышел, а быстро шагнул к ней. Одной рукой он
уперся в стенку лифта, приблизившись к Наде настолько, что можно было
различить темные лучики в его серо-голубых глазах.
Кровь застучала у нее в висках. Судорожно пытаясь подобрать слова, чтобы как-
то скрыть свое замешательство, она пролепетала:
—&n
...Закладка в соц.сетях
