Жанр: Любовные романы
Счастье за доллар
...И ты ему поверил? А как же клятва у алтаря
в болезни и здравии
?
Забыл? Или не веришь?
— Ты всю свою жизнь была избалованной принцессой. Думаешь, я не
понимал, что тебе не захочется жить в бедности и играть роль сиделки для
человека, который даже помочиться сам не способен? Нет!
Она поморщилась от жестокости его слов. А потом рассердилась. Да почему же
все считают ее бесполезным довеском?
Ладно, может, она и сделала в своей жизни пару глупых ошибок, но все
равно... Отец и Лукас не имели права так о ней думать.
— Ты должен был дать мне шанс, а не предсказывать провал.
Надя смерила его взглядом с ног до головы, пытаясь вообразить этого человека
беспомощным. Определенно, с тех пор, как они виделись последний раз, он
расцвел и похорошел. Если она не ошибалась, то теперь на нем красовался
костюм от фирмы
Гермес
и ботинки от
Прада
. Значит ли это, что он теперь
не простой рабочий, а при деньгах, и притом немалых?
— И как же ты сумел встать на ноги?
— Только благодаря многочисленным операциям.
— И ты здесь... — Она неопределенно махнула рукой, имея в виду
роскошный пентхаус. — Но почему? Как это случилось?
Ей показалось или он действительно замялся с ответом?
— Дело в том... что я владелец этого здания и живу напротив тебя.
— Ты — собственник пятидесятиэтажного элитного небоскреба в Далласе?
Наверняка это немалые деньги.
— Да. — Гордость и сила уверенного в себе человека — вот что
слышалось в его тоне. — А вот как ты здесь оказалась?
— Эта квартира принадлежала моему отцу.
Его глаза превратились в две узенькие щелочки.
— Но мой риэлтор продавал ее директору одной инвестиционной компании.
— Нет, это отец купил ее на имя одной фиктивной корпорации. Иногда он
так поступал.
Лукас выглядел сбитым с толку. Как и она. И тут ее словно осенило:
— Неужели он это все
специально подстроил!
— Что подстроил?
— Эту встречу. Как ты, наверное, слышал, отец умер, и по его завещанию
я должна прожить в этом самом пентхаусе год. Он знал, что рано или поздно я
на тебя наткнусь. Но зачем ему это было надо? — Она нарезала круги по
фойе и, сверкая глазами, бросала на Лукаса недоуменные взгляды. — Если
только... Неужели он хотел уладить наши с тобой отношения?
Лукас с сомнением скривился:
— Уж этого точно не может быть.
— Наверняка! Едва ли покупка пентхауса напротив именно твоей квартиры
была случайностью.
— Надя, отец заплатил мне, чтобы я убрался из твоей жизни! Он угрожал
разрушить все, что у меня было. Вряд ли он стал бы сводить нас.
Сердце ее ухнуло в тартарары, как
Титаник
— в глубины океана, и покрылось
льдом. Платить деньги людям, чтобы откупиться от них, — это было
излюбленной тактикой ее отца.
— И ты взял эти деньги, чтобы избавиться от меня?!
Лукас мрачно глянул на нее исподлобья:
— Он уверил меня, что таково твое желание.
— Сколько?
— Надя...
Глаза ее горели от накипавших слез. Ее мутило от одной мысли об этом.
— Ну и сколько же я стою? Сколько стоит моя любовь? Мне интересно
знать!
— Он оплатил все мои операции и восстановительный период, дал деньги на
обучение моим сестрам и мне, чтобы мы учились в том колледже, который
выбрали.
— Сколько? Мне нужна сумма!
Он тяжело вздохнул:
— Если округлить, два миллиона.
На нее вдруг навалилась такая тяжелая усталость, словно вся жизненная сила
улетучилась из ее тела в одно мгновение. Она присела на краешек стула и,
закрыв глаза, в изнеможении уперлась лбом в скрещенные руки. Вокруг — одни
предатели! И отец вовсе не предполагал счастливого воссоединения. Он
доказал: человек, которого она выбрала себе в мужья, продается и покупается.
Надя ощущала себя ничтожной, нелюбимой и несчастной. Она любила Лукаса так
сильно, что ради него была готова оставить все, только бы стать его женой.
А он предал ее. Продал.
Отец был прав. Лукас был самой большой ее ошибкой. И любить его, и потерять
его — было одинаково больно.
— Уж лучше бы ты умер. — Она изо всех терла виски пальцами,
стараясь сохранить самообладание. — То есть... не так. Лучше бы мы не
встречались. Знаешь что, Лукас. Ты выбрал деньги и тем самым доказал, что ты
ничтожество. С такими, как ты, я не имею ничего общего.
Надо избавиться от него. Ноги ее подгибались, она даже сомневалась, что
дойдет до двери.
— Уходи.
— Надя...
— Убирайся вон. Пока я не вызвала охрану.
— Эти люди работают на меня и не вышвырнут. — Он одним шагом
оказался рядом с ней и встал рядом. — Не надо меня винить. Интриги
твоего отца меня не касаются.
— Ты предал меня и оставил горевать по тебе и ребенку. Да знаешь ли ты,
как часто я была близка к... — Она задохнулась и замолчала, хватая ртом
воздух. Потом перевела дух и проговорила: — Ты — эгоист, Лукас Стоун. Не
хочу тебя больше видеть. Уходи.
Он смотрел на нее таким долгим взглядом, что она засомневалась, не вызвать
ли в самом деле охрану. Впрочем, теперь это было бы бесполезно. Ей никто не
поможет, и даже братья не придут на помощь. Придется справляться самой.
Наконец Лукас прошагал мимо нее и вышел, захлопнув входную дверь и дверь в
ее счастье.
Думать о том, что он погиб в аварии, было гораздо легче, чем знать горькую
правду.
Она ощущала себя до такой степени ненужной, что готова была зарыдать в
голос. Но слез не было. Только боль и опустошение.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Если бы этот негодяй Эверетт Кинкейд был сейчас жив, Лукас немедля убил бы
его на месте. Но поскольку тот уже давно в могиле, мысль о возмездии за
отнятую жену теперь казалась бессмысленной.
Впрочем, не такая уж эта идея и безрассудная. Пусть Эверетт в гробу, зато
живы его сыновья. Да, они пришли на свадьбу, но только потому, что хотели
поддержать свою малышку-сестренку, а не потому, что были за этот брак.
А потому откладывать месть нельзя. Он еще покажет Кинкейдам, как они
ошибались на его счет.
Услышав, как за ним захлопнулась дверь, он вздрогнул. Он уставился на стену,
и ему подумалось, что та Надя, которая сейчас предстала перед его глазами,
стала гораздо обольстительнее, чем раньше. Ее зеленые прекрасные глаза
приобрели какой-то незнакомый глубокий оттенок. Блестящие волосы без дорогой
салонной укладки просто струились тяжелой волной по спине. Прелесть юности
уступила место чарующей женственности, которая с годами будет только
вызревать, как хорошее вино. Как и говорила его мать. Его семья всегда была
в восторге от его жены.
Лукас не сомневался в том, что Надя говорит правду. Боль в ее глазах была
неподдельной. Кинкейд и раньше пытался избавиться от Лукаса. Только ему это
никак не удавалось.
И все-таки Эверетт достиг своей цели. Старый волк выгадал удобный момент,
когда Лукас был слаб и не мог сопротивляться. И нанес удар точно в цель.
Лукас тогда ничего не мог поделать.
Может, он раскаялся в содеянном? Лукас не верил в это ни капельки. Если ее
отец и подстроил эту встречу, то скорее из мести, а не из благородного
порыва воссоединить разбитую им пару.
Другой вопрос, откуда Кинкейд узнал о том, что он настоящий владелец этой
недвижимости. Ведь Лукас намеренно все дела вел только через посредников и
никогда нигде не обнаруживал себя. Это было главным принципом тактики его
бизнеса. Да и пресса пока ничего не пронюхала.
Младшая сестра называла его
подводной лодкой
, и ему нравилось быть
невидимкой.
Зайдя к себе, Лукас бросил вещи на диван и облегченно выдохнул: как хорошо
дома! Он слишком много времени проводил в отелях, и это изматывало. Он
удовольствием окинул взглядом роскошные апартаменты: да, ему удалось
вытащить из нужды свою семью, и теперь можно было гордиться собой.
Удивительно, какие амбиции способна пробуждать ненависть и ярость. Последние
семь лет он занимался недвижимостью. Только и делал, что продавал и покупал,
вкладывая огромные деньги и бешеную энергию в рискованные проекты, которые в
итоге окупились. В планах на будущее у него было вытеснить с рынка главного
конкурента — компанию
Кинкейд Круиз Лайн
. За последние три года компании
Лукаса Стоуна удалось завоевать поставщиков с которыми работал Эверетт
Кинкейд, перекупить их и повысить цены на продукцию, без которой конкурентам
не обойтись.
Эверетт Кинкейд ценил холодный расчет, и Лукас сумел доказать, что он в этом
тоже мастер. Отплатил той же монетой. Жаль, что все произошло слишком поздно
и Эверетт теперь все равно не сможет это оцепить. Впервые в жизни Лукас
радовался тому, что ошибался — его ненависть к Наде оказалась напрасной.
Он подошел к столику с горой почты, адресованной фирме
Андвари
. Эта
компания — детище его мозга и акульей хватки бизнесмена, которую пришлось
создать для отвода глаз. Назвав ее в честь норвежского божества, охранявшего
свои сокровища с помощью плаща-невидимки, Лукас, спрятавшись под ней, словно
под зонтом, тем самым избавился от любопытных взоров. Никто не видел в лицо
истинного владельца фирмы и многочисленных филиалов и не знал его имени.
По крайней мере, он так думал.
Но если Кинкейду было что-то известно, откуда он получил эту информацию?
Несомненно, Кинкейд не мог купить квартиру в доме Лукаса
случайно. Схватив свой кейс, Лукас направился в спальню и бросил его на кровать.
Ничего, он добьется победы и проглотит проклятого конкурента с потрохами.
А начнет... с Нади.
Завоевать женщину, которую Эверетт забрал у него обманом, — не это ли
верх сладкой мести?
Любовь здесь ни при чем. Все те бедствия, которые довелось претерпеть ему и
его семье, навсегда убили чувства, которые он в свое время испытывал к Наде.
Пусть чисто физически его еще влечет к бывшей жене. Что ж, секс с ней он
может себе позволить. Но не больше. Все чувства остались в прошлом.
Если есть на свете справедливость, то Кинкейд еще перевернется в могиле,
когда его дочь второй раз выйдет замуж за человека, которого Эверетт отверг
и оскорбил. А еще лучше будет, когда Лукас Стоун станет владельцем
ККЛ
.
Тогда он лично уволит каждого из Кинкейдов по очереди и поставит свое лого
на их корабли. Так и будет.
Непременно надо выяснить, как квартира напротив оказалась в собственности у
Кинкейда. Для начала он позвонил сестре, у которой было теперь собственное
детективное агентство, и попросил собрать информацию по Джефферсону,
имевшему отношение к продаже этих квартир. Возможно, она что-то нароет. И
потом... Потом он вернет себе все, что украл у него Кинкейд. Начиная с
бывшей жены.
Значит, все эти годы она жила во лжи.
Ее горе — ложь.
Сочувствие отца — ложь.
Забота о ее благосостоянии — ложь.
Неужели после того несчастного случая все, что он говорил и делал, —
ложь? А она-то так верила в его искренность! Нет, все не так просто.
Наверняка есть какое-то логическое объяснение его интригам.
Неужели братья тоже были в курсе его планов? Она с досадой ударила
сковородкой по столу. Громкий гул чуть не оглушил ее саму. Она уперлась
ладонями в прохладную поверхность стола и в огорчении опустила голову.
Необходимо все выяснить. И стесненность в материальных средствах не помешает
ей открыть эту тайну. Она во что бы то ни стало сделает это. Тем более у нее
целый год впереди! Она не вернется в Майами до тех пор, пока не узнает всей
правды.
В этот момент раздался звонок в дверь. Скорее всего, это курьер из магазина
с доставкой на дом. Он вот-вот должен привезти заказанные орехи и ваниль для
печенья.
Радуясь возможности отвлечься от мрачных мыслей, она побежала за деньгами.
Потом пошла открывать.
Она не посмотрела в глазок, уверенная в том, что это Дэн, и сразу же
распахнула дверь. Да так и застыла на пороге: перед ней стоял Лукас. Она,
смешавшись, спросила:
— Что случилось?
Он окинул ее оценивающим взглядом, и жаркая волна окатила Надю с головы до
ног. Черт возьми, она, как назло, выглядит не лучшим образом! Сто лет уже не
делала ни макияжа, пи прически. И вообще одета не пойми как.
Тем временем Лукас галантным жестом достал из-за спины пакет со знакомым
логотипом магазина.
— Полагаю, это для тебя.
— Да... — Она потянулась за пакетом.
Однако в последний момент он отдернул руку и вдохнул доносившиеся из кухни
ароматы.
— Пахнет вкусно. Что твоя кухарка готовит?
— Это не кухарка. Я сама себе готовлю. А где Дэн?
— Если ты про того парня из магазина, то я заплатил ему, и он
ушел. — И с этими словами он двинулся вперед, словно танк, готовый
смести все на своем пути. Приглашения он не ждал. — Это соус маринара?
И он нагло пошел на кухню, словно провел в этой квартире всю жизнь. Волна
вскипевшего гнева так и хлынула Наде в лицо. Она побежала за непрошеным
гостем:
— Да. Я пробую новый рецепт и хотела бы закончить эксперимент. Так что
— пока!
Еще только начиная осваивать премудрости кулинарии, она быстро сообразила,
что тратить деньги на продукты взамен испорченных будет накладно. И чтобы
потом не приходилось выбрасывать плоды своих неудачных поварских
экспериментов, лучше сразу стараться все делать точно по рецепту.
Время, когда она обедала в дорогих ресторанах, давно прошло. Теперь
ближайшие полгода подобное мероприятие ей точно не грозит.
Да уж. Не очень-то радостная перспектива.
Надя снова потянулась за пакетом с заказанными продуктами, который до сих
пор был у Лукаса в руке.
— Можно мне забрать мои покупки, пожалуйста? — с иронией спросила
она.
— Насколько я помню, одиннадцать лет назад ты не умела готовить, —
не заметив ее тона, сказал он, мельком взглянув на домашнюю еду и рабочий
беспорядок на кухонном столе. На плите кипел соус в кастрюльке. Лукас взял
деревянную ложку и помешал его.
Ну, это уж слишком.!
— Теперь умею. Лукас, хватит дурачиться. Передай пакет.
— А ты пригласи меня на ужин. — Он провел пальцем по крему для
печенья и облизнулся: — Ммм... и на десерт.
Только не это...
Она сглотнула и попыталась взять себя в руки, чтобы отогнать внезапно
нахлынувшие воспоминания об их горячих ночах.
— Я не нуждаюсь в твоем обществе, — злясь на свою слабость,
прошипела она сквозь зубы.
— Ну ты же знаешь, как я люблю маринару...
Как она могла это забыть!.. Однако
этот соус она
готовила уж точно не для него. Лукас Стоун этого недостоин!
— И потом, у тебя тут еды хватит на целую армию, не то что на двоих.
Не хватало еще кормить этого типа!
— Ничего, оставлю про запас.
Его бровь дернулась.
— Ты планируешь на будущее?
Ироничный тон Лукаса задел ее.
— А что, это так не похоже на меня?
— Честно говоря, нет.
— Мне все равно, что ты думаешь, главное — закончить печенье. А без
нужных продуктов это не получится. Отдай, а?
— Я и печенье люблю.
Да уж. Лукас тот еще сладкоежка, как не помнить... Пожалуй, это был бы выход
для нее, учитывая, что ей некому больше было предложить печенье, которое
она, как обычно наготовив целую кучу, хранила в холодильнике.
Однако она сурово нахмурилась, сложив руки на груди.
— Ничем не могу помочь.
Неожиданно он подошел к ней, и она вздрогнула. Они стояли совсем близко, и
ее тело напряглось как струна, а сердце затрепетало пойманной птицей. Как же
так? Ей казалось, что за эти годы все чувства умерли в ней... Ведь она
считала, что его и в живых-то нет...
Нет, нет, Надя, это невозможно, это полный бред, он тебе не нравится
. Его
голос вернул ее в реальность.
— Можешь, и еще как. Из докладов моих охранников видно, что ты сильно
обделена общением.
Краска бросилась ей в лицо.
— Я лишь только с ними здороваюсь. Из вежливости.
— Да, да, конечно. Именно поэтому недавно им пришлось проводить тебя в
твою квартиру и запретить беспокоить соседей с нижних этажей.
Грустная, но правда.
— Потому что мне захотелось угостить их печеньем. Не могу же я съесть
все то, что наготовлю. И незачем было устраивать такой переполох, как будто
их собирались отравить!
— Кроме того, — ровным тоном продолжал он, — мои люди не
нуждаются в твоих советах и вмешательстве посторонних в их дела.
Подумаешь, она и дала-то, всего пару советов. Погоди-ка... Как он сказал?
— Твои люди?
Его глаза превратились в щелки, в которых поблескивали насмешливые огоньки:
— Этот небоскреб — один из тех, что являются моей собственностью. И
здесь живут люди, которые работают на меня.
Забавно. А он изменился с тех пор. Словно она встретила совсем другого
человека. Невероятно!
Надо будет пошарить в Интернете и разыскать более полную информацию о нем.
Она изучающе посмотрела на него, но вслух сказала:
— Понимаешь, Лукас, я профессионал и скучаю по работе. А мои советы
могут помочь...
— Так найди себе работу.
— У меня уже есть работа, в
Кинкейд Круиз Лайн
. Только вот по
нелепому завещанию моего папочки... мне не разрешается... — она
замялась, подбирая слова и пощелкивая пальцами, — искать другую
оплачиваемую работу.
Он недоверчиво покосился на нее:
— Это еще почему?
Ах, как стыдно, как стыдно!
— Он даже из могилы мучает нас. Придумал какие-то дурацкие испытания!
Только после того, как мы выполним поставленные им условия, получим право на
наследство.
— А если ты их не выполнишь?
Его ноздри затрепетали от ярости при одном упоминании об Эверетте Кинкейде.
— Я всегда была упрямой и не собираюсь сдаваться. Если ты еще
помнишь. — Когда-то она добилась и его. — А теперь отдай мне
продукты.
Он спрятал руку за спину. Кажется, опять начал игру. Ну уж нет, отнимать она
точно не станет.
— Ланч и
десерт, Надя.
По его взгляду она догадалась, на что он намекает в качестве десерта, и ей
стало не по себе. В том, что ее тоже волновала его близость, она ни за что
не призналась бы даже самой себе. Надо взять себя в руки.
— Не улыбайся так противно, — нарочито скучным голосом попросила
она. — Это тебе не поможет, Лукас Стоун. Мне прекрасно известно теперь,
что ты из себя представляешь. Хватит мне уже негодяев по жизни.
— Но я всего лишь только приглашаю тебя на ланч, а также предлагаю
обсудить, действителен ли наш с тобой развод.
Что? Она почувствовала, как екнуло под ложечкой.
— А что, он может быть недействительным?
— Если ты была уверена, что я мертв, то о каком разводе речь? И если ты не
подписала бумаги...
Она замерла на месте. Вот это номер!
— Пригласи меня, и мы поговорим, — подмигнул он.
Кажется, он не оставил ей выбора.
— Погоди, сейчас вернусь.
И она опрометью бросилась к телефону, набрала номер брата.
— Митч, слушай. Лукас не умер!!
— Что?!
— Оказалось, что он живет на моем этаже в квартире напротив! Ты это знал? — выпалила она.
— Надя, успокойся. Ты говоришь какую-то ерунду. Ты в порядке?
Она лишь устало вздохнула и терпеливо принялась объяснять:
— Нет, я не сошла с ума. Я в порядке. Тут Лукас мне подсказывает, что
бумаги по разводу не могли быть мной подписаны. Ведь я считала его погибшим!
— Может, не стоит раньше времени вдаваться в панику?
— Раньше времени? Ты издеваешься?! Мой муж
воскрес из
мертвых! А ты говоришь!..
Чужая крепкая рука внезапно перехватила у Нади трубку. Она вскрикнула от
неожиданности и развернулась лицом к Лукасу.
— Эй, ты меня напугал!
Не обратив внимания на ее возмущение, он поднес трубку к своему уху:
— Слушай, Митч, это говорит Лукас Стоун. После аварии твой отец сказал
мне, что Надя просит развода, и вынудил меня поставить подпись на бумагах.
Если Надя не подписывала заявления или сделала это в бессознательном
состоянии, то наш брак еще можно считать действительным, а развод — нет.
Нет, это кошмар! Это просто бред какой-то! Как она может быть замужем за
этим негодяем! Здесь какая-то чудовищная ошибка.
Надя побрела на кухню и рухнула в кресло. Потом, уперев локти в колени,
обессиленно уронила голову на руки.
Все то, что она так тщательно старалась похоронить в своей душе и забыть, в
считанные мгновения возникло и грозно нависло над ней, словно джин,
выпущенный из бутылки.
Она вспомнила о матери. Врачи утверждали, что вероятность того, что Надя не
унаследовала ее болезнь, почти стопроцентная. Но все же один роковой процент
не исключен. А значит, дверь в счастье навсегда для нее закрыта.
Надя вспомнила о своем нерожденном ребенке, и сердце снова защемило от тоски
и горечи. Их сыну или дочери сейчас исполнилось бы одиннадцать. Она сжала
виски руками, стараясь заглушить раздиравшее мозг чувство вины. Но, как
всегда, у нее это получилось не слишком хорошо.
Пытаясь отогнать мучившие ее видения, она зажмурилась изо всех сил. Открыв
глаза, она сначала увидела внизу перед собой ноги в блестящих кожаных
ботинках. Потом, подняв голову, наткнулась на взгляд Лукаса. Он протягивал
ей телефон.
— Если мы еще женаты, я потребую развода, — предупредила она.
— С чего ты взяла, что я соглашусь? — ухмыльнулся он.
— У тебя нет выбора, — хмуро глянула она на него.
Лукас наклонился к ней, горячо дыша, и она почти пожалела о своих словах.
Кажется, это у нее сейчас не было выбора.
— А помнишь, как нам было хорошо вместе? — жарким шепотом произнес
он.
Внутри нее все полыхнуло, обдав жаром. Она сжалась и заерзала в кресле.
Как она могла желать его после всего, что случилось? Это невозможно! Но
ничего поделать с собой она не могла.
В памяти у нее всплыли первые месяцы их знакомства. Когда они не могли
насытиться друг другом, такой всепоглощающей была их страсть. Она встряхнула
волосами, стараясь отогнать неуместные образы.
— Это было сто лет назад. Было и прошло.
Он удержал ее взгляд:
— Зря я тебя отпустил. Хотел как лучше, а получилось...
Она дернула плечами, поправила волосы и поднялась с кресла.
— Не надо уверять меня, что ты взял деньги ради моего же счастья.
Можешь даже не рассчитывать на свою часть состояния при новом разводе, денег
Кинкейдов ты больше не получишь.
— Деньги меня и не интересуют.
— Интересно, на какие же средства тогда ты купил все это? — Она
дотронулась до рукава фирменного дизайнерского костюма.
— То, что у, меня сейчас есть, добыто моими собственными силами. Деньги
твоего отца — всего лишь капля в море. — Он улыбнулся ей с ласковой
снисходительностью, как ребенку.
Два миллиона долларов — для него это капля в море? Ну и насколько же он
тогда богат?
Он положил, наконец, пакет с продуктами на стол, сбросил пиджак и повесил
его на спинку стула. Потом закатал рукава рубашки, обнажив сильные жилистые
руки.
Что он делает?
— Ты чего это раздеваешься на моей кухне?
— Собираюсь помогать тебе готовить.
— Мне не нужна помощь — больше не нужна.
Благодаря отцу она сумела стать приличной кухаркой. Она во всем привыкла
доходить до самой сути, доводить любое дело до конца, даже в мелочах.
— Придется смириться с этим, хочешь ты того или нет.
С этими словами Лукас открыл дверцу холодильника. Не найдя на ближних полках
необходимого, он поискал в глубине, пока наконец не нашел то, что нужно.
Возмутительно: он роется в ее холодильнике, даже не спросив разрешения!
— Как ты смеешь врываться в чужую квартиру и так запросто командовать!
— Ну уж ничего не поделаешь.
— Что же, будьте как дома у меня на кухне, — саркастично процедила
она, с ненавистью глядя на него.
— У тебя есть красное вино?
— Я не пью.
Взгляд его голубых глаз чуть не пронзил ее.
— А в прессе говорят наоборот.
Краска залила ее лицо и шею. Да уж, те помпезные вечеринки, которые она
устраивала в течение последних лет, были известны далеко за пределами
родного города. Правда теперь вынужденное одиночество лишило ее удовольствия
веселиться.
— Все это время я таким образом пыталась забыть своего погибшего мужа и
ребенка.
— Хочешь сказать, что все эти одиннадцать лет ты горевала?! —
Недоверие его было искренним.
Она расправила плечи и фыркнула:
— Ну что ты. У меня были дела и поважнее.
Надя не собиралась говорить ему всю правду. Между тем он
...Закладка в соц.сетях
