Жанр: Любовные романы
Бывший муж
...йками дождя. — У меня есть одно местечко во Франции. Луиза,
тамошняя экономка, в прошлом была сиделкой. Под ее опекой тебе будет хорошо.
— Но... но я думала... — Ей вновь пришлось подыскивать нужные
слова, и вновь прежнее чувство страха сковало ее. — Я... я думала, что
вернусь в Корнуолл...
Он повернул голову в ее сторону.
— В свою студию?
Она вздрогнула от неожиданности.
— Ты бывал в Трезиле?
— Нет, — резко ответил он.
— Но... но откуда ты знаешь о студии?
— Неважно. Знаю и все. Даже больше того: мне известно, что там у тебя
даже нет телефона.
Она уставилась на него.
— Но Саймон и Эмми говорили мне...
— Кто? — Глаза у него сузились.
— Это мои соседи, тоже из Корнуолла, — пробормотала она.
— Они навещали тебя здесь?
Она кивнула.
— По моей просьбе они присматривают за студией, — пояснила
Эрни. — Кстати, они считают, что я совсем неплохая художница и мои
работы нравятся публике.
— О, ты продаешь свои картины! В этом я не сомневаюсь, — сказал
он. — Однако до твоей студии нелегко добраться. Естественно, что ты
намерена вернуться туда, но тем не менее пока тебе требуется постоянный
уход.
— Но...
— Все уже сделано, Эрни, — лаконично сказал он. — Между
прочим, у меня сегодня нет времени на дальнейшие разговоры.
Ее намерение продолжить выяснение обстоятельств было прервано и его словами,
и взглядом на часы.
— У меня деловое свидание, и я должен идти.
Он взялся за плащ, перекинутый через спинку стула.
— Но... но ты не можешь так просто уйти. Ты же только что
появился! — воскликнула она. Когда же он выразительно посмотрел на нее,
она прикусила губу, подумав, что сболтнула глупость. — Да, да, конечно.
У тебя нет времени на разговоры, — добавила она виновато.
Ее слова вызвали у него сардоническую усмешку.
— Если ты рассчитываешь на воспоминания о тех временах, когда мы были
вместе, Эрни, то таковые следует отложить. Я и так провел здесь больше часа,
но ты исполняла роль Спящей Красавицы почти половину этого времени.
Покраснев, она опустила глаза и вновь почувствовала, как по телу пробежала
дрожь, на этот раз вызванная мыслью о том, что он наблюдал за ней спящей. Он
уже надел плащ и своими длинными пальцами застегивал пуговицы.
— Будь любезен, помни, что я надеюсь получить от тебя ответы на мои
вопросы, — пробормотала она.
Он завязал пояс и засунул руки в карманы плаща.
— Полагаю, что это сделают твои знакомые из Корнуолла.
— Они могут рассказать мне только о том, что произошло за последнюю
пару лет, — почти прошептала она.
— Ты до сих пор ничего не помнишь? — спросил он повелительным
тоном.
Она вновь отрицательно покачала головой.
— Нет. Но это вовсе не означает, что я не хочу вспомнить.
Она закрыла глаза, чувствуя, как от слез набухают веки. Чтобы не
расплакаться, она сильно прикусила губу. Опасение никогда не восстановить в
памяти то, что было, вызывало у нее отчаяние. Как жить без прошлого, каким
бы оно ни было?
Он подошел к краю кровати. Она чувствовала, что Грэм пристально смотрит на
нее.
— Это деловая встреча, и я никак не могу ее пропустить, — сказал
он наконец. — Она состоится в Париже. Бизнес есть бизнес.
Эрни кивнула, откинувшись на подушку. Внезапно его пальцы прикоснулись к ее
щеке и повернули голову так, что он мог рассмотреть ее лицо. Он провел
кончиком пальца по влажной дорожке, бегущей от глаза к подбородку.
— Два дня я буду там, потом прилечу обратно и увижу тебя снова. Тогда
мы и потолкуем, — сказал он.
Удивленная, она несколько раз моргнула, вновь почувствовав его близость. Его
глаза встретились с ее глазами.
— Два дня, — сказал он и исчез.
2
Грэм Фриндли, как и обещал, появился через два дня. В этот час Эрни была на
процедурах в физиотерапевтическом кабинете. Когда она на кресле-каталке
появилась в своей палате, он уже ждал ее там: мужественный, загорелый, в
сером замшевом пиджаке, обшитом черным кантом. На этот раз она не испытала
того страха, который внезапно охватил ее при прошлом свидании. Прокатив кресло-
каталку мимо кровати, Эрни остановилась у окна. Она видела, как внимательно
он рассматривает ее. Внезапно она ощутила под нижним бельем свое собственное
тело и автоматически принялась поправлять полы халата. Она не сомневалась,
что он наблюдал за ее судорожными движениями. Сузившиеся серые глаза
неотрывно следили за ее пальцами. Потом он перевел взгляд на ее лицо, словно
намереваясь проникнуть в самую глубину ее глаз. К своему стыду, она
почувствовала, как стремительно краснеет. Она отвела взгляд и удивилась,
увидев, что он принес цветы.
На бумаге, в которую был обернут букет, легко читалось название французской
фирмы. Заглянув под обертку, Эрни обнаружила полдюжины великолепных красных
роз, бутончики которых только-только начали раскрываться.
— О, какая прелесть! Спасибо, — обрадованно проговорила она.
Выражение его строгих глаз сразу же изменилось, как только он взглянул на ее
улыбающиеся губы. Она положила цветы на тумбочку. Рассыпавшиеся волосы
скрыли ее лицо, которое стало еще более пунцовым. Боже мой, она ведет себя,
как наивная школьница! Чтобы успокоить трепещущее сердце, она сделала
глубокий вдох. Когда она обернулась к Грэму, он смотрел в окно, разглядывая
лужайку и палисадник, обрамленный пышными кустами. Те вопросы, которые она
вынашивала на протяжении этих двух дней, внезапно вылетели у нее из головы.
Вместо всего важного она почти автоматически спросила:
— Как прошла поездка в Париж?
Он обернулся к ней. К собственному удовлетворению, она прямо встретила его
взгляд. Губы у него чуть скривились. Она поежилась, ожидая, что он опять
скажет нечто ядовитое. Но он спокойно и просто ответил:
— Обычная деловая поездка. Все прошло успешно.
— Ты живешь в Нью-Йорке, правда? Часто приходилось ездить в Париж?
Каким же образом мы с тобой познакомились?
— Откуда ты взяла, что я живу в Нью-Йорке? — Его глаза стали
колючими, и Эрни почувствовала себя очень неуютно под его взглядом.
— Я спросила доктора Филдса.
В течение этих двух долгих и скучных дней она томилась в ожидании. Она
надеялась, что друзья из Корнуолла снова навестят ее, но этого не произошло.
Но даже если бы они и появились, что они смогли бы рассказать об этом
загадочном незнакомце? Ведь они ничего не знали о жизни Эрни до ее появления
в Корнуолле.
Саймон и Эмми могли ей рассказать только об одном человеке — о Нормане,
который собирался жениться на ней. С ним она познакомилась на одном из уик-
эндов в Лондоне. А потом... потом его машина разбилась. В этой аварии ее
сильно помяло, а он погиб. Даже при поверхностном знакомстве с Грэмом
Фриндли можно было заключить, что Норман разительно отличался от него почти
во всем...
— Значит, ты интересовалась мной? — спросил Грэм. Что-то в его голосе заинтриговало Эрни.
— Разве тебя это удивляет? То, что я уже была замужем и успела
развестись, явилось для меня потрясающей неожиданностью. Таким же
потрясением стало и внезапное появление моего бывшего мужа. До этого дня я
думала...
— Ты думала, что Норман Кросс был единственным мужчиной, которого ты
знала, — закончил он начатую ею фразу. Она кивнула.
— Да, нечто в этом роде.
— Следовательно, у тебя никогда не появлялось мысли о том, что кто-то
другой остался по твоему капризу на обочине? — Он окатил ее ледяным
взглядом.
Она застенчиво улыбнулась.
— Ты относишься ко мне, как...
— Как к распутнице? — произнес он сухо.
У нее не хватило смелости взглянуть ему в глаза.
— Никто и никогда не пытался даже намекнуть мне на такое, —
попыталась она защититься.
— Ни на йоту не сомневаюсь, — заявил он, делая попытку
улыбнуться. — И если у кого-то возникла такая мысль, я готов извиниться
за этого подонка.
Он приблизился к ней, погладил волосы и потрепал кудряшки, спустившиеся на
грудь.
— Мне всегда нравилось, что ты носишь свободную прическу. Даже сейчас
твой вид приводит меня в восхищение...
Его голос перешел в хрипловатый шепот, но в глазах светилась молчаливая
насмешка. Эрни опустила глаза, рассматривая свои руки, лежащие на коленях.
Если бы он имел смелость прикоснуться к ней, то каждая клеточка ее тела
откликнулась бы на его ласку. Но она постаралась скрыть свои ощущения и
перевела взгляд на пуговицы его рубашки.
— Я... я надеялась, что мы сможем... подробнее поговорить об
этом, — еле слышно произнесла она.
Он заложил руки в карманы, глаза стали похожи на кусочки холодной стали.
— Поговорить о чем?
— Ну, например... — Она заколебалась, ощутив мгновенную
неуверенность. — Например, о нашем браке, о том, как мы познакомились.
— Не стоит об этом толковать.
Она вскинула на него глаза.
— Как это не стоит! Не можешь же ты ходить здесь взад-вперед,
утверждать, что ты мой бывший муж, и не упомянуть никаких подробностей!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что не веришь мне?
Его брови сошлись на переносице.
— Допустим, что я тебе верю, но этого недостаточно. Я хочу знать все...
— А что означает
все
? — прервал он ее.
Она набрала воздух в легкие, стараясь не потерять самообладание.
— Дело в том, что я ничего не помню! — сказала она
потерянно. — Ты не вправе обвинять меня в том, что я в прошлом завела
какую-то интрижку, и при этом не объяснить ничего.
— А зачем это нужно? Ведь это правда. Факты говорят сами за себя.
В горле у него что-то булькнуло.
— Не вижу никакого смысла ворошить сейчас дела прежних лет. Тем более
неуместно это делать, исходя из твоего нынешнего состояния. Потеря памяти —
это результат дорожной аварии, в которой погиб твой жених. Сейчас не время
обсуждать причины нашего развода или события, которые ему предшествовали.
— Но...
— Доктора уверены, что твоя амнезия связана со смертью жениха, а об
этом ты не хочешь вспоминать. Что же касается меня, то я совсем не знал
этого человека и потому ничем не могу тебе тут помочь.
— Однако любая деталь, касающаяся моего прошлого, может внезапно
оживить мою память и помочь мне вспомнить все. Разве не так? —
взорвалась Эрни.
— Не согласен. — Он оторвался от окна, сделал несколько шагов и
встал за спинкой кресла-каталки. Теперь она не могла его видеть.
— В конце концов, такой разговор может отрицательно подействовать на
тебя. Зачем сейчас искушать судьбу и слушать, что скажут тебе люди? Доктора
уверены, что только время поможет тебе восстановить память, Эрни. Поэтому
тебе придется научиться терпению.
То, что он сказал, явилось в сущности простым повторением слов доктора
Филдса. Она это уже слышала. Расстроившись, Эрни сжала пальцы в кулачки.
Неужели медики не заинтересованы в том, чтобы к ней вернулась память? Они же
знают, что какая-то часть ее сознания боится тех пяти прожитых лет. Как же
ликвидировать этот провал? Ну да, они уповают только на то, что она сама
преодолеет мучающие ее страхи и сама докопается до того, что произошло и
почему она лишилась памяти.
— Однако Норман и я были помолвлены и, очевидно, рассчитывали на
счастье! — воскликнула она. — И почему дорожная авария стала
причиной моей амнезии? Факт его гибели не должен был повлиять на мою
способность помнить. Видимо, какая-то другая травма в моей жизни послужила
главной причиной... — Она остановилась, внезапно сообразив, какой смысл
вкладывает в свои слова, но было поздно. Он сразу же откликнулся:
— Травмой была наша женитьба, — заключил он вместо нее. — Ты это собиралась сказать?
В его голосе появились хриплые нотки, а Эрни в растерянности молчала.
— Тебе не следует волноваться из-за того, что испытываешь мои
нервы, — сказал он. — Раньше тебя это не трогало.
— Я... я не имела в виду...
— Я знаю, что ты имела в виду! — Он тихо выругался сквозь зубы.
Эрни сжалась в кресле, устремив взор в окно. Она чувствовала, как его пальцы
с силой впились в спинку каталки.
— И все же, — заговорила она, — меня... меня удивляет, что ты
решил навестить меня при таких обстоятельствах; снова пришел, несмотря на
все то, что наговорил в прошлый раз. Я...я не упрекну тебя, если не захочешь
прийти сюда снова. — Она смотрела на свои руки. В ожидании его ответа
Эрни вся напряглась, в горле что-то болезненно сжалось.
— Неужели ты не понимаешь, что посылать меня куда подальше просто
жестоко?
Она вскинула голову.
— Согласна! Однако мне не хочется, чтобы ты появлялся здесь лишь из-за ложного чувства долга...
— Долга? О, мой Бог! — усмехнулся он. — Никакие резоны долга,
которым я, конечно, стараюсь следовать, не могут идти ни в какое сравнение с
моим желанием навещать тебя. Несмотря на всевозможные причины, я следую
прежде всего своим собственным убеждениям, — заключил он.
Она сразу же насторожилась.
— Позволь, значит, ты допускаешь существование каких-то иных мотивов?
Он покинул свое место за креслом-каталкой и стал прямо перед ней. Его губы
сложились в забавную гримасу.
— У тебя, Эрни, очень живое воображение. Ты всегда любила отыскивать во
всем какой-то скрытый смысл.
— Тогда почему ты пришел, когда все ясно? Ты что?..
— Преследую какую-то иную цель? — перебил он, предвосхищая ее
мысль.
— Но ты только что сказал...
Он нетерпеливо крякнул и почесал в затылке.
— Разве недостаточно того, что ты находилась при смерти после этой
проклятой аварии? Ты была моей женой, черт возьми! — Он снова
отвернулся к окну.
— И все же... — не сдавалась Эрни. Она откинулась на спинку
кресла, заметив необычную интонацию в его голосе.
— И все же ты упрямо считаешь, что я преследую какие-то свои интересы?
Его голос приобрел угрожающий оттенок.
— Я тебя... не понимаю.
— По всей вероятности, до тебя еще не дошло, что ты ежемесячно получала
от меня чековый перевод, который фиксировался на твоем банковском счете.
Его слова вызвали у нее очередной прилив беспокойства.
— Мне выделялось ежемесячное содержание? Но я ничего не знала об этом!
Я считала... У меня сложилась уверенность...
— Какая? Ты думала, что живешь на собственные доходы?
— Да.
— Полагала, что зарабатываешь на продаже своих картин?
Его тон действовал ей на нервы.
— Именно. Я зарабатывала, как ты говоришь, на картинах, — жестко
произнесла она.
Еще в колледже она знала, что имеет хорошие художественные способности.
— Если бы я не обладала мало-мальским талантом, мне не удалось бы
продать ни одной своей работы!
— О, допускаю, что у тебя талант...
— О, спасибо! — саркастически сказала она, стараясь уколоть его за
надменность.
— Тебе пришлось бы нарисовать черт знает сколько картин для того, чтобы
наслаждаться жизнью так, как ты наслаждалась, живя со мной!
— Мои жизненные потребности вовсе не таковы, как ты их себе
представляешь. И все же мое имя как художницы уже стало известным в
определенных кругах.
— Согласен, ты не находилась за чертой бедности, — проворчал
он. — В этом я уверен. Но ты, Эрни, никогда не была, что называется,
деловой женщиной. Ты всегда жила в мире эмоций, в мире страстей. Твой талант
лежит совсем в другой плоскости.
Эрни поняла двусмысленность его замечания. Порозовев, она взглянула на него,
на секунду забыв о ломоте в висках.
— Мне кажется, что ты принадлежишь к той категории мужчин, которые
убеждены, что место женщины у очага и она должна безропотно исполнять любую
мужнину прихоть. Я права?
— Я считаю, что у женщины более специфические функции, —
многозначительно произнес он. — Странно, мы обсуждаем такой скользкий
вопрос, а ты еще ни разу не запротестовала.
— Ты слишком переоцениваешь себя и почти уверен, что у меня не хватает
смелости, — вспыхнула Эрни.
— Я ничего такого не думаю, я просто знаю, что тебе нравилась семейная
жизнь, — сказал он. — Во всяком случае, в самом начале нашего
брака ты как-то сказала, что хочешь научиться быть хорошей женой. И,
пожалуйста, не возражай. Ты все равно не помнишь, говорила это или
нет, — жестко добавил он.
Она прижалась к спинке кресла и обхватила руками голову, которая
раскалывалась от боли.
— Ты прав, — сквозь зубы процедила она. — Я не помню.
Румянец исчез с ее лица, сменившись болезненной бледностью. Дрожь вновь
начала сотрясать ее тело, но он не сдвинулся с места, не сделал никакой
попытки помочь ей. В прошлый раз он был более заботлив. Когда же она снова
взглянула на него, то увидела, что губы у него расплылись в усмешке.
— Не вижу ничего смешного... — начала она, сразу же порозовев, но он усмехнулся еще шире.
— Ну и забавная же ты. Я, признаться, забыл, что ты можешь быть такой
кошечкой-злюкой.
Почувствовав, что боль отпустила ее, она тоже состроила гримасу.
— Вот уж не думала, что могу вспылить, — согласилась она.
— Ну, характерец у тебя что надо. По этому поводу мы не раз с тобой
скрещивали копья, — засмеялся он.
Не выдержав, она легонько усмехнулась, неожиданно обнаружив, что увидела его
сейчас совсем с новой стороны. Смех разгладил суровые черты его лица, придав
ему еще большую привлекательность. У нее даже сердце замерло. Когда их
взгляды встретились, смех умолк, но Эрни так и не смогла отвести от него
глаз, поддавшись гипнозу этого нового обаяния.
— Тебе лучше лечь в кровать, — посоветовал он.
— Что?
Когда он на какой-то момент отвернулся, чары исчезли.
— Очень не хочется, чтобы сестра сделала мне выговор за то, что я
утомил тебя.
— Со мной все в порядке, — соврала она.
— Ты неважно выглядишь. Голова болит?
Она не ответила, только отвела глаза.
— Я хотела бы, чтобы ты рассказал мне о Нью-Йорке, — отважилась
попросить она.
— Расскажу в другое время.
Она подняла глаза.
— Значит, я увижу тебя снова?
Он пожевал губами, словно о чем-то раздумывая. Во всяком случае, так ей
показалось.
— Ну, конечно, я снова навещу тебя, — заверил он.
Грэм оказался человеком слова. В этом Эрни убедилась через несколько дней.
Поскольку она даже не надеялась выяснить подробности, касавшиеся их брака и
причин его разрушения, Эрни не затрагивала эту тему в течение нескольких
дней.
Когда Грэм сказал, что не намерен ворошить прошлое, он, скорее всего, имел в
виду, что она просто не поймет, о чем он будет говорить. Он непременно
появится у нее в палате, но она постарается воздержаться от упреков и вообще
не говорить о его скрытности и умолчаниях.
Обычно он приходил в полдень. За несколько минут до его появления она уже
нетерпеливо поглядывала на часы и прислушивалась, не звучат ли его шаги по
коридору. Иногда случалось, что он приходил раньше и покидал ее, проведя в
палате всего лишь несколько минут. Однажды, находясь у нее в течение
двадцати минут, он стал чаще, чем всегда, смотреть на часы. Она даже не
обиделась, хотя на языке так и вертелось укоризненные слова.
— А подольше ты не можешь задержаться? — только и спросила она.
— Дела, — коротко бросил он.
— Но обычно ты проводишь здесь довольно много времени, — возразила
она, не сумев скрыть своего разочарования. Неожиданно для нее он согласился
продлить свой визит.
— В те дни, когда я бываю в Лондоне, у меня очень напряженная
программа, — пояснил он.
— Посещение больницы тоже входит в эту программу? — с иронией
спросила она. — Тут у тебя тоже дело?
Он долго смотрел на нее. Взгляд был холодным.
— Ты считаешь, что для этого должна быть иная причина?
Почувствовав себя неловко, Эрни отвернулась.
— Нет, нет. Разумеется, нет, — пробормотала она. Невольно она
продолжала думать о том, при каких обстоятельствах они встретились в первый
раз, что потом развело их? Ирония судьбы? Или что-то большее — разные
мироощущения? Она изменила положение в кресле-каталке и очень неудобно
повернулась, поморщившись от боли. Да, да. Что же говорил он ей о
любви?.. — Мне кажется, у нас просто нет времени, чтобы как следует
поговорить, — продолжила она, отрываясь от своих мыслей.
— Разве мы не говорим сейчас? — Он на минуту отвернулся к окну и
вновь посмотрел на нее. На лице было удивление.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — возразила она.
— Может быть, тебе кажется, что я отнимаю у тебя время? Тогда мне,
наверное, лучше вовсе не приходить сюда?
— Что ты, что ты, — залепетала она, глядя на него. Внезапно в
голове застучали тревожные молоточки. Это он серьезно? — Ты же знаешь,
что я... я рада твоим посещениям...
— Рада потому, что тебя больше никто не навещает. — Лицо у него
было бесстрастным.
— Нет, нет! Это не имеет никакого значения!
— Думаю, что если бы я не появлялся здесь, то к тебе приходили бы твои
корнуоллские друзья, — продолжил он свою мысль.
— Грэм, ты не уедешь, да? Я имею в виду твое возвращение в Нью-
Йорк, — неожиданно для себя сказала Эрни. При этой мысли у нее
неприятно засосало под ложечкой.
Он прищурил глаза.
— Когда-нибудь, я должен поехать туда.
— Но ты вернешься? — воскликнула она. — Иначе откуда я узнаю,
где ты и как связаться с тобой? — По каким-то неясным причинам ее вдруг
охватила паника. — Ведь до сих пор я ничего о тебе не знаю!
— Тебе и не надо связываться со мной, — сказал он. — Между
прочим, почему ты сочла нужным говорить обо мне с доктором Филдсом?
Бровь у него вопросительно поднялась, а Эрни громко вздохнула.
— Он лишь сказал мне, что знает номер твоего телефона в Нью-
Йорке, — ответила она потерянно.
Он вновь повернулся к окну.
— Это мой служебный номер.
Она посмотрела на него.
— Служебный номер? Это значит, что все звонки к тебе проходят через
секретаря?
— Она всегда знает, где я нахожусь, — сказал он, когда глаза их
встретились. Он усмехнулся.
Эрни откинулась на спинку кресла, смутившись от его взгляда.
— Однако в Нью-Йорке у тебя дом, не так ли? — решила она
продолжить и улыбнулась. — И у тебя там есть телефон, так?
— Не дом, а квартира, — поправил он. — А звонят мне через
коммутатор.
Он посмотрел ей в глаза и поразился их бездонной глубине. Она же
почувствовала, что кровь в ее жилах побежала быстрее.
— И не могла бы я?.. Я знаю этот номер? — осторожно спросила она.
— Ты должна это знать. — Он не спускал с нее глаз. — Ты же
жила там со мной.
— За эти три минувшие года... Я должна была знать, как позвонить тебе,
если бы у меня появилось такое желание, да?
Умиление, озарившее на миг его лицо, исчезло.
— Ты этого не хотела.
— Не уверена в этом...
— Ты ушла от меня, Эрни! — Он внезапно разозлился. — Ты ушла
и все перевернула, и после всего ты поступила...
Он мгновенно замолк. Его ладонь прикоснулась к ее щеке, а потемневшие глаза
пристально смотрели на нее. Она конвульсивно глотнула. Лицо его было совсем
рядом, на расстоянии какого-то дюйма.
Он убрал ладонь. Но как только он попытался выпрямиться и отойти от нее, она
схватила его за руку.
— Грэм... — начала она. — Грэм, знай, что я очень,
...Закладка в соц.сетях
