Шпионы Елизаветы 2. Леди дерзость

      Леди дерзость
      Сюзан Робинсон
      * * * OCR svetico (http://svetico.narod.ru) для библиотеки http://angelbooks.narod.ru
Леди дерзость 1 1 1 2 7 3 14 4 20 5 25 6 32 7 37 8 43 9 49 10 55 11 62 12 68 13 74 14 80 15 85 16 90 17 97 18 102 19 107 20 112 21 118 22 123 23 127 24 132 25 137 26 142

1

Когда я была молода и привлекательна и успех сопутствовал мне, многие стремились добиться моей любви... Елизавета I Северная Англия. Декабрь 1564 года Насколько Ориел помнила себя, молодые аристократы обычно смотрели мимо нее, не замечая, словно она была пустым местом И теперь, когда она стала наследницей крупного состояния, ее раздражали их алчные взгляды. Последние восемь лет из своих двадцати она, оставшись без родителей, жила на попечении двух теток, находясь от них в полной зависимости. Они были сущие ведьмы. В этот холодный декабрьский день, последний день уходящего года, Ориел укрылась от этих фурий в кабинете своего двоюродного дедушки Томаса, в комнате, до потолка забитой книгами, рукописями, диковинными часами и прочими вещами. Когда Ориел вбежала в кабинет, как всегда, запыхавшись от бега по лестнице, она застала его за важным занятием: он давал указания слугам, вешавшим на стену только что приобретенную им картину-портрет королевы Анны Болейн. Встретившись с дедом взглядом, Ориел улыбнулась ему. Томас, вздохнув, покачал головой: он понял, что она вновь прячется от своих теток. - Малышка, сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не носилась как угорелая по дому. Девушке твоего положения и воспитания не подобает так себя вести. - Тетя Ливия ищет меня,- ответила Ориел, рассматривая модель печатного станка. Она взяла ее в руки, словно желая узнать, насколько тяжела эта штуковина.- Дедушка, почему вещи падают вниз, а не летят вверх? Сэр Томас дал слугам знак выйти из комнаты. - Это что? Твоя очередная загадка? - Нет, этот вопрос пришел мне в голову только сейчас. - Ты всегда задаешь вопросы, на которые трудно ответить. Вряд ли ты найдешь себе подходящего мужа, если будешь такой умной. Ориел перевела взгляд на портрет Анны Болейн. - А она ведь была умной женщиной, ты сам, дедушка, говорил об этом, и, однако, стала женой Генриха VIII. - И в конце концов сложила голову на плахе. Сэр Томас, покряхтывая, опустился на стул. У Ориел его солидный возраст вызывал чувство восхищения и преклонения: старик так много повидал и испытал за свои шестьдесят с лишним лет. Худой, как жердь, он ходил прямой, негнущейся походкой, его кожа была почти прозрачной, руки подрагивали, но он мог, приложив гусиное перо к бумаге, писать четким, каллиграфическим почерком. В детстве он учил ее греческому и латинскому и утешал, когда она получала от тетки Ливии подзатыльники за свой острый язычок, или же когда тетка Фейт делала предметом насмешек ее непокорные темно-рыжие кудри. - Бог даст, дедушка, мне повезет больше, чем королеве Анне. С нижнего этажа раздался голос Ливии, извергающей проклятия. Сэр Томас взглянул на Ориел. - Эта брань не для твоих ушей. - Она хочет, чтобы я носила юбку с фижмами и корсет. - Сморщив носик, Ориел взглянула на свое незатейливое, но зато удобное шерстяное платье.-И еще хочет, чтобы я надела шелковое платье. Вот я и попросила Нелл сказать ей, что я отправилась на прогулку верхом. Думаю, сегодня должен приехать еще один кандидат в женихи. Дедушка, мне до смерти надоели все эти смотрины. Сэр Томас нагнулся и поднял с пола свой дневник-толстую тетрадь в кожаной обложке, украшенной золотистыми дубовыми листьями. - Будь терпеливой. Некоторые девушки расцветают позже других. Ты еще дождешься своего часа. Ориел опустила глаза. - Дедушка...- Она собралась с духом. - Ты же знаешь, мне уже двадцать лет, и никто еще не пытался поцеловать меня. Наверное, я не такая, как все. Томас сделал знак внучке подойти ближе и нежно похлопал ее по руке. - Это, наверное, ужасно: видеть, что молодые люди не проявляют к тебе внимания. Ориел молча кивнула. - На мой взгляд, ты очаровательна. - Ты на самом деле так думаешь? - Клянусь. - Даже если я не облачаюсь в парчу и шелка? - Даже без них. Но несколько новых платьев тебе не помешают,- сказал Томас.- То, что на тебе, стягивает грудь, девочка, делает ее плоской. Ориел поспешила перевести разговор на другую тему. - Расскажи мне о своей новой картине. Ты ведь знал королеву Анну много лет назад? - Да,- Томас откинул голову на спинку стула и взглянул на портрет.- На картине этого не видно, но в жизни Анна Болейн отличалась пылким темпераментом и отменным бесстрашием. Наша добрая королева Елизавета похожа на нее. Ум и отчаянный характер Анны покорили сердце старого короля Генриха. Томас вздохнул и взглянул на Ориел. Прошло какое-то время, прежде чем он вновь заговорил. - Но ее сердце принадлежало другому. Его звали Генри Перси, упокой Боже его душу. - Что это за история?- спросила Ориел. Она никогда не слышала об этом. - Подробностей уже не помню. А не рассказывал ли я тебе об одном замечательном итальянце - да Винчи? - О-ри-ел!!! - О Боже, она идет сюда! Торопливо поцеловав дедушку Томаса, Ориел выбежала из комнаты. Промчавшись по гостиной и небольшому коридору, она через черный ход сбежала вниз. Затем, довольная, что ей удалось ускользнуть от тети Ливии, быстро проскочила схваченную морозцем лужайку у восточного крыла Ричмонд-Холла и вновь юркнула в дом. Подкравшись к ступенькам парадной лестницы, она глянула вверх, заметив, как мелькнул на лестничной площадке и скрылся краешек юбки тети Ливии. Ориел, крадучись, стала подниматься вверх по ступенькам. Проскользнув в свою комнату на третьем этаже, она схватила новую накидку, отороченную беличьим мехом, и снова помчалась вниз. Спускаясь, она слышала, как громко ругалась Ливия в кабинете дедушки Томаса. Когда-нибудь Ливию хватит удар из-за ее же собственной злости. Тетя Ливия заставляла Ориел носить юбку с фижмами, а также платье - жесткое, как невыделанная кожа. Ориел не могла объяснить подобные пристрастия родственницы: мотивы, которыми руководствовалась Ливия, никогда не имели разумного объяснения. Довольная тем, что ей удалось остаться незамеченной, Ориел поспешила к конюшне. Она должна теперь отправиться на прогулку верхом, иначе ее служанку Нелл обвинят во лжи. Ориел вернулась спустя час. Последние несколько миль она гнала лошадь галопом, поэтому по возвращении в Ричмонд-Холл ее лицо раскраснелось, а на лбу выступили капельки пота. Ливия уже ждала ее на лестнице. Увидев тетку, Ориел оторопела, но, постояв минуту в нерешительности, взялась за перила. Однако Ливия сошла к ней сама. Эта высокая женщина, большая любительница охотиться верхом и державшая для этой цели с десяток лошадей, имела привычку раздувать ноздри, словно сама была одной из них. В росте Ориел не уступала Ливии, но та значительно превосходила ее в весе. В прошлом Ориел имела привычку пятиться, боясь получить от тетки очередной тычок, но теперь все изменилось. Ориел подняла подбородок, расправила плечи и твердым, немигающим взглядом посмотрела в глаза Ливии. Та в очередной раз принялась бранить племянницу. Ее массивные руки подрагивали, и Ориел невольно поглядывала на них: она знала, на что способны огромные кулачища тетки. Та продолжала отчитывать ее: - Ты совсем отбилась от рук, девочка. Долго ты еще будешь испытывать мое терпение? - Это как вам будет угодно. - Пожалуйста, не умничай,- отрезала Ливия.- Ты не забыла, что сегодня приезжает лорд Фитцстивен с сыном? Ты, конечно, не пара его сыну, но лорд Эндрю знал твоего отца и почему-то захотел повидаться с тобой. - Ничего удивительного, тетя. Как-никак я считаюсь богатой наследницей, или вам изменила память? Дедушка позаботился о моем будущем. - Ты сама, как я вижу, ничего не помнишь. Почему, ты думаешь, твоя тетя Фейт и я... - Кто, вы сказали, приезжает к нам сегодня? Ливия чуть не задохнулась от гнева. - Выходит, сумев выучить французский, итальянский, латинский и греческий языки, ты не можешь удержать в памяти имена своих гостей? Вчера ты даже забыла спуститься к ужину. - А, так это еще один поклонник,- с тяжелым вздохом произнесла Ориел. Каждый новый визит очередного жениха приносил ей моральные страдания. Ее родной дедушка несколько месяцев назад умер, и тетки хотели как можно быстрее избавиться от нее. К их досаде, дедушка оставил Ориел часть своего состояния - несколько шкатулок с драгоценностями, которые он собирал всю жизнь. Ливия как жена его старшего сына рассчитывала на большую часть этого богатства. Фейт, вдова среднего сына, надеялась получить все. Ориел, единственная дочь младшего сына, по их мнению, не имела никаких прав на эти сокровища. И теперь они завидовали ей черной завистью. Ориел была живым напоминанием об утраченном богатстве, и они хотели, чтобы она поскорее покинула замок. Поэтому ее заставляли принимать любого потенциального жениха, приезжающего в Ричмонд-Холл. Не отличавшаяся особой красотой и получившая после смерти родителей более чем скромное наследство, Ориел большую часть времени занималась науками с двоюродным дедом или же совершала конные прогулки. Дочери тетки Фейт - Агнес и Эми - были слишком юны, чтобы с ними можно было общаться, а их старшие сестры - Джейн и Джоан - питали по отношению к Ориел чувство какой-то злобной зависти. Источник ее был Ориел непонятен. Напрашивалось только одно объяснение: Джейн и Джоан были такими же бесцветными, как и их имена, и они испытывали неприязнь ко всем, кто хоть в чем-нибудь превосходил их. Сыновья Ливии были значительно старше, за исключением Лесли, но тот большую часть времени проводил вне дома. - Миледи!-Один из слуг приблизился к ним.- Лорд Фитцстивен и его сын уже здесь. - Слава Богу! - Ливия подтолкнула Ориел к лестнице.- Будь в своей комнате - я пришлю за тобой. И надень приличное платье, дуреха. Ориел стала подниматься, но, остановившись на площадке третьего этажа, глянула через перила вниз. Она увидела, как мелькнули полы темного плаща, и услышала звук трущихся о пол ножен шпаги и звяканье шпор. Затем до нее донесся голос. Он явно принадлежал молодому мужчине. Низкий и мягкий, слегка вибрирующий, этот голос привлек ее внимание, заворожил и очаровал. Не осознавая своих действий, она потихоньку спустилась на второй этаж - туда, откуда доносился этот дивный голос. Он звучал все тише - гости перешли в комнаты. Ориел подалась вперед, внимательно прислушиваясь. Что так привлекло ее внимание? Она напряженно искала ответ на этот вопрос, в то время как молодой человек что-то говорил ее тетке. Было нечто необычное в этом голосе. Что-то еще, кроме завораживающей глубины и мягкости тембра. Наконец она догадалась - акцент. Молодой человек говорил с акцентом. Едва уловимый, он, однако, придавал голосу особую выразительность. Легкое грассирование, протяжные гласные. Французский акцент. Интересно, откуда у сына английского лорда французский акцент? Пусть и небольшой. Помнится, Ливия что-то говорила ей о визитерах, но она, как всегда, пропустила ее слова мимо ушей. Ориел вновь прислушалась к звукам голосов, приглушенно доносившихся из гостиной. Девушка тихо прокралась по галерее - длинному коридору с зарешеченными окнами и развешанными вдоль стен картинами - и остановилась у дверей большой гостинойкомнаты, где обычно принимали важных гостей. Ориел расслышала голос Ливии. - Может быть, вы хотите отдохнуть с дороги? Я послала за своей племянницей, однако ваш комфорт для меня важнее всего, милорд. - Спасибо. - Мы не можем долго задерживаться у вас,- ответил молодой человек. - Меня ждет корабль, отправляющийся во Францию. - Жаль,- ответила Ливия. - Хотя я, конечно, понимаю: ваши французские владения нуждаются в присмотре. Насколько я знаю, ваша дорогая мама была француженкой и от нее вы получили свой титул? - Да, миледи. Меня зовут сир де Расин. Но для близких я просто Блэйд. Ориел заглянула в открытую дверь и увидела свою тетку, стоящую у камина. Большая гостиная оправдывала свое название - это была самая просторная комната в замке. Высокий потолок, обшитый резным полированным деревом, роскошный камин, облицованный итальянским мрамором, на полу - великолепные турецкие ковры с причудливыми узорами - предмет гордости Ливии и Джорджа. На одном из этих ковров, рядом с Ливией, стоял пожилой грузный мужчина высокого роста. На его лице застыло выражение крайнего раздражения. Именно с этим выражением он взирал на мужчину, стоявшего к ним спиной и смотревшего в окно. Ориел смогла разглядеть лишь высокую фигуру в темном плаще, серебряный эфес шпаги и туфли, забрызганные дорожной грязью. Молодой человек вновь заговорил, повернувшись теперь лицом к собеседникам. Ориел увидела серые глаза, настолько яркие и блестящие, что они отливали серебром. Прямые брови, темные пряди ниспадающих изпод головного убора волос придавали его лицу еще большую выразительность. Теперь, когда лицо незнакомца, освещенное потоками света, струившегося из окон, было обращено к Ориел, она смогла разглядеть линию его плотно сжатого рта с несколько пухлой нижней губой. Его рука покоилась на рукоятке шпаги, а средний палец украшал тяжелый золотой перстень. Молодой человек сделал несколько шагов по направлению к стоявшим у камина. Одна из его бровей изогнулась, а все лицо выражало смесь нетерпения, скептицизма и едва скрываемой издевки. Однако все это смягчалось учтивостью манер, явно приобретенных при французском дворе. Небрежно откинув плащ, он поставил ногу на мраморное основание камина. Ориел следила за ним, очарованная грациозностью его движений. Незнакомец двигался так, словно танцевал. Она перевела взгляд на его длинные ноги, мускулистые бедра, и в этот момент он внезапно повернул голову и заметил ее. Его глаза удивленно расширились, он смотрел на нее, не говоря ни слова. Завороженная этим немигающим, магнетическим взглядом, Ориел вышла из своего укрытия. Она не слышала, как ее о чем-то увещевала тетка. Она не бросила даже мимолетного взгляда на старого лорда .Фитцстивена. Все ее внимание било сосредоточено на этом изящном молодом человеке с чарующим голосом и пламенными глазами. Они молча стояли друг против друга, и Ориел поймала себя на мысли, что хочет сохранить в памяти каждую черточку облика сира де Расина. Он же смотрел на нее с некоторым недоумением-никто никогда так не пожирал его глазами, как эта девушка. Наконец он решил прервать затянувшуюся паузу. - Леди, - обратился он к ней. Звук его голоса не только не вывел ее из оцепенения, но лишь еще больше загипнотизировал. От такого жениха она не станет прятаться. Не получив ответа, он вопросительно взглянул на Ливию. - Ориел! Она вздрогнула. Металлический голос Ливии вернул ее к реальности. Что же она наделала?! Вошла без приглашения, подкралась к молодому мужчине, словно охотник, преследующий оленя. Ориел мысленно обругала себя за подобную бестактность. Ей нужно чтото сказать в свое оправдание. - Я, я...- Он снова взглянул на нее. Какая у него гладкая кожа, волевой подбородок и эти потрясающие глаза! - Как вас зовут? Его лицо выразило недоумение. - Леди, неужели вы не помните имена своих гостей? - Ориел! - Ливия подскочила к ней и схватила за руку. - Меня поражает твоя невоспитанность. Посмотри на себя. Твое платье ни на что не похоже. А что с твоим лицом? С волосами? Тебя разве не учили, как пользоваться булавками, или ты не знаешь, что такое головной убор? О пресвятая Мария! Идем со мной. Ливия кивнула обоим мужчинам. - Я распоряжусь, чтобы принесли вина и хлеба, милорды. Отдохните немного. Закрыв за собой двери гостиной, Ливия напустилась на Ориел. - Никчемная девчонка, твоя голова забита всякой ученой чепухой, а толку мало. Я иду на кухню. Отправляйся в свою комнату и приведи себя в порядок. Ливия поспешила вниз по лестнице, а Ориел бросилась в свою комнату, крича, чтобы Нелл помогла ей поскорее сменить платье. Раньше она никогда бы не поверила, что тетки могут пригласить в дом молодого человека, которого она захочет видеть своим женихом. Однако тот, кого она сегодня встретила, звучание его голоса, стройная фигура заставили поверить в невозможное. Это был мужчина, которого она могла представить прикасающимся к ней - вещь немыслимая, когда речь шла о других многочисленных кандидатах в женихи, приглашаемых тетками в Ричмонд-Холл. Пока Нелл шнуровала корсет и застегивала пуговицы, Ориел в нетерпении переминалась с ноги на ногу, боясь, что молодой человек исчезнет, а она так и не узнает его имени. Как он себя назвал? Кажется, Блэйд? Да, точно- Блэйд. Наконец Нелл закончила, и Ориел поспешила обратно в большую гостиную. Одна из дверных створок была наполовину открыта, и Ориел не смогла отказаться от соблазна заглянуть внутрь-чтобы еще раз увидеть молодого лорда. Они как раз приступили к трапезе. Старый лорд сидел за столом, на котором стояли графин с вином, два бокала и поднос с хлебом. Лорд Фитцстивен по-прежнему был чем-то недоволен, его лицо раскраснелось. Он налил себе вина, выпил и шумно вздохнул. Его сын расхаживал по комнате, полы его плаща раскачивались в такт его шагам. Неожиданно он остановился у камина и обернулся к отцу. Старый лорд отломил кусок от каравая хлеба и принялся есть. - Черт бы тебя побрал! - сказал Блэйд. Ориел собиралась было распахнуть дверь, но, услышав голос молодого человека, замерла в нерешительности. Отец ничего не ответил сыну, его рот был полон, и он продолжал жевать. - Это уже четвертая девушка, которую ты мне прочишь в невесты. И самая худшая. Может, хватит? - Ее надо лишь одеть и причесать, и она будет не хуже других. Видел, какие у нее роскошные волосы? Темные, с красным отливом. Это наверняка говорит о горячем темпераменте. - Меня это не волнует. Не хочешь ли ты подкупить меня и заставить вернуться к тебе, принеся мне в жертву девственницу? - Твой долг остаться со мной и произвести на свет наследников. Блэйд скрестил на груди руки. - Мой долг не убивать тебя. Вот почему ты еще жив, дорогой отец. Лорд Фитцстивен отставил свой бокал таким резким движением, что вино выплеснулось на скатерть, и, встав, бросил гневный взгляд на сына. - Я не поднимал руки на тебя с тех пор, как ты связался с этим разбойником с большой дороги - Джеком Миднайтом. - Нет, отец, ошибаешься. Ты был вынужден оставить меня в покое, когда мне исполнилось шестнадцать лет и я уже мог дать тебе отпор. Я не забыл, как ты избивал меня до полусмерти и как однажды после очередной порки запер в темном чулане. Тогда мне было всего четырнадцать. Кулак старого лорда обрушился на стол с такой силой, что графин с бокалами едва не полетели на пол. - Мой наследник должен жить в Англии, а не во Франции. Ты по-прежнему боишься меня, иначе не рвался бы отсюда. - Не фантазируй, - отрезал Блэйд. - Я уже говорил тебе, что вернусь назад только тогда, когда тебя не станет. Нет ничего, что могло бы удержать меня здесь, особенно после того, как ты вогнал в гроб мать. - Твоя мать была слабым человеком, а ты - жалкий трус, коль не можешь жениться на такой девушке, как Ориел. - Боже милостивый! - Блэйд двинулся было в сторону отца, но остановился и, сжимая рукоятку шпаги, выругался. - Жениться на этой?! Ее глаза, словно сушеные горошины, а остренькое личико, как рыльце куницы. Она даже не помнит, как меня зовут! Ей пришлось призвать на помощь все мужество, чтобы остаться на месте. Его презрительные слова прозвучали для нее так неожиданно, что до нее не сразу дошел их смысл. Но потом она поняла, что, когда несколько минут назад восхищалась им, ему было тягостно ее присутствие. В памяти Ориел пронеслись картины ее прошлой жизни, когда молодые люди не замечали ее, - балы, где она подпирала стены, глядя, как танцуют другие; дни одиночества, проведенные среди книг или отданные охотничьим забавам, в то время как другие девушки находили себе более приятные развлечения. До сегодняшнего дня она и не стремилась добиться симпатии со стороны мужчин, ибо это могло обернуться для нее моральной травмой. Но, увидев этого темноволосого молодого человека с глазами небесного цвета, она забыла о своих страхах и потеряла голову. И вот теперь расплачивалась за это. При ее появлении мужчины замерли. Затем Блэйд двинулся к ней, но Ориел сделала знак рукой, чтобы он остановился. Он застыл в нерешительности - Если вы не против, милорд, пусть между нами не будет недомолвок - Ориел чувствовала, как дрожит ее голос. - Я вижу, что не нравлюсь вам и что у вас нет желания узнать, какова я в действительности. Я также не считаю нужным продолжать знакомство со столь невоспитанным человеком, будь он при этом самой приятной наружности и обладай громким титулом. - Леди, моя грубость и несдержанность объясняется тем, что я нахожусь рядом со своим отцом - Как бы то ни было, у меня нет более желания общаться с вами. Всего хорошего, милорд. Ориел повернулась к Блэйду спиной и, едва сдерживая слезы, медленно пошла по галерее к лестнице. Она была почти у лестницы, когда Блэйд окликнул ее. Мужской силуэт неожиданно возник в полосе света, бьющего из окна галереи. Она ощутила запах кожи, исходящий от его одежды. Он положил руку ей на плечо, но она резким движением сбросила ее. - Леди, послушайте... - Меня ждут дела, милорд. - Она должна добежать до своей комнаты, прежде чем из ее глаз хлынут слезы. - Клянусь, мои необдуманные слова объясняются лишь гневом на отца. Когда я долго нахожусь с ним, то становлюсь сам не свой: думая уязвить его, я обидел вас. Клянусь Богом, ни одно из моих грубых слов не соответствует истине. - Когда мы даем волю своим словам и эмоциям, милорд, то подчас выдаем свои сокровенные мысли. Ориел стала подниматься по лестнице, стараясь по возможности казаться невозмутимой. Блэйд стоял внизу, подняв на нее глаза. - Леди, я скоро отправляюсь во Францию, но я не уеду, пока не услышу от вас слова прощения. Ориел бросила сверху взгляд на Блэйда. Даже оттуда, с высоты лестницы, было видно, как он статен и красив. Всего за какой-то миг она была очарована и отвергнута им. Она чувствовала, что если повременит еще секунду, то бросится на пол и разрыдается, оплакивая свою так неожиданно вспыхнувшую и тут же растоптанную любовь. - Как христианка я не могу отказать вам в прощении. Считайте, что вы его получили. Кажется, это единственное, что вас задерживает в Ричмонд-Холле. Еще раз всего хорошего, милорд.

2

Я видел опасность в любви к тем, кто любил меня Томас Уайет Франция Январь 1565 года Долина реки Луары-сердце Франции. Если шпиону требуется выведать секреты двора, ему нужно только завести знакомство со знатью, чьи замки украшают берега этой лазурной реки. Вот почему Блэйд скакал вдоль берега Луары в направлении замка Клод де ла Марш, любовницы принцев, кардиналов и шпионов. Эти места он любил, но сейчас ему было не до красот тронутого инеем леса. Блэйд уткнулся носом в мех, которым был обшит капюшон плаща, и беспокойные мысли вновь овладели им. Неужели у него нет других забот, как только думать об этой юной леди, которая не могла даже запомнить его имя. И все-таки ее образ неотступно преследовал его. Тогда, в Англии, он дал волю своему проклятому языку, своему гневу и ранил ее, хотя целил в отца. Привычку крепко выражаться он заимствовал у Кристиана де Риверса и считал в определенных ситуациях ее полезной. Мордочка куницы - какая чушь! Он хорошо запомнил это лицо-с некрупными чертами, с широким лбом и заостренным, подбородком. Оно скорее напоминало лицо феи, а ее глаза он сравнил бы с нежной майской листвой. Она не ответила на его письмо, в котором он приносил извинения. Однако сейчас ему нужно сосредоточиться на серьезных вещах и не думать об Ориел Ричмонд. Ему вообще нельзя думать о чемлибо, связанном с Англией, ибо в данный момент он во Франции, и любая промашка - в речи или в манерах - может окончиться для него плачевно. Он обернулся на своего слугу и телохранителя - Рене. Блэйд помнил его с детских лет. Рене служил в доме матери Блэйда и остался с ним, когда та умерла восемь лет назад. Леди Фитцстивен просила Рене охранять ее сына, и ничто, даже возражения со стороны Блэйда, не могло заставить его отказаться от выполнения данного поручения. Даже сейчас, будучи взрослым, Блэйд часто обращался к нему за советом и помощью. - Послушай, Рене. - Да, месье. - У меня тревожно на душе, Рене. Наша королева очень рискует со своим планом. Мария Стюарт может быть королевой Шотландии, но цель ее жизни - свергнуть с английского престола Елизавету. И ее чертовы французские дядюшки намерены ей в этом помогать. Наша королева забыла, что Мария Стюарт унаследовала в характере больше от Гизов, чем от Стюартов. А Гизывоплощение коварства и жестокости. - Да, милорд, не каждый сможет раскусить интриги, замышляемые Дюком де Гизом или кардиналом Лоранским. - Именно кардинал и представляет наибольшую угрозу. Он бы и первенца своего не пощадил и принес в жертву, если б за то получил власть над Францией или Англией. Я полагаю, что при таком обилии любовниц у него все-таки есть первенец. - Поэтому, - заключил Рене, - мы и отправились в дорогу в такую промозглую погоду. Очаровательная Кдод де ла Марш наконец сложила оружие? - Я получил ее приглашение по возвращении из Англии. Разве ты не читал его? - Письмо было запечатано, милорд. - А ты никогда не читаешь запечатанных писем? - Только те, над которыми у меня есть время поработать, милорд. - Хорошо, я запомню. Блэйд выпрямился в седле: они только что выехали из леса. - Смотри! Я никогда не устану любоваться видом замков, хотя, на мой взгляд, лучше моего нет. Примерно в миле от них, словно из вод Луары, возник замок. С высокими белыми башнями, зубчатыми стенами и коническими крышами - замок, казалось, повис между рекой и берегом. Лучи тусклого январского солнца играли серебром на башенках. Замок Клод был намного меньше, чем у короля или его приближенных, но по своей архитектуре не уступал классическим итальянским образцам. Его украшали лиственный орнамент, фестоны, пилястры и канелюры. По сравнению с этим произведением искусства, замок Ла Рош - его английский дом - казался просто огромной пещерой. Впрочем, на его отношение к дому в Англии, возможно, повлияли события прошлого. Хотя целые эпизоды детства выпали из памяти, того, что он помнил, было достаточно, чтобы бежать во Францию сразу, как только он смог это сделать. Он помнил беспрерывные скандалы, постоянный страх, что любой проступок матери или его самого вызовут очередной приступ бешенства у отца. Он вспомнил, как стремился найти спасение в учебе и как неожиданно обнаружил, что и сам подвержен вспышкам гнева. Поначалу он приходил в ярость, когда учителя критиковали его работу. Затем стали сниться кошмарные сны. Ему снилось, что он кого-то убивает, какого-то мужчину, который настолько разгневал его, что он, набросившись на него, забивает до смерти. После таких снов он просыпался в поту, тяжело дыша. Потрясенный, он простаивал часами в молитве, прося у Господа прощения за свои ночные видения. Он дал клятву, что никогда не будет срывать зло на других, как делал его отец. С возрастом его ночные кошмары стали иными. Мужчина, которого он убивал, превратился в одного из учителей. Но однажды, когда ему было шестнадцать и снова снилось, что он душит учителя, тот неожиданно превратился в отца. Он с воплем проснулся. Тогда-то он и решил покинуть замок Ла Рош. Два года спустя ему удалось убедить отца отправить его в Оксфорд, но по дороге туда его захватила банда Джека Миднайта. Его так ударили по голове, что он лишился памяти и какое-то время ему пришлось провести среди бандитов. Когда память стала возвращаться, его главной заботой стало скрыть от тех, кто его знал, существование изверга-отца, а также свои собственные припадки гнева. Поэтому имение во Франции стало для него поистине небесным даром. Блэйд сильнее сжал поводья и удобнее устроился в седле. Он позволил себе погрузиться в воспоминания-опасная роскошь перед встречей с Клод. Взглянув на шпили замка, он произнес про себя несколько французских поговорок, чтобы вернуть форму. Через некоторое время он уже въезжал в ворота замка. Войдя внутрь, он стряхнул с волос кусочки льда. Слуга вкрадчивым голосом произнес, что мадам ждет его в своей комнате. Блэйд последовал за ним вверх по винтовой лестнице восточной башни замка. Ступени из белого мрамора обвивались вокруг центральной опоры, уходя вверх. Казалось, они парят в воздухе. Он поднялся на второй этаж и вошел в гостиную. Слуга постучал в дверь, ведущую в соседнюю комнату, открыл ее и кивнул, приглашая Блэйда войти. Блэйд пригнулся, чтобы не стукнуться о притолку, и оказался в комнате, увешанной огромными гобеленами, на которых были изображены сцены охоты и сюжеты из греческой мифологии. Клод ждала его у стола, установленного кушаньями и напитками. Позади возвышалась позолоченная кровать под бархатным балдахином. Замок и его хозяйка создавали атмосферу тепла и уюта, а интимность, которая сопровождала прием, располагала к плотским наслаждениям. Клод медлила, давая возможность гостю оценить в полном блеске ее красоту, и только затем пошла навстречу с распростертыми объятиями. - Ах, мой дорогой Николас! Как долго ты добирался ко мне. Я была так одинока. Белые пухлые руки обвились вокруг него. Блэйд ответил на ласку поцелуем. Запах сирени ударил ему в нос, дорогая брошь, украшавшая ее платье, царапнула руку. Внезапно он вспомнил Ориел Ричмонд в ее простеньком шерстяном платьице, с распущенными вьющимися волосами. Красота Клод была такой же броской и телесной, как и ее замок. Но самой большой ее драгоценностью были волосы. Бледнозолотистые и блестящие, они ниспадали каскадом на ее плечи. - Ты так долго не замечал меня, дорогой, - я стала думать, что ты забыл обо мне. Блэйд высвободился из ее объятий. Не стоит демонстрировать чересчур пылкие чувства по отношению к Клод: достаточно того, что по меньшей мере два десятка титулованных французских дуралеев увивалось за ней. - Нет, мадам, я просто не хотел быть излишне назойливым. Тем более что находился в Италии, где навещал старого друга. Клод сделала жест рукой, чтобы он не оправдывался, и стала разливать вино в бокалы. - Тебя кто-нибудь сопровождал во время путешествия? - Клод, клянусь честью, ты хочешь выведать, есть ли у меня любовница. - Ха, это я уже знаю. Блэйд отпил немного вина, стремясь скрыть свою настороженность. Чтобы отвлечь внимание Клод, он провел языком по верхней губе, и, когда ее взгляд остановился на его губах, произнес: - Ты так хорошо осведомлена о моих пристрастиях? - Весь двор знает о твоих привычках. Мои друзья придумали новую игру, выслеживая светских дам и их любовников. Виконт де Талларт побился об заклад, что через три месяца ты бросишь Луизу Сен-Мишель ради Марии де Бурбон. Но я спутала ему все карты. - Значит, я что-то вроде негласного участника в вашей игре? Клод поставила бокал и коснулась рукой его щеки. - Нет, моя радость, ты - самый ценный приз. Она подтолкнула Блэйда к кровати, бросившись туда же сама, и притянула мужчину к себе. Он пробыл в ее постели до поздней ночи. И только когда комната погрузилась во тьму и лишь от тлеющих угольков шел слабый, красноватый свет, Блэйд поднялся, закутавшись в шелковое покрывало, подошел к камину и устремил свой взгляд на мерцающие угли. Он не в первый раз приносил свое тело в жертву королеве и стране, но никогда раньше не испытывал подобного упадка душевных сил, как сейчас. Первое время его возбуждали интрига и новизна ощущений. Но затем эта сторона его миссии стала все больше угнетать его. Заниматься любовью, не питая при этом никаких чувств, - тяжелое испытание. Все больше и больше он ощущал, что его тело отделяется от него, становится просто инструментом. Его жаждали многие дамы, приближенные ко двору французского короля, впрочем, как и некоторые мужчины. Каждая женщина, которая ему отдавалась, в его сознании также превращалась в некое подобие инструмента, даже в большей степени, чем он сам, хотя, безусловно, никто не догадывался о его сокровенных мыслях. Так или иначе, с наступлением Нового года он остро почувствовал потребность в чем-то большем. Он не мог бы сказать конкретно, чего он желал, но чувство неудовлетворенности, недовольства собой постоянно мучило и терзало его Блэйд взглянул на кровать; Клод по-прежнему спала. Через несколько дней он попытается разговорить ее-это будет выглядеть обычной светской болтовней,- чтобы выяснить кое-что относительно Шарля де Гизакардинала Лотарингии, приходившегося дядей Марии Стюарт - нынешней королеве Шотландии. Его друг - Кристиан де Риверс - и Сесил, государственный секретарь королевы Елизаветы, недооценивали возможности кардинала вмешиваться во внутренние дела Англии. Блэйд знал больше них. Шпионы кардинала заполонили дворы всех европейских монархов. Даже будучи занятым преследованием французских протестантов и попытками установить контроль над малолетним королем Франции, кардинал не оставлял мысли усадить на английский трон свою племянницу. Ни Кристиан, ни Сесил не знали в полной мере Шарля де Гиза. Блэйд сразу понял, что это за человек, когда увидел его смеющимся на публичной казни сжигаемого заживо протестанта-еретика. Кардинал сочетал в себе фанатическую приверженность католицизму и неистребимую жажду власти. Елизавета считала, что стремление кардинала лишить власти Екатерину Медичи, мать французской королевы, а также религиозные распри во Франции надолго отвлекут де Гизов от вмешательства в английские дела. Но Блэйд знал, что одним из искушений, которое кардинал не мог преодолеть, было желание видеть свою родственницу властительницей Шотландии и Англии одновременно: он постоянно внушал племяннице, что корона Англии по праву принадлежит ей как племяннице Генриха VIII. На банкете в честь посла английской королевы кардинал беседовал со многими гостями из Англии, после чего Блэйд стал проявлять особую осторожность. Одеяло зашевелилось, и над ним показалась светловолосая головка. - Николас? - Иду. Он проскользнул под одеяло. Клод начала гладить его грудь, плечи и все тело, особенно задержавшись на упругих ягодицах. Он с трудом сдерживался, чтобы не оттолкнуть ее. Наконец она, покончив с ласками, уселась на него верхом и, скрестив руки на груди, расплылась в улыбке. - Мне очень хорошо с тобой. Я отбила тебя у Луизы Сен-Мишелъ и получила такое удовольствие, о каком и не мечтала. Виконт будет в бешенстве. - Клод рассмеялась. Блэйд стряхнул ее с себя и попытался освободиться из опутавших его простыней. Протестующе взвизгнув, Клод вновь притянула его к себе. - Тебе не нравится? - Не люблю, когда со мной обращаются как с игрушкой, которой хвастаются перед друзьями. - О бедный мальчик. Я уязвила твою гордость. Тебе разве не льстит, что многие добиваются твоего внимания? Виконт отдал бы часть своего состояния, чтобы оказаться на моем месте. Блэйд пристально посмотрел на нее. - Надеюсь, ты не пригласила его. - Конечно, нет. - И никого другого? - Нет. Не хочу делить тебя с кем-либо еще. Но ты же знаешь двор. Даже кардинал насмехается над моей слабостью к тебе. Блэйд постарался сохранить невозмутимость. - А что ему известно? Мне не приходилось с ним встречаться. - Две недели назад я с ним серьезно поругалась Он посмел оставить меня одну в постели лишь для того, чтобы усесться писать письма.- Клод шлепнула Блэйда по груди. - Писать письма! Я сказала, что он, видимо, недостаточно потрудился, если в силах взяться за перо. Он рассвирепел. Его лицо стало багровым, он шипел, как подгоревший пудинг. - Я не верю тебе. Кардинал? Боже праведный, Клод, ты хочешь придать себе вес, причисляя к своим любовникам такого влиятельного человека, - Блэйд покосился на нее. - Вовсе нет. Он на самом деле мой любовник. - Святая дева Мария, этого не может быть! Клод выпрямилась и немигающим взглядом уставилась на него. - Это правда! Можешь спросить у виконта или у своей глупой Сен-Мишель. - Это вряд ли возможно. Я же не могу спрашивать у людей, что они знают о любовницах кардинала. - Хорошо. Тогда я докажу тебе это иначе, по-другому. Я видела письма, которые он писал. Вытянув руки и позевывая, Блэйд покачал головой. - Ты можешь сочинить любую небылицу и сказать, что прочла это в письме кардинала. - А вот и нет. Письмо было очень странным. Его необычность станет моим доказательством, так как речь в нем идет о давнишних временах и о событиях, не имеющих отношения к Франции. - Скажи-ка лучше, чтобы принесли поесть.- Блэйд приподнялся, чтобы соскочить с кровати. Клод схватила его за плечо. - Ты не получишь еды до тех пор, пока не признаешь, что я достаточно красива, чтобы заполучить кардинала Лоранского. - Лучше вставай, - сказал Блэйд. Она слегка шлепнула его по щеке, и он сморщился. - Ну хорошо, расскажи об этом загадочном письме. Может, я и поверю тебе. - О, оно было очень странным. Кардинал писал кому-то о старом английском короле Генрихе. Просил выяснить все, что касается второй жены Генриха. Как ее звали? Кажется, Анной? Просил разузнать что можно о мужчине, с которым она была до того, как стала королевой. Его тоже звали Генрихом. Представь себе, кардинал Лоранский хочет выяснить, имела ли покойная королева возлюбленного. Блэйд промолчал, позволив Клод вновь увлечь себя в постель. Она снова принялась тискать его. - Ты слушаешь? - О чем ты? - Я спрашиваю, ты веришь моим словам? - Возможно. История и впрямь какая-то странная. Думаю, сама ты не могла бы сочинить ничего подобного. Клод продолжала щебетать о том, как она предстанет перед виконтом и сообщит о своей победе. Никогда прежде Блэйду не приходилось вести свою партию так осторожно и тонко, как в последующие несколько дней. Уехать раньше времени означало вызвать возмущение Клод. Он не считал ее достаточно умной, чтобы она могла догадаться о причине, вызвавшей его внезапный отъезд. Однако он не мог и подвергать себя риску пробудить любопытство кардинала, который, безусловно, следил за действиями Клод, как и за действиями многих других в этой стране. В результате прошло две недели, прежде чем он смог покинуть болтушку Клод и отправиться в Париж. Только благополучно добравшись до своего городского дома, он наконец-то почувствовал себя в безопасности, позвал Рене - тот распаковывал его багаж. Развалившись на стуле, Блэйд вытянул ноги, скорчив гримасу от боли в мышцах, затекших от многодневного пребывания в седле. Когда Рене вошел, Блэйд сидел, зажмурив веки от яркого солнечного света, льющегося из окна. - Месье. Блэйд открыл глаза и сделал знак рукой. - Мы отправляемся ночью в Кале, - устало проговорил Блэйд. - Приготовь мою дорожную одежду и немного еды. Я должен попасть в Лондон как можно скорее. Сообщи всем, что зиму я проведу в загородном доме. - Но мы же только что... Блэйд посмотрел на Рене. - Я позабочусь об этом. Менее чем через неделю Блэйд уже поднимался на палубу речного суденышка, стоящего у лондонской пристани, - оно должно было доставить его ко дворцу королевы в Уайт-Холле. Когда он добрался до дворца, солнце уже садилось. Блэйд направился не к воротам королевской резиденции, а в близлежащую таверну, предварительно отослав Рене с особым поручением. Затем поднялся в комнату для гостей, растянулся на кровати и погрузился в сон. Но спал он меньше минуты. "Лишь с колыбельной можно забыться, лишь с колыбельной можно уснуть..." Звук голоса заставил Блэйда схватиться за кинжал, который он предусмотрительно положил на подушку, и резко повернуться. Тот, кто вошел к нему в комнату и теперь, сидя у изголовья, напевал у него над ухом, даже не шелохнулся, хотя острие кинжала коснулось его шеи. - Вижу, ты такой же кровожадный, как и прежде, старина. - Кристиан! Ах, ты, сукин сын! Кристиан де Риверс со смехом выхватил у Блэйда кинжал и с силой метнул в дверь. Лезвие впилось в дверной косяк и, подрагивая, застыло. - Лишь несколько лет провел при французском дворе, а уже выражаешься, как последний бродяга. - Только в твоем присутствии, Кристиан.- Блэйд потер глаза и зевнул.- Рене нашел тебя? Который час? - Далеко за полночь. Королева недовольна, что ты не известил ее о своем прибытии. - У меня не было времени. Я добыл сведения, которые нельзя сообщать в письме или же доверить посыльному. - Блэйд посмотрел на дверь. - Рене там? - Да. Так что же, дружище, заставило тебя так спешно покинуть гнездо цивилизованных негодяев? - Анна Болейн. - Покойная королева? - Да. Мать нашей королевы. Кристиан встал, взял кочергу и стал мешать угли. - Что может связывать Францию и Анну Болейн? - Кардинал Лоранский. Блэйду доставляло удовольствие видеть, как его наставник пребывает в недоумении. Лишь несколько раз за все время ему удавалось так озадачить друга. - Ну, хватит, старина. Ты уже достаточно потешился. - Кардинал проявил неожиданный интерес к отношениям между Анной Болейн и лордом Генри Перси, наследником графа Нортумберлендского. Кристиан отбросил кочергу. - Почему? - Могу лишь предполагать. - Выкладывай. - Думаю, кардинал хочет найти доказательства того, что Анна Болейн и Генри Перси были обручены. - Блэйд вытянул ноги и улегся поудобнее. - Кардинал Уолси помешал их союзу, - сказал Кристиан. - Они были помолвлены, но окончательно брак не был оформлен. А... - Хорошо, а если брак был бы заключен по всем правилам? - Тогда церковь имеет все основания считать их последующие браки недействительными. И... - И тогда женитьба короля Генриха VIII на Анне ничего не будет значить в глазах церкви - как протестантской, так и католической, а наша королева станет в таком случае незаконнорожденной. Плодом внебрачной любовной связи. Кристиан подошел к кровати и оперся о ее спинку. Блэйд лежал неподвижно, прикрыв ладонью глаза. - Католическая церковь считает Марию Стюарт законной претенденткой на трон, -промолвил Блэйд, - и если будет доказано, что наша Елизавета - внебрачный ребенок, то многие начнут требовать возвести на английский престол Марию. История брака Анны Болейн и старого короля Генриха заинтересовала де Гизов только по этой единственной причине. Эта интрига - часть более широкого плана, касающегося Марии Стюарт и католиков Северной Англии. Но где они хотят откопать доказательства законности брака Болейн и Перси? Это для меня загадка. - Дай подумать. Кристиан уткнулся лбом в спинку кровати. Блэйд почти заснул, но тут Кристиан вновь сел рядом. Блэйд взглянул на старого друга: на лице того застыло тревожное выражение. - Нашей стране грозит гражданская война. - Я знаю, - ответил Блэйд. - Все последние пять лет я наблюдаю, как это происходит во Франции. В Васси я видел, как герцог Гиз и его люди убивали протестантов только за то, что те слишком громко пели. Они насиловали женщин, а затем вешали тех на стенах домов, используя в качестве живых мишеней. - Слава Богу, Блэйд, что мы избавились от этой гнусной Марии Тюдор. - Теперь ты, надеюсь, понимаешь, почему я так спешил к тебе? - Да, дружище. - Кристиан улыбнулся. - Вижу, что мои труды не пропали даром. - Ты бы не мог порыться в документах королевского двора, особенно в тех, что относятся к кардиналу Уолси? Должны же остаться какие-то свидетельства об этом. Нам нужно найти то, что интересует де Гизов. - Я начну прямо завтра. - Пока ты будешь работать, я навещу твою очаровательную жену. Может, она накормит меня. Не видел Нору больше года. - Только смотри не объедайся, дружище. У меня предчувствие, что тебе снова придется седлать коня, несмотря на эту мерзопакостную погоду. - Мне? - Не смотри на меня, как на врага рода человеческого. Ты сумел проникнуть в замысли братьев де Гиз, будь они прокляты, и теперь тебе придется искать средство обезвредить их.

3

Иисус Христос и святой Бенедикт, огради этот дом от дурных людей. Джеффри Чосер Северная Англия. Январь 1565 года Ориел вспомнила отрывок из книги Аристотеля "Политика", которая ждала ее в библиотеке дедушки, Томаса. Там говорилось, что все правители похожи друг на друга. Если бы тетка Фейт или кузен Джордж знали, о чем пишется в сочинениях Аристотеля, то они сожгли бы все древние греческие книги: они не любили ничего экстравагантного. С неохотой она вернулась к реальности - к очередному ухажеру и жареной баранине. Январь на исходе, приближается время Великого поста, а значит, снова придется есть только рыбу, которую она ненавидела почти так же, как Хью Уоторпа. Ориел украдкой взглянула на своего гостя. Они сидели за обеденным столом в большой гостиной: ее тетки, семеро кузенов и кузин-все жадно поглощали содержимое своих тарелок. Хью Уоторп отпил из бокала, и струйка вина тут же потекла по его подбородку. Он вытерся салфеткой и громко откашлялся. - Леди, я говорил вам, что моя родословная идет от короля Эдварда? - Хью не стал дожидаться ее ответа. - Очень немногие ведут родословную от королевских фамилий, и еще меньше - от Плантагенетов. От доброй порции перепелиного мяса Ориел впала в сонное оцепенение. Она позволила Хью и дальше бубнить о своих благородных предках - единственном козыре этого претендента на ее руку. Она старалась не замечать его неотесанности, зная, что он еще ребенком был заточен в Тауэр королем Генрихом и получил свободу, лишь когда на трон взошла Елизавета. Поэтому он мало знал об окружающем его мире, хотя и упорно стремился преодолеть свое невежество. - Леди Ориел, вы хорошо себя чувствуете? - Голос Хью вывел ее из дремоты. - Мне кажется, я съела слишком много мяса. - У лорда Джорджа прекрасный стол, - сказал Хью, обводя глазами гостиную. Слуги внесли десерт. В честь Хью, по указанию Джорджа, повар-француз выпек в форме гербового щита Уоторпов изысканный марципан. Джордж был старшим сыном тетки Ливии. Он унаследовал титул лорда Ричмонда, а также массивное телосложение своей мамаши. Джордж был любителем традиций и старых ритуалов. Каждый раз, превращая трапезу в некое театральное действо, он настаивал на точном соблюдении церемонии, и поэтому слуги отвешивали поклоны при подаче каждого нового блюда. Блюда вносились в зал также в строгом соответствии с ритуалом. Ориел находила эти тонкости скучными и утомительными, как, впрочем, и младший брат Джорджа, Лесли. Она слышала, как тот что-то говорил об этом Джорджу в подчеркнуто любезном тоне, который он всегда напускал, когда хотел вывести братца из себя. Их мать благоволила Лесли, а он не стесняясь пользовался этой ее слабостью, чтобы тиранить своих братьев. Ориел опять посмотрела на Хью. Она приготовила ему еще один вопрос-загадку. - Лорд Хью, а как деревья узнают, где им раскинуть свои ветви? - Ветви? - Хью повернул к ней свой длинный нос и посмотрел так, словно она изъяснялась с ним по-китайски. - Да. Почему ветви располагаются на стволе в определенном порядке? Откуда они знают, где им расти? - На то воля Господня, чтобы они росли именно там, где следует, так Бог определяет и судьбы всех живущих на земле. - Но как? - Леди, это бессмысленный вопрос. Тетка Фейт, худая, костлявая женщина, хмуро поглядывала на нее. Тетка была взбешена тем, что Ориел привалило такое богатое наследство, а между тем ее собственные четыре дочери также находились на выданье. Джейн и Джоан было пятнадцать и семнадцать лет. Но вряд ли и та и другая смогут покинуть Ричмонд-Холл до того, как их сестры Агнес и Эми закончат учебу. У всех сестер волосы имели мышиный цвет, будто их посыпали пеплом. Ни у одной не было толком бровей, и только у самой младшей - Эми - имелось нечто, напоминающее подбородок. Когда они надевали платья с высоким воротником, их короткие шеи совершенно исчезали. Ливия, сидевшая рядом с Хью, пробасила: - Ориел, я вижу, вам с Хью есть о чем поговорить. Покажи-ка ему наш западный дворик. Ориел ничего не оставалось делать, как покорно отправиться с гостем вниз по лестнице. Ричмонд-Холл имел прямоугольную форму: галерея, соединяющая два крыла здания, делила его пополам. Три яруса зарешеченных окон смотрели во двор с обеих сторон галереи. Тетка Фейт распорядилась подстричь растущий во дворе кустарник так, чтобы каждый куст представлял из себя какуюнибудь геометрическую фигуру - шар, конус или куб. В январе все это закрыли защитные щиты, поверх которых лежал снег. Закутанные в теплые меховые накидки, Ориел и Хью ходили взад и вперед по заснеженным дорожкам, ибо тетки наверняка следили за ними и не позволили бы раньше времени закончить прогулку. Они продолжали мерить шагами дорожки, когда Хью внезапно остановился. - Это безнадежно,- сказал он, обращаясь к Ориел. - Что, милорд? Он отвернулся и высморкался в шарф. - Возможно, вы не заметили, леди, но я... я не совсем уверенно чувствую себя на людях, особенно в обществе женщин. Пока Ее Величество не освободили меня, единственными моими собеседниками были тюремные надзиратели. - Это, наверное, ужасно - так долго сидеть в тюрьме. - Моя комната была довольно просторной - я мог разминаться. Но вы же умная девушка. Я это вижу по вашим глазам. - Хью облизал губы и продолжал: - Вы, конечно, знаете, насколько я беден. - Да. Тюдоры имели привычку убивать или пускать по миру всех, кто представлял хоть какую-то угрозу трону. - Мне стыдно. Все говорят, что я должен гордиться своей родословной, но как смотреть людям в глаза, если мои штаны заношены до дыр, а туфли давно прохудились? Я так долго жил подачками знатных особ, что те теперь, услышав о моем появлении, запирают двери. Ориел взглянула на ноги Хью и сразу поняла, что его ботинки давно промокли. Взяв мужчину за руку, она подтолкнула его ко входу в западное крыло замка. - Побудьте здесь, я сейчас вернусь. Она быстро взбежала по лестнице. По пути в свою комнату она заскочила к дедушке Томасу, чтобы захватить пару туфель и пару ботинок. Дедушка питал слабость к обуви. Его коллекция хранилась в десятке шкафов и сундуков: туфли из бархата и парчи, комнатные туфли, туфли с вышивкой, отделанные драгоценными камнями, и даже пара, сшитая из птичьего пера. В дорогу он обычно брал около сорока пар башмаков. Пристрастие деда к обуви забавляло Ориел. Он будет сожалеть о старых туфлях, которые она взяла. В своей комнате она достала шкатулку с драгоценностями и вынула оттуда дорогое ожерелье и несколько пуговиц из драгоценных камней. Сунув их в бархатную сумочку, она вернулась в галерею, где томился Хью. Убедившись, что они одни, она достала из-за пазухи туфли и ботинки. Хью покраснел, но все-таки взял обувь трясущимися от холода руками и спрятал под плащом. - Никто не будет ругаться, когда узнают о пропаже? - Нет. Я скажу дедушке Томасу, что отдала их бедному крысолову и нищему. Лицо Хью стало пунцовым. - Вы очень добры, леди Ориел. Я... Если хотите, я могу жениться на вас. - Ш-ш-ш. Не говорите об этом. Тетка Фейт может оказаться поблизости. Они огляделись. Галерея по-прежнему была пуста. Ориел подошла к Хью вплотную и прошептала: - У меня кое-что есть для вас. Но только обещайте, что никому не скажете, откуда это у вас. Она открыла сумочку и высыпала на ладонь четыре рубиновые пуговицы в золотой оправе. Затем к ним добавилось ожерелье из чистого золота, усеянное жемчугом и бриллиантами. Хью, открыв рот от изумления, уставился на Ориел. Та положила драгоценности обратно в сумочку и сунула ее ему в руки. Он продолжал смотреть на нее широко открытыми глазами. Ориел предупреждающе подняла палец. - Они ваши, и, надеюсь, с их помощью вы поправите свое положение. Но обещайте уехать и не просить моей руки. - Леди, вам не нужно подкупать меня. Я и так не стал бы настаивать. - Знаю, но у меня десяток коробок и шкатулок, набитых подобными безделушками. Мне их оставил дедушка. Они мне не нужны: ваше нынешнее положение волнует меня куда больше. Примите этот маленький подарок хотя бы ради меня. Клянусь вам, я не смогу спать спокойно, если вы откажетесь. Глаза Хью наполнились слезами. - Хорошо. Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь, я всегда сделаю для вас все, что в моих силах, дорогая Ориел. - Спасибо. А теперь идите в свою комнату и просушите ноги. Всего вам хорошего, милорд. Она поспешила из галереи в библиотеку дедушки Томаса, опасаясь, что Хью может передумать. По правде говоря, библиотека принадлежала владельцу дома - Джорджу, но ее двоюродный дедушка Томас жил со своей семьей в Ричмонд-Холле так долго и находился в этой комнате так часто, что она стала считаться его владением. Подходя к дверям библиотеки со стороны галереи, Ориел услышала, как Томас с кем-то спорил, и замедлила шаги, узнав голос Лесли. То, что Лесли находился в замке, было необычно: он предпочитал большую часть времени проводить на юге страны, в Лондоне. Ему нравилось бывать при дворе, он также любил азартные игры и пирушки-то, чего не бывало здесь, в деревенской глуши. Самым большим его желанием было получить по милости королевы важный государственный пост, который дал бы ему возможность управлять имущественными делами королевства и компенсировать все минусы его положения младшего сына. К удивлению Ориел, голос Лесли звучал раздраженно. Лесли - единственный среди Ричмондов-обладал острым умом, привлекательностью и умел сдерживать себя. Когда она оказалась в Ричмонд-Холле, он проявил к ней сочувствие и дружеское расположение. Ему было тогда тринадцать лет, ей-двенадцать. Он защищал ее от придирчивых нападок своих старших братьев - Джорджа и Роберта. Ориел сразу поняла, что он занимает привилегированное положение в Ричмонд-Холле. Тетка Ливия считала его чуть ли не гением, а над теткой Фейт он вообще мог измываться как угодно: никто не осмеливался сделать ему замечание. До Ориел донесся голос дедушки Томаса. - Я могу сказать, что нет... - Мне плевать, можешь ты сказать или не можешь. Ты сам был. Я же знаю эту историю. - Наглый щенок! Убирайся отсюда, чтобы ноги твоей здесь больше не было! Ориел взялась было за ручку приоткрытой двери, но дверь вдруг резко распахнулась, и из библиотеки выбежал Лесли. Он чуть не сбил Ориел, успев в последний момент поддержать ее, и, что-то пробормотав в извинение, устремился вниз по лестнице. Ориел смотрела, как он несется, перепрыгивая через ступени, - такой же высокий и стройный, как и она, с такой же, как у нее, темно-рыжей шапкой волос на голове. Повернувшись, она вошла в библиотеку. - Дедушка? Томас поднял на нее глаза. Он стоял за столом, на котором возвышалась груда книг. Впрочем книгами была забита вся комната. - Дедушка, что случилось с Лесли? - Ничего особенного. Ты же знаешь Лесли. Всегда у него в голове какая-нибудь сумасбродная очередная попытка сделаться богачом. Прошлой весной намекал, чтобы я финансировал его эксперименты в алхимии. Хотел получить золото. - О нет. Думаю, после всех своих неудачных опытов он вряд ли захочет заниматься чем-то подобным. Ориел подошла к столу и взяла одну из книг. Переплет книги потрескался, пряжка на нем проржавела. - Откуда ты ее взял, дедушка? - Эти книги из моего старого дома в Лондоне. Я распорядился привезти их сюда, опасаясь, что они там плохо хранятся, и, к сожалению, оказался прав. - Я помогу тебе, - успокоила его Ориел. - Нужно составить список всех книг, аннотацию к каждой из них и пометить, в каком они состоянии. Ты не сможешь все сделать один. - Ты хорошая девочка. - Томас потер переносицу. - Надо пойти подышать свежим воздухом. Я работаю с самого утра. После того как слуга принес плащ и трость, Томас предложил Ориел пройтись вместе с ним. - Я иду в церковь. Дорога сегодня скользкая из-за мокрого снега, дай мне свою руку, девочка. Церковь располагалась неподалеку от Ричмонд-Холла на широкой лужайке. К ней вела вымощенная камнем дорога. Церковь была сложена из каменных плит кремового цвета около трехсот лет назад. Построенная предком Ричмондов по его возвращении из Франции, она была уменьшенной копией французских собкоров в Сен-Дени и Шартре. Они вошли в церковь. Время вечерней службы еще не наступило, и алтарь, освещенный свечами, был пуст. Ориел никогда не пропускала вечернего богослужении, всегда любуясь заходящим солнцем, бросающим последние лучи в розу-круглое окно над главным входом в храм, и превращающим его внутреннее пространство в место причудливого сочетания света и тени. Красные, зеленые, голубые блики играли на рифленых сводах и мраморном полу церкви. В эти часы храм превращался в таинственное место, где божественное и человеческое сливались воедино. - Пойдем, - сказал Томас. - Я хочу посмотреть надпись на моем будущем надгробии. Внутри было по-прежнему безлюдно. Ориел зажгла факел от свечи в алтаре, и они двинулись вдоль южной стены храма. Наконец они подошли к винтовой лестнице, которая вела в подвал, где и размещался фамильный склеп. Толкнув массивную, обитую железом дверь, Ориел приподняла над головой факел. Пропустив вперед Томаса, она прошла вслед за ним. Склеп был таким же пустым, как и храм, и утопал во мраке. Томас кашлянул, и этот звук эхом отозвался в тишине. - Раньше ты боялась спускаться сюда. Ориел оглянулась вокруг. В свете факела она разглядела длинный ряд надгробий с изображениями лиц умерших, закругленные своды и массивные колонны. - Я уже взрослая, и, кроме того, духи и привидения не появляются в дневное время. - Верно. Томас подошел к длинному мраморному ящику, рядом лежала рабочая одежда и инструменты для резки по камню. На крышке была выбита свежая надпись. Ориел поднесла факел и прочла по-латыни: "Во имя Отца и Сына и Святого Духа..." - Очень хорошая работа, дедушка. - Ориел перевела взгляд на мраморный бюст сэра Томаса. - Да, - согласился дед. - Но запомни: твое лицо должно быть запечатлено, пока ты молода, чтобы потомки могли знать, как ты выглядела. Оригинал, с которого скульптор копировал этот бюст, изваяли, когда мне не было и тридцати. - Он дотронулся до кончика мраморного носа. Ориел было улыбнулась, но вновь посерьезнела, видя, как нахмурился дедушка Сэр Томас задумчиво разглядывал своего мраморного двойника. - Ах, Ориел, дитя мое. Когда я покину этот мир, ты, возможно, осознаешь, сколько мудрости и смысла содержит надпись на моем надгробии. Мир, в котором мы живем, - очень опасное место. - Я это запомню, дедушка. - Не сомневаюсь в этом. - Сэр Томас, повернувшись, двинулся к выходу. - Я никогда не встречал девушки с такой острой памятью, как у тебя. Думаю, что ты могла бы выучить наизусть Библию - и полатыни, и по-английски. Она взяла его под руку, помогая подняться по винтовой лестнице. - Дедушка, ты знаешь, что братья Роберт и Джордж вновь поссорились? Вчера вечером Роберт заявил, что все бандиты и грабители с большой дороги - это еретики, обирающие благочестивый католический народ. Джордж едва не разорвал ему камзол. - Роберт смешон. Он никак не может смириться с тем, что вера его семьи изменилась. Упрямый, фанатичный молодой осел. Я уверен, что одна из причин, по которой он держит этого толстяка - переодетого католического священника - и отправляет мессу, - его желание досадить Джорджу. Роберт - ничтожество. Ориел со вздохом кивнула. - Если он не придержит свой язык, то привлечет внимание Ее Величества. Королева не стремится контролировать мысли своих подданных и не следит за тем, кто каких обрядов придерживается, если люди тихо молятся у себя дома. Но Роберт никогда ничего не делает тихо, а сейчас даже отказывается посещать официальную церковь. - Если бы старый король Генрих был жив, - сказал Томас, - то торчать бы голове Роберта на лондонском мосту. Оказавшись вновь в тепле библиотеки сэра Томаса, Ориел взяла бумагу и перо и принялась за составление каталога дедушкиных книг, в то время как он рассортировывал их. Увлеченная содержанием, она подолгу задерживала внимание на каждой книге. Она как раз читала поэтический сборник сэра Томаса Уайета, когда ее двоюродный дед, задремавший в тепле, проснулся, фыркнул и, поправив колпак, защищавший его лысую голову от холода, приподнялся на стуле. Он поднял книгу, которая выпала у него во время сна, и положил ее на стол, за которым работала Ориел. - Я вспомнил кое о чем, - сказал он. - Твои тетки постоянно твердят Джорджу о твоем замужестве. Говорят, что это позор для семьи: тебе уже двадцать лет, а ты еще не замужем. Кстати, что ты ответила этому парню, Хью? Ориел захлопнула книгу. - Дедушка, его можно только пожалеть. Они его там, в Тауэре, чему-то учили, но он и не представляет, что такое охота, танцы или, к примеру, фехтование. Он чувствует себя неполноценным. Бедный Хью. - Да, он тебе не пара, девочка. Тебе нужен мужчина, который бы не пасовал перед твоим умом и мог бы защитить тебя. Роберт прав. Дороги, сама знаешь, нынче опасны, кишат всяким сбродом. А если вспыхнет бунт? Наши соседи-католики могут использовать в качестве предлога приверженность королевы протестантизму. Нехорошо, что молодой Блэйд, э-э, Николас Фитцстивен обидел тебя. Я слышал, он может пронзить шпагой птицу на лету и, появляясь во дворце, вызывает вздохи у всех фрейлин королевы. - Он неотесанный и грубый. - Я думаю, девочка, ты должна понять причину его несдержанности. Если бы мой отец бил меня лишь за то, что я громко засмеялся, или за то, что в девять лет упал с пони, я тоже дерзил бы и угрожал такому отцу. Я слышал много лет назад, что Эндрю Фитцстивен едва не забил мальчика кнутом. Это было, когда он начал хлестать его мать, а мальчик за нее заступился. - Знаю, знаю, знаю. - Ориел закрыла уши ладонями. - Прошу тебя, не говори об этом. Разговоры на эту тему вызывают во мне желание прокрасться в замок Фитцстивена и подмешать старому лорду яду в бокал. - Тогда ты должна простить мальчика. - У меня нет другого выбора, дедушка, но я до сих пор не могу забыть его слова. Ориел поднялась, подошла к окну и, нагнувшись, разглядывала свое отражение в стекле. - Он прав. Мое лицо похоже на мордочку куницы, нет - хорька. - Она показала язык своему отражению. - А может быть, ежа? Ориел с улыбкой обернулась к Томасу. - Или дельфина. - Белки. - Богатой белки-сказала Ориел и, сев у окна, подперла подбородок руками. - Итак, начну-ка я готовиться к замужеству. - И как можно быстрее, черт бы побрал этих теток. - Тогда ты помоги мне. Подумай, кого бы ты хотел видеть моим мужем. Я тоже составлю список и выберу сама себе мужа. - Право выбора принадлежит Джорджу как твоему опекуну - Думаю, смогу перетянуть Джорджа на свою сторону. - Ориел встала, подошла к Томасу и шепнула ему на ухо: - Но если он поддержит кандидатуру Ливии или Фейт, я убегу с тем, кого выберу. - Если сможешь запомнить его имя, дитя мое. Только если запомнишь его имя.

4

Нужно быть лисой, чтобы избежать ловушки, и львом, чтобы испугать волков. Никколо Макиавелли
Блэйд выругался и швырнул бокал в камин. Тот разлетелся вдребезги, оставив на каминной облицовке след недопитого вина, похожий на струйку крови. - Королева сошла с ума! Кристиан де Риверс, стоявший недалеко от огня, с сожалением посмотрел на испачканный камин, но с места не сдвинулся. - Почему ты так считаешь? - Не притворяйся, что ничего не знаешь. Не сомневаюсь, что это твоя идея - послать Мэттью Стюарта в Шотландию. А ведь он женат на племяннице короля Генриха, и его сын-католик претендует на трон. Маргарет Леннокс всю свою жизнь только и думала, как прибрать к рукам Англию, и Мэттью так же опасен. Блэйд посмотрел горящим взором на Кристиана. Это был один из тех немногих часов, когда они могли спокойно пообщаться: скоро Блэйд покинет Лондон, и каждый раз, расставаясь, они не могли с уверенностью сказать, что эта их встреча не последняя. Блэйд хранил благодарность Кристиану за то, что тот в свое время вызволил его из банды Джека Мнднайта. Восемь лет назад Миднайт со своими головорезами напал на Блэйда и слуг, сопровождающих хозяина в университет. В этой стычке Блэйд был так сильно ранен в голову, что, когда очнулся, полностью утратил память. Миднайт, обедневший крестьянин, лишившийся всего имущества, питал жгучую ненависть к носителям знатных титулов. Одержимый этой ненавистью, он жестоко мстил всем аристократам, которые имели несчастье попасть ему в руки. Он похитил Кристиана, когда тот был совсем ребенком, и обучил его разбойничьему ремеслу, но затем, позже, тот вырвался из его лап. В лице Блэйда Миднайт нашел замену - очень удачную, так как тот ничего не помнил, думая, что всегда был членом шайки. Позже, вспоминая о том времени, Блэйд понял, что утрате памяти способствовали его детские переживания. Для него оказаться в шайке было предпочтительнее, чем поддаться искушению и в конце концов убить собственного отца. Кроме того, жизнь разбойника с большой дороги позволяла ему вдыхать воздух свободы и вседозволенности полной грудью. Такое же чувство испытал прежде и Кристиан. Находясь у Миднайта, оба в совершенстве овладели разбойничьим ремеслом. Кристиана вызволил его отец, граф Вастернский. Во время новой неожиданной встречи с шайкой Джека Миднайта Кристиан лицом к лицу столкнулся с Блэйдом. Несмотря на бешеное сопротивление юноши, не желавшего расставаться с сомнительными удовольствиями разбойничьей жизни, Кристиан силой доставил его в графский дворец, а сам тем временем выяснил подлинное происхождение Блэйда. Сейчас они находились в доме Кристиана на южном побережье Англии. Кристиан уже завершил свое расследование по поводу отношений Анны Болейн и Генри Перси. Он консультировался с первым министром Елизаветы Уильямом Сесилом, которого обеспокоила информация, добытая Блэйдом. Двухнедельное бездействие вызвало в Блэйде состояние, похожее на то, что испытывает хряк, которого морят голодом. Опасение случайно встретить французского посла заставляло его держаться подальше от двора королевы, а также от своих друзей, за исключением тех, в чьи обязанности не входило обязательное присутствие при дворе или же посещение резиденций послов. Репутация повесы, которую он всячески поддерживал, казалось бы, защищала его от подозрений в пристрастии к политическим интригам, но все-таки лучше, если б посол не знал о его присутствии в Англии. Со временем Блэйдом все больше овладевали тревожные предчувствия, ибо он знал кардинала Лотарингского, сеть агентов которого раскинулась по всему Лондону, и, как выяснил Кристиан, французский посол тоже входил в их число. Призрак гражданской войны витал перед глазами Блэйда. Ему были знакомы ее ужасы: он был свидетелем того, как кардинал и его союзники организовали публичное сожжение десятков французских протестантов, не щадя даже детей. Те же самые чувства испытывал и Кристиан, и это убеждало Блэйда в том, что последний ход, предпринятый Елизаветой, - величайшая глупость. Позволить такому опасному человеку, как Мэттью Стюарт, выехать в Шотландию к своим единоверцам-католикам - это выглядело актом безумия. Но Кристиан же не был безумцем. Блэйд, сдвинув брови, пристально уставился на друга. - Что за дурацкий план ты высидел вместе с нашей очаровательной королевой? - Ничего я не высиживал. Я не курица. - Нет, ты мерзкий, коварный, лживый змий.- Блэйд откинулся на спинку стула и вытянул ноги, скрестив их.- Как твой ученик я начал размышлять, в чем суть вашего замысла. Зная Ее Величество, можно предположить, что истинный его смысл спрятан глубоко под могильными плитами. Кристиан все еще хранил молчание. Блэйд ехидно усмехнулся и продолжил: - Поэтому,- он сделал вдох,- дай подумать! Сыном Мэттью Стюарта и его жены из семейства Тюдоров является Генри, лорд Дарнлей, в жилах которого течет кровь как Тюдоров, так и Стюартов. Но, как я помню, наш друг - кардинал Лотарингский - назвал лорда Дарлийского "подходящим дурачком" Кристиан быстро отошел от камина и приблизился к Блэйду. - Вижу, моя наука не прошла для тебя даром, дружок. - В отличие от нашей королевы-девственницы, королева Шотландии собирается замуж: для нее и ее двоюродного брата было бы предпочтительнее получить в лице будущего мужа покладистого простофилю, нежели умника и упрямца. - Раз ты раскрыл мои тайные замыслы, то, может, помолчишь немного и позволишь рассказать, что я узнал о свидетеле венчания Анны Болейн. - Опасная это игра с участием лорда Дарнлея. - Вдвойне опасная по той причине, что еще одним игроком является кардинал. Поэтому ты должен отправиться к этому свидетелю и получить подробные сведения о замужестве Анны Болейн.- Кристиан выпрямился, сложив руки на груди.- У тебя чутье на все, что таит в себе опасность, приятель. Я благодарю Бога, что ты понял важность полученной информации и сразу же приехал. - Выходит, все обстоит так, как я и думал. Кардинал хочет во что бы то ни стало подорвать позиции Елизаветы как законной королевы, найдя доказательства того, что ее мать была обручена с Генри Перси. - И в живых остался лишь один свидетель этого, старый друг Генри сэр Томас Ричмонд. Годы, проведенные при дворе французского короля, научили Блэйда скрывать свои истинные чувства. Он опустил глаза и забарабанил пальцами по крышке стола. - Сэр Томас Ричмонд,- повторил Блэйд,- а что, больше нет свидетелей? - Нет, остальные мертвы и не оставили никаких записей, которые могли бы пролить свет на эту темную историю. Если кардинал намерен раздобыть злополучное брачное свидетельство, то получить его он может лишь от сэра Томаса. Тебе необходимо сделать это первым и, предпочтительнее, незаметно, выкрав нужные нам документы. - Кристиан... Кристиан подошел вплотную к Блэйду и положил руку ему на плечо. - Счастливый случай, что именно ты разгадал замысел наших врагов, теперь я могу отправить тебя в Ричмонд-Холл. Я уже продумал план действий. Там живет богатая наследница из семейства Ричмондов, которая хочет выйти замуж за благородного дворянина. Ты, мой друг, как раз и будешь этим дворянином, претендующим на ее руку. - Кристиан... Друг хлопнул его по плечу и рассмеялся. - Думаешь, я не слышал, как о тебе отзываются при дворе французского короля? Наша королева использует своих фрейлин в качестве шпионок-соблазнительниц. Я использую тебя подобным же образом. - Черт бы тебя побрал, Кристиан де Риверс.- Блэйд сбросил с плеча его руку.- Ты мастер хитрых ходов, и этот был бы вполне удачным, если бы не одно маленькое препятствие. - Какое? - Не так давно я оскорбил наследницу Ричмонд-Холла, да так сильно, что она просто не выносит моего, вида. Блэйд резко поднялся со стула и вопросительно посмотрел на Кристиана. - Извинись,- почти приказал Кристиан. - Я так и сделал, но ее отношение ко мне от этого никак не изменилось. - Тогда переключи внимание иа другую девушку из Ричмонд-Холла. - Никто из них не поверит в серьезность моих ухаживаний. - Почему? - Ты не знаешь леди Джейн или леди Джоан. Глупые маленькие ежихи. Удивляюсь, как их учителя могли хоть что-то вдолбить в их пустые головы. - Притворись. Сыграй роль влюбленного. - Бог с тобой, Кристиан. Даже я не могу делать того, что противно моей природе. Они глупы, дружище. Я ненавижу глупых женщин так же, как и глупых мужчин. Не будет никакого прока от такого лицедейства. Поверь моему опыту. Кристиан опустился на стул. Блэйд, заложив руки за спину, ходил взад и вперед по комнате. Оба погрузились в раздумья. Наконец Блэйд прервал молчание. - Мы должны найти кого-нибудь, кто смог бы отправиться в Ричмонд-Холл вместо меня. - Нет, старина. То, о чем мы с тобой знаем, должно остаться тайной. Черт побери, Блэйд! Какая была нужда обижать эту девушку? Ты ведь всегда любезен и обходителен с дамами, даже с теми, которые куда менее привлекательны, чем она. - Я был вместе с отцом, и он вывел меня из себя. - Неудивительно.- Кристиан немного помолчал.- Я всегда жалел, что отправил тебя обратно к твоему отцу, когда выяснил, кем ты был до того, как попал в шайку к Миднайту. Почему ты тогда не сказал мне о нем всей правды? - Почему не сказал?- Блэйд сделал несколько шагов по комнате.- Ты когданибудь рассказывал своему отцу о своих "подвигах" в шайке Миднайта? - Избави Бог. - Один учится лицедействовать перед людьми, другой притворяется, что он таков, каким его хочет видеть тот, кто повелевает им. Ты сам все это знаешь - эти навыки делают из нас отличных шпионов. Мы меняем расцветку, надеваем одну маску, другую, надеясь, что никому не придет в голову заглянуть под нее и обнаружить, что там прячется еще одна.- Блэйд взглянул на Кристиана.-У меня нет желания говорить на эту тему. Как я уже сказал, я обидел Ориел Ричмонд, и она питает ко мне неприязнь. И тут ничего не поделаешь. Кристиан хлопнул ладонью по столу. - И все же тебе придется поехать. Ты придешь к ней полный раскаяния и будешь молить о прощении. Ты покорен ее чарами. Ты страдал все время, что не видел ее. - Я, кажется, не говорил, что Ориел Ричмонд глупа, речь шла о ее кузинах. Кристиан встал и налил себе в бокал вина. - Ты должен приложить все свое старание, чтобы убедить ее. - Она подумает, что я хочу добраться до ее наследства или же что я круглый дурак. - Если ты будешь прилежным соблазнителем и очаруешь ее, у нее не возникнет никаких подозрений. - Это невозможно,- возразил Блэйд. - Она разоблачит меня в два счета. Кристиан ухмыльнулся. - Мужайся, друг. Любовь, которая достигается легко, ничего не стоит. Любовь же, завоеванная в борьбе,-вот истинная награда победителю. - Кристиан де Рнверс, ты свинья. Две недели спустя, в один из февральских дней, Блэйд двигался через заснеженный лес северной части Англии в сторону Ричмонд-Холла. Рене и четверо слуг ехали позади. Блэйд замерз и был недоволен собой: он так и не смог придумать ничего путного, что позволило бы ему быть принятым Ориел Ричмонд. Он написал лорду Джорджу и получил разрешение вновь приехать свататься к его кузине. Джордж - об этом нетрудно догадаться - желал как можно быстрее избавиться от нее. Она испытывала его терпение. Не вызывало сомнения, что Джордж хотел избежать новых стычек между своей матерью и Ориел. Странно, но Блэйд почувствовал волнение при мысли, что снова встретится с Ориел. Она несколько раз снилась ему в виде какойто фантастической феи с горящими рыжим огнем волосами. Он не рассказывал об этих снах Кристиану. То, что его не отпускали мысли о девушке, которую он оскорбил своей грубостью, не только позабавило бы Кристиана, но и сделало бы Блэйда в глазах друга посмешищем. А перспектива стать предметом насмешек была для него столь же унизительна, как и предстоящая встреча с Ориел. Если бы речь не шла о безопасности королевы и страны, он никогда бы не решился на повторное путешествие на север Англии. Блэйд плотнее закутался в свой плащ и потерся носом о меховой край капюшона. Снег и ледяной дождь развезли дорогу, превратив ее чуть ли не в болото. Он еле сдерживал жеребца, в нетерпении гарцевавшего под ним: приходилось двигаться медленно из-за опасности оказаться в придорожной яме. Накануне выпал снег, и дорога в Ричмонд-Холл едва просматривалась. Дорога вела через долину, поросшую густым лесом, который терялся далеко в дымке Огромные стволы уходили вверх, соединяясь белыми от снега кронами высоко над головами Блэйда и его спутников. Один из лесных великанов, не выдержав тяжести снега, упал посреди дороги. Блэйд сделал знак рукой - всадники остановились. Он соскочил с коня и подошел к стволу сломанного дерева, чтобы посмотреть, можно ли убрать его с дороги. Упершись руками о ствол, он обернулся, чтобы позвать Рене, но тут услышал знакомый жужжащий звук и инстинктивно пригнулся. Рядом в ствол упавшего дерева вонзилась стрела. Крикнув Рене, Блэйд перескочил через поваленное дерево и, откинув плащ, выхватил шпагу. Навстречу с криком неслось около дюжины людей, они выскакивали из-за деревьев и снежных сугробов. Откинув назад капюшон плаща, Блэйд поднял шпагу, чтобы отбить атаку одного из них. Нападавший взмахнул клинком, Блэйд выбросил вперед свою шпагу - раздался звон металла. Блэйд успел нанести противнику удар ногой в живот и отбросить его. Ударившись о ствол упавшего дерева, тот вновь устремился на Блэйда, целя клинком в грудь. Блэйд ловко выбил у него оружие, нанеся одновременно удар по ноге. Но тут на него прыгнули сзади. Блэйд присел и ударом локтя сбил врага с ног, успев выставить шпагу навстречу первому нападавшему, опять кинувшемуся к нему. Тот рухнул, пронзенный насквозь. Второй разбойник отполз в сторону. Блэйд краем глаза видел, как по другую сторону дерева Рене вместе с его людьми отбивались от наседавших лесных разбойников. Один из слуг упал, раненный стрелой лучника, который теперь целился в Рене. Блэйд подбежал к стволу перегородившего дорогу дерева и уже собирался перескочить через него, как услышал звук шагов и обернулся. В этот момент что-то обожгло его, он скорчился от боли, левое плечо обагрила кровь. Бессильно привалившись к стволу, Блэйд встретился глазами с человеком, поразившим его. - Миднайт. Его противник опустил шпагу. - Бог ты мой, это же мое потерянное сокровище.- Миднайт хрипло засмеялся.- Ну вот мы и встретились, дорогой. В конце концов, я, может быть, тебя не убью. - Я тебе здесь не помощник.- Блэйд поднял шпагу, но Миднайт никак на это не отреагировал. Главарь шайки, упершись руками в бока, загоготал, несмотря на продолжавшуюся рядом схватку. Он свистнул три раза, и разбойники опустили оружие. Две группы сражавшихся стояли теперь лицом к лицу. Миднайт сделал шаг навстречу Блэйду, тот отступил, снова упершись в поваленный ствол. Предводитель разбойников почти не изменился со времени последней встречи. В черных волосах заблестела седина, на подбородке появился шрам от меча, но глаза по-прежнему горели темным огнем в предвкушении сражения и запаха крови. - Что ты делаешь здесь, на Севере, Миднайт? Твои владения намного южнее, в окрестностях Лондона. - Ты же знаешь, малыш, что, благодаря нашей любимой королеве, охота в тех местах стала намного труднее. Блэкхит перестал быть местом шалостей и веселья. Здесь, на Севере, спокойнее. К тому же у меня здесь дела. Шпага Блэйда по-прежнему была нацелена на Миднайта, но он почувствовал слабое головокружение. - Убирайся, а не то я порублю тебя на кусочки, как кочан капусты. Ты знаешь, я могу это сделать. - Да, я знаю, что ты умеешь обращаться с оружием лучше многих других. Но не сейчас, когда у тебя дырка в плече.- Миднайт сделал еще один шаг к нему. - Не двигайся, грязный бродяга. - И это говорит Блэйд, мой воспитанник. Ты был отличным разбойником. Ладно, я только почищу твои карманы. Обещаю, что не буду убивать тебя. Миднайт сделал еще один шаг, и тут же шпага Блэйда серебристой молнией просвистела у его уха. - Твое присутствие в этих краях, полагаю, не случайно. Еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь? Миднайт перевел взгляд с окровавленного плеча Блэйда на его лицо. Некое подобие улыбки появилось на губах предводителя разбойников. - Успокойся, мой ненаглядный. У меня нет секретов от тебя. Здесь живет мой покровитель, который ценит мои способности. Время от времени он нуждается в людях, готовых выполнить любую работу. Ты же знаешь, мне нужно накопить деньжат на мою старость. Закусив губу, чтобы не потерять сознание, Блэйд по-прежнему держал наготове шпагу, но силы быстро покидали его. - О каком покровителе ты говоришь? - А вот этого, мое сокровище, я тебе не скажу. Шпага качнулась в дрожащей руке Блэйда. - Я спрашиваю, кто он? - Посмотри, ты истекаешь кровью. Брось оружие, моя радость,- Миднайт засмеялся.- Сдавайся. Слабеющей рукой Блэйд попытался замахнуться шпагой на двинувшегося к нему Миднайта, но колени его подкосились, и он упал бы, если б Миднайт не поддержал его. Падая, он услышал обращенный к нему крик Рене, но сил ответить уже не было. Когда он вновь открыл глаза, то увидел, что лежит на земле, прислоненный к стволу упавшего дерева, а над ним склонился Миднайт, который, разорвав рубаху, накладывал на рану повязку. Миднайт подозвал своих людей. - Отведите тех, кто уцелел, в лес и бросьте там. Коней нам оставьте. Блэйд почувствовал, как руки главаря разбойников ощупывают его пояс. Найдя кошелек, Миднайт сунул его за пазуху. Блэйд потянулся было к кинжалу, но Миднайт оказался проворнее, выхватив тот из ножен. - Как не стыдно, моя радость. Ты всегда был маленьким кровожадным волчонком. Разве ты не хочешь вознаградить меня за уроки, которые я тебе преподал? Я спасаю тебе жизнь. - Мои люди... - Они живы, но лишь благодаря любви, которую я к тебе испытываю.- Миднайт помог Блэйду подняться и стал закутывать его в плащ.- Не пытайся сопротивляться, дурень. Ты истекаешь кровью, и я хочу усадить тебя на коня, прежде чем ты ослабеешь настолько, что не сможешь взобраться на него. - Я отрежу тебе язык за твою болтовню. Миднайт расхохотался и, подтолкнув Блэйда к лошади, подал ему поводья и помог сунуть ногу в стремя. Блэйд оказался в седле. Ему показалось, что никогда спина его жеребца не возвышалась над землей так высоко. Верхушки деревьев поплыли у него перед глазами. - Ах, дьявол.- Миднайт, свесившись с седла, еле успел ухватить Блэйда за здоровое плечо, прежде чем тот свалился на землю.- Куда тебе ехать, радость моя? - Ричмо... - Ричмонд-Холл? - Д-да. - Тебе повезло. Ох, Блэйд, чувствую, я еще пожалею о своем дурацком милосердии.

Главарь спешился и взобрался на лошадь Блэйда.

- Черт побери, что ты надумал? Блэйд попытался сбросить Миднайта. Но, лишь пошевелив раненым плечом, он чуть не потерял сознание от боли. - Успокойся,- сказал Миднайт.- Думай лучше о своей ране. - Ты не заставишь меня вновь заняться твоим ремеслом. Я не... - Ты считаешь меня таким дураком? Да я лучше змею пригрею у себя на груди, чем вновь попытаюсь сделать из тебя настоящего разбойника. А теперь - не дергайся. Если я не доставлю тебя к замку, ты свалишься с лошади и истечешь кровью. Блэйд слабо засмеялся; он чувствовал себя так, будто выпил бочонок вина. Миднайт стегнул лошадь, и они тронулись. - Вместе с кровью ты теряешь сообразительность,- пробурчал он. Пытаясь держать голову прямо, Блэйд продолжал тихо посмеиваться. - Ты даже не представляешь, какую услугу ты мне оказал. Я не смог бы придумать ничего лучшего, даже если бы потратил на обдумывание целый месяц; Боже, почему земля так далеко... - Держись!- Миднайт схватил Блэйда за воротник плаща.- Или ты перестанешь дергаться, или я оглушу тебя. - Ссади меня у ворот Ричмонд-Холла. Я отдам себя во власть зеленоглазой феи, живущей там,- пробормотал Блэйд, улыбаясь с закрытыми глазами.

5

Несправедливый бог любви, что за закон такой, что любовь несет с собой муки и страдания. Эдмунд Спенсер Ее снова будут ругать за то, что она ездила верхом по снегу. Ориел направила свою кобылу к конюшне. Она потеряла счет времени, пока совершала прогулку, а густые низкие облака мешали ориентироваться по солнцу. Она здорово проголодалась, видимо, время обеда уже давно прошло. Во время прогулки она думала о странном поведении дедушки Томаса. Уже несколько дней подряд он испуганно вздрагивал, когда она входила к нему в библиотеку, к тому же ему стали приходить в голову какие-то странные идеи. Так, три дня назад он настоял, чтобы она прочла все стихотворения сэра Томаса Уайета. Ветхозаветный Уайет показался ей человеком, для которого земное существование потеряло всякий смысл. Ей представилось, что виновницей его страданий была женщина, к которой он испытывал неразделенную любовь, и все свои горькие чувства излил затем на бумаге. Сегодня утром она завершила чтение и убежала из дома, чтобы сменить затхлую атмосферу старых трагедий на чистый воздух зимней природы. Уайет, должно быть, любил Анну Болейн больше жизни. Что испытывает женщина, когда в нее так безоглядно влюблен мужчина? Ориел вздохнула и потрепала лошадь по шее. Она не могла представить себя в подобной роли. Ей казалось, что она скорее раздражает молодых аристократов, чем внушает любовь Глубоко вдыхая морозный воздух, она огляделась, любуясь белым ковром, укутавшим землю, и почувствовала прилив бодрости И тут ее взгляд привлекла двигавшаяся к воротам Ричмонд-Холла лошадь с двумя всадниками. За ними следовала лошадь без седока. Едва они приблизились к красным кирпичным колоннам, к ним навстречу на коне помчался, что-то крича, Лесли. Когда Лесли подъехал к всадникам, один из них неожиданно соскочил на землю и, пересев на другого коня, галопом устремился прочь. Другой всадник полулежал в седле Но при первом же движении лошади без чувств свалился с нее. - Ориел, быстрее сюда! Она ввела лошадь во двор и бегом по снегу поспешила к двоюродному брату. Лесли откинул капюшон плаща упавшего, и Ориел увидела, что это был тот самый молодой человек, который назвал ее куницей. Ее сердце на мгновение остановилось. - Это, это... - Николас Фитцстивен. - Да, этот полуфранцуз,-сказала она,- Сир де... Он ранен? - Само собой ранен, кряква. Побудь с ним, пока я позову людей, чтобы внести его в дом. - Быстрее. Он закоченел и совсем бледный. Ориел поднялась и, подойдя к коню, порылась в переметной суме. Она вытащила оттуда теплую попону и, вернувшись к раненому, накрыла его. Голова молодого человека лежала прямо на снегу, и она попыталась приподнять его. Ориел с трудом удалось, собрав все свои силы, приподнять раненого, и теперь его голова лежала на ее плече. Приложив руку к его щеке, она обнаружила, что кожа почти такая же холодная, как снег. Полная тревоги, пощупала рукой камзол: он был пропитан заледеневшей кровью. Ориел прошептала слова молитвы и снова посмотрела на молодого человека. Его волосы были темными и гладкими, но мертвенно бледный цвет кожи, синева губ еще больше встревожили ее. Она вспомнила тот яркий, алый цвет его губ, запомнившийся ей во время их первой встречи. Он лежал недвижно на ее руках, и страх все больше охватывал ее. Ориел уже собиралась звать Лесли, когда он, к ее великому облегчению, наконец явился сам, ведя с собой несколько слуг. Она не удержалась, чтобы не поторопить их. Хотя ей было тяжело держать неподвижное тело, она, к своему удивлению, без особой охоты передала его слугам. Войдя вслед за ними в дом и не обращая внимания на истерические крики тетки Фейт, Ориел распорядилась, чтобы раненого отнесли в комнату для гостей - соседнюю с библиотекой. Пока она смотрела, как его укладывают в кровать, Ливия вместе с Джорджем и Робертом постоянно находились рядом. Ливия беспрестанно задавала вопросы ей и Лесли, в то время как Фейт, Джейн и Джоан крутились в дверях. Когда сестры начали слишком громко хихикать, Фейт рявкнула на них, и все трое убежали. - Поймай ты этого бродягу вовремя, этого бы не случилось,-сказала Ливия Джорджу.- Вот уже два месяца они нападают на путников, а ты так ничего и не сделал. Джордж недовольно посмотрел на мать. - Я чуть не загнал лошадь, мотаясь за ними по всем окрестностям, спину разогнуть не могу. Ливия сменила тему разговора. - Я послала за лекарем. А тебе, Ориел, лучше выйти из комнаты - молодого человека нужно раздеть. Ориел позволила Лесли вытолкнуть себя из комнаты, но сразу же вернулась, как только с молодого человека сняли лишнюю одежду и укутали одеялами. Слуге она приказала: - Растопи-ка посильнее камин. В этой комнате должно быть жарче, чем в августовский зной. И еще принеси горячей воды и полотенце.- Она взяла несколько подушек.- Джонатан, когда я приподниму его, подложи подушки ему под голову и плечи. Нужно, чтобы плечи были выше ног. Вот так. Теперь принеси побольше горячих кирпичей и положи между одеялами. В комнату вбежал запыхавшийся лекарь, его черная шапочка съехала набок. - Леди, это тот раненый молодой человек? - Да. Это сир де... это сын лорда Фитцстивена. - Сир де Расин? - Лекарь склонился над телом.- Н-да, н-да, н-да. - Он будет жить? - Думаю, да. Но он потерял, много крови. Он вспыльчивый человек? - Я так не думаю. - Вот и хорошо. А вы не знаете дату его рождения? Я должен свериться со звездами. - Может, вы лучше зашьете его рану? - Да, леди. Я как раз и собираюсь это сделать. Прижмите вот здесь, рядом с раной, а я подготовлюсь. Ориел была довольна собой. Хотя у нее кружилась голова при виде впивающейся в плоть иглы, она оставалась рядом, пока лекарь занимался раненым. Наконец рана была промыта, зашита и забинтована, после чего лекарь ушел. Он сказал ей, чтобы через некоторое время она перенесла подушки из-под головы молодого человека под его ноги. Выполнив эти инструкции, Ориел подвинула стул к кровати раненого и, усевшись поудобнее, стала смотреть на него. Вошли слуги с горячими кирпичами, а за ними Лесли, - Клянусь святыми, дорогая кузина, наш сонный дом поднят на дыбы. Представляю, какой переполох будет, когда он проснется. - Что за человек передал его тебе?- спросила Ориел. - Не знаю. Я никогда не видел его раньше. Странный тип. Сказал, чтобы я как следует позаботился о его сокровище - имея в виду Фитцстивена, как я полагаю. - И затем ускакал? - Да,- ответил Лесли.- Очень странная история. - Ориел! Ориел и Лесли вздрогнули. В дверях стояла Ливия. - Ориел, почему ты здесь? Лекарь сказал, что ты его выпроводила. - Я могу посмотреть за сиром де... - Расином,-сказал Лесли. - Я могу смотреть за сиром де Расином не хуже, чем лекарь. Нужно только не спускать с него глаз и следить, чтобы он был в тепле,- вот и все. - После того, как ты вышвырнула сира де Расина из нашего дома, как какогонибудь мелкого торговца,- сказала Ливия,- меня удивляет твое повышенное внимание к нему. - Это просто христианское милосердие, тетя. - Невероятно. Но, может быть, раз ты проявляешь такую заботу о нем, я увижу тебя наконец замужней дамой? - Думаю, нет,- отрезала Ориел. Ливия вышла, недовольно фыркнув. Лесли также ушел, и остальную часть дня Ориел провела у постели раненого одна. Она попросила, чтобы ей принесли книги, и занялась перечитыванием стихов Уайтта. Уже к концу дня Лесли сообщил, что отыскались люди Фитцстивена: тот, которого звали Рене, требовал, чтобы ему дали возможность увидеть хозяина, отказываясь до этого принимать какую-либо помощь. Все они здорово поморозились и нуждались в уходе. Среди них был раненый. К вечеру Ориел задремала у постели больного. Около полуночи пришел сэр Томас настоял на том, чтобы она отправилась к себе. Ориел согласилась лишь после того, как он обещал прислать вместо нее Нелл. Утром она вновь заняла прежнее место. Из-за мыслей о том, насколько опасна рана, она плохо спала. Ориел ругала себя за то, что поглощена заботой о человеке, которого так и не смогла выбросить из головы. Она пообещала себе, что покинет комнату, едва он очнется. Ориел не хотелось, чтобы он знал, что она все это время крутилась у кровати, как собачонка. Если бы она не была поглощена чтением стихов Уайета, она бы заметила едва уловимые движения раненого и убежала. Сейчас же, подняв глаза, она вдруг обнаружила, что он смотрит прямо на нее. Его лицо порозовело, а серебристо-серые глаза блестели от жара. Он смотрел на нее, а она на него. Ориел затаила дыхание, он же продолжал пожирать ее глазами. Затем прикрыл веки, улыбнулся и тихо промолвил: - Какое прекрасное видение. Он вздохнул, отвернувшись, так что она видела теперь лишь темные волосы и часть щеки. - Останьтесь со мной,-прошептал он, вновь погружаясь в сон.- "Освежи меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви". Ориел встала со стула, ее книги упали на пол. Он лежал неподвижно, и она склонилась над ним. - Что означают эти ваши двусмысленные слова, милорд? Черт бы побрал ваше благородное лицо, ваше стройное тело...- Она осеклась. Вновь усевшись на стул, она устремила сердитый взгляд на своего подопечного. В это время в дверях показались Джейн и Джоан. - Мама сказала, что мы должны помочь тебе,- выпалила Джоан. Она была старше и посообразительнее. Джейн закивала головой. - Да, мы пришли помочь. Ориел подняла глаза и тяжело вздохнула. - Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. - Сейчас принесут еду,- сказала Джоан.- Это мы распорядились. Больные нуждаются в питании. Ориел, чеканя каждое слово, произнесла: - Джоан, он не может есть - он спит, и я сама распоряжусь, чтобы принесли еду, если потребуется. - Вот как.- Джоан села на краешек кровати. - Отойди, ты можешь потревожить его. - О-о.. Джоан начала раскачивать кровать, и спящий застонал. Ориел напустилась на нее. - Такие сиделки скорее навредят, чем помогут. Джейн уставилась на нее. - Мама сказала, что мы должны тебе помочь. - Мы можем ухаживать за ним не хуже тебя,- добавила Джоан. - А что, если жар усилится? Толку от вас будет как от козла молока... Ориел не закончила фразы: ее пациент повернулся и вздохнул, веки его слегка задрожали. Она быстро подтолкнула Джоан к стулу. - Он просыпается. Не говори ему, что я была здесь. Вы поняли? Обе сестры послушно кивнули. Ориел бросила последний взгляд на зашевелившегося в кровати молодого человека. Тот открыл глаза и устремил взор на спинку кровати, затем снова прикрыл веки. Ориел заторопилась из комнаты, но, не утерпев, на ходу бросила еще один взгляд на него. Когда он снова открыл глаза, Ориел уже не было. Весь оставшийся день она старалась держаться подальше от комнаты, где лежал молодой лорд. Однако привычка брала свое: ее тянуло в библиотеку дедушки, находившуюся по соседству. На секунду ей показалось, что она услышала его дивный голос, дрожавший от гнева, но потом все стихло, и она продолжала составлять каталог дедушкиных книг. После ужина они вместе с дедушкой Томасом опять работали в библиотеке, где они обычно спасались от остальных членов семьи. Джордж и два ее других двоюродных брата сели играть в карты, но Ориел не могла и думать о каких-либо играх: ведь в соседней комнате находился тот, к кому постоянно возвращались ее мысли. Она была убеждена, что слышала именно его голос. И тут она действительно услышала его, сопровождаемый сильным грохотом. - Тысяча чертей! Убирайтесь отсюда, паршивые девки! Ориел бросилась в комнату, где лежал молодой лорд. Следом поспешил Томас. В дверях они столкнулись с Джейн и Джоан, в руках у которых дымились горячие полотенца. Девушки проскочили мимо них, как испуганные котята, и припустились вниз по лестнице. Вбежав, Ориел увидела, что комната находится в полном разгроме. Молодой человек сидел на кровати, полураздетый, с повязкой на плече. Его ноги были прикрыты одеялом. Глаза его пылали от бешенства, он тяжело дышал. Рядом с кроватью лежал перевернутый таз, горячая вода растекалась по полу. Тут же валялись мокрые полотенца. - Что случилось, милорд? - Эти две гарпии хотели ошпарить меня.- Он поморщился и приложил руку к повязке.-Черт бы их побрал. Сэр Томас, оглядев комнату, поднял стул и, сев на него, стал разглядывать молодого человека, который не сводил глаз с Ориел. Та, покраснев, отвернулась и стала вытирать лужу. - Не беспокойтесь, юноша. Я предупрежу Джейн и Джоан, чтобы они больше не тревожили вас. Впрочем, я думаю, они и сами теперь сюда носа не сунут. Меня зовут сэр Томас Ричмонд. - Благодарю вас, сэр. Мое имя Николас Фитцстивен, но, мне кажется, вы знаете, кто я.- Блэйд старался повернуть голову так, чтобы видеть Ориел, которая, стоя на коленях, подтирала тряпкой растекшуюся по комнате воду.- Я искренне тронут вашим милосердием и очень хотел бы, чтобы рядом находилась добрая сестра, которая не пыталась бы сварить меня заживо. - Ориел защитит вас,- сказал Томас.- Она не отходила от вас с того дня, как вы оказались в нашем доме, а Джейн и Джоан подменили ее лишь когда она совсем устала. - Дедушка! Ориел выпрямилась и умоляюще посмотрела на сэра Томаса. Тот отвел взгляд. - А-а!- промолвил Блэйд.- Значит, то был не сон. Она поспешила объяснить. - Я интересуюсь многими вещами, в том числе врачеванием, и уже многое узнала от нашего лекаря. Поэтому я лучше других справляюсь с ролью сиделки. Блэйд с улыбкой опустился на подушку, а девушка покраснела еще больше. - Значит, сам Бог решил меня облагодетельствовать. Мог бы я побеспокоить вас единственной просьбой - поменять повязку? Ваши кузины намочили ее, и она жжет рану. Сэр Томас поднялся. - Я пошлю за лекарем. - Дедушка, подожди. - А ты, девочка, займись перевязкой. Сэр Томас ушел. Он оставил ее наедине с этим молодым человеком намеренно: она поняла это. Надеясь, что он все-таки догадается прикрыть свою обнаженную грудь, Ориел повернулась к больному, какоето время пребывая в нерешительности. Затем подошла к столику, стоявшему рядом с кроватью, взяла ножницы и, склонившись к молодому человеку, начала разрезать повязку. Хотя ее пальцы не касались его кожи, однако и через материю она ощущала жар его тела. - Милорд, ткань кое-где присохла к ране. Я постараюсь быть очень осторожной. - А-а-а! - Фи, сколько шума из-за небольшой царапины. - Небольшой? - Блэйд сделал движение, как бы прикрывая рану.-У меня ощущение, будто меня режут ножом. - Если эта царапина заставляет вас кричать благим матом, то что же будет при серьезном ранении? Блэйд, приподняв голову, смерил ее взглядом. - Чем серьезнее рана, тем я спокойнее. Можете спросить у моего телохранителя Рене. Видите эту пометку? Блэйд повернулся и поднял правую руку, показав глубокий шрам, шедший от спины к животу. - Когда я его получил, то был тих и молчалив, как молящийся в храме. Она взглянула на шрам и подняла бровь. - Похвальное мужество, милорд. - Гм. - Приподнимитесь, пожалуйста. К Блэйду вернулось хорошее настроение, и он с улыбкой наблюдал, как Ориел разматывала мокрую повязку; При каждом витке ей приходилось приближать свое лицо почти вплотную к нему, и тогда она чувствовала на своей щеке теплое дыхание мужчины. Она ощутила легкую дрожь в теле и еще что-то такое, чего она никогда раньше не, испытывала. Ориел снова склонилась над Блэйдом, вдохнув идущий от него запах леса. Ее грудь как будто что-то сдавило. Она лишь усилием воли заставила себя остаться подле кровати. Что-то бормоча, он подался всем телом навстречу ей, и, к счастью, она закончила разматывать повязку и смогла выпрямиться во весь рост. Ее пальцы подрагивали, и она молила Бога, чтобы Блэйд этого не заметил. Пока Ориел занималась его плечом, он неотрывно следил за ней. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, но, сумев все же сохранить на лице выражение полного спокойствия, размеренным шагом подошла к тазу с водой и бросила в него окровавленные бинты. Затем, спокойно вытерев руки, спросила: - Рана вас не беспокоит? - Более или менее. - Дайте я посмотрю. Она подошла ближе, вглядываясь в красный шов, перетянутый нитками. Слегка прикоснувшись к коже рядом со швом, посмотрела ему в глаза, встретившись с ним взглядом. Какой-то момент они оставались неподвижными: он - в полулежачем положении, и она - над ним, чувствуя, как кровь горячими волнами приливает к ее сердцу. Он сделал глубокий вдох и, подняв руку, прикоснулся к ее локону. Это движение заставило Ориел встрепенуться. Она отдернула руку, однако он перехватил ее. - Пожалуйста, оставьте. Тепло вашей руки облегчает мою боль. - Мне нужно найти лекаря. - Мне он ни к чему, пока вы здесь. Его пальцы ласкали ее локон. Она мотнула головой и отпрянула от него, а, встав поодаль, дала волю своим чувствам. - Бог мой, милорд, какое удовольствие вы можете испытывать в обществе куницы? Он тяжело вздохнул и опустил голову на подушку. Одеяло соскользнуло к его ногам, но он, кажется, этого не заметил. - Клянусь всеми святыми и апостолами, я думал, вы простили меня за мой несдержанный язык.- Его рука, сделав стремительное движение, ухватила ее за платье.- Я настаиваю на том, чтобы вы меня простили. - Я это давно сделала. А сейчас отпустите меня. Ориел попыталась вырваться, однако он притянул ее к себе и вновь ухватил за локон. - Нет, вы этого не сделали, грозная фея. Я буду удовлетворен, когда услышу от вас настоящее прощение, а не просто слова вежливости. - Я не намерена повторяться.- Она вновь попыталась освободиться. Блэйд медленно приподнимался. - Вы сделаете это, или же я вас поцелую. - Нет! - Спасибо за то, что вы такая упрямая,- сказал Блэйд, обнимая ее за плечи. В отчаянии Ориел стала биться в его объятиях, но, даже раненый, он был сильнее ее. Он положил ей руку на затылок и притянул к себе. Его губы были теперь совсем рядом. Вскрикнув, она успела защититься ладонью, прижав ее к его рту. - Я прощаю вас. Его язык двигался под ее ладонью, и она вновь ощутила, как по ее коже ползут мурашки. Язык щекотал ее кожу, она отдернула руку от его лица, и он, смеясь, отпустил ее. - Какая вы нехорошая, Ориел Ричмонд, вы лишили меня сладости ваших губ. Ориел, отскочив на безопасное расстояние от своего мучителя, хмуро взглянула на него. - Пойду приглашу лекаря, милорд.- Она резко повернулась и направилась к двери. - Мне не нужен лекарь. Я бы предпочел, чтобы вы оставались со мной. Когда вы рядом, моя кровь закипает, а тело,- Блэйд положил руку на чресла,- а тело охватывает жар. - Я пойду за лекарем,- повторила Ориел. Вся ее находчивость вдруг куда-то испарилась, когда она увидела откровенность этого движения руки. Он улыбнулся и произнес тихим, низким голосом, который так очаровал ее в первый же день: - Не убегай, милая. Я не хочу тебя обидеть. Ориел остановилась. - Я не убегаю от вас. Я ухожу, чтобы позвать лекаря. - Как вам будет угодно. Но к завтрашнему дню я уже буду на ногах, поэтому вам лучше привыкнуть к моему обществу. Я снова приехал свататься. У нее непроизвольно открылся рот. - Снова? - Да, разве лорд Джордж не говорил вам? Она отрицательно покачала головой. - Да, с его благословения я вновь здесь. И поэтому вам нужно научиться принимать меня таким, какой я есть, и не убегать от меня. Выходя из комнаты в галерею, Ориел обернулась. Он по-прежнему с улыбкой смотрел на нее, так и не накрыв себя одеялом. Несомненно, он хотел соблазнить ее своим стройным телом. - Я не боюсь, и мне незачем убегать от таких, как вы,- сказала Ориел. - Мы увидимся завтра, милая. Ориел подняла подбородок. - Нет, этого не будет. Он не слушал ее. Он разглядывал ее лицо, ощупывал взглядом фигуру. - Восхитительное зрелище, на тебя приятно смотреть. Ориел что-то пробормотала и почти бегом понеслась по галерее - подальше от этих лукавых глаз и этого заливистого смеха.

6

Я молю Бога, чтобы любовь не погубила меня, подобно тому, как гибнет одинокий пловец в бурном, штормовом море... Еврипид Блэйд сидел в гостиной, расположенной между библиотекой сэра Томаса и своей комнатой, и полировал кусочком тряпки эфес шпаги. Он был в дурном расположении духа. Этот негодяй Миднайт застиг его врасплох, и что в результате? Раненое плечо и непреодолимое желание обладать Ориел Ричмонд. Сначала он отнес охватившее его вожделение за счет раны. Очнувшись, он увидел девушку совсем рядом с собой, ее неубранные, падающие на лоб волосы, большие зеленые глаза. Ему даже почудилось, что это фея унесла его в свое жилище. Потом с каждым ее прикосновением он все больше превращался в обезумевшего от страсти сатира. Это наваждение обрушилось на него так неожиданно, что он даже не сумел скрыть его и испугал девушку. Теперь она избегает его, и даже симулируемое им плохое самочувствие не помогало. По прошествии трех дней он стал таким же беспокойным, как его жеребец. По мере того, как текли часы, а Ориел не появлялась, его возмущение росло. Кем она была, чтобы игнорировать его? Он покорял сердца француженок, итальянок, англичанок, женщин, которые занимали высокое положение в обществе. Блэйд был оскорблен до глубины души - нет, с ним обращались так, как будто он прокаженный. С каждым новым днем он злился все больше, пока не поклялся, что не позволит более этой девчонке издеваться над ним. Она бросила ему вызов. Он ответит на него. Он был настолько уязвлен поведением Ориел, что почти забыл о своей главной миссии - получить сохраняемую Томасом Ричмондом в тайне информацию об обручении Анны Болейн и Генри Перси. Сегодня вечером он присоединится к семье за вечерней трапезой и попытается кое-что выяснить для себя. Надо постараться сойтись поближе со старым Томасом, использовав его привязанность к Ориел и сделав старика своим конфидентом. Сэр Томас несколько раз заходил к нему, и Блэйд пытался во время их бесед завоевать его расположение, всячески нахваливая Ориел. Сэр Томас, это было видно, души не чаял в ней, и, таким образом, с ее помощью он сможет подружиться с ее двоюродным дедушкой. До ужина оставалось еще около двух часов, и он потратил их так, чтобы привлечь внимание этой неуловимой Ориел. Блэйд вынул левую руку из перевязи, на которой она покоилась, и поднялся с места. Подойдя к стоявшему у окна дивану, он взял в руки лютню из слоновой кости. Гостиная была небольшой по размеру. Ее стены были обшиты красным деревом с орнаментом в виде резных прямоугольников. Эти прямоугольники шли от самого пола до потолка за исключением дверного проема, выполненного в виде узкой арки, и камина, отделанного белым мрамором. Размер комнаты, обшивка стен и камин - в сочетании - создавали ощущение тепла и уюта. Блэйд вернулся к камину и тронул пальцами правой руки струны лютни. Он попытался сыграть одну из знакомых ему мелодий. Когда кто-то постучал в дверь, он подтягивал струны. Прежде чем он успел ответить, в комнату вошли трое братьев Ричмонд, а следом за ними старый Томас. - Как вы себя чувствуете, милорд?- спросил сэр Томас. Движением головы он отказался от предложенного Блэйдом стула. - Хорошо. Спасибо, сэр Томас. Лорд Джордж наклонился к огню и протянул руки. - Мы искали этих разбойников, которые напали на вас,- сказал он. Лесли встал сзади Блэйда, облокотившись на спинку его стула. - Да, но с тех пор, как этот человек доставил вас к нам, их и след простыл. Мы отправимся на поиски вновь завтра. - Я не поеду,- сказал Блэйд, перебирая струны. - Отчего же?- спросил Роберт. Он был самый высокий из братьев и от этого постоянно сутулился. - Тот, кого вы ищете - Джек Миднайт,- человек, не обиженный умом и способностями. В настоящее время он наверняка болтается где-то на севере страны. Томас, опершись на свою трость, внимательно изучал Блэйда. - Вы знаете этого головореза, милорд? Как случилось, что вы знакомы с разбойниками? - Мы встречались раньше, около Блэкхита, и он отпустил меня с миром в память о прошлом. - Видимо, он самый добрый и милосердный из всех разбойников, этот Джек Миднайт, раз он пощадил вас и ваших людей, хотя в отношении других такого за ним не замечалось. - Как я уже сказал, мы старые знакомые. - Хороших же друзей вы себе завели,- произнес Роберт. Лесли подвинулся ближе к Блэйду. - Ах, разбой, грабеж. Я всегда думал о том, что неплохо было бы обчистить кого-нибудь из тех богатых дураков, которых приводит с собой Джордж. Джордж свирепо посмотрел на своего младшего брата. Но его опередил Роберт. - Ты меня не удивляешь, питая отвращение и неуважение ко всякому честному труду. Но я бьюсь об заклад, что даже мама не одобрит этой твоей философии. - Но даже и тогда,- с ядовитой ухмылкой ответил Лесли,- она больше будет печься обо мне, чем о тебе. - Молодежь!- Окрик сэра Томаса заставил обоих примолкнуть. Старик обратился было к Блэйду с новым вопросом, но голос Ориел, зовущий Джорджа, не дал ему договорить. Она вошла в комнату, одетая, как обычно, в простое платье из красноватокоричневой шерсти и с непокрытой головой. После легкого реверанса, предназначавшегося Томасу, она полностью переключилась на Джорджа. - Тетя Ливия просила найти тебя. Она негодует по поводу того, что один из наших слуг перестал ходить по утрам в церковь. - Я уже наказал его,- ответил Джордж. - Но тете Ливии этого недостаточно. Сидевший на диване у окна Роберт тут же откликнулся: - Нерадивые слуги и кровожадные разбойники. Это королевство находится во власти дьявола. Будь здесь истинная религия, подобные вещи никогда бы не произошли. Если бы на троне сидела законная королева... - Роберт!- Лицо Джорджа налилось краской.- Я не потерплю подобных изменнических разговоров под крышей моего дома. - Успокойтесь,- сказал Лесли. Он покинул свое место рядом со стулом Блэйда и приблизился к Роберту. - Дорогой брат, почему бы тебе не держать свои религиозные пристрастия при себе? Ее Величество говорит, что ее не интересуют личные тайны людей, если они законопослушны. - Быть послушным королеве-еретичке - значит совершать грех. - Это уже переходит все границы,- с раздражением произнес Джордж. Он пытался было приблизиться к Роберту, но сэр Томас, устремившись за ним, встал между своими внучатыми племянниками. Джордж попытался обойти его, но Томас щелкнул его по ноге тростью. Джордж, взвизгнув, отскочил и. нагнувшись, стал тереть ушибленное место. - Клянусь всеми святыми, я устал от ваших бесконечных ссор. Роберт, наша семья отказалась от прежней религии, когда королева Мария умерла. По этой причине королева Елизавета проявила к нам снисхождение, и даже ты пользуешься ее щедротами. Но твой длинный язык приведет к тому, что все мы окажемся в Тауэре. Сэр Томас подошел к Блэйду, который хранил молчание, чтобы не привлекать внимания к себе, и положил руку ему на плечо. - Милорд, у Роберта чересчур независимый и взбалмошный характер, однако он предан Ее Королевскому Величеству. Надеюсь, вы не примете всерьез то, что он здесь наговорил сгоряча. - Если Ее Величество не стремится заглядывать в душу каждого своего подданного, мне ничего не остается, как последовать ее примеру. Томас улыбнулся и стал подталкивать молодых людей к выходу. Ориел, не удостоив Блэйда взглядом, взяла деда за руку. - Пойдем, девочка. У нас еще есть время до ужина, чтобы продолжить разборку книг. Они покинули гостиную, оставив дверь неприкрытой, и Блэйд слышал их шаги в узком коридорчике, ведущем из гостиной в библиотеку. Подойдя к двери, Блэйд прислушался. Внучка с дедом мирно беседовали о переводах Платона, и Блэйд, тихо ступая, вернулся на место и вновь взялся за лютню. Ричмонд-Холл был словно гудящий улей. Споры и раздоры никогда здесь не прекращались. Роберт не отличался умом, что хорошо знали его братья и сэр Томас. Только дурак или ярый фанатик мог открыто критиковать королеву, особенно в присутствии чужих людей. Подобных глупцов хватало среди молодых католиков-аристократов на Севере страны. Роберт водил знакомство с графами и герцогами. Большинство из них считалось законопослушными подданными Ее Величества, и все же здесь была благоприятная почва для реализации замыслов кардинала Лоранского Нужно как можно больше узнать о Роберте. Возможно, в этом ему поможет Ориел. Но прежде он должен очаровать и увлечь ее и сделать это так, чтобы она ничего не заподозрила. Блэйд провел по струнам и улыбнулся. Лютня ответила чарующими звуками. Он подвинул свой стул поближе к двери и начал петь. Нет, то не была песня о любви... Ориел не наивная простушка. Если он хочет добиться желаемого, то двигаться к цели должен не прямым, а окольным путем. Поэтому Блэйд решил заворожить девушку не словами лирической песни, а самим звучанием - звучанием древнего французского языка и голосом - чистым, сильным, низким и влекущим. С этой целью он выбрал классическую "Песню о Роланде". Даже гимны о войне звучат на французском чувственно и проникновенно. Я хочу защитить свой род. И ни один человек на земле не заставит меня отказаться от моих близких. Лучше умереть, чем прослыть трусом. Закончив куплет, он увидел, как в дверном проеме мелькнул краешек красновато-коричневого платья. Он спел еще куплет и умолк. Платье больше не показывалось. Блэйд еще чуть-чуть помолчал, и тут лукавая мысль пришла ему в голову. Он снова запел, на этот раз это были слова древней поэмы, к которой он сам сочинил музыку. Женщина-достойное создание, Она служит мужчине и днем и ночью. Все силы она ему отдает. Так и течет ее жизнь в заботах и волнениях. Блэйд улыбнулся, когда в узком коридоре вновь промелькнула тень. Он был так доволен своим успехом, что на мгновение забылся и сделал резкое движение. Боль пронзила раненое плечо. Он чертыхнулся, пальцы скользнули по струнам лютни, и инструмент выпал у него из рук. Сморщившись от боли, он поглаживал потревоженное плечо, но тут в дверь впорхнула фея и склонилась над ним. Блэйд поднял глаза, и все его коварные замыслы и планы, которые он только что обдумывал, испарились. Ориел смотрела на него, не скрывая своего беспокойства. Он с трудом заставил себя не смотреть на манящие изгибы ее тела и сидел, не шевелясь, боясь, что она снова упорхнет-стоит ему лишь открыть рот. - Милорд, вам плохо? Я... я была в библиотеке и слышала ваше пение. Блэйд забыл о боли в плече. Правой рукой он уложил левую на перевязь. Ее взгляд метнулся от больного плеча к его лицу. Она глядела на него с серьезным выражением, и он улыбнулся ей чувственной, сладостной улыбкой, которую можно было принять за выражение благодарности. - Спасибо, леди, неосторожным движением я вызвал боль. Музыка захватила меня. Ориел повернулась к двери, и Блэйд стал лихорадочно придумывать предлог, чтобы задержать ее. Его удивило то, что она сама пребывала в нерешительности. - Я никогда не слышала голоса такой чистоты и силы, как ваш, милорд. Соловей мог бы позавидовать вам. - Еще раз большое спасибо.- Блэйд поднял лютню.- Может быть, послушаете еще? - Но ваша рана... - У меня были куда более серьезные раны. Бездействие терзает меня больше, чем боль. Если вы не возражаете, я спою еще. Она улыбнулась в ответ, взяла диванную подушку, бросила ее у камина и уселась на нее, опершись рукой о пол. Она сидела почти рядом с ним. Сделав вид, что ему зябко, Блэйд пододвинул стул ближе к огню. Его колено касалось ее плеча - она не могла отодвинуться: жар от камина тогда опалил бы ее. Даже легкое прикосновение к ее телу вызвало у Блэйда прилив жгучего желания. Блэйд выругался про себя и сделал глубокий вдох. - А сейчас, госпожа, раз я буду играть для вас, вы должны дать мне обещание. Она недоверчиво взглянула на него. - Какое обещание? - Обещайте, что не убежите, если мое пение не понравится вам. - Я не могу даже предположить, что ваш голос может быть неприятным, милорд. - Итак, вы обещаете? - Да. Хитрость оказалась удачной, и он начал петь - спокойным, ровным голосом, как пел он темными ночами в спальне Клод. Сначала он спел о Тристане и Изольде, об их несчастной любви, затем об Артуре и Ланселоте. Сгустилась темнота, и гостиная понемногу погрузилась во мрак, усиливший атмосферу интимности. Блэйд почувствовал, как Ориел слегка отодвинулась от него, поэтому он чуть сдвинулся на стуле, и его колено снова коснулось ее плеча. Одновременно он стал петь тише, и девушке пришлось чуть податься вперед, чтобы лучше слышать слова. Она смотрела, как его пальцы пробегают по струнам, в ее глазах появился блеск, а на щеках - румянец. Захваченный этой переменой в ней, он забыл об инструменте, и его пальцы замерли. Она смотрела на него снизу вверх, ее губы были приоткрыты, и он видел, как вздымается и опускается ее грудь. Никто из них не проронил ни слова, пока звук последней тронутой им струны не затих в тишине. Его тело тоже дрожало подобно струне. Блэйд опустил лютню и стал медленно наклоняться, пока их губы не встретились. Сжав лицо девушки в своих руках, он сильнее прильнул к ее губам. Она сделала слабую попытку уклониться, но он, горя от нетерпения, жадно приник к ней. Он чувствовал вкус ее губ-теплых, сочных, притягательных. Лютня упала на пол, Блэйд крепко обнял девушку. Ориел пыталась сопротивляться, но борьба лишь усилила его пыл. Его язык глубоко проник в ее уста, и на какое-то время она затихла в его объятиях, позволив ему провести языком по ее шее. Руки ее скользнули под его камзол, нежно поглаживая кожу. Почувствовав прикосновение ее рук, Блэйд вновь впился поцелуем в ее губы, одновременно лаская грудь. Ориел, вздрогнув, вскрикнула и уперлась кулаками в его плечо, почти рядом с раной. Он, приглушенно застонав, ослабил объятия, и она, неожиданно высвободившись, опрокинулась на спину, непроизвольно раскинув ноги. Блэйд хрипло рассмеялся, чтоб скрыть исступленное желание, которое вызвала в нем эта поза. - Наглый и распущенный хам,- сказала она. Натянув платье, она встала на колени. Блэйд подскочил к ней и сжал ее руки. - Нет, госпожа, вы не можете уйти. Я бы хотел довести нашу сладостную игру до конца. -Отпустите меня.- Она дернула руку, но он не отпускал ее. - Уберите свои руки, грязный развратник. Вы лживый и... Блэйд смотрел на нее, завороженный ее дрожащими губами, чистотой ее подетски открытого лица. - Я вижу, вы испуганы. Все еще стоя на коленях, Ориел резко ответила: - Вовсе нет. - Да, госпожа, вы бледны и дрожите, выглядите, как та испуганная пастушка, которую заманил в стог сена ученик мельника. - Повторяю, я не боюсь вас, Блэйд Фитцстивен. - Вижу, вы, наконец, запомнили мое имя. Она встала. - Меня ждут дела. - Разве ваши слова ничего не значат? - Что вы имеете в виду? - Вы обещали не убегать от меня. Он вновь взял в руки лютню. - Я всегда держу свое слово, но вы перешли все границы, и поэтому мое обещание теряет свою силу. - Из этого следует, что вы боитесь меня, милая, признайте это. Могу поспорить, что вы не останетесь и не послушаете еще одну песню. Он видел, как ее лицо пылало от переполнявших ее эмоций. - Нет сомнения, что вы сами себе не доверяете, когда находитесь со мной. - Ха! - Она подошла к окну и села на диван.- Еще одну песню, милорд! Он с ухмылкой посмотрел на нее и прикоснулся к струнам. Лучшая девушка в нашем городе Попросила меня об одной щедрости: Подарить ей черенок моего грушевого дерева. Когда я сделал это к ее полному удовольствию, она щедро потчевала меня вином и сладостями. Ориел поднялась и направилась к двери, прежде чем он закончил петь. Блэйд тихо засмеялся. - Милая, не будь такой пугливой. Ты же любишь, когда тебя целуют, Ориел Ричмонд. Иди ко мне, и я научу тебя играть на моей лютне. В библиотеке хлопнула дверь. Он услышал звук ее удаляющихся шагов. Они затихли на другом конце коридора. Улыбка исчезла с его лица, как только он осознал, что полностью потерял контроль над собой и, оказавшись рядом с этой девушкой, забыл о главной цели своей миссии. Такого с ним раньше не происходило. С другими женщинами он мог подчинять тело своей воле. Мог заниматься любовью с искушенной французской куртизанкой и одновременно выпытывать у нее интересующие его секреты. Когда же он целовал Ориёл, его мысли были самые что ни на есть простые, даже примитивные - непреодолимое желание немедленно удовлетворить свою страсть. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Единственная причина его настойчивых ухаживаний за Ориел заключалась в стремлении получить доступ к секретам Ричмонд-Холла. Да, он рисковал оскандалиться, преследуя ее так настойчиво, что едва не овладел ею на полу гостиной. Но, черт возьми, она искушает его своей неприступностью, своим презрением. Она бросает ему вызов. Она ничего не знала о любовных играх. В отличие от нее, французские женщины знали толк в любви. Знали, когда нужно подчиниться воле мужчины, и, отдаваясь, получали наслаждение, к которому стремились. Но не она. Не леди Ориел Ричмонд. Несомненно, она считала себя слишком целомудренной, чтобы отдаться ему. Ну что ж, он докажет ей, что это не так. Ведь целомудрие становится бесполезной и скучной вещью и мгновенно испаряется, как только попадает в лавину страсти.

7

Любовь-это не что иное, как страсть. Время - не что иное, как движение. Тело-не что иное, как прах. Сэр Уолтер Роули Кардинал Лотарингский стоял в дверях одного из парижских домов с колоннадой в коринфском стиле. Была холодная зимняя ночь, дул пронизывающий ветер, улицы были темны и пустынны. Он глянул под ноги. Там, у основания мраморной лестницы, освещенной тусклым светом факела, лежало тело женщины. Ее звали Клод. Судя по выражению лица, вид распростертого тела вызвал у кардинала чувство досады. Из темноты вышел молодой священник в черном одеянии с блестящими темными волосами. Он взглянул на тело, затем поднял глаза на кардинала. Шарль де Гиз вздохнул и стал медленно спускаться по лестнице. Он двигался плавным, скользящим шагом, и его красная мантия переливалась в свете факела. Отблески огня искрились в золотистых волосах кардинала и подчеркивали здоровый цвет его щек. Кардинал остановился рядом с телом, засунул руки поглубже в рукава и обратился к священнику: - Весьма неприятно, Жан-Поль. Полагаю, она думала избежать наказания. Предатели всегда должны помнить о возможности возмездия, прежде чем решаются на измену. - Да, мой кардинал. - Карету, Жан-Поль. Нам здесь нечего делать. Карета тронулась, увозя их от дома с мраморной лестницей и неподвижного тела на ступенях. Лишь несколько фонарей освещали ночной город, и карета двигалась по темным улицам. Кардинал, закутавшись в мех норки, казалось, был погружен в раздумья. - Значит, слуги дали тебе список ее друзей. - Да, мой кардинал. И я выследил всех, кроме одного. - Кто же этот неуловимый? - Это как раз меня больше всего беспокоит. Никто из слуг не может дать вразумительного ответа. Он гостил у нее несколько дней, но имени своего не называл. Слуги сказали, что Клод была в веселом настроении во время его пребывания. Она просто упивалась им, называла его "несравненным". У него темные волосы и серые глаза, а у его слуги длинные седые волосы и крепкое телосложение. Но самое интересное-все слуги запомнили голос этого молодца. - Его голос. Это вряд ли нам поможет, Жан-Поль. - Может быть, это как раз и поможет, ваше высокопреосвещенство, ибо, думаю, не так уж много молодых аристократов приятной наружности, которые еще обладают голосом, способным очаровать и ангела. Именно так описали его слуги Клод. - Мы должны найти этого человека. Пошли людей во все порты, в первую очередь в Кале и Гавр. Не нравится мне этот тайный визит. Она никогда не упоминала о красивом молодом человеке с голосом сирены. Я не люблю неизвестности и неопределенности. - Да, ваше высокопреосвященство. Кардинал соединил пальцы рук. - Клод была слишком любопытной. Она подглядывала за мной, а потом сплетничала с кем попало. Он вздохнул. - Жалко, что служитель Бога не может никому доверять, и самое неприятное то, что теперь мне придется искать человека, который, возможно, является шпионом другого государства. Не нравится мне все это. - Да, мой кардинал. Кардинал погрузился в свои мысли. С помощью одного из своих агентов он узнал, что Клод выбалтывает его секреты, и теперь планы, связанные с его племянницей, оказались под угрозой. Он был неосторожен - ошибка, за которую он теперь расплачивался. Этот безымянный молодой человек приятной наружности и с ангельским голосом был плохим предзнаменованием. Означало ли это, что о его планах узнали Бурбоны, а, может быть, испанцы? Вполне возможно, что и эти надоедливые англичане могли пронюхать о его замыслах. Елизавета Тюдор оказалась более серьезным противником, чем он предполагал. Как бы то ни было, он схватит шпиона, и очень скоро. И тогда это небольшое неудобство будет обращено в преимущество. В конце концов, Клод - не единственная, кто может упасть с лестницы и сломать шею. После того, как Блэйд Фитцстивен поцеловал ее, Ориел убежала в библиотеку дедушки Томаса и заперла за собой дверь. Сэр Томас заснул было под звуки лютни, доносившиеся из комнаты Блэйда, но шум захлопываемой двери разбудил его. Ориел подошла к столу и принялась перекладывать с места на место многочисленные книги. Одну из них она выронила, и та с шумом упала на пол, заставив ее вздрогнуть. - Что-нибудь случилось, девочка? - Ничего, дедушка. - Он поцеловал тебя. Ориел резко вскинула голову и широко открытыми глазами посмотрела на сэра Томаса. - Нет, не поцеловал. То есть поцеловал, но... Почему он здесь? Ему не нужно мое наследство. У него самого огромный замок и поместья, разбросанные по всей Англии и Франции. Зачем он вернулся? - Он тебя напугал? Да? - Он нахальный, самодовольный и, и... - И он заставил сильнее биться твое сердечко. Ориел подняла книгу. - Джоан мне рассказала о нем. Он перебывал в постелях всех французских придворных дам. - Но не в постели королевы. - И еще он был разбойником! - Но, девочка, ты не должна осуждать его за это. Ведь тогда он потерял память. - Однако он запомнил, как убивать людей. Джоан сказала мне, что он убил пять человек на дуэли. Из-за женщин. - Чепуха, сплетни. - Сенека писал, что сплетни лучше всего характеризуют человека. - А Гесиод сказал, что поднять легко, а нести значительно труднее. Забудь о сплетнях. Совсем недавно ты мне жаловалась, что никто ни разу не поцеловал тебя. А сейчас тебе это не понравилось? Только говоря откровенно. Ориел прикусила губу. - По правде говоря, не знаю. Я еще не думала об этом. - Тогда подумай. Сэр Томас поднялся, подошел к ней и, похлопав по руке, улыбнулся. - Хочешь, я открою тебе один секрет? Она кивнула. - Ты права. Молодой человек не нуждается в богатой наследнице. Он приехал сюда по другой причине. - По какой же? - Боже милосердный, ты не знаешь, девочка? Он вернулся из-за тебя. Я наблюдал за ним, и поверь, он сам не свой. Он терзается и мучается, потому что никогда раньше не страдал от душевных ран. С ним такого никогда не было. - Какая душевная рана? Он прекрасно выглядит. - Та, которую ты наносишь ему лишь своим присутствием, моя маленькая рассеянная ученица. Иной раз, Ориел, я понимаю, почему твои тетки приходят в отчаяние, общаясь с тобой. - Ты неправ. Он, должно быть, хочет получить мои драгоценности и поместья. - Думай как хочешь. Эта загадочная покладистость деда заставила Ориел с подозрением взглянуть на него, но тот уже перелистывал книгу со стихами Томаса Уайета. - Помнишь, что я сказал о надписи на моем надгробном камне? - Что? О, конечно, дедушка Томас. Если меня будет что-то беспокоить или я буду в чем-то сомневаться, то пойду в церковь и прочту ее. - Это поможет проникнуть в тайну. Томас потер золотое тиснение книги. - Уайет обладал большим даром. Мне его поэзия доставляет такое же удовольствие, как неразгаданные тайны и символический смысл цветов. Я тебе говорил, что нашел одну из своих старых книг, в которой рассказывается о языке цветов? Вот она - на столе.- Сэр Томас открыл книгу на середине и перевернул несколько страниц.- Колокольчик символизирует постоянство, горечавка - несправедливость, а ирис - любовное послание. Вспомни, Ирис был посыльным, у греческих богов и появлялся перед людьми в виде радуги. Томас повернул книгу так, чтобы Ориел могла видеть цветные рисунки, и затем захлопнул ее. - А теперь, почему бы тебе не отправиться в свою комнату и не надеть красивое платье? Пора спускаться к ужину. - А что плохого в моем платье?- Ориел оглядела свое удобное простенькое платьице. - Ничего. Только ты должна одеться получше для своего гостя. - Я не одевалась для других женихов, даже для Хью Уоторпа. - Никто из них не следил за каждым твоим движением и не смотрел на тебя, как этот. - Ты не преувеличиваешь, дедушка? - Ну, пусть это будет моей причудой. Переоденься ради меня. Ориел вздохнула и, смягчившись, ответила: - Только ради тебя. - Конечно же, девочка. Я буду очень рад. Она отправилась в свою комнату и попросила Нелл, чтобы та достала ей нарядное платье. Служанка посмотрела на нее с удивлением, и к Ориел опять вернулось плохое настроение. Затем наступил час пытки. Сначала ей пришлось влезть в юбку с фижмами, и Ориел показалось, что верхнюю половину ее тела насадили на конус. Нелл туго зашнуровала узорчатое парчовое платье, в котором преобладали зеленые тона, открытое спереди в виде перевернутой буквы "V", чтобы можно было разглядеть золотистую нижнюю юбку. Тяжелый золотой пояс стягивал талию, с него свисал серебряный футлярчик с ароматической солью. Изо всех предметов туалета лишь мамино ожерелье не доставляло ей беспокойства, только его она по-настоящему ценила. Ожерелье представляло собой золотую цепь, с которой свисал кулон с зеленым камнем в окружении золотых бусин. Овальный камень был отполирован до блеска. Его цвет оттенял зелень ее глаз. Но ожерелье не могло компенсировать мучений, связанных с переодеванием. Хуже всего было то, что ее волосы были утыканы шпильками и обвиты золотой цепочкой в форме спирали. Теперь она даже не знала, что больше всего ей мешает: ноги, грудь или голова. Если бы не обещание, данное дедушке Томасу, то она с радостью сбросила бы этот панцирь с тела и выкинула бы все шпильки из волос. Во всех своих мучениях она винила Блэйда, из-за которого Томас попросил ее заменить привычную одежду на этот наряд. Она не желала, чтобы он оставался в ее доме. Блэйд приставал к ней, хотя она не давала ему повода, вызывал в ней странные ощущения, и вообще она не доверяла ему. Может быть, он наделал долгов во Франции и нуждался в богатой жене? Наверное, это и есть та самая причина, по которой он пытался соблазнить ее. Но скоро, он поймет, что она-не доверчивая дурочка, за которую он ее принимает. С этими мыслями Ориел спустилась по лестнице в большую гостиную, где к ужину уже собралась вся семья. К ее облегчению, Блэйда там не было и он не видел, какое изумление вызвал у присутствовавших ее новый облик. Кузены, кузины и тетки уставились на нее так, словно в комнату вошло привидение. Джоан проницательно изрекла: - Мама, Ориел надела платье. - Зеленое платье,- добавила Джейн, как будто все вокруг сразу лишились зрения. - Хорошо,- пробасила Ливия.- Наконец ты оделась так, как и подобает девушке твоего положения. Лесли подошел к ней и поклонился. - Сестричка, ты великолепна. - Спасибо на добром слове,- ответила Ориел. У Лесли была привычка говорить приятное людям - даже своей матери Ливии. Ориел оглядела своих родственников. Долго они еще будут пялиться на нее? Нет ничего хуже, чем быть в центре внимания. - Боюсь, сестричка, тебе придется приучить себя к тому, что на тебя будут смотреть все чаще - женщины с завистью, мужчины - с вожделением. - Не пытайся задобрить меня фальшивыми комплиментами. Я слышала от дедушки Томаса, что ты проиграл все свои деньги, выданные на три месяца, и теперь хочешь выклянчить еще. Лесли протестующе поднял руки. - Святая Мария, я не прошу денег у женщин, сестрица.- Он нагнулся и прошептал ей в ухо: - Я не такой дурак, чтобы долго оставаться без денег. Все думают, что я приятный малый, но без царя в голове. Но тебе я докажу, что они ошибаются. Я мужчина, в конце концов, и, хотя мне всего двадцать один год, тоже заслуживаю уважения. - Никаких новых дуэлей, Лесли. - Нет, сестрица, впрочем, оставим этот разговор. А вот и наш гость. Ориел обернулась и увидела на пороге Блэйда. Какое-то время он стоял неподвижно, и раздражение вновь охватило Ориел при виде этого темноволосого красавца, чья одежда, выдержанная в черных и золотых тонах, еще больше подчеркивала его статность. Темный шелк усиливал серебристый блеск его глаз. Он вошел в комнату торжественным, парадным шагом, словно король в тронный зал. Наклонившись к руке тетки Ливии, он поцеловал ее, как принято во французском этикете, в отличие от английского, в соответствии с которым ему следовало целовать ее в щеку. Так или иначе, эта скромная демонстрация изящных манер привела Ориел в еще большее раздражение. Поцеловав руку Ливии, он подошел к Фейт. Наклонившись к ее руке; он скосил глаза на Ориел, его взгляд был игривым и насмешливым. Оторвавшись от руки, он продолжал смотреть на нее, улыбаясь хищней улыбкой рыси. Затем что-то шепнул Джейн, отчего та начала хихикать. Чувствуя, что начинает краснеть от его пристального взгляда, Ориел презрительно фыркнула и отошла к камину, где о чем-то беседовали Джордж и Роберт. Находясь в их компании, она, тем не менее, краем глаза невольно следила за каждым движением молодого человека, а ее ухо улавливало малейшие оттенки его низкого, мягкого голоса. Казалось, он мог очаровать любого, с кем ему приходилось общаться,- она видела, что с лиц Ливии и Фейт, пока они разговаривали с ним, не сходила улыбка. Он сумел вызвать симпатию даже у Лесли, который сам обладал немалой долей мужской привлекательности. Несмотря на всю свою неопытность, она понимала, что с человека, который может очаровывать как мужчин, так и женщин, нельзя спускать глаз. Талант, которым он обладал, давал ему в руки сильное оружие - он попросту был опасен. Что ж, сир де Расин не застанет ее врасплох, когда вновь попытается применить свои хитрые уловки. Ориел на полуслове оборвала беседу с Джорджем и Робертом, так как к ним подходил Лесли, ведя с собой Блэйда. - Джордж, я только что говорил с Блэйдом о парламенте. - Парламент,- повторил Джордж.- Что ты знаешь о парламенте, мальчик? Лесли сжал рукоятку кинжала. - Черт бы тебя побрал, брат. Я не мальчик, и знаю больше, чем ты думаешь. Тут Лесли вспомнил о хороших манерах, и его рука опустилась. - Мы говорили о порядке престолонаследия. Какое счастье, что наша королева назвала своей преемницей Екатерину Грей, тогда как старый король Генрих распорядился, чтобы наследниками были дети Фрэнсис Брэндон, его внучатой племянницы. Никто не хочет, чтобы на английский престол взошла королева Шотландии. - Ты не прав,- воскликнул Роберт.- Мы - те, кто исповедует истинную веру,- знаем больше. Мария Стюарт - единственная законная наследница. Клянусь Богом, она должна быть на троне... - Роберт! - Джордж насупил брови.- Я не желаю слушать что-либо об этой женщине. Она нанесла серьезный ущерб Англии, когда умерла Мария Тюдор. Какие могут быть еще доводы? Ориел не раз в прошлом слышала эти споры. Ни Джордж, ни Роберт никогда ни на шаг не отступят от своих позиций, а значит, будут пререкаться весь вечер и испортят всем ужин. - Кузены,- сказала она.- Я думаю, наш гость предпочел бы послушать разговор на более спокойную тему. Лесли ухмыльнулся. - Да, братья, давайте лучше поспрашиваем Блэйда о французских женщинах. Я слышал, что он мог бы о многих рассказать массу интересного. Джордж открыл рот, чтобы в очередной раз отчитать своего младшего брата, но его спас слуга, объявивший, что кушанья поданы. К неудовольствию Ориел, ее место оказалось рядом с Блэйдом, о чем, видимо, позаботилась Ливия. И сразу же начались ее мучения. - Я очень польщен, леди Ориел, что вы посчитали необходимым отметить мое первое появление за общим столом таким изысканным туалетом. Хотя, по правде, никакое, даже самое роскошное, платье не сможет соперничать с вашей красотой, и даже ваше ослепительное ожерелье меркнет на фоне зеленого огня ваших глаз. Итак, он думает, что она решила сменить платье, потому что он поцеловал ее. Самодовольный наглец. - По правде говоря, лорд Рэ... милорд, я переоделась по чистой случайности. - Маленькая негодница, не может быть, чтобы вы забыли, как меня зовут. - Клянусь, я запамятовала. Он насадил на нож кусочек жареной капусты и внимательно стал его изучать. - Хотите, я научу вас, как запомнить мое имя? Я знаю тысячу способов. Самых приятных и восхитительных. - Чума на вашу голову. Я не хочу ничему у вас учиться. Блэйд уронил салфетку на пол и наклонился, чтобы поднять ее. Выпрямляясь, он как бы случайно коснулся рукой ее талии. - Вы не совсем откровенны, милая. Готов поклясться, что вам понравились мои уроки, которые я давал вам не далее как два часа тому назад. - Держите руки подальше, милорд. Схватив пустой бокал, Ориел с такой силой опустила его на стол, что слуга поспешил налить ей вина. Блэйд тем временем обвел стол внимательным взглядом. - Ваш почтенный двоюродный дедушка не присоединился к нам. Он не болен? - Нет, он часто ложится спать пораньше, особенно если днем много работает. - Похоже, он сильно раздражает вашу тетушку Фейт,- сказал Блэйд.- Она жаловалась Ливии по поводу его скупости в отношении ее дочерей и сетовала, что он никак не отправится в мир иной, оставив Джейн и Джоан обещанное наследство. - Вам не следует слушать тетку Фейт. Она воображает, что несет крест великомученицы. Дедушка Томас постоянно дает ей понять, что она далеко не святая, и Фейт ненавидит его за это. Этот разговор напомнил Ориел о уверенности деда в том что этот навязчивый повеса влюблен в нее, и она фыркнула. Дедушка Томас слишком стар, он ничего не смыслит в любви. - Чем я сейчас вас обидел, милая? - Не называйте меня так. Я не одна из ваших возлюбленных, вы слишком много себе позволяете. - Приношу извинения, мадам, что я украл у вас поцелуй. Если я этим обидел вас, если вы считаете, что я вел себя недостойно, скажите, что мне сделать, чтобы изменить ваше отношение? Она потягивала вино, держа в руке бокал, и внимательно изучала этого опасного человека. Он представлялся ей безнравственным, двуликим порождением сатаны, а вовсе не героем любовной поэмы. - Вы читали сэра Томаса Уайета? - Не смотрите на меня, как на свинью, которая неожиданно завела разговор о Священном Писании. Хотите я докажу, что вовсе не такой невежественный, как вы представляете? ? Блэйд кашлянул и положил руку на грудь. ? "Считаю величайшим грехом ставить жизнь выше чести и ради простого существования жертвовать тем, ради чего как раз и стоит жить". Или, может быть, вы предпочитаете Гомера? "Она заговорила и извлекла из своих недр разноцветный пояс, который содержал все ее соблазны. В нем были любовь и желание, в нем таилась такая соблазнительная сила, которая могла лишить рассудка любого мудреца". Она старалась не смотреть на него, ибо он лукаво посмеивался своими сероголубыми глазами, явно поддразнивая ее. - Я думала, вы прохвост. - Теперь, надеюсь, не думаете. - Сейчас я вижу, что вы образованный прохвост. - Давайте не будем ссориться, милая.- Он понизил голос.- Я не собираюсь уезжать, а поэтому вам лучше привыкнуть ко мне. - Я не буду вас замечать. - Попробуйте.- Он ухмыльнулся.- Но тогда мне придется дни и ночи напролет проводить под вашим окном, воспевая вашу красоту. - Нет уж, не надо! - Она посмотрела на него, как на картежника-сифилитика. - Хорошо. Тогда, моя упрямая госпожа Ориел, нам следует заключить перемирие. - Клянусь Всевышним, с вами мало кто сможет ладить. - Вы несправедливы ко мне. Я докажу вам свое благородство и целый день буду держаться в стороне, хотя мне это будет стоить труда. Но за это я попрошу вас познакомить меня поближе с вашим двоюродным дедушкой. Я восхищаюсь его знаниями. - Целый день? Он наклонился к ней совсем близко, заставив ее в страхе отпрянуть. - Да, милая. Подумайте об этом. Целый день без моих назойливых преследований. - Почему вы обещаете сделать то, что противно самой вашей природе? - Я не такой легкомысленный, как вы думаете. И, кроме того,- он поднял бокал и изучающе посмотрел на его содержимое,- мне нужно многое узнать от вашего дедушки, а времени у меня не так много. В самом деле, мне крайне необходимо поговорить с глазу на глаз с этим почтенными и проницательным, джентльменом.

8

Тот, кто обуреваем плотскими страстями И не знает, что такое душевная, сердечная привязанность, Кто желает каждую женщину, которую видит, Тот не любовник, а имитатор любви. Андрсас Капелланус Итак, ему удалось взять себя в руки и заручиться ее помощью в сближении с сэром Томасом. Но остаток вечера его мучило желание быть рядом с Ориел. Его слегка отвлек Лесли, у которого был такой же живой ум, как у его кузины. Лесли с юмором рассказывал о своих похождениях в лондонских злачных местах. Потом они немного пофехтовали, сыграли пару партий в кости, и Лесли пригласил его в свои лондонские апартаменты. Блэйд принял приглашение. Затем между Лесли и его братьями завязалась очередная перепалка. Сначала Блэйд, думая о своем, не вслушивался в спор, но потом ему стало интересно. Лесли на все лады высмеивал Джорджа. - И затем бедный Джордж упал с несчастной лошади и приземлился на мягкое место. Клянусь Всевышним, он смотрелся в тот момент, как большая толстая репа. - Джордж совсем не толстый,- процедил сквозь зубы Роберт Ливия недовольно посмотрела на Роберта. - Стоит Лесли начать рассказывать что-нибудь смешное, как ты придираешься к каждому его слову. К концу вечера Блэйд понял, что постоянные споры между братьями провоцировала сама Ливия; она поощряла перепалки, задевая самолюбие сыновей. Эти наблюдения как-то отвлекли его от собственных беспокойных мыслей. Как бы то ни было, но весь вечер он так и не смог выбросить из головы мысли об Ориел. Когда он впервые встретил ее, она показалась ему маленькой порхающей феей, но стоило ей заговорить... Никто его так не выводил из себя со времени изнурительной муштровки под началом Кристиана де Риверса. Блэйд вышел из большой гостиной вместе с Лесли. Вечерняя молитва была прочитана, и семья расходилась по комнатам. Но Лесли заявил, что отправляется в ближайшую таверну. Все цепочкой поднимались по лестнице, во главе процессии шел слуга со свечой. Стоило Джорджу услышать о планах Лесли, как он остановился посреди лестничного марша и обернулся к младшему брату. - Если ты промотал выданные тебе деньги, больше ты ничего не получишь. Лесли покраснел, но промолчал. Блэйд бросил на него сочувственный взгляд. У него не было старших братьев, которые могли бы поставить его в неловкое положение перед людьми, и сейчас он был благодарен судьбе за это. Он вряд ли смог бы смириться с таким испытанием - зависеть от милостей старшего брата, унаследовавшего имущество семьи. Такая зависимость может отравить душу и испортить характер любому. Поэтому Блэйд не осуждал Лесли за его выходки и стремление вырваться из Ричмонд-Холла. Едва Лесли ушел, Блэйд глянул вниз на Ориел, которая печальным взглядом проводила кузена, в то время как Фейт и ее дочери неодобрительно зашикали ему вслед. К его удивлению, она улыбнулась ему в ответ. При взгляде же на тетушку Фейт ему представилась посудина, в которой копошились лягушки и от которой шел смрад. Слуга проводил Блэйда в его комнату. Там его ждал Рене, который уже оправился от долгого перехода пешком по снегу после стычки с шайкой Миднайта. Блэйд сбросил одежду и накинул халат, ожидая, пока горячий металлический противень согреет постель. Рене разложил его вещи. - Старик опять уснул в библиотеке, а слуга тем временем убирался в его комнате. Затем сэр Томас проснулся, поужинал у себя и снова лег спать. Я уже начинаю думать, что он решил вообще никогда не покидать этих комнат. - Не падай духом, старина. У меня есть план, как заставить сэра Томаса и госпожу Ориел одновременно покинуть дом.- Блэйд укутался в халат и склонился над камином.- Я попрошу, чтобы меня сопроводили в церковь. Я сравню ее с лучшими соборами Франции. Они ходят туда каждый день и мою просьбу выполнят с удовольствием. Без сомнения, старый Томас будет рад поведать мне историю церкви. - Мерси, месье. Блэйд отправился в постель, довольный тем, как держал себя в продолжении вечера Он подумал, что стал недооценивать себя. Конечно, ранение вывело его из равновесия, и он стал жертвой фантазий в отношении Ориел. А ведь, если говорить честно, она мало чем отличалась от других женщин, которых ему приходилось соблазнять. Утром он проснется со свежей головой и сможет думать о ней как об обыкновенном источнике наслаждения, так оно и есть на самом деле. Пусть даже желанном и возбуждающем. Он заснул, и ему снились сцены соблазнения Ориел. Блэйд проснулся неожиданно, за окном еще было темно. Что-то разбудило его, он сам не знал что. Потянувшись за кинжалом, лежавшим под подушкой, он услышал какой-то металлический звук, донесшийся с нижней площадки лестницы. Хлопнула дверь; он спрыгнул с кровати и набросил халат. Тут же со своей лежанки соскочил и Рене. - Слышал что-нибудь? - Да. Блэйд выскочил в галерею, Рене за ним. Пока они спускались по лестнице, до них доносились крики и стенания. На лестнице уже стояло несколько человек. Роберт успокаивал Фейт, которая рыдала у него на плече. Джордж, держа в руке свечу и перегнувшись через перила, вглядывался в темноту. Блэйд присоединился к нему, но разглядел только что-то похожее на одежду на площадке первого этажа. Наверху хлопнула дверь - на лестнице появилась Ориел. Держа свечу, она торопливо спускалась к ним. Джордж медлил, и Блэйд стал один спускаться по ступеням на первый этаж. Там он наткнулся на сломанную свечку, тут же рядом валялся подсвечник. То, что сверху казалось брошенной одеждой, было телом мужчины в черном бархатном халате, отороченном мехом Сэр Томас! Блэйд опустился на колени и перевернул тело. Старик был мертв. Блэйд поднял голову; с лестницы на него напряженно смотрели Джордж, Роберт и Ориел. Взяв свечу из рук Ориел, Блэйд другой рукой обнял ее. - Тебе, милая, лучше не смотреть. Орнел попыталась высвободиться, но он еще ближе прижал ее к себе. - С твоим двоюродным дедушкой произошло несчастье. - Дедушка Томас?- Она покачала головой и вновь попыталась вырваться из его рук.- Это невозможно. Этого не может быть. Только не дедушка Томас! Он слышал, как рядом молится Джордж, но все его внимание было поглощено Ориел. У нее был потерянный взгляд, глаза широко раскрыты, голова раскачивалась из стороны в сторону. - Я очень сожалею, милая. Она перестала вырываться, глаза ее смотрели теперь куда-то мимо него. - Ориел? - Этого не может быть,- тупо произнесла она. - Ориел. Она смотрела на него, не веря в то, что произошло - Не может быть, чтобы это случилось с дедушкой Томасом. Он не мог умереть. Он старый человек, но совсем не дряхлый. И никогда не падает Он твердо стоит на ногах.-Она умоляюще взглянула на Блэйда, как бы ища подтверждения своим словам.- Может быть, он ударился головой и сейчас придет в себя? - Мне очень жаль, милая. Поверь мне, на своем веку я видел немало мертвых - твой двоюродный дедушка уже не очнется. При этих словах Ориел вся сжалась, и душераздирающий крик вырвался из ее груди Крик души, пронзенный нечеловеческой болью. Блэйд пытался успокоить ее, но она билась в его руках. Он поднял девушку на руки и, не обращая внимания на удары, которыми она его осыпала, понес вверх по лестнице. Рыдания сотрясали ее тело; казалось, горе лишило ее рассудка. Блэйд кивнул служанке, испуганно смотревшей на них с лестничной площадки. - Проведите меня в ее комнату. - Нет! Ориел стала рвать на его груди халат. Он сжал ее руки, пытаясь успокоить ее рыдания. - Послушай меня. Твой дедушка мертв, и тебе сейчас очень тяжело. Позволь мне помочь тебе. Она замерла, закрыла глаза, полные слез, и застонала. При виде такого горя у него защемило от боли сердце. Положив ее голову себе на плечо, Блэйд поднялся по лестнице вслед за Нелл, минуя теток, кузин и кузенов, кричавших о чем-то друг другу и не обращавших на них никакого внимания. В комнате он опустил ее на кровать. Ориел села и, обхватив колени руками, стала раскачиваться вперед и назад. Блэйд распорядился, чтобы Нелл принесла вина и, пока служанка не вернулась, находился рядом с Ориел. Глядя на нее, он ощущал свою полную беспомощность, не зная, что делать. Ничто не могло утешить ее, несмотря на все его старания. Внезапно Ориел закрыла голову руками - тело ее сотрясали рыдания. Не задумываясь, он подскочил к ней и, взяв на руки, посадил к себе на колени, укачивая, как ребенка. Он не помнил, как долго ее утешал. Вошла Нелл с вином, посмотрела на них и поставила графин на стол. Затем вышла и вернулась, уже одетая в свое повседневное платье. Ориел продолжала рыдать. Служанка накинула на их плечи теплую накидку, и Блэйд кивком поблагодарил ее. Ориел уткнулась лицом ему в шею. Был момент, когда она стала успокаиваться, и Блэйд хотел уже оставить ее одну. Но она тут же ухватилась за него, как младенец цепляется за мать в страхе, что его покинут, и он снова прижал ее к себе. Только на рассвете, выплакав все слезы, она затихла. Ориел лежала у него на руках, устремив взор в никуда, и Блэйд шепотом подозвал Нелл. - Сходи к моему человеку, попроси горячего вина. Он знает, что надо туда положить. Нелл вернулась с Рене, который нес чашку с дымящимся вином. Блэйд высвободил руку и взял чашку. Ориел отрицательно покачала головой. - Милая, выпей это залпом. Ты не должна отказываться. Блэйд поднес чашку к ее губам - девушка сделала глоток. Он наклонил чашку, и Ориел выпила ее до дна. Пока она не закрыла глаза, Блэйд находился рядом, а затем накрыл ее одеялом и встал рядом с кроватью. В уголках ее глаз показались слезы, и одна скатилась по щеке. Блэйд снова сел на кровать и взял девушку за руку. Через какое-то время вино подействовало, и она уснула. Блэйд оставил Ориел на попечение Нелл и пошел к себе. Умылся, переоделся и пристегнул к поясу кинжал. - Я не верю в случайные падения с лестницы,- бросил он Рене. - Но он был старым человеком, месье. - И вместе с тем вполне крепким. К тому же, он упал, перевалившись через перила,-довольно высокие. Или же перелез через них и прыгнул вниз, что на него непохоже. Его могли сбросить с лестницы. - Все считают, что он поскользнулся на верхней площадке и покатился вниз по ступеням,- ответил Рене. - В таком случае он не скатился бы вниз, а задержался на одном из лестничных маршей и остался бы жив. Нет, он упал в пролет лестницы, и кто-то помог ему в этом. Блэйд расправил рукава камзола, и Рене набросил ему па плечи короткую накидку. - Старина, потолкайся среди слуг, поговори с ними. Узнай, слышал или видел кто-нибудь Томаса Ричмонда после того, как все разошлись по комнатам? Кто не спал в этот поздний час? Но будь осторожен. - Да, месье. Прошло несколько дней, в течение которых Блэйд не видел Ориел, за исключением короткой встречи во время похорон ее двоюродного деда. Он ничего не сказал о своих подозрениях лорду Джорджу или кому-либо еще. Если кто-то и убил сэра Томаса Ричмонда, то возможности выяснить причину и цель убийства не было. Пока он не узнает тайну этой смерти, пусть все остается как есть, решил Блэйд. Рене выяснил, что никто из слуг не слышал ничего подозрительного вплоть до самой трагедии. Вся семья спала, за исключением Лесли, который вернулся под утро. Все сошлись на мнении, что Томаса разбудил какой-то шум или ему не спалось, тогда он вышел на лестницу, оступился и упал. За восемь дней, прошедших после смерти сэра Томаса, жизнь дома вошла в обычную колею, и лишь траурные черные одежды напоминали о трагедии. Но Блэйд заметил, что Фейт и ее дочери, казалось, совершенно спокойно восприняли смерть родственника. Более того, Фейт с трудом скрывала свою радость: оставленное сэром Томасом завещание значительно увеличивало приданое ее дочерей. По мнению Блэйда, Томас верно оценил скромные шансы последних на замужество и материально компенсировал отсутствие у Джейн и Джоан каких-либо явных добродетелей. Кроме того, значительную часть своего состояния он оставил Ориел. По правде говоря, никто в доме, кроме Ориел, не переживал смерть Томаса Ричмонда. Джордж вновь занялся делами по управлению собственностью, пользуясь советами своей мамочки Ливии, всюду сующей нос. Роберт совершал секретные поездки в обществе соседей-католиков. Блэйд без труда вызнал, где они собираются на свои тайные мессы. Лесли, казалось, тоже был мало тронут смертью сэра Томаса, продолжая вести жизнь азартного игрока и кутилы. Прошедшие дни изменили положение Блэйда в доме. Теперь, когда у дочек появилось солидное приданое, Фейт вбила себе в голову мысль заполучить Блэйда и выдать за него свою старшенькую, Джоан. К своему великому неудовольствию, Блэйд оказался почти насильно втянут в общество двух сестер, тем более что Ориел почти не покидала свою комнату. Прошла еще неделя, к концу которой Блэйд был готов проклясть Кристиана де Риверса: лучше было попасть к чертям в преисподнюю, чем жить здесь. Каждая минута в обществе Джоан, ее сестры и мамаши казалась ему вечностью. Они его опекали так плотно, что у него не было ни малейшей возможности проскользнуть в комнаты Томаса Ричмонда, чтобы попытаться найти документы, касающиеся брака Анны Болейн с Генри Перси. Наконец Блэйд рискнул проникнуть в апартаменты сэра Томаса ночью. До этого он выдержал еще один вечер мучений, во время которого его упросили спеть для членов семьи. К его удивлению, Джоан умело аккомпанировала ему на спинете. Если б ее голова не уступала ее пальцам! В довершение ему предстояло пройти через пытку беседы с ней. - Вы играли прекрасно, госпожа Джоан. - Я люблю играть на спинете. Вообще - люблю музыку. - В самом деле? - Я упражняюсь почти каждый день. Он прикрыл ладонью зевок. - Еще я играю на лютне, но мне больше нравится играть на спинете. Я люблю музыку. - В самом деле? Вы любите играть на спинете? - Да, мне нравится этот инструмент. Она никак не реагировала на его иронию, и к концу вечера он был готов задушить Джоан струной от ее любимого музыкального инструмента. В довершение всего кошмара Фейт перехватила его, прежде чем он успел улизнуть, и стала нудно перечислять, какими достоинствами обладает Джоан. - И кроме того, теперь, когда Томаса нет в живых, она - богатая наследница.- Фейт положила свою ладонь, напоминающую клешню, на его руку и нагнулась к нему.- Он был очень болезненным. Как только он смог так долго прожить? Лишь его замечательное владение собой позволило Блэйду избавиться от Фейт, не нанеся ей обиды, и вернуться, наконец, в свою комнату. Он ждал до полуночи, потом выскользнул из комнаты, оставив Рене караулить в коридорчике, что вел в библиотеку сэра Томаса. Он постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте, затем прошмыгнул в библиотеку. Дверь щелкнула и закрылась за ним. - Кто здесь? Прежде чем он осознал, что голос принадлежит женщине, его рука уже выхватила кинжал. То была Ориел. Она сидела на диване у окна, настороженно глядя на него. Блэйд мгновенно спрятал кинжал в ножны, чтобы не напугать ее еще больше. В комнате царил мрак, поэтому он нашел свечу и установил ее на одном из столов. - Почему вы здесь в такой поздний час?-спросил он. Она вздохнула и, не отрывая взгляда, устремленного через окно на темный двор, ответила: - Я не могу уснуть. Блэйд находился в опасной близости от нее. Они не виделись с того самого трагического дня, и он не был уверен, помнит ли она, как прильнула к нему, когда он ее утешал. - Вы не должны истязать себя. Ваш дедушка не одобрил бы этого. Она передернулась, как от озноба; подойдя к окну, он опустил занавеску. Блэйд уже собирался проводить Ориел в ее комнату, когда она вдруг снова заговорила. - Он был единственный, кто...- Ее голос прервался, на глазах выступили слезы. Смахнув их, она продолжала:- После того, как мои родители умерли, он взял меня к себе и был единственным, кто по-настоящему заботился обо мне. Другие... для других я была лишь обузой. Тетя Ливия и тетя Фейт приходили в ярость по малейшему поводу... Кроме того, у меня никого не было. Он был такой добрый... Она улыбнулась сквозь слезы. - Мне было всего двенадцать, когда я осталась сиротой, и мне казалось, что придется вечно жить одной. Хотя я видела родителей только во время церковной службы и за обеденным столом, они все же по-своему заботились обо мне. Оставшись одна, я впала в отчаяние, но тут приехал дедушка, он сказал, что теперь я буду жить с ним. И что он будет присматривать за мной и заботиться. Мои страхи постепенно рассеялись. - И вот теперь вы снова одна. Блэйд не хотел ранить девушку и тут-же обругал себя за вырвавшееся неудачное слово, видя, как она, закрыв лицо руками, расплакалась навзрыд. Обняв Ориел, он посадил ее себе на колени и стал гладить волосы. - Простите меня, милая. Пожалуйста, не плачьте. Иначе вы доведете себя до полного истощения. Ориел продолжала всхлипывать, а он гладил и успокаивал ее, пока она не перестала плакать и не подняла голову с его плеча. - Ваша рана! - Уже почти все зажило. Блэйд нежно взял девушку за подбородок и посмотрел ей в глаза - едва различимые в тусклом свете свечи, но было видно, что они полны слез. Его губы почти касались ее губ, но она отвела лицо. - Мне... мне нужно завтра начать разбирать вещи дедушки Томаса. Глаза Блэйда пожирали ее профиль, но, поборов желание, он не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью. - Не беритесь за эту скорбную работу одна. Я могу помочь вам, если хотите. - Вы?- Она посмотрела на него, губы ее подрагивали.- Я очень вам признательна, милорд. Другие - Джордж, Роберт, Лесли - недостаточно образованны для такой работы. А мои тетки способны лишь побросать все в сундуки и продать. - Мы не допустим этого,- сказал он, не отрывая взгляда от ее губ. - Вы уверены?- Она обвела взглядом библиотеку.- Работа будет скучной и утомительной: здесь много книг на греческом, латинском и даже на итальянском языках. - Милая, не думаете ли вы, что я недостаточно грамотен для вашей работы? - Так вы сможете? - Насмехаясь, госпожа Ориел, вы рискуете потерять помощника. Она неожиданно улыбнулась, и он вопросительно посмотрел на нее. - Вы знаете, что произносите мое имя с акцентом? - Чепуха. - Нет, это действительно так. Вы говорите "Ори-елле". Улыбка снова осветила ее лицо, и Блэйд ощутил тебя так, будто совершил огромный подвиг. Но тут он вспомнил о своем задании. - Милая, я могу начать хоть с завтрашнего дня. Мне жаль, что я так и не смог по-настоящему поговорить с сэром Томасом, но, возможно, мы поговорим о нем во время нашей работы. - Зачем вам все это? - Вы не единственная в этом королевстве, кто интересуется науками. У меня есть собственная библиотека во Франции - больше, чем эта. Может быть, вы позволите мне приобрести для себя кое-что из собрания сэра Томаса? - Возможно. Она внезапно поднялась, будто только сейчас осознала, что они находятся в комнате одни. Блэйд тоже встал и взял ее за руку. - Вы опять боитесь меня. Она покачала головой, но все же попыталась высвободить руку. Накидка, которую она набросила сверху, чуть распахнулась, открыв знакомое ему домашнее платье, и он инстинктивно обнял ее за плечи. - Милорд, вы слишком бесцеремонны. Он сильнее притянул ее к себе, но она продолжала сопротивляться. - Не надо, не надо вырываться. Вы сами не знаете, что делаете. - Я пытаюсь освободиться. Он вновь вспомнил о своей главной цели. Сжав зубы, он превозмог желание и выпустил ее. - Прошу прощения. Я злоупотребил вашим доверием. Иногда мне кажется, что я теряю разум, когда прикасаюсь к вам. Ориел зябко куталась в накидку. - Вот здесь, милорд, я, пожалуй, соглашусь с вами. Несомненно, время, проведенное вами во французском высшем свете с его свободой нравов, сделало вас таким, таким... Вы должны изменить свое поведение. - Помилуйте, это не подвластно разуму. Поверьте моему опыту. - Мы даже не обручены, так что попытайтесь сдерживать себя. - Лучше не говорить на эту тему. Вы только возбуждаете во мне еще больший интерес. Блэйд сделал шаг навстречу, и она выпорхнула из комнаты. Он едва не рассмеялся - столь стремительным было ее бегство. Настроение его улучшилось - теперь у него есть доступ к вещам Томаса Ричмонда, а значит, его ночной визит принес плоды. Ему удалось также отвлечь Ориел от грустных мыслей, и он попытается добиться большего, что в конце концов должно принести ему наслаждение.

9

Поэтому я знаю точно: в каждом из нас заложены семена безрассудства, которые, оказавшись в благоприятной среде, могут дать обильные всходы. Бальдассаре Кастильоне Ориел украдкой взглянула на Блэйда поверх объемного тома, который она держала в руках. Он доставал с верхней полки тяжеленный фолиант, к которому сэр Томас не прикасался много лет из-за его неподъемного веса. Блэйд сбросил плащ и камзол, и Ориел видела, как под тонкой тканью его рубахи ходят мускулы. Едва он повернулся, она тут же спряталась за книгой. Прижав горящую щеку к раскрытой книге, она выругала себя. В течение трех дней он помогал ей приводить в порядок библиотеку дедушки Томаса, и она не могла не признаться самой себе, что интересуется больше Блэйдом, чем работой. И без того мучившаяся, что не может принять смерть Томаса как волю Божью, она теперь корила себя за порочность-именно так, считала она, называется ее безотчетное желание быть постоянно рядом с этим соблазнительным молодым человеком. Она отложила книгу и взялась за перо, чтобы занести в каталог краткое

Закладка в соц.сетях