Жанр: Любовные романы
Реванш
...ью то, что он
испытывал к Марте и к другим женщинам. А к Исамар? О ней только стоит
подумать, и будто летишь в ослепительном сиянии. А если представить, что
этот полет будет продолжаться вечно, то просто кружится голова.
Будто пелена спала с глаз Алехандро, он будто снял свои темные очки и увидел
мир, полный ослепительного солнечного света, ярких цветов и птиц. Почему же
он только заглядывал в этот сад? Почему никогда не хотел войти туда? Может,
это и есть рай?..
Наутро он повез Кике записывать в школу, оставил его там, а сам, с улыбкой
размышляя, побрел не спеша по улице. И вдруг — так бывает только во снах —
увидел Исамар. Она стояла с какой-то женщиной и спокойно убеждала ее, что
умеет прекрасно готовить и вполне может работать кухаркой. Женщина, с
которой она разговаривала, записала ее телефон.
Алехандро стоял чуть поодаль и дожидался ее. Как заискрились льдистые глаза
Исамар навстречу Алехандро! Почему же крестный его не любит, почему все
время предостерегает ее? Но что поделаешь, если счастье Исамар — этот
стройный смуглый человек с выразительными темными глазами, тонко очерченным
ртом? Исамар смотрела и не могла наглядеться, и вдруг эти такие любимые губы
произнесли:
— Я люблю тебя, Исамар!
Исамар решила, что ослышалась, что заснула и грезит во сне, или опять
замечталась. Но на землю спешить не стала. А Алехандро, видя ее несказанное
детское изумление, с нежностью улыбнулся. Он признался почти нечаянно и
почувствовал: это правда, он любит эту чудесную, изумительную, изумленную
девушку, и не сомневался, что она тоже любит его, любит доверчиво,
бесхитростно, простодушно. Алехандро увлек ее под дерево, обнял, поцеловал,
шепча:
— Я любил тебя, Исамар, только тебя, но я как будто спал и не
догадывался об этом. Теперь мы поженимся и будем счастливы все трое: ты,
Кике и я.
Исамар никогда не сомневалась в правдивости сказок, не усомнилась она и в
этой. Разве она сама не знала, что в один прекрасный день Алехандро ей
скажет: я люблю тебя, Исамар!
Исамар улыбнулась Алехандро и сказала:
— Вот только крестный!
— Знаю, но мы попробуем его переубедить... Ты поговори с ним, а к
вечеру я тебе позвоню и даже загляну, если разрешишь.
И опять летела Исамар домой как на крыльях, влетела в пустую квартиру и
удивилась — никого! Куда мог пойти Сакариас? Но была слишком занята своим
счастьем, чтобы всерьез задуматься.
Потом нашла странную записку, почему-то от Марты. Сакариасу стало плохо, она
вызвала
скорую помощь
. Следом позвонила Лила, сказала, что Сакариас снова
у них в больнице, у него второй инфаркт.
Исамар помчалась в больницу. Дорогой она винила во всем Марту и была
недалека от истины.
Марта пришла к Сакариасу в уверенности, что он знает что-то о ее прошлом.
Доверия эта странная девушка у Сакариаса не вызвала, он не пожелал с ней
говорить о Торреальбе, и вдруг она сказала: я дочь Торреальбы и ищу
сестру... вот тут... Марта поняла, что сейчас узнает что-то важное...
Сакариас открыл рот, замер и стал ловить ртом воздух, ему сделалось плохо.
Теперь Марта молила Бога, чтобы Сакариас поскорее пришел в себя и они смогли
бы закончить этот разговор.
Первым, кому сообщил об Исамар Алехандро, был Леонардо, потом дома он
обрадовал новостью Кике.
— Мы с Исамар поженимся, — сказал он, и Кике обрадовано засмеялся.
Последнюю фразу Алехандро услышал Рей и яростно бросился его отговаривать:
пустая необразованная девчонка! Какой она будет матерью для Кике?! Какой у
нее будет дом? Да она одними своими манерами его опозорит! Если Алехандро
хочется, пусть спит с ней вот так, как он, Рей, но жениться?
При последних словах Рея Алехандро стал холоден как лед и необычайно
корректен:
— Попрошу на будущее избавить меня от советов и не упоминать имени моей
невесты Исамар Медины. Ты изолгался, Рейнальдо, и один веришь собственной
лжи. Я тебе не верю и женюсь на Исамар Медина.
— Но она — наш враг! Враг! — бесновался Рей.
— Твой, возможно, но не мой! — ответил Алехандро и ушел.
— Но мы с тобой братья, мы одна семья Мальдонадо, — процедил ему вслед
Рей.
Марта чувствовала себя виноватой в болезни Сакариаса. Ей хотелось хоть чем-
то помочь Исамар, и она поехала в больницу, собираясь оплатить лечение. Но
как только Исамар увидела ее в больничном коридоре — гладко причесанную,
строго и элегантно одетую, она, такая обычно сдержанная и уравновешенная,
плача, начала кричать:
— Ты во всем виновата! Сказала ему какую-то гадость про меня! Довела
его до болезни! Уходи! Уходи отсюда немедленно!
И Марта, самолюбивая, гордая Марта послушно ушла. А Исамар осталась сидеть.
Она была в отчаянии, доктор сказал, что на этот раз больной почти
безнадежен. Выглянула сестра и позвала Исамар к Сакариасу, он хотел с ней
поговорить. Исамар ласково ему улыбнулась.
Сакариас дышал через аппарат, он заговорил, и глаза Исамар широко
раскрылись. Вдруг так же широко раскрылись глаза Сакариаса, он замолчал и
больше не шевелился. Все было кончено.
Старый чудак, мудрец, сказочник, кукольник оставил свою любимицу Исамар, не
досказав своей тайны.
Исамар вышла в коридор, потрясенная случившимся и услышанным. Сколько она
так просидела, она не знала. Пришел Гойо, утешал ее, уговаривал ехать домой.
Здесь им в любом случае делать было нечего.
Дома Исамар сразу пошла в комнату крестного, смотрела на веселые мордашки,
кукол, плакала и повторяла:
— Как же ты оставил меня, крестный? Как же я буду без тебя жить? Кто
расскажет мне о гармонии Вселенной? Кто будет говорить о Боге и человеческом
сердце? Ты меня, оставил совсем одну. Как же так? Как же
крестный?
Когда Исамар, поплакав, немного успокоилась, Гойо позвал ее и сказал, что ее
крестный Сакариас оставил ей свое состояние. Оно у него весьма значительное,
это и земля, и счет в банке, так что теперь она стала богатой. Но оставил он
его при одном условии: она не должна иметь ничего общего с семейством
Мальдонадо.
— Но почему, крестный? Почему? — горестно вопрошала Исамар.
И все-таки она попросила Виолету позвонить Алехандро и передать, что
Сакариаса больше нет на свете. Гойо был недоволен, но промолчал.
К телефону подошла Каролина, выслушала новость, пообещала передать и,
мстительно улыбнувшись, положила трубку: еще чего не хватало! Не станет она
ничего передавать Алехандро от Исамар.
Алехандро напрасно прождал звонка до позднего вечера, Исамар так и не
позвонила.
Не дождалась и Исамар звонка от Алехандро.
А утром они с Гойо поехали в похоронное бюро, где все прощались с Сакариасом
перед тем, как его повезут хоронить в Энсинаду.
Виолета, Ансельмо, Альберто — все пришли попрощаться с Сакариасом. Плакала
Брихида, тайком прикладываясь к своей бутылочке. Исамар сидела как каменная.
Она не могла, не могла смириться с утратой крестного. Одной ее боли
сопутствовала другая: Алехандро ей так и не позвонил. Она подняла голову и
увидела Марту с Самуэлем Агирре. Исамар, кроткую Исамар захлестнула ярость:
как посмела прийти сюда эта злодейка? Для чего? Посмотреть на дело рук
своих? Посмеяться? Она погубила Сакариаса! Она осиротила Исамар! Оставила ее
на свете одну-одинешеньку! Не выдержав душераздирающих мыслей, Исамар
подошла и ударила Марту по щеке.
Марта только молча посмотрела на нее большими карими глазами. Она даже не
возмутилась.
— Не оскорбляйте ее, — попытался защитить дочь Агирре.
— А вы, пожалуйста, уведите ее! — ответила Исамар.
Вся Энсинада провожала Сакариаса на кладбище. Люди любили мудрого,
незлобивого старика, потихоньку жившего в своем домишке, делавшего веселых
кукол. Возвращаясь с кладбища, Исамар шла медленно, прощаясь со своим
детством, юностью, со всем своим прошлым. У Гойо в кармане уже лежали билеты
на самолет. Их с Гойо ждала Европа и, похоже, надолго. Гойо выполнял
последнюю волю Сакариаса.
Полчаса спустя по той же тропинке шел Алехандро. Утром он приехал к Исамар,
и сосед сказал ему, что они на похоронах. Пока он узнавал, в каком они бюро,
где похороны, все уже свершилось, он нашел только свежую могилу, постоял,
сняв шляпу, погрустил, что они так и не помирились с Сакариасом, который
любил Исамар так же, как любит он, Алехандро!..
В офисе его ждала записка от Исамар: она успела передать ее перед отъездом в
аэропорт. Она писала, что никогда не любила Алехандро, поняла, что это была
не любовь, а каприз, желание отплатить за времена, когда он не обращал на
нее внимания, и прощалась навсегда, уезжая в Европу.
Алехандро схватился за голову, кинулся в аэропорт, узнал, что четверть часа
назад самолет на Рим улетел.
Тут же в аэропорту Алехандро отправился в бар. Все было так скоропалительно:
счастье, горе, что он еще ничего так до конца и не понял. Он не понял, как
могла Исамар вот так вдруг бросить его.
Не любовь, а каприз
, — твердил он
про себя. Он не верил наветам Рея, не верил сплетням Каролины, но не мог же
он не поверить самой Исамар?
Каприз
— утверждала бумага, но сама Исамар,
все ее существо, каждая ее жилочка, каждое биение ее сердца его не могли
обмануть — в этом он мог поклясться. Он всё еще помнил их поцелуй. И после
него — разлука, записка, немыслимая, непонятная жестокость.
Изъян во мне, —
думал он, — я не умею удерживать женщин. Что-то во мне их
разочаровывает, и они уходят — одна, другая...
Он уже сидел в ресторане
своего отца и пил одну, другую, третью рюмку и потом попросил еще бутылку
виски. Ни смириться, ни понять, ни принять свершившегося он не мог. И
глушил, глушил невыносимую, нестерпимую боль, которая требовала ответа:
почему?
Почему?
— донимала она.
Исамар ждала до последней минуты хоть какой-то весточки, от Алехандро, и
дождалась почти у самого трапа. Ей подали от него письмецо:
Мы из разных
миров, писал он, — вместе нам было бы трудно. Я не нашел бы общего языка с
твоим окружением, с твоими друзьями. Не обижайся, но свое счастье я все-таки
попытаюсь найти с Мартой
.
И уже не веселая кукла Сакариаса, а механическая кукла Исамар двинулась к
самолету. Если на похоронах она была каменной наполовину, то теперь
окаменела совсем. А иначе от немыслимой, непонятной жестокости она просто бы
умерла!
А Каролина так лучезарно улыбалась, дожидаясь Леонардо у них с Алехандро в
офисе.
Глава 15
Ферейра всерьез ухаживал за Мартой, и Марта принимала его ухаживания. Он
подарил ей очень дорогое колье, и Марта высоко оценила его вкус и сказала,
что хотела бы иметь еще кольцо и серьги. Ферейра умилился и пообещал как
можно скорее исполнить ее желание. Бывшие при этом Деянира и Самуэль
переглянулись. Марта играла с огнем. Но кто и когда мог остановить эту
безоглядную, страстную натуру?
Ферейра счел необходимым сообщить Мерседес о своем возможном счастье с
Мартой. Мерседес отнеслась к новости скептически.
— Что же, ты считаешь, что я уже не способен пробудить в женщине
чувство? — обиделся вальяжный Лоренсо, недовольно глядя на дочь.
Мерседес спохватилась, она не хотела обидеть отца. Но ведь Марта была почти
ровесницей Мерседес, я значит, все-таки слишком молода для ее отца.
Но Ферейра видел будущее в радужных красках и готов был на любые безумства,
подтверждая молодость своего сердца.
Дон Фернандо вступил в полосу неприятностей. Он привык быть всему хозяином,
подчинял себе людей грубой силой и страхом смерти: они становились
послушными и служили ему. Но теперь все сопротивлялось ему и противилось, не
подчинялось и бунтовало. Воскресло прошлое, и оно напоминало о себе то так,
то эдак. Вытаскивала его Аврора, приходила к нему Брихида. Фернандо
предпочел бы уладить дело с Хулио Сесаром без тюрьмы, но и Рей отказался его
слушаться. Рей был зол на этого парня, хотел сгноить его в тюрьме.
Знаком того, что удача изменила Фернандо, был бунт Элисенды. Подумать
только, даже эта кукла заявила о своем праве жить, как ей нравится! И дошла
до того, что заказала себе отдельную кровать! Стоило Фернандо вспомнить об
отдельной кровати, как глаза у него наливались кровью. Дело не в чувствах.
Его женщиной была Роса. Но порядок! Порядок! У него в доме должна быть жена,
и эта жена должна следить за домом. Пусть она раньше была замужем за графом,
тем больше ей чести, но раз стала его женой, то и спать должна с ним в одной
кровати. И раз ест его хлеб, не должна фордыбачиться. Но посмотрите на эту
графиню — сделала модную стрижку, наряжается, и что ни вечер, ее нет дома.
Роса сказала, что она кокетничает с Агиррой. Нет, он этого не потерпит,
скрутит жену в бараний рог. С Агиррой ссориться рано, сперва надо отмыть
деньги. А Ферейра, раз уж Марта так к нему расположена, пусть узнает, что ей
за дело до Торреальбы. Да, вот еще что: Рей просил пристроить Пайву в
таможню. Это уладить проще простого, а вот все остальное?..
Фернандо, отхлебывая из граненого флакончика, расхаживал по своему кабинету,
и по мере того, как флакончик опустошался, на душе у него становилось все
спокойнее. Он верил в свою звезду и знал: главное, никогда не отступать от
задуманного, стоять на своем и добиваться этого любыми средствами.
Хулио Сесара осудили на год и отправили в тюрьму Родео. Брихида дожидалась у
тюрьмы, когда арестантов стали высаживать из автобуса, подбежала к сыну и,
рыдая, бросилась ему на шею. Стражник смотрел на это снисходительно, он
привык к таким сценам, пусть попрощаются. Хулио тоже обнял мать, но вид у
него был отсутствующий. Он словно бы всматривался все время в даль и никак
не мог различить то, что высматривал. Брихида, захлебываясь от слез, клялась
вызволить его из тюрьмы, а он ее успокаивал, словно сам не чувствовал в этом
избавлении никакой необходимости.
Парни в камере повскакивали со своих мест и собрались было поучить
новенького тюремным законам. Хулио уже занял оборонительную позицию, хотя
дело было безнадежно: на одного их было слишком много. Вдруг из угла
раздался голос:
— Входи! Входи! Пропустите его, ребята, мы познакомимся!
Парни расступились, и к Хулио подошел крепкий широкоплечий парень, чуть
смахивающий на добродушного бульдога с белоснежными крупными зубами.
— Я тут за хозяина, ты мне нравишься. Как зовут? За что срок?
— Хулио Сесар. За контрабанду, по ложному обвинению.
— Я — Висенте Перниль, мы все тут по ложному. А откуда?
— Из Энсинады!
— Знаю я Энсинаду, — развеселился Висенте. — У меня оттуда подружка
была, Росой звали. Может, знакома? Хулио Сесар присмотрелся к парню: может,
и он его знает. Что-то вроде бы припомнилось: у Росы и впрямь был парень,
который увез ее в Каракас, но потом она вернулась в Энсинаду. И то ли он ее
бросил, то ли она его...
— Она теперь в Каракасе, важной дамой заделалась, — нехотя ответил
Хулио.
— Да что ты? Вот это клево! — обрадовался Висенте. — Выйду, непременно
ее разыщу. Ну давай, располагайся, не рай, конечно, но жить можно!
Так Хулио Сесар окончательно стал заключенным.
В ближайший день посещений к нему пришли Брихида и Эстефания. Эстефания в
белых брючках, розовой кофточке со светлыми распущенными волосами казалась
сказочной феей, неведомо как оказавшейся в казенной полутемной комнате с
решеткой. Хулио Сесар смотрел на нее равнодушно. Она плакала, обнимала его,
клялась в любви. Хулио было тяжело, неприятно ее слушать.
— Мне жаль, Эстефания, но пойми, по вине Мальдонадо я в тюрьме, и я не
могу и никогда не смогу хорошо к ним относиться. Так что лучше не приходи,
ничего хорошего из этого все равно не выйдет.
Полные слез темные глаза Эстефании умоляюще смотрели на Хулио.
— Но я люблю тебя! Я жить без тебя не могу! Что я пережила, когда
думала, что никогда больше тебя не увижу! Разреши мне приходить, мне же
только и радости, что увидеть тебя!
— Мама, а Исамар придет? — спросил Хулио, поверившись к Брихиде.
Брихида горестно заморгала, лицо ее приняло плаксивое выражение:
— Ах, сынок, ты же ничего не знаешь! Столько всего произошло за это
время, я не успела тебе ничего рассказать. Умер старый Сакариас, мы его
похоронили, а потом Гойо уехал с Исамар в Европу. Так что не скоро мы теперь
увидим нашу Исамар...
Брихида говорила еще что-то, но Хулио будто ожил, в глазах его вспыхнул
огонек:
— Исамар в Европе? — переспросил он. — И надолго? — прежнего
безразличия как не бывало. — Эстефания! — окликнул он. — Передай своему
братцу Рею, убийце, чтобы зашел ко мне, нам теперь с ним найдется о чем
поговорить!
— Передам, Хулио. — А можно и я приду?
— Мне это не нужно!
Брихида попыталась как-то смягчить неукротимого сына, но он явно ее не
слышал, внутренняя апатия сменилась напряженной работой мысли, он снова жил.
— Вот только откуда у них деньги? Сакариас-то был бедняком!
Марта, заглянув в ресторан Фернандо, увидела Алехандро, он сидел в
одиночестве за столом и пил. После всего, что произошло, у нее было тяжело
на сердце. Вернувшись после похорон, она сказала отцу:
— Моя жизнь — сплошное крушение: от любви я отказалась. Человек,
который мог открыть мне мою тайну, умер. Мне осталось только что мстить. И я
доведу свою месть до конца.
Марта знала, что Исамар уехала, и она поняла, что переживает Алехандро.
Горячая волна сострадания и любви захлестнула ее сердце. Встреть она Исамар
и Алехандро счастливыми, она не порадовалась бы их счастью Но боль
Алехандро, пусть даже из-за другой женщины, была ей близка и понятна. Она
присела к нему за столик, постаралась его разговорить.
— Помолвка в прошлом, но мы можем остаться друзьями, — говорила Марта.
— Не понимаю, я ничего не понимаю, — твердил Алехандро, наливая себе
рюмку за рюмкой...
Домой его привез Леонардо и тотчас же уложил спать. Алехандро был не одинок
в своем страдании, не меньше страдал и Кике, он тоже не мог понять, как
могла Исамар их оставить.
Утром, когда Алехандро заглянул к нему, он отказался вставать: нет, он будет
лежать целый день и никуда не пойдет. Фернандо, заглянувший в спальню,
посочувствовал обоим брошенным мужчинам и посоветовал Алехандро проветриться
в Энсинаде, а Кике, повалявшись, отправиться в парк.
Алехандро и в самом деле отправился в Энсинаду, бродил по пляжу, смотрел на
море: здесь когда-то он спас Исамар, а в другой раз вез ее домой на
лошади...
Я мстила за те времена, когда ты не обращал на меня внимания
, —
промелькнули у него в голове строчки из письма. Но разве были времена, когда
он не обращал на нее внимания? Уже давным-давно она была рядом с ним, и у
него в сердце было для нее свое особое место. Нет, письмо было не от Исамар,
он не мог смириться с горькой действительностью. Медленно побрел он в
деревенский ресторанчик, заказал кофе, немного вина. Нужно было потихоньку
притерпеться к пустоте: как-никак у него сын, работа...
Он взглянул на Марту — она подошла к нему еще на пляже и теперь за столиком
они сидели вместе. Но он осознал ее присутствие только сейчас, вместе с
возвращением к нежеланной действительности. Белая пена моря, белая блузка
Марты тоже были болью, но болью какой-то иной. И он оберегал себя от всех
каким-то тупым безразличием. Марта говорила ему о своей дружбе.
Он поднял на нее тяжелый невидящий взгляд:
— Я не верю тебе, Марта. Оскорбленное самолюбие, обида, ревность далеки
от дружеского расположения. Я и сам испытываю примерно то же, и у меня нет
никаких дружеских чувств к Исамар.
— Может, ты и прав. Но во мне по-прежнему живет любовь, помолвку мы
разорвали, но любить тебя я не перестала.
— И утешаешь себя ухаживаниями Ферейры? Нет, Марта, ты все время что-то
скрываешь, говоришь, может быть, и близкое к правде, но все-таки неправду. Я
устал, я больше не могу. И единственное, что я знаю наверняка: ни одной
женщине нельзя верить.
Не легче было и Исамар в вечном городе Риме. Пустыми глазами смотрела она
вокруг и не видела ничего из того, что показывал ей Гойо. Он сулил ей
чудесные прогулки по городу, сказочные сокровища музеев, любые наряды и
безделушки, экзотические блюда в ресторанах, но Исамар только грустно,
отсутствующе улыбалась — все это было таким чужим! Для чего Алехандро так
написал ей? Так жестоко и в такой страшный для нее час? Неужели Гойо прав и
он точно такой же, как и все Мальдонадо, а они все, как Рей, бесчувственные,
жадные эгоисты?
— Знаешь, Гойо, мне теперь хочется только одного — разыскать свою
сестру. С тех пор как крестный сказал мне, что я Торреальба и...
Гойо внимательно посмотрел на нее:
— А мне кажется, Исамар, что для начала тебе нужно поступить на курсы
итальянского, а потом ты выберешь себе любое занятие. Лично я не собираюсь
терять времени даром. Рим — колыбель права, и я здесь буду учиться.
— Хорошо, Гойо, посмотрим, но я надеюсь, мы вернемся раньше, чем ты
думаешь...
Вечером она позвонила Виолете, спросила обо всех, спросила и об Алехандро.
Ответ не оставлял никакой надежды: после ее отъезда он много пил и весь
вечер провел с Мартой.
Из разных миров...
Странное утверждение. Мир один, огромный, безграничный
мир, и драгоценней всего в нем щедрое человеческое сердце. Так научил ее
Сакариас. В этой истине она никогда не сомневалась. Но если кто-то считает,
что светские дамы — существа особой породы... что ж, она станет светской
дамой и разберется, что в них такого особенного.
Гойо с удовольствием наблюдал за метаморфозами Исамар. Она купила себе
нарядное платье, туфли на каблуках. Ах, как непривычно ей было ходить в этих
туфлях!
Она согласилась поехать с ним в модный ресторан.
— Настоящая принцесса! — с восхищением сказал Гойо, увидев Исамар в
вечернем платье.
— Крестный рассказывал мне сказку о принцессе Исамар, так что,
возможно, ты не ошибся, — улыбнулась девушка.
Они сидели за столиком, слушали музыку и обсуждали планы на будущее. Главным
для начала было заняться языком.
Невысокий плотный человек в очках подошел к их столику и сказал на
прекрасном испанском языке:
— Простите за вторжение, но я понял, что вы гости нашего города, и мне
показалось, что я могу вам помочь. Позвольте представиться: князь Луиджи
Контини. Даю уроки итальянского языка.
Исамар с изумлением посмотрела на князя — лицо у него было доброе, простое,
приятное.
— А я думала, князья живут в замках, — простодушно сказала она.
— Мое семейство очень большое, а что касается наших замков, то мы
потеряли их во время второй мировой войны, — отвечал, широко улыбаясь,
князь.— И все мы теперь работаем. У меня неплохо с языками, и я преподаю.
Княжеский титул будущего учителя очень порадовал Исамар: ее желание стать
настоящей светской дамой могло обернуться реальностью.
Вскоре они с Гойо стали брать уроки у князя Контини.
Алехандро с Мартой стали поддерживать дружеские отношения. Оба знали, что
лукавят, но у каждого были свои причины играть в эту дружбу: Марта надеялась
на взаимность в будущем, Алехандро на избавление от одиночества. От Матеуса
Алехандро узнал, что вложенные коллегой деньги собственно были деньгами
Марты. Алехандро разозлился: он не любит никаких действий за своей спиной,
так он и сказал об этом Марте. Марта же стала говорить о дружбе, о деловом
партнерстве... В конце концов, Алехандро согласился, но скрепя сердце.
Теперь все шло вопреки его воле, его пониманию вещей. Все, что ему казалось
недопустимым, сделалось допустимым, и он покорился. Может быть, он и в самом
деле все усложняет. Пусть Марта станет равноправным компаньоном их фирмы. Он
ведь не имел ничего против Марты, ее отношение сейчас он находил даже
трогательным. А ему ведь нужно было жить дальше, жить без Исамар...
Не оставила Марта и своей опасной игры с Ферейрой. Он уже был влюблен до
безумия. Одна только мысль, что эта молодая страстная красавица может стать
его женой, приводила его в восторженно нетерпеливое состояние. О свадьбе
говорили как о деле решенном. И внезапное возвращение Алехандро в качестве
близкого друга нервировало Ферейру. Марта с нежностью и кокетством
рассеивала его вспышки ревности. Ей постоянно нужно было от Лоренсо то одно,
то другое. Сейчас она присмотрела очаровательную
...Закладка в соц.сетях
