Жанр: Любовные романы
Свадьба с отсрочкой
... ад она сейчас проходила, и как
ей хотелось спасти это место от столь чудовищного осквернения. — Мило,
не правда ли? — поддразнил он, отлично осознавая, что поступает
жестоко. — О господи... — простонала она, покачав головой.
— Это просто ужасно. — Достаточно ли это ужасно, чтобы
согласиться вынести ад на земле?
Келли стояла, повернувшись к нему спиной. Плечи ее были слегка опущены. Нико
почти слышал ее мысли:
Я могу спасти этот дом. Я должна спасти его!
Он
сжал губы, стараясь скрыть проницательную усмешку.
Дворецкий спустился, неся дорожные сумки.
Нико опять посмотрел на свою бывшую невесту, понимая, что сейчас было бы
неумно напоминать ей о своем присутствии. Чтобы принять решение, которое его
бы устроило, она должна думать о доме, и только о доме. — Извините,
— сказала Келли дворецкому. — Я все-таки остаюсь. —
Взбежав по лестнице, она взяла сумку. — Пожалуйста, покажите мне мою
комнату.
Белкайн посмотрел на хозяина, не зная, что делать.
Нико кивнул, и волна удовлетворения окатила его. Наконец-то он мог дать волю
своей ухмылке, которая расползалась все шире, по мере того, как Келли брела
за дворецким.
Келли раскрыла сумку. Казалось, она находилась в состоянии какого-то транса.
Разбирая вещи, она ругала себя. Три недели?! Она согласилась остаться под
одной крышей с человеком, который совершенно очевидно ненавидит ее, на три
недели?!
Но он был прав, сказав, что ад на земле стоит того, чтобы превратить это
поруганное сокровище в памятник архитектуры.
Минуточку! Спустись на землю, Келли! Этот человек ненавидит тебя, и его цель
— сделать твою жизнь невыносимой. Ты к этому готова? — Я знаю,
что он ненавидит меня и хочет, чтобы я страдала. Но... — пробормотала
Келли.
Она осмотрела спальню с ее грандиозным четырнадцатифутовым потолком. Когда-
то он был прекрасен. В чулане сохранился старинный паркет. Темно-коричневый
с зеленым ковер модного дизайна, случайное соединение кругов и кубов,
скрывал от глаз превосходный старинный пол. Плинтуса были истинно
викторианскими. Фигурные карнизы — тоже, но, покрашенные в тот же серо-
зеленый цвет, что и стены, они утратили свою красоту.
Келли вздохнула. Сердце ее сжалось, когда она представила, как могла бы
выглядеть спальня. Было бы грехом убежать. Дом нуждается в ней. Как в душе,
так и на профессиональном уровне, она будет всю жизнь жалеть, что бросила
его. — Да, — призналась она, — да! Этот дом стоит всего,
через что бы он ни решил меня провести. Оскорбляйте меня, мистер Варос, это
ваше право. Наблюдайте за мной, как хищник из засады, но моя работа будет на
высоте. И я не убегу! — Она откинула голову и уперла руки в бока.
— Потому что Келли Ангелис упорнее, чем вы думаете. Я превращу этот
сорняк в прекрасную американскую розу, сколько бы неприятностей вы на меня
ни вывалили.
Келли не хотела терять ни минуты под крышей мистера Вароса, а потому
принялась за работу тотчас же. Она ходила из одной роскошной комнаты в
другую, делала снимки, необходимые записи.
Хотя она была полностью погружена в работу, однако чувствовала, когда Нико
оказывался рядом. Даже если он просто проскальзывал в коридоре, она теряла
способность думать, не говоря уже о том, что не могла творить.
Каждый раз, когда она слышала звук его шагов или ощущала запах его туалетной
воды, взгляд ее становился затуманенным. В чем дело? Почему она не может
собраться, когда он рядом? Из-за беспокойства? Может, она думает, что сейчас
он незаметно подкрадется и скажет
бу-у!
? Или обольет ее водой из шланга?
Стараясь сосредоточиться, Келли отогнула край посеребренных обоев, чтобы
обследовать остатки ошеломляющей ручной резьбы по дереву. Несмотря на
нервозное состояние, она радостно улыбнулась и занесла информацию в блокнот.
В этот день никто не бросал в нее туфли, да и взрывов не было. Более того,
Варос вообще ничего не сказал ей. Он даже не присоединился к ней за ужином,
поэтому она поела одна в столовой, которая с легкостью могла вместить
двухэтажный автобус. Ей подали что-то потрясающее, экзотическое со вкусом
крабового мяса, но ее больше занимала сама столовая. Стены, когда-то обшитые
панелями из орехового дерева, сейчас были раскрашены в ужасный оранжевый
цвет. Это настолько давило на психику, что Келли охотно спряталась бы под
столом, если бы он не представлял собой чудовище из нержавеющей стали. Его
гладкая серебристая поверхность была такой холодной, что Келли держала
заледеневшие столовые приборы за самые кончики.
Двенадцать стульев из стекловолокна, обтянутые тонким винилом лимонного
цвета, с приземистыми металлическими ножками, окружали стол, как
полуголодные детеныши. — Да, Келли, ты уже больше не в Канзасе. Ты
определенно попала в страну чудес.
Она посмотрела наверх. Там, где некогда блистали люстры, неясные конусы из
стекловолокна, натыканные в беспорядке, освещали кусочки пространства. Келли
содрогнулась. — Если вам интересно мое мнение, мистер Варос, —
пробормотала она, — то обстановка прекрасно вам подходит. —
Спасибо.
Она вскрикнула и подпрыгнула на стуле. — Вы что, хотите довести меня
до сердечного приступа?
Варос легкой походкой прошел к столу. Его можно было принять за
превосходного мастера на все руки, который приехал сюда, чтобы заняться
ремонтом, а не за хозяина дома. — Наслаждаетесь крабовым деликатесом?
— А что? Он отравлен?
Он ухмыльнулся и сел напротив нее. — Что-то мы плохо начинаем. —
Может, потому что вы меня ненавидите и с трудом пытаетесь скрыть это?
— А я и не пытаюсь это скрывать, мисс Ангелис.
Она откинулась назад, видя, что напугать его не удастся. Как бы Келли ни
старалась, она знала, что ей никогда не превзойти Николоса Вароса. Он делал
это умело — и продолжал улыбаться. Выражение его дымчатых глаз было
холодным и провокационным. Дрожь пробежала по ее спине, когда она вспомнила,
какой холодной и жестокой показалась ей обстановка столовой. Как наивна она
была какие-то мгновения назад. Сейчас это место выглядело великодушным и
располагающим по сравнению с мужчиной, который сидел напротив, с расчетливой
улыбкой на губах и наблюдал за девушкой. — Итак, — начал он
после затянувшейся паузы. — Кроме того, что обстановка мне прекрасно
подходит, каково ваше первое впечатление о моем доме?
Келли совсем не улыбалось то, что он присоединился к ней. Ей не нравилась
циничная полуулыбка, демонстрирующая его презрение. Но она была
профессионалом, а он — по крайней мере, внешне — задал деловой
вопрос. Келли постаралась отбросить эмоции. Она откашлялась и положила руки
на колени. — В действительности... — начала она и замолчала, так
как голос предательски дрожал. — В действительности, мистер Варос, я
не... — Нико, — поправил он, откидываясь на спинку стула.
Она заморгала, пораженная. — Что? — Зовите меня Нико, мисс
Ангелис. Я настаиваю.
Несомненно, он ожидал, что Келли предложит ему обращаться к ней так же, но
она не могла заставить себя сделать это, считая официальные отношения более
безопасными.
Она думала, что будет называть его Нико, когда выйдет за него замуж.
Познакомьтесь, это Нико, мой муж
, или
Нико, милый, спасибо за розы
, или
Нико, дорогой, передай мне, пожалуйста, сливки
. Сейчас это все казалось
смешным и детским.
Нико звучит слишком интимно, особенно если учесть, что их помолвка
расторгнута, а он — вовсе не тот добрый, веселый человек, о котором
рассказывал дедушка.
Может, это она превратила его в одержимого мщением? Может, Варос в общем-то
неплохо относится к людям, если только они не бросают его прямо в день
свадьбы? Но тут уже ничего не поделаешь.
К тому же Келли чувствовала себя неловко и сердилась — и на себя, и на
него, — что вообще согласилась на такую авантюру, как брак по сговору.
Нет! Она ни за что не назовет его Нико. Никогда в жизни.
Нико взял вилку и посмотрел на нее. — А как бы вы хотели, чтобы я вас
называл? — Послушайте. — Келли запаниковала. — Дизайн
середины двадцатого века сам по себе неплох. — Она и сама не понимала,
как переключилась на другую тему. Однако перемена разговора — хороший
способ оттянуть время, пока она не придумает, как вежливо отказаться
называть его Нико. — Я видела дома, оформленные в этом духе. Но
модернизм пятидесятых и викторианский стиль не сочетаются. По крайней мере,
я так считаю, но я пуританка в этом деле. — Мысли ее путались. Она
старалась объяснить ход своих рассуждений и одновременно придумывала
вежливый отказ... очередной. — Когда я сказала, что обстановка вам
прекрасно подходит, я имела в виду... — Я понял, что вы имели в виду,
мисс Ангелис, — прервал ее Нико, наливая себе кофе. Вопросительно
подняв одну бровь, он спросил: — Вам налить?
Она отрицательно покачала головой. Щеки ее горели. Конечно, он прав. Она
хотела его оскорбить. Но, черт возьми, говоря это, она понятия не имела, что
он подслушивает. Это нечестно! — Почему бы мне не называть тебя Келли?
— коварно предложил Нико. — Я не вижу необходимости общаться
официально.
Что делать? Может, поджечь занавески? В конце концов, тогда проблема будет
решена: она сгниет в тюрьме по обвинению в поджоге, а ему уже никогда не
придется называть ее по имени.
— В конце концов, — продолжал он, казалось, не замечая затянувшегося
молчания, — если бы мы все-таки поженились, я бы звал тебя Келли.
Удар был меткий. Результат не заставил себя долго ждать. Вздрогнув,
разъяренная Келли, бросила вилку на стол. — Послушайте, мистер Варос.
Я знаю, что я вас бешу, и у вас есть полное на это право. Мне не стоило
нарушать свое обещание так, как я это сделала. Вы вольны раздражаться и
сердиться на меня столько, сколько вам угодно. Я прошу прощения! Я очень
сожалею. Если бы можно было что-то изменить, я бы изменила. Но мы оба знаем,
что уже ничего нельзя сделать. Откровенно говоря, мы не друзья. Я вам не
нравлюсь, вы мне не доверяете. Поэтому можете изводить и унижать меня,
сколько вашей душе угодно, если это потешит вашу уязвленную гордость, но не
ожидайте, что я буду звать вас Нико. Что же касается меня, то я бы предпочла
обращение
мисс Ангелис
. — Трудно было заставить себя посмотреть ему
в глаза, но Келли справилась. — Если позволите, я пойду в свою
комнату, чтобы пораньше лечь спать, а завтра начать работу с раннего утра. Я
собираюсь выполнить эту работу, — и выполнить хорошо, — так быстро, как
только возможно. Чем скорее мы расстанемся навсегда, тем лучше будет для нас
обоих. — Она наконец-то перевела дыхание, потом добавила мрачно:
— Все ясно?
Нико задумчиво смотрел на нее. Наконец кивнул. — Вы очень ясно объяснились, — тихо сказал он.
Адреналин отхлынул, и теперь Келли чувствовала себя до смерти усталой, ноги
у нее подкашивались. Что она наделала? Разве в этом потоке эмоций было хоть
одно деловое и спокойное слово? В порыве злости она причинила вред самой
себе. Ни одно извинение за всю историю извинений не звучало, менее
извинительно. Разве так просят прощения? Что с ней происходит? Она вообще
никогда не кричала на людей. Почему этот человек способен доводить ее до
грани безумия?
Мало того, что просьба о прощении прозвучала непростительно грубо, но что
теперь будет с ее работой? Реконструкция этого особняка — шанс,
который выпадает лишь раз в жизни, а она в припадке ярости фактически
отказалась от него.
Пытаясь побороть слезы раскаяния, Келли скрестила руки на груди, надеясь за
показной смелостью спрятать свои чувства. — Итак, я уволена,
правильно? — Это даже к лучшему, сказала она себе. Может, я и упустила
потрясающий шанс, но не собираюсь мириться с тиранией Николоса Вароса!
Положив руку на спинку соседнего стула, Нико указал на дверь взмахом руки.
Это был самый небрежный отказ, который она когда-либо видела. —
Мечтайте, мисс Ангелис. Она моргала, сбитая с толку. — Так я уволена.
Он с усмешкой смотрел на нее. — Ваши работодатели обычно так
отказывают вам? — Меня еще никогда в жизни не увольняли! — взвилась
Келли.
Нико сжал губы, продолжая изучать свою пленницу прищуренными глазами.
— Ну что ж, — сказал он, наконец, — к вашему сведению,
мечтайте
не означает, что вы уволены. — Его губы подозрительно
скривились. — Но если, копнуть поглубже, вы ведь хотите, чтобы я вас
уволил, мисс Ангелис, не так ли?
Келли разрывалась. Она не знала, чего хотела, но она должна была признать,
что ее жизнь стала бы намного проще, если бы он уволил ее. Девушка с трудом
пыталась сформулировать более-менее разумный ответ.
Казалось, что в этом ужасающем молчании прошел час. Наконец Николос взял
вилку. — Ложитесь спать, Келли Ангелис. — Обратив все свое
внимание на остывающее мясо, он добавил: — Вы так легко не
отделаетесь. — Потом он быстро посмотрел на нее. В его взгляде
читалось обвинение. — Но вы должны помнить, что всегда можно бросить
дело. У вас это хорошо получается.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Если у Келли и появлялось желание бросить все и уехать домой в Канзас,
последнее замечание Нико отмело последние сомнения. Теперь она останется,
даже если все вокруг будет огнем гореть! Как он смел, называть ее трусихой,
человеком, легко бросающим начатое дело?
Старая подруга — вина — похлопала ее по плечу, напомнив, что
скептицизм Нико, по крайней мере, в отношении, ее обещаний, возник не на
пустом месте. Однако Келли взяла себя в руки и продолжала причесываться,
готовясь к первому рабочему дню в особняке.
Она скорчила гримасу своему отражению в зеркале, сделанном в форме звезды,
которое возвышалось над лимонного цвета, туалетным столиком с алюминиевым
верхом. — Отлично! Пусть у него есть все основания сомневаться во мне.
— Она бросила расческу на металлическую поверхность. — Но он не
дождется, что я испугаюсь его мести. — Она поспешно свернула волосы в
узел и закрепила их голубой заколкой.
Посмотрев на себя еще раз в зеркало, Келли удивилась: бессознательно она
оделась в соответствии со своим настроением. Голубые джинсы, голубая
футболка, голубые кроссовки. Бледный цвет полностью отвечал ее ощущениям.
Печаль, сожаление, горечь — все это не улучшало самочувствия. Ей
хотелось плакать. — Хватит раскисать, — сказала она себе,
— пора приниматься за работу.
Келли встала и посмотрела на часы. Еще нет и половины седьмого, а она готова
поклясться, что уже гораздо больше времени. Она ворочалась и крутилась на
кровати всю ночь, и ей казалось, что прошла целая неделя.
Так, как Белкайн, или как там зовут этого дворецкого, предупредил, что
завтрак накроют ровно в семь часов, Келли решила, что у нее есть время
пройтись по имению. Она любила теплые летние утра, когда восходящее солнце
возвещало о приближении нового дня. Небольшая прогулка перед завтраком
— как раз то, что нужно, чтобы успокоить расшатанные нервы.
Келли выскользнула из комнаты и направилась к лестнице. Выбежав на крыльцо и
спустившись вниз по каменным ступенькам, она вдруг осознала, что не видит
дороги. Казалось, все вокруг утопало в дыму.
На какую-то долю секунды ее охватила паника, когда она представила, что
особняк сгорел дотла. Однако запаха гари не было. — Туман, —
прошептала девушка, поняв, в чем дело. — Значит, вот он какой,
знаменитый туман Сан-Франциско.
Келли обхватила себя руками. Воздух был не только влажным, но и холодным.
Оглянувшись, она отметила, что даже особняк стал серым, а очертания его,
— неясными. Ссутулившись, стояла она в пугающем полумраке, замерзшая,
расстроенная и подавленная. Ни о какой пробежке и речи быть не могло.
Местность ей неизвестна. Один неверный шаг — и можно сломать шею.
Она потерла руки, чтобы хоть капельку согреться. — Я бы сейчас много
отдала за теплый лучик солнца.
Расстроенная и озябшая Келли поплелась в дом и тут же наткнулась на
человека, которого она меньше всего на свете хотела видеть. — Ой-ой-
ой! — сморщилась она. — Моя нога! — Хромая, она отступила
от Вароса и уселась прямо на пол, снимая кроссовку и растирая ногу. — Что вы
носите? — спросила она. — Ботинки из стали? — Извините,
мисс Ангелис, — сказал Николос. — Я не ожидал, что кто-то сейчас
войдет. — Он протянул ей руку. — Позвольте мне помочь вам.
— Не будьте смешным. — Келли посмотрела на свои часы. Шесть
сорок пять. Даже если еще слишком рано, может, ей удастся хотя бы выпить
кофе. — Завтрак будет подан в морге, то есть столовой? —
поинтересовалась она, не глядя на Вароса. — Не в морге, а в солнечной
комнате, справа от кухни.
Келли не могла сдержаться и иронично заметила: — В солнечной комнате?
Значит, вот где вы держите солнце. А я-то думала, куда бы оно могло деться.
На улице его нет.
Келли посмотрела на него. Он даже не улыбнулся. Она же сочла шутку забавной.
Впрочем, какая разница, находит он смешным ее замечание или нет? — Ну,
тогда покажите дорогу, — сказала она так холодно, как только могла. —
Или я должна искать золотой лучик?
Опять ни намека на улыбку. Нико молча показал, куда идти. Келли колебалась.
— А вы тоже будете завтракать? — Боюсь, что да, — ответил
Нико низким сексуальным голосом. — С годами это превратилось в
привычку. — Он жестом показал дорогу. — После вас, мисс Ангелис.
Келли хотела сказать, что в таком случае она отказывается от завтрака, но ей
необходимо было поесть. Вчера вечером она ушла, не съев и половины порции, и
проголодалась. Кроме того, у нее было тайное подозрение, что мистер Варос
планирует сдобрить завтрак очередной порцией мучений. Необходимо привыкнуть
к этому.
Или нужно научиться справляться с этим человеком, или она умрет от голода,
потому что не собирается хныкать и умолять, чтобы ей подавали еду в комнату.
Если Николос Варос ждет от нее этого, он ошибается. Поднявшись, Келли
захромала туда, куда показал Варос.
Хотя дворецкий и предупреждал, что завтрак будет подан ровно в семь, Келли
была удивлена, увидев, что стол в небольшой желтой столовой накрыт на двоих.
Для каждого были приготовлены тарелки с половинками сочной медовой дыни,
украшенными клубникой.
Беспокойный спутник просто доконал Келли, собираясь придвинуть ее стул.
— Что вы делаете? — спросила она, представляя, как в последний
момент он выдернет из-под нее стул. — У вас в Канзасе не растут
джентльмены? — спросил он, приподняв бровь. — Растут на каждом
акре. Горы джентльменов. — Убедившись, что стул стоит там, где
положено, Келли осторожно опустилась на него. — Приезжайте как-нибудь
в Канзас — и сами увидите!
Она подвинула стул ближе к столу, чувствуя, что Нико помогает ей. Ага!
Значит, он пытался лишить ее бдительности! Умело! Жестоко и умело!
Хозяин подошел к другому концу стола и занял свое место. Стараясь не
смотреть на него, Келли принялась рассматривать комнату. Архитектурные
детали, слава богу, остались нетронутыми. Дело легко можно было поправить
усиленной полировкой, краской и обоями. За многочисленными окнами стоял
густой туман. — Хорошенькая солнечная комната, — заметила она.
— Только в ней нет солнца. — И, не подумав, добавила: — Я
считала, вы держите свои обещания.
Нико поднял голову, и ее реакция на эти проницательные дымчатые глаза была
столь волнующей, что она испугалась. — Что-то вы бойкая сегодня утром.
— Он начал есть, потом продолжил: — Надеюсь, вы хорошо спали?
— Как младенец, — солгала Келли, выдавив из себя улыбку. Взяв
свою салфетку, она расстелила ее на коленях, мимоходом подумав о том, что
этот кусочек льняного полотна стоит, должно быть, больше, чем ее джинсы.
Услышав звон серебра, она посмотрела на Николоса. Он взял клубнику, и все
его внимание сконцентрировалось на газете, которая лежала возле его тарелки.
Он расправил ее, чтобы просмотреть первую страницу, ясно давая Келли понять,
что больше не собирается обращать на нее внимание. Так вот зачем он вышел к
завтраку! Чтобы выказать ей свое полное пренебрежение.
Пообещав себе, что она не допустит, чтобы он заметил ее раздражение, Келли
взяла в руку ложку. Где-то там, снаружи, в другом месте, люди гуляли под
солнцем, наслаждаясь им, обожая его или проклиная. В Канзасе фермеры стояли
среди соевых и пшеничных полей и утирали загорелые лбы цветными платками, а
владельцы ранчо объезжали свои владения, проверяя скот и поглядывая на
чистое голубое небо — не принесет ли оно дождя. Но сюда, в дом
Николоса Вароса, казалось, не проникал солнечный свет.
Келли наблюдала за ним, откусывая кусочек сочной дыни. Нико развалился
напротив нее, как ленивый лев. Он читал, и веки его были полуопущены, что
придавало ему загадочный, таинственный вид. Варос был одет просто, в те же
джинсы и фланелевую рубашку, рукава которой были закатаны до локтя. Смешно,
но он походил скорее на ковбоя из Канзаса, чем на финансового магната.
Волосы его были слегка взъерошены. В общем, выглядел он очень
привлекательно. Он мог бы сниматься в рекламе чего угодно: начиная от
газеты, которую читал, и заканчивая дыней, которую ел. Требовался лишь
соответствующий слоган:
Настоящие мужчины читают эту газету
или
Настоящие
мужчины едят так
.
Выцветшую фотографию, которую ее дедушка носил в бумажнике, Нико счел бы
оскорблением. Он стал гораздо более мужественным, превратившись в
прекрасного представителя мужского пола.
Прекрасного представителя мужского пола? Келли, ты не должна таращить глаза
на этого мужчину, как влюбленная без памяти школьница! Что с твоими мозгами?
Он презирает тебя, да и никакой он не прекрасный — ну, за исключением,
может, только своей внешности. Немедленно выкинь из головы все эти глупости!
Как бы она поступила, если бы встретила его до злосчастного дня свадьбы? Как
бы повел себя он в такой ситуации? Неважно! Главная его цель на ближайшие
три недели — сделать ее жизнь предельно невыносимой.
Какие же у него красивые ресницы, густые и черные, как ночь. Келли сжала
зубы. Ну и что с того, что он чертовски красив, сказала она себе. Его
несносный характер нужно менять коренным образом! Он высокомерный, жестокий,
совсем не похож на твоего отца, и ты правильно поступила, что отказалась от
этого брачного договора! Вошел дворецкий: — На завтрак повариха
приготовила французские тосты, омлет с грибами и сыром, лосось в кляре и,
как обычно, хлеб, булочки, кофе и сок.
Келли была поражена роскошным меню. Она посмотрела на Нико. Он продолжал
читать газету. — Для меня — только кофе.
Келли сглотнула и, вспомнив выражение
кто не работает, тот не ест
, хотела
сказать, что нужно позавтракать плотно. — Я... — Она смотрела на
дворецкого, колеблясь. Она любила хорошо поесть. — Я тоже хотела бы
кофе. И еще сливки, омлет, апельсиновый сок...
Белкайн, решив, что это все, собрался выйти. — Подождите! — Да,
мисс? — И можно еще парочку этих тостов?
Он кивнул и ушел. Только когда Келли заметила легкую усмешку на лице Нико,
она поняла, что снова смотрит на него. — Да, я голодна. — Она
подняла подбородок, словно говоря: ну, попробуй критиковать меня. —
Так что из этого? Завтрак должен быть плотным. Надеюсь, вы это знаете.
Он смотрел на нее, не отвечая, пока Белкайн не подал кофе. — Множество
женщин вашего возраста в Калифорнии ограничиваются одним кофе на завтрак.
— Нико еще раз обвел девушку взглядом, словно удивляясь ее здоровому
аппетиту. — Я думаю, вы должны быть благодарны мне за то, что я
отказалась выйти за вас. По крайней мере у вас не возникло необходимости
считаться с моими... моими размерами!
От ужаса Келли прикусила язык. Зачем она напомнила ему о расторгнутом
договоре? Самоубийца!
Нико поднял кружку и отпил из нее, пристально изучая свою гостью. Когда он
поставил кружку на стол, взор его опять обратился к газете, но усмешка все
еще играла на его губах, безмолвно насмехаясь и бесстыдно дразня.
Нико смотрел в газету и не видел ни одного слова. Когда он наткнулся этим
утром на свою бывшую невесту, с ним что-то произошло. Она выглядела лучше,
чем он думал. Вчерашний костюм скрывал ее фигуру, но сегодня, в джинсах и
обтягивающей футболке, Келли Ангелис оказалась прелестной женщиной, совсем
не похожей на тех дам с фигурой, как палка, которых в избытке рождала
Калифорния.
Боже правый, он даже помог ей сесть! Это очень
...Закладка в соц.сетях
