Жанр: Любовные романы
Развлекающие толпу
...нса исчезла вместе с ним. Со словами:
Я ненадолго. Просто хочу
выяснить, чем все это вызвано
, — Крег пошел проводить незваных гостей.
Господи! Наконец-то наступила тишина! Двигаясь совершенно автоматически,
Анна встала, чтобы приготовить напитки. Насколько она помнила, Крег
предпочитал водку с тоником. Ни слова ни говоря, она протянула ему уже
приготовленный коктейль.
— Как видишь, у меня неплохая память. А теперь скажи: неужели все это
происходило на самом деле? Наверное, мне следует поблагодарить тебя. Ты спас
меня в самый последний момент.
— Анна, поверь, я прекрасно понимаю твои чувства. Слава Богу, что ты
вовремя позвонила Дункану! Эти люди абсолютно не стесняются в средствах.
Если бы я...
— По-моему, вы прекрасно нашли общий язык. Как насчет тебя самого,
Крег? Мне просто никогда не приходило в голову задать этот вопрос. Ты тоже
часть Организации? — Не дожидаясь ответа, Анна резко повернулась к нему
спиной и, крепко сжимая бокал обеими руками, невидящим взглядом уставилась
на потухший камин.
— Анна, я уже сказал, что прекрасно понимаю твои чувства. Но не пора ли
посмотреть в лицо фактам? В первую очередь, ты — дочь своего отца! А потому,
нравится это тебе или нет, ты должна соблюдать известную осторожность!
Осторожность в выборе друзей, в выборе знакомых. Конечно, я ни на секунду не
допускаю, что ты можешь быть как-то замешана в этой утечке информации,
которую Барнс с коллегами расследуют с таким рвением. Дункан тоже полностью
тебе доверяет. Как муж я больше не имею на тебя никаких прав, но, думаю,
совет ты, по крайней мере, должна выслушать! Не доверяй окружающим тебя
людям. К всегда помни о том, что новое имя и карьера модели на самом деле
ничего не меняют. Ты всегда останешься тем, что ты есть, Анна! А поэтому,
ради всего святого, будь хоть немного осторожна!
Внезапно Анне показалось, что бархатные стены сжимаются и давят на нее:
прямо клаустрофобия!
— Что ты пытаешься внушить мне, Крег? Что я никогда не буду по-
настоящему свободной? Что мне никому нельзя доверять?
Голова Крега дернулась в жалком подобии кивка.
— Да, Анна. Именно это я и хотел сказать. Ты всегда должна помнить о
том, что ты не обычная девушка из обычной семьи, которая сделала удачную
карьеру.
Давно пора научиться смотреть на вещи реально. Анна... — Крег нежно
взял ее за плечи и повернул лицом к себе. Вспомнив, как он ей помог всего
несколько минут назад, Анна не стала вырываться.
— Почему бы тебе не вернуться домой? Ты ведь уже доказала себе и
окружающим все, что хотела. Может быть, достаточно? Дома ты будешь в
безопасности... и сможешь действительно быть самой собой. Господи, Анна! Ты
и я... мы вдвоем могли бы...
При этих словах она моментально замкнулась в себе, и Крег не мог этого не
почувствовать.
— Ты еще не готова к тому, чтобы выслушать меня. Тебе кажется, что ты
наконец нашла то, чего я не смог тебе дать, чего ты мне не позволила тебе
дать! В чьей же постели ты это нашла: Гарриса Фелпса? Или Уэбба Карнагана?
Значит, тебя интересуют лишь преходящие физические ощущения, да?
Теперь лицо Крега было искажено от злобы.
— Интересно, что тебе на самом деле известно о твоем приятеле-актере?
Звезда первой величины, герой-любовник международного масштаба. Ты хоть раз
задумывалась о том, чем вызвано такое повышенное внимание к твоей особе с
его стороны? Много ли он рассказывал тебе о своем прошлом? Господи, Анна, ты
даже не представляешь, насколько ты наивна! Если бы ты только слушалась моих
советов...
Ну уж нет! На сегодня с нее достаточно! Последние слова Крега переполнили
чашу. Сжав кулаки, она резко вскочила на ноги.
— Я не желаю больше ничего слушать! Не желаю! Я уже достаточно
выслушала. И прекрати, наконец, поучать меня, Крег!
Глава 15
Последние слова Крега, которые он заставил ее выслушать, не улучшили
настроения Анны. Даже после его ухода она чувствовала себя обиженной и
глубоко несчастной. Конечно, теперь она закрыла дверь на два замка, но разве
это поможет? Во-первых, эти люди могут вернуться в любой момент, когда им
будет угодно. А во-вторых, никакие замки не спасут ее от собственных мыслей.
— Ты замечательно выглядишь, Анна.
Спасибо, хоть Гаррис остался таким же, как обычно... Никаких намеков.
Никаких вопросов.
— С нетерпением ждала сегодняшнего вечера?
Теперь Анна была полностью готова и к предстоящему интимному ужину, и к
встрече с проницательным, всезнающим взглядом Кэрол. После всего, что она
сегодня пережила, это будет относительно легко.
Она надела длинную черную тунику и черные брюки с серебряной искрой. Туника
была почти прозрачная, и под ней ничего не было, кроме самой Анны и длинной
серебряной цепочки, которая привлекала внимание к ее безупречной груди.
Ив Плейдел жадно следил за ней из-под полуопущенных век, Клаудия дулась, а
сенатор Маркхем был, как всегда, очарователен. Обнажив в обаятельной улыбке
безупречные зубы, он взял обе ее руки в свои и поцеловал в щеку.
— Анна Мэллори... Гаррис признался, что у него с вами связаны
грандиозные планы. Мне остается только надеяться, что вы поддерживаете
демократов!
Все рассмеялись, и Анна вступила в игру:
— Конечно. Перед ними просто невозможно устоять!
— Ты, кажется, твердо решила превзойти всех, дорогая, — прошептала
Кэрол, обнимая Анну. — Удачи! И учти, что я желаю ее тебе совершенно
искренне!
Ив Плейдел не мог сдержать свое нетерпение:
— Этот фильм,
Дурная кровь
, он же, кажется, имел большой успех, поп?
Так чего же мы ждем? По-моему, самое время объявить о начале съемок нового
фильма.
Гаррис, mon ami! — он оглянулся через плечо на Клаудию, которая сидела,
задумчиво уставившись в свой бокал, и продолжал, понизив голос: — Скажи, ты
действительно собираешься дать ей роль? Она уже тысячу раз мне повторила,
что Уэбб обещал ей одну из главных. Я, конечно, позволил себе напомнить, что
без меня она очень быстро канет в безвестность, в которой и пребывала до тех
пор, пока я ее оттуда не вытащил.
Надо же быть такой дурой! Правда, она не такая полная идиотка, как
Франсуаза, — помнишь, она была моей женой перед Клаудией? Франсуаза
Марли — тьфу!
Сделав выразительный жест руками, Ив презрительно скривил губы. Анна
заметила, что при этом он не отрываясь смотрел на нее, особенно на ее
грудь. — Зато ты, ma chere, совсем не дура! И это сразу заметно. А если
ты еще и сможешь точно выполнять то, что я скажу, я сделаю из тебя большую
звезду, чем из всех моих предыдущих жен. Это говорю тебе я — moi, Ив
Плейдел!
— Ив, конечно, как всегда, прав.
Рука Гарриса на мгновение оторвалась от ее талии и незаметно слегка
погладила грудь.
— Нам уже пора начинать рекламную кампанию, — заметив
растерянность на лице Анны, он улыбнулся и продолжал: — Ну же! Тебе
совершенно не о чем беспокоиться, любовь моя! Мы немного обманем публику на
этот раз. К тому времени, когда кампания будет в разгаре, ты уже окажешься в
полной безопасности в Калифорнии, на съемках
Жажды славы
. Мы дадим ровно
столько информации, сколько необходимо, чтобы заинтриговать потенциальных
зрителей. Преподнесем стандартную легенду о внезапно открытом таланте и
редко, очень редко будем позволять публиковать одну-две фотографии, хотя в
качестве модели ты по-прежнему будешь появляться в модных журналах. За такую
рекламу нам даже не придется платить.
Анна вдруг вспомнила последнюю партию фотографий — ее и Уэбба — и невольно
вздрогнула.
— Гаррис, мне кажется...
— Дорогая, поверь, я прекрасно знаю, что делаю, — теперь его глаза
блестели от возбуждения, но Анна все равно не смогла прочесть, что же
скрывается за этим фасадом. Внезапно он резко нагнулся вперед и зашептал,
касаясь губами ее уха: — Ты даже умнее, чем я мог предположить, Анна. Я
сегодня виделся с Джонни Бардини и договорился с ним о покупке всех
фотографий. Ты и Уэбб — этот тайный роман придаст особый шарм происходящему
на экране. Это просто великолепно!
Глядя на его улыбающееся лицо, Анна просто лишилась дара речи. Гаррис
продолжал улыбаться.
— Кроме того, в Калифорнии я приготовил тебе небольшой сюрприз. Это
подарок, который, я думаю, тебе должен понравиться. Кстати об отъезде... Ты
сможешь быть готова уже через неделю?
Как раз в этот момент к ним подошла Кэрол в облегающем зеленом бархатном
платье с очень глубоким вырезом на спине. На буксире она тащила удивительно
красивого брюнета.
— А вот наконец и Карим. Он всегда опаздывает. Правда, дорогой? Кроме
того, мне пришлось похитить его у Венеции, что тоже было непросто. Вот она —
бросает на нас убийственные взгляды. Гаррис, может быть, ты сможешь развлечь
ее в течение хотя бы пары минут, пока я познакомлю Карима с Анной?
У Карима была ямочка на подбородке, чувственный рот и живые темно-карие
глаза, которые пристально вглядывались в Анну. Взяв обе ее руки в свои, он
поцеловал их на французский манер.
— Вы удивительно красивы! Я, конечно, видел ваши фотографии, но они —
лишь жалкое подобие оригинала. У вас такая белая кожа, такие светлые волосы.
Если бы вы прогуливались по улицам Каира, то я бы не удержался и похитил
вас. Вас не смущает моя прямота? Надеюсь, что нет. Я привык говорить то, что
чувствую.
Теперь, когда я увидел вас, мне будет трудно дождаться того момента, когда я
буду играть вашего любовника в этом новом фильме.
Белые зубы ослепительно сверкали на смуглом лице, когда Карим улыбался.
— Мне так приятно ваше изумление... и ваш легкий испуг. Это так
женственно... качество, которого не хватает большинству западных
женщин, — по-английски он говорил абсолютно свободно с едва заметным
акцентом.
Кэрол, стоявшая радам с Анной, решила, что пора прийти на помощь, и
рассмеялась своим гортанным смехом.
— По-моему, это был камешек в мой огород... А может быть, Венеции? Беда
в том, радость моя, — с эти ми словами она нежно погладила его
руку, — что в наше время так редко встречаются настоящие мужчины. Типа
Джейсона из этой книги Робби Сэвидж, — взглянув на помрачневшее лицо
Карима, она дипломатично добавила: —...Или типа того героя, которого ты
будешь играть. Красивого мексиканского генерала. Анна, думаю, что когда он
будет тебя насиловать, вы оба получите от этого удовольствие.
— Кэрол, тебе не кажется, что это уже слишком! — сердито перебила
ее Анна. Лицо Карима, напротив, просветлело, и карие глаза из-под тяжелых
век бесстыдно ощупывали ее стройное тело. Игнорируя последнюю реплику Кэрол,
он медленно проговорил:
— Думаю, что мне понравятся все любовные сцены, которые нам с вами
предстоят. Под вашей холодной красотой скрывается сильная чувственность. И
потом, разве в этой книге насилие не перерастает в страсть? Мне кажется, что
я очень хорошо понимаю мексиканского генерала, которого мне предстоит
играть. Я циник, как и он, и мне тоже приходилось заставлять дрожащую
женщину чувствовать себя изнасилованной, но лишь для того, чтобы усилить ее
влечение ко мне. Это придает дополнительное возбуждение... особую
пикантность. Вы согласны со мной?
— Кажется, вы остановились на возбуждении? Анна, должна тебя
предупредить, что Карим просто опасен. Он действительно верит в то, что
говорит. И что женщина чувствует себя женщиной лишь тогда, когда подчиняется
мужчине! Мы много спорили по этому поводу, и должна признать, что это было
довольно-таки забавно!
Бриллианты на фоне черных кружев. Анну всегда привлекала яркая, искрящаяся
индивидуальность Венеции Трессидер.
— Ты совсем забросил меня, дорогой. И должна сказать, что мне это
совсем не нравится. Предполагалось, что ты будешь охранять меня, а не давать
возможность Иву шептать мне на ухо бесконечные скабрезности. А так как все
это происходило еще и под пристальным взглядом Клаудии, то я решила, что мне
лучше переместиться сюда, где беседа, судя по всему, протекает более
оживленно.
Приход Венеции разрядил обстановку, и началась обычная в таких ситуациях
болтовня.
Разговоры Карима начали всерьез смущать Анну, и теперь она с большим
облегчением стала играть привычную для нее роль слушателя. Венеция и Кэрол
обменивались полушутливыми шпильками, и Анна не могла не восхищаться
искусством, с которым Карим тонко манипулировал этой словесной дуэлью,
незаметно подстрекая ее к продолжению. Наконец было заключено перемирие, во
время которого живо обсуждалась личная жизнь достаточно известной вдовы
мультимиллионера, и Анна смогла незаметно отойти.
Она присоединилась к Гаррису и Джиму Маркхему, причем Джим твердо решил
испробовать на ней все свое хваленое обаяние, в то время как Гаррису
пришлось отойти, чтобы предотвратить неумолимо назревающую ссору между
Клаудией и Ивом. Джим показывал Анне фотографии жены и детей и говорил о
том, как бы ему хотелось узнать ее получше. Может быть, когда она приедет в
Калифорнию, это удастся осуществить? Джим выглядел моложавым волевым
человеком, и поговаривали, что он почти наверняка будет баллотироваться в
президенты от демократической партии. Ходили также слухи, что он
неравнодушен к красивым женщинам. На это все лишь пожимали плечами:
Ну и
что? Это лишь доказывает, что он нормальный мужчина. Кроме того, говорят,
что его жена фригидна... Она, конечно, будет замечательной Первой Леди, но
Джимми периодически нужно и кое-что другое. И если слухи о его мужских
достоинствах достоверны, то даже по нескольку раз в день!
Слухи, интриги, сплетни! Каждый по-своему пытался хоть немного ослабить
напряжение от постоянного пребывания на людях, от недремлющего общественного
ока, жадного до мельчайших подробностей жизни популярных и знаменитых людей.
Прекрати немедленно, Анна! Так недолго превратиться в циника. Лучше подумай
о том, что ты, собственно, здесь делаешь сегодня вечером...
Зачем она сюда пришла? Хотела убежать от действительности, которая стала
слишком пугающей, — вот зачем. Захотелось укрыться в искусственном
мирке и не думать ни о сегодняшнем послеобеденном визите, ни о том, что он
мог означать.
Ужин был очень поздним и казался нескончаемым. Анна лишь смутно помнила, как
одно блюдо сменялось другим. Сама она не ела ничего — только пила вино,
которое было действительно прекрасным. Гаррис с Маркхемом были настолько
поглощены своей приглушенной беседой, что, казалось, не замечали ничего
вокруг. Между третьим и четвертым блюдом у Клаудии, которая до сих пор
зловеще молчала, началась истерика. Повинуясь настойчивым знакам Гарриса,
Карим нехотя повернулся к ней и начал успокаивать. Воспользовавшись
моментом, Венеция Трессидер встала и послала Анне красноречивый взгляд,
говоривший:
Мне, кажется, пора в туалет. Анна, дорогая, ты не составишь мне
компанию?
Чувствуя себя марионеткой, Анна с опаской последовала за ней. Что за сюрприз
приготовила ей Венеция на сей раз? Венеция имела слишком радикальные взгляды
и не стеснялась их высказывать. Однажды она даже прятала у себя агента ЯРА,
одного из своих многочисленных любовников, целых две недели.
— Дорогая! Я так горжусь тобой! — порывистое объятие Венеции
настолько ошарашило Анну, что она даже не сразу нашлась, что
ответить. — А ты и в самом деле темная лошадка! Подумать только — эту
историю обсасывают все газеты, даже
Тайме
. Это было так смело с твоей
стороны. Жаль, что ты уезжаешь в Калифорнию на съемки этого фильма, о
котором все говорят. Я хотела пригласить тебя с собой в Ирландию в следующем
месяце. Ты уверена, что не сможешь прилететь хотя бы на пару дней? Мы сейчас
нуждаемся в любом шуме! — Венеция тоже была актриса. Низкий, немного
театральный голос и столь же театральные жесты — все это было направлено на
создание имиджа сексуальной шпионки-аристократки, почти лишенной моральных
устоев и всегда готовой уступить еще более аморальному герою.
Венеция смотрела на Анну с легким недоумением.
— Дорогая! Такое ощущение, что ты совершенно не воспринимаешь
окружающее. Ты хоть слышала, что я тебе сейчас сказала?
— Да, конечно... — неопределенно ответила Анна. — Но не думаю, что у меня получится.
Внезапно у нее появилось совершенно дурацкое желание расхохотаться. У
Венеции был такой сосредоточенный вид. Совсем как во время оргии, когда ее
одновременно имели двое гостей. Та сцена произвела на Анну неизгладимое
впечатление... и немного пугающее. Приблизительно такие же ощущения вызывало
и ее нынешнее затруднительное положение. Барнс и его коллеги не шутили. Даже
Венеция поверила, будто... Конечно, ей следовало сказать Венеции, что она не
имеет никакого отношения к утечке информации, но Анна прекрасно понимала всю
бесполезность этого. Пусть думают себе на здоровье все, что угодно. И Крег в
том числе, ее галантный спаситель. Второй раз в жизни захотелось просто
спрятаться от всех угрожающих ей неприятностей.
Но убежать было невозможно, и Анне пришлось вернуться к столу. На пустом
стуле справа от Клаудии, небрежно приобняв ее за плечи, сидел Уэбб.
Заметив приближение Анны, он поднял взгляд и уже не отводил его. Интересно,
каким образом ему удавалось менять цвет глаз: от кошачье-зеленого до тепло-
золотистого? Наверное, он только что вошел. Поток итальянской брани все
лился из пухлых губ Клаудии, что не мешало ей тесно прижиматься к Уэббу,
давая ему почувствовать живую упругость пышной груди.
— А вот и Энни, любовь всей моей жизни! Энни, мне тебя очень не
хватало.
Анна почувствовала себя совершенно беззащитной. Все присутствующие теперь
дружно смотрели на нее, даже Венеция.
Черт бы его побрал! Ну зачем нужно обязательно устраивать такие сцены? И,
тем не менее, она не смогла даже сдвинуться с места, когда Уэбб, оставив
совершенно обалдевшую Клаудию, подошел к ней. Сначала он обратился к
Венеции:
— Вы, наверное, Венеция Трессидер? Очень приятно с вами познакомиться.
Он наверняка пьян. Иначе такое поведение просто необъяснимо! Поцеловав
Венецию в губы, Уэбб повернулся к Анне:
— Привет, малышка.
Да что он себе позволяет, в конце концов? Но когда Анна начала вырываться из
его объятий, было уже слишком поздно. Его губы коснулись ее, и она в который
раз снова почувствовала, что тонет. Наваждение. То же самое, что и в первый
раз, когда Уэбб взял ее руку в свою. Во власти, которой он обладал над ней,
было что-то дьявольское. Мозг еще сопротивлялся, а губы уже отвечали на
поцелуй, тело прижималось к нему. И какое ей дело до всех окружающих — пусть
смотрят!
Но хорошо было так думать, пока Уэбб целовал ее. Потом же пришлось
столкнуться и с кое-чем другим: циничным
Браво, mon cher!
Ива Плейдела,
ухмылкой Карима и удивленно приподнятыми бровями Кэрол. Джим Маркхем
выглядел совершенно ошарашенным, а Клаудия опять была на грани истерики.
Только Гаррис, с легкой улыбкой на устах, был, как всегда, невозмутим и
безукоризненно вежлив.
— Уэбб, я полностью присоединяюсь к Иву: браво! Но почему бы тебе
теперь не отпустить Анну, чтобы она могла закончить ужин? Венеция, радость
моя...
Что бы она делала без Гарриса? Он справился с Клаудией так же легко, как в
свое время с женщиной по имени Таня. Клаудия только начала повышать голос, а
ее многострадальный бывший муж, по знаку Гарриса, уже шептал ей что-то на
ухо.
— Что ты говоришь? Они старые друзья? Значит, вот как принято у старых
друзей приветствовать друг друга в Америке?
Но следующая фраза Ива заставила ее утихомириться и демонстративно
повернуться к Кариму:
— У вас такое удивительно мужественное имя! Скажите, правда ли все то,
что о вас говорят?
Бросив долгий обжигающий взгляд в сторону Анны, Карим рассмеялся:
— Право, не знаю. Это зависит от того, что именно вы слышали. И почему
бы вам не выяснить все это самой?
Гаррис, наклонившись через стол, развлекал беседой Венецию. Что же касается
Анны, то все ее чувства и ощущения были сосредоточены на глазах Уэбба,
которые, не отрываясь, смотрели в ее, и своей руке, лежащей в его.
— Я звонил тебе сегодня вечером. Никто не ответил, даже твоя столь
услужливая подружка!
— Звонил? — Анна изо всех сил старалась сдержать дрожь в
голосе. — Но я слышала, что ты сегодня вечером был очень занят.
Виолетта...
— Энни, тебе обязательно нужно злить меня? Да, бывают свидания, от
которых нельзя отказываться, хотя бы во избежание дипломатического
инцидента. Но я сбежал оттуда, как только смог.
Сделав слишком большой глоток, Анна поперхнулась, и глаза Уэбба заискрились
от веселья. В этот момент она его почти ненавидела.
— Прекрати немедленно! Неужели тебе доставляет удовольствие делать из
меня всеобщее посмешище? Чего ты этим добиваешься? Ты...
— Я хочу тебя, Энни. Наверное, вся беда в том, что я слишком откровенно
выражаю свои чувства, — золотистые глаза сузились. — Когда я чего-
то хочу, я обычно этого открыто добиваюсь — привычка еще со времен моей
хулиганской юности. Я не собираюсь играть с тобой в обычные игры, малыш.
Уэбб говорил совершенно спокойно, как будто они были одни, но Анне казалось,
что все вокруг слышат, как стучит ее сердце. Ее пугало это новое, необычное
настроение Уэбба, и в то же время она внушала себе, что это всего лишь
внезапный порыв. Уэбб никогда по-настоящему не верил в то, что говорил
женщинам. А если и верил, то очень недолго!
Анна покачала головой, из последних сил борясь с собственными безумными
чувствами. Она не хотела уступать, но и бороться тоже не могла.
— Тогда не играй в них, Уэбб! Я не настолько искушена в играх, к
которым ты привык, — увидев выражение его лица, она в отчаянии
прошептала: — Из этого ничего не выйдет, Уэбб! Мы с тобой слишком разные.
Конечно, глупо было бы отрицать, что нас физически влечет друг к другу, но
ведь это недолговечно. А мне бы очень не хотелось быть втоптанной в грязь.
Стать еще одной Клаудией? Спасибо. Я хочу принадлежать только себе, неужели
ты этого не понимаешь?
— Эй вы! Мы собираемся ехать потанцевать к Анабелле. Едете с нами?
Зеленые глаза Кэрол были непривычно темными. Унизанные кольцами пальцы
слегка сжимали руку Джимми Маркхема.
Ситуация повторялась. Уэбб однажды уже пришел в номер Кэрол, чтобы увести с
собой Анну. Но ведь на этот раз она пришла сюда с Гаррисом. Гаррис! Что он
подумает? Но лицо продюсера, как всегда, было совершенно непроницаемо.
— Поступай так, как тебе удобнее, Анна. Если ты устала, то Уэбб может
проводить тебя домой.
Ее уже не в первый раз удивляла та легкость, с которой он освобождал ее от
всяких обязательств по отношению к нему. Хотя все остальные, кроме Кэрол и
Джима, тоже сменили партнеров: Клаудия была с Каримом, Ив — с Венецией. Да
это и не имело никакого значения. С той минуты, как Уэбб подошел и поцеловал
ее, она уже прекрасно знала, чем закончится этот вечер. Так зачем лгать
самой себе?
— Позвони мне, пожалуйста, завтра, ладно?
С Гаррисом всегда было так просто. Он слегка поцеловал ее на прощание и
нежно сжал ледяную руку. — Анна, ты станешь великой актрисой. И всегда
помни об этом, хорошо? Позвони мне при первой же возможности. И я бы хотел,
чтобы твой адвокат поскорее ознакомился с контрактом, который я набросал.
Уэбб уже раскланялся со всеми и, взяв Анну под руку, направился к двери. И
только тогда напряжение наконец оставило ее. Пусть случится неизбежное!
Утро началось с пронзительного телефонного звонка. Медленно просьшаясь, она
почувствовала, как Уэбб потянулся через нее к телефону.
— Черт подери, который час?! Кажется, я просил не беспокоить до
двенадцати!
Анна заморгала, пытаясь избавиться от ощущения песка в глазах. Уэбб,
продолжая ворчать, перевернулся на спину, и там, где еще мгновение назад
была его рука, туго натянулся телефонный провод.
— Да? — выражение его лица изменилось, мышцы напряглись. Он,
казалось, окончательно проснулся. — Что? Послушай, Кэро, если это одна
из твоих остроумных шуточек, то я...
Теперь и Анна, стряхнув остатки сна, внимательно наблюдала за Уэббом.
— Повтори еще раз — но помедленнее, ладно? — неожиданно он
вспылил: — Естественно, Анна находится со мной! И я все ей расскажу.
Проклятие, да попытаешься ты успокоиться или нет? Послушай, позвони Гаррису.
Прими успокоительное — я перезвоню тебе, как только смогу
...Закладка в соц.сетях
