Жанр: Любовные романы
Дороже всех сокровищ
...ходило с ней, пока Рэнди спал, а потом страдал и
томился, обнаружив ее исчезновение?
Излишне говорить, что, как оно обычно и бывает в подобных случаях, она тоже
переживала, но по иной причине.
Молодая женщина выскочила из дома молодого летчика и побежала не разбирая
дороги, терзаясь стыдом и отвращением к самой себе.
Но не за свое бесстыдное поведение, как предполагал Рэнди, и не за излишнюю
откровенность, а за то, что использовала этого незнакомого, но явно хорошего
парня. Использовала хладнокровно и в то же время трусливо... Сначала излив
на него свои, мягко говоря, неприятности, а потом сбежав, не оставив ни
адреса, ни настоящего имени, ни телефона. Позор, Молли Маккивер, просто
позор!
А главное, что толку? Ведь все равно облегчения не испытала. Потому что
побоялась высказать вслух то самое страшное, самое больное, что совершенно
извело и измучило ее за последние несколько недель.
Кроме того, неясным оставалось и ее настоящее чувство к Кларенсу. Что бы там
она ни наговорила Рэнди, но шесть лет — слишком большой срок, чтобы просто
повернуться к ним спиной, сказав самой себе, что стыдишься и презираешь себя
за глупость и доверчивость. Нет, все далеко не так просто. И Кларенс отнюдь
не обычный преподаватель-волокита, который посвящает досуг тому, что
залезает под юбки ко всем студенткам подряд.
Они любили друг друга...
Да, она верила в это! Кларенс любил ее не меньше, чем она — его. И почему
любил
? Он любит ее и сейчас.
Любит?! Но тогда почему же так ухватился за это место? Конечно,
Рокфеллеровский университет — заведение в высшей степени уважаемое и
престижное, где работают и преподают известнейшие и сильнейшие специалисты
страны. И да, безусловно, приглашение туда — это признание профессиональных
заслуг. Она все это понимает, прекрасно понимает. И все же... все же...
— О, Клар... — простонала она, вытирая текущие слезы, споткнулась и
упала.
Раздался громкий визг тормозов.
— Мэм! С вами все в порядке?
Молли села на тротуаре и подняла голову.
Рядом с ней остановился пикап
додж
неимоверной зелено-рыжей расцветки. Из
его открытого окна выглядывал мужчина лет тридцати с небольшим, лысоватый,
зато с бородой.
— Да, спасибо. В полном.
— Ничего не сломали? Встать можете?
Она перевела взгляд на свои ноги, потерла лодыжку, попыталась подняться. Но
вскрикнула и тяжело опустилась обратно. Лысоватый бородач вылез из машины,
присел рядом с ней.
— Эй, мэм, у вас на колене синяк. Большущий.
— Синяк — ерунда, — отмахнулась Молли. — Я, похоже, лодыжку
растянула.
Мужчина присвистнул.
— Неудачно. Давайте-ка я вас в больницу подкину, пусть рентген сделают.
Вдруг у вас не растяжение, а трещина?
— Нет-нет, — поспешно отказалась Молли, — благодарю, вы очень
добры, но это совершенно излишне. Я уверена, что всего-навсего растяжение.
Не тратьте на меня свое время.
— Перестаньте, мэм. Я бы сам себя не уважал, если бы бросил вас тут
одну. Обопритесь-ка на меня и вставайте. Не хотите в больницу, так я вас
домой доставлю... Не бойтесь, — усмехнулся он, заметив ее
колебание, — я парень миролюбивый. И для вас безобидный.
— Почему именно для меня безобидный? — поинтересовалась, даже
слегка обиделась Молли. — Неужели я такая страшная, что...
— Нет-нет-нет, — поспешно перебил ее бородатый. — Вы
очаровательная женщина. Просто я — гей.
Молли вздрогнула. За почти пять лет, проведенные в Сан-Франциско, она так и
не привыкла к тому, что в этом городе никто не скрывает своей сексуальной
ориентации, наоборот, выставляет ее напоказ и даже гордится.
Ее собеседник все заметил и спросил:
— Что, осуждаете?
— Нет, что вы. Только... я не так давно переехала сюда и мне кажется
немного странным, что здесь не стыдятся откровенно признаваться в
гомосексуализме.
— А чего тут стыдиться? — удивился бородатый, подхватывая ее под
руку. — Ну как, дойдете, если я поддержу вас, или лучше донести?
Да не стесняйтесь, если очень больно, то лучше пока не наступать на ногу.
— Спасибо, думаю, дойду, — ответила Молли, попробовав перенести
часть веса на травмированную ногу. — А как вас зовут, благородный
спаситель неуклюжих женщин?
— Барри.
— А я Молли.
— И куда же вас доставить, прекрасная Молли? Кстати, готов поспорить, у
вас — ирландские предки.
— Точно! — засмеялась она. — Как вы догадались?
— Да очень просто! И лицо, и глаза, и имя все говорит само за себя. У
вас и фамилия небось или на Мак или на О начинается.
— И тут угадали! Маккивер. Молли Маккивер.
— А я Барри Стефенс. Вот и познакомились.
А знакомые должны помогать друг другу. Так куда же доставить вас, о
прекраснейшая из прекрасных ирландок?
Молли расхохоталась и безбоязненно назвала свой адрес. Барри запустил мотор,
и они двинулись в неблизкий путь по ночным улицам
розово-голубой столицы
Калифорнии.
Позднее, лежа в постели с туго забинтованной лодыжкой, Молли размышляла о
своей невеселой жизни, снова и снова возвращаясь к Кларенсу и их странным
отношениям.
Почему же я все-таки не порвала с ним, когда узнала, что он женат? — в
миллион первый раз думала она. Да потому что полюбила его. Пора уж
признаться самой себе. Влюбилась как кошка с самого начала. И не могла мысли
вынести о том, чтобы расстаться с ним. Нечего придумывать других причин или
пытаться сваливать вину на него. Если бы даже он сам попытался тогда бросить
меня, я бы все равно цеплялась за него руками и ногами. Думала, лучше пусть
уж будет и с ней, и со мной, чем только с ней.
Господи, мысленно застонала Молли. Какая гадость! Какой позор! Неужели я
настолько не в состоянии управлять собственными чувствами? Утратила всю свою
хваленую гордость?
Ну еще бы, отозвался ехидный голос здравого смысла. До такой степени, что
стала жалкой наложницей женатого мужчины. Еще и укреплению его семейных
отношений помогала.
Это каким же образом? — изумилась Молли.
Да известно каким, с усмешкой ответствовал голос. Все мужики, что по бабам
таскаются, потом к женам подлизываются. От этого их сексуальная жизнь только
выигрывает. Такие, как ты, для них отличный стимулятор, понимаешь?
Молли не вынесла этих психических атак, вскочила с кровати и тут же
застонала, неудачно наступив на травмированную ногу. Но все же кое-как
дотащилась до кухни, достала из холодильника бутылку любимого виноградного
сока и присела к столу, надеясь отвлечься от кошмарных терзаний. Подтянула к
себе утренний выпуск местной газеты, лениво полистала, бросила на пол. Не
глядя, включила магнитофон и попыталась погрузиться в прекрасный мир музыки
— единственный возможный для нее полный уход от действительности.
Но не тут-то было. По иронии судьбы зазвучала ария
Смейся, паяц
—
трагичный вопль любящей, но покинутой души. И несчастная женщина
разрыдалась, всхлипывая и задыхаясь. Она плакала долго да так и заснула — с
головой, упавшей на кухонный стол, и с мокрым от горьких слез лицом...
В весенне-летний триместр жизнь в колледже всегда замедлялась — группы
становились меньше, большинство студентов разъезжались на отдых или
устраивались подработать, но кое-кто все же оставался. И для незначительной
части этих немногих Молли должна была сегодня вести занятия по французскому
языку. Она проснулась, лениво потянулась, подумала, не стоит ли позвонить и
отменить занятия — нога все еще побаливала. Но отказалась от этой мысли —
лучше выйти из дома, попытаться хоть немного развеяться. Потому что
последние три дня, что она провела наедине с собой, оказались мучительнее
самой ужасной пытки. Мысли ее постоянно и неотвратимо возвращались к одному
и тому же — к Кларенсу, к его предательству, к его отъезду...
Довольно! Кларенса больше нет. Он ушел, исчез из ее жизни. Пора встряхнуться
и обратить внимание на себя. Не вечно же носить траур по тому, кто с такой
легкостью променял ее на выгодную должность? И не надо думать, что все
мужчины таковы.
Словно в ответ на эти раздумья раздался громкий и уверенный стук в дверь.
Изумленная Молли накинула халат, кое-как прохромала по коридору, открыла...
и онемела.
Перед ней с газетой под мышкой и объемистым бумажным пакетом в руках стоял
сияющий Барри Стефенс — тот самый лысоватый бородач, который помог ей
добраться до дому, когда она упала.
— Привет! Решил вот заглянуть по пути на работу, справиться о
здоровье! — радостно сообщил он, окинув Молли придирчивым взглядом.
Особенно ее ногу. — Болит еще? Врачу показывалась?
Она засмеялась и впустила гостя в квартиру.
Легко чмокнула в щеку и ответила словно старому доброму другу:
— Спасибо за заботу, Барри. Нога почти не болит, врачу показывалась. Я
была права: это всего лишь небольшое растяжение связок, так что жить буду.
Как хорошо, что ты заехал! Давай кофе вместе выпьем, — пригласила она,
направляясь в сторону кухни.
— Я искренне надеялся, что ты предложишь.
Это, кстати, тебе. — Он протянул ей пакет и газету.
— Молли тут же сунула туда нос и захлопала в ладоши.
— Персики! Бело-розовые! Мои любимые!
Как ты догадался?
— Скажу по секрету, я их сам обожаю. А, газету не хочешь посмотреть?
— Потом, — отмахнулась она. — Сначала кофе заварю. Может,
сделать тебе что-нибудь перекусить?
— Садись лучше и посмотри газету, а я похлопочу.
Молли удивленно взглянула на него.
— Барри, у меня нет обыкновения начинать утро со знакомства с прессой.
К тому же я редко читаю
Хронику Сан-Франциско
. Почему ты настаиваешь?
— Загляни в частные объявления. По-моему, там есть кое-что для тебя.
Она нахмурилась.
— В частных объявлениях?!
— Читай-читай. — Барри прошел к плите и загремел чайником.
Молли села к столу, развернула газету, нашла названную им рубрику. И взгляд
ее тут же упал на подчеркнутые ногтем слова:
Зеленоглазая и черноволосая красавица Молли Кивер
, отзовись!
Тебя разыскивает знакомый летчик. Она непонимающе прочитала их один раз, потом другой. И вдруг залилась
краской.
Черт побери, да ведь встреча с Рэнди Таунсендом совершенно выскочила у нее
из головы! Словно ее и не было! Ай да Молли, легкомысленная кокетка!
Переспала с парнем и через четверть часа напрочь забыла о его существовании!
А он... он не только помнит о ней, но и предпринимает шаги, чтобы разыскать
ее. Внимательный молодой человек, не то что Кларенс, еле слышно шепнул
внутренний голосок.
Перед ней оказалась чашка с дымящимся кофе. Молли подняла глаза и встретила
пристальный взгляд Барри.
— Судя по твоему виду, я не ошибся. Но... может, я зря принес
газету? — неуверенно спросил он.
— Нет-нет, — заторопилась Молли, — все в порядке. И ты прав:
это действительно для меня.
— Я сразу подумал, что у такой девушки, как ты, отбоя нет от
кавалеров, — усмехнулся он. — Я бы и сам влюбился в тебя, если бы
не...
— Правда? — немного кокетливо откликнулась Молли, пытаясь
справиться с пылающими щеками.
— Истинная! — картинно приложив руку к сердцу, ответил
Барри. — Попробуй, устроит тебя моя бурда?
Она сделала глоток и прикрыла глаза в деланно-почтительном благоговении.
— Божественно! — Но потом не выдержала нарочитой торжественности и
расхохоталась. — Ох, Барри, как же мне легко и хорошо с тобой! Просто
удивительно, словно знаю тебя всю жизнь.
— Женщинам всегда просто дружить с геями.
Потому что они не ждут от нас сексуального внимания и не напрягаются, решая
заранее, как реагировать.
— Гм... интересная мысль. — Молли сделала еще глоток. — А у
тебя отличный кофе получается.
— Угу, — согласился Барри, усаживаясь напротив.
Некоторое время они молча сидели и пили, потом Молли заговорила:
— Я встретилась с ним случайно. Провожала одного человека в аэропорту,
а он подошел ко мне. Я была не в лучшем настроении и рявкнула на него, а
потом долго раскаивалась, что вылила злость не на того. И, представляешь,
прошло несколько дней и я наткнулась на него в магазине. Подошла извиниться,
и вскоре мы уже начали беседовать. Он... — она усмехнулась, он чем-то
напоминает тебя... , — Неужели тоже гей? Может, тогда мне стоит
откликнуться на его объявление, выдав себя за тебя?
Молли фыркнула.
— Интересно, каким образом? Парик наденешь? — Слава богу, Барри не
обиделся на ее бестактный намек, а весело рассмеялся в ответ. Нет, я имела в
виду, что с ним так же легко разговаривать, как и с тобой.
— Собираешься позвонить ему? — спросил он.
Молли вздохнула и потупилась.
— Едва ли...
— Почему? Чувствуется, ты произвела на него неизгладимое впечатление.
Раз уж он пошел на такой шаг...
— Да, похоже.
— Тогда почему же не хочешь? Он что, урод?
— Нет! — воскликнула она. Потом повторила уже спокойнее:
— Нет, напротив. Он удивительно хорош собой. Высокий голубоглазый
блондин. Фигура ошеломительная!
Барри даже застонал.
— Вот это да! Я бы на твоем месте... Впрочем, я на своем, а ищет он
тебя. А ты...
— Знаешь, мне неловко с ним встречаться.
Потому что повела себя... как бы это сказать... — Молли замолчала, пытаясь
скорее не ему, а себе объяснить, что же тогда произошло.
— А, понял! Ты переспала с ним, точно?
— Откуда ты знаешь? — изумилась она.
— Да чего ж тут непонятного? Все вполне естественно.
— Ты считаешь естественным прыгать в кровать с мужчиной, которого
видишь второй раз в жизни?
— Может, для женщины и не совсем, они все же в основной своей массе
крайне неискренние создания. Но вообще не вижу тут ничего особенного. Жизнь
коротка, и надо спешить пользоваться тем, что она предоставляет... Впрочем,
это моя точка зрения... Не собираюсь тебе ее навязывать. Ты — взрослый
человек, сама решишь, что тебе делать. — С этими словами он допил кофе,
поднялся и легко чмокнул ее в щеку. — Ладно, мне пора бежать.
— Уже? — разочарованно воскликнула Молли.
— Я, знаешь ли, вынужден зарабатывать себе на жизнь, как и все
остальные. Если хочешь, заскочу к тебе завтра утром. Узнать, что ты решила с
этим летчиком. Вдруг тебе захочется пооткровенничать?
— Давай! — обрадовалась она. — А сегодня вечером не сможешь?
Барри помрачнел. Ответил односложно:
— Нет.
И Молли поняла, что не у нее одной есть в жизни проблемы. Возможно, проблемы
Барри намного сложнее... Она не стала ничего выяснять, только попросила
оставить ей номер его телефона.
На всякий случай
, И заметила, что он вроде
бы обрадовался просьбе.
Проводив Барри до двери и получив приглашение звонить в любое время, когда
только вздумается, вернулась в кухню, выбрала персик и перечитала объявление
заново. Закрыла глаза и ощутила руки Рэнди на своей груди, почувствовала,
как его губы покрывают поцелуями ее тело — и содрогнулась.
Да что такое со мной творится? — в ужасе подумала она. Неужели это
произошло не случайно? Может быть, я превратилась в сексуально-озабоченную
особу, готовую кинуться на шею, вернее не на шею, первому встречному?
Внутренний голос ответил — точнее, попытался ответить, — что это далеко
не так. Что дело не в сексуальном голоде или озабоченности, а в личности
Рэнди. Но Молли отмахнулась от него, предпочтя заняться самобичеванием.
Время, однако, не позволяло отдаться ему с полным самозабвением, и она
вынуждена была перейти к более насущным делам, оставив тоскливые раздумья на
более подходящий момент.
День прошел скучно и невыразительно. Студенты были невнимательны, тема
занятия неинтересна ни им, ни самой Молли. А отвратительное самочувствие
постоянно напоминало о главной ее проблеме, которую еще только предстояло
решить.
Она вздохнула с облегчением, когда пришла пора возвращаться домой. Но,
оказавшись там, затосковала еще больше и поняла, что уютная маленькая
квартира постепенно и поэтому незаметно превратилась для нее в тюремную
камеру. Она задыхалась в знакомых четырех, стенах, пропитанных
воспоминаниями о Кларенсе, а телефон вообще казался заклятым врагом.
Потому что вызывающе молчал...
О, Клар, почему же ты не звонишь? Разве ты не скучаешь по мне так же, как я
по тебе?
Возможно ли, что карьера и новая жизнь так ударили в голову, что заставили
совсем забыть о нашем чувстве?
Разве я требовала от тебя чего-нибудь? Ты ведь сам говорил мне, сам! И о
том, что хочешь жить со мной, и о том, что непременно разведешься. Вот
только выполнишь свои обязательства, и потом мы будем вместе... навсегда...
на всю оставшуюся жизнь...
Я не тянула тебя за язык, Клар! Зачем же ты тешил меня надеждами? Чтобы
удержать? Но во имя чего? Желая удовлетворить свое мужское тщеславие? Вот ты
какой потрясающий любовник — влюбил в себя девчонку вдвое моложе!
Недостойно... Мелочно... Омерзительно...
Ее затошнило от отвращения. Молли вскочила, схватила телефон и швырнула его
в стену.
Чтобы не ждать больше проклятого звонка. Никогда!
Оставалось только покончить с основной проблемой, решение которой она
откладывала так долго. Будь проклят Кларенс Уайнберг, так подло поступивший
с ней!.. Но ведь ребенок ни в чем не виноват...
Глава 5
А неделю спустя случилось то, что за нее решило проблему. Организм не
выдержал нервного перенапряжения, и Молли лишилась ребенка. Она вернулась
домой после нескольких дней, проведенных в больнице, опустошенная,
измученная, в отчаянии от того, что произошло. Утешало лишь, что отныне ее
ничто больше не будет связывать с Кларенсом, она освободится от гнета своей
зависимости и начнет жизнь заново, с новой страницы!
Молли оглянулась по сторонам — квартира показалась ей вдруг чужой, мрачной и
неприветливой. И она в ней — одна, совсем одна, как в тюремной камере, без
единого просвета, без крошечного лучика надежды.
Она прошла к холодильнику, открыла его и постояла, глядя внутрь невидящим
взглядом.
Зачем я пришла сюда? Что я тут делаю? Ах да, мне надо выпить лекарство. А
врач приказал принимать его после еды. Фу, какая гадость!..
Отвернувшись и борясь с приступом тошноты, Молли поспешила захлопнуть
дверцу.
Господи, как же мне нужен кто-нибудь живой, с кем можно поговорить,
поделиться своей болью, своей горечью...
Почему у меня нет подруги? Ни одной? Почему сейчас, в тяжелую минуту, когда
хочется разыскать в шкафу старую бельевую веревку, намылить ее и повеситься,
рядом со мной нет человека, который бы утешил, ободрил, посоветовал?
Из-за твоего ненаглядного Кларенса, тут же отозвался ненавистный правдолюб —
голос здравого смысла. Только из-за него, и никого иного.
Ведь друзья... они имеют обыкновение звонить или, еще того хуже, заглядывать
в самые неподходящие моменты. Каково это для репутации женатого профессора
французской литературы — быть застигнутым на месте преступления с незамужней
преподавательницей вдвое моложе его самого?
Господи, ну почему ты не дал ему смелости сказать эти четыре коротких слова
Я не люблю тебя
? Почему позволил ему терзать меня призрачной надеждой на
будущее счастье?
А зачем ты верила? Разве не понимала, что жизнь — это то, что здесь и
сейчас, а не в каком-то отдаленном и весьма туманном будущем?
Верила, потому что любила, защищалась Молли. И потому что думала обрести в
нем надежную опору. В которой так отчаянно нуждалась.
И что, обрела? Вот то-то же. Твоя опора сейчас на другом конце континента, а
ты погружаешься в трясину тоски и безнадежности и подумываешь о веревке.
— Ох, отец... — вслух простонала несчастная женщина, сползая на
прохладные плитки пола, — если бы ты знал, как мне не хватает тебя!
Если бы я только могла поговорить с тобой!.. Ты мог бы дать мне сил пережить
эти дни и забыть Кларенса...
Раздавшийся стук заставил ее вздрогнуть.
Молли потерла виски ладонями и смутно посмотрела в сторону двери. Кто бы это
мог быть?
А ладно, черт с ним, кто бы там ни был. Она никого не ждет. Наверное, кто-то
что-то продает... Постучит и уйдет.
Но
продавец
был настойчив. Он постучал еще раз и еще... Потом забарабанил
кулаками.
Какого дьявола? — возмутилась Молли. Сейчас я ему покажу!
Она вскочила и распахнула дверь.
Совершенно пьяный Барри ввалился внутрь, едва удержавшись на ногах. Она
ахнула, поддержала его, помогла добраться до гостиной и усадила в кресло.
— Боже мой, Барри, что с тобой случилось?
В ответ он вытащил из кармана полупустую бутылку виски, отвинтил крышку,
сделал глоток и только потом, с трудом ворочая языком, пробормотал:
— П-прости, Молли... я на-напился к-как свинья...
— Что случилось? — настойчиво повторила обеспокоенная женщина.
Она достаточно хорошо узнала Барри за последние дни, и его состояние
встревожило ее.
Совершенно очевидно, с ним произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Молли, мне не к к-кому пойти, кроме тебя. Я... я не могу сегодня идти
д-домой... не могу... — с нескольких попыток выговорил он и, к полному ее
ужасу, заплакал, даже не спрятав лица.
— Господи, Барри, ну что ты!
Молли кинулась к нему, обняла и начала успокаивать, бормоча какие-то
бессвязные, но добрые слова. Потом вскочила, побежала в кухню, заварила
крепкого кофе и принесла ему.
— Выпей, тебе станет лучше, вот увидишь, уговаривала она, но, видя, что
Барри не реагирует, начала поить его с ложки.
Постепенно он успокоился, забрал у нее кружку и допил все до дна. Выдохнул,
взглянул на нее неожиданно прояснившимися глазами и попросил:
— Не сделаешь еще? Прости, что навязался, но...
— Успокойся, все в порядке.
— Ох, если бы... — Он снова потянулся за бутылкой, но Молли остановила
его.
— Не надо. Не сейчас. Выпей сначала еще кофе.
А потом, — она грустно усмехнулась, — если хочешь, могу тебе
компанию составить.
Барри кивнул и поднялся.
— Давай. Пошли в кухню... Черт, малышка, ведь я настоящий подонок —
совсем забыл о тебе. Как ты? Я имею в виду... ну...
— Нормально, Барри.
— И...
— Врач сказал, что все прошло хорошо. Я смогу иметь детей в дальнейшем.
Если ты это имеешь в виду.
— Угу. Знаешь, я завидую тебе, малышка. Ты, если полюбишь человека,
имеешь возможность сохранить его навсегда. В виде его ребенка... А у меня...
— Он всхлипнул — ужасный звук для взрослого мужчины. — У меня нет даже
этого утешения... Господи, ну почему мы не можем иметь детей? — И он
расплакался.
Молли растерянно посмотрела на него. Она впервые видела Барри таким, хотя,
как ей казалось, отлично узнала его за последние дни.
Они стали настоящими друзьями. Им было так легко друг с другом...
— Барри, что-то... с Джошем? — осторожно спросила она, придвигая
ему очередную порцию кофе, и села напротив.
Он вытер лицо и бороду обеими руками, еще несколько раз всхлипнул и, не
поднимая глаз, сказал:
— Джош ушел.
— Ушел?! — ахнула в изумлении Молли.
Ей казалось, что она давно знакома с этим очаровательным юношей блондином —
другом Барри. Тот столько всего успел рассказывать ей про Джоша, так описать
его внешность и характер, что она представляла его как живого. И поверить не
могла, что эти два коротких, но таких ужасных для ее нового знакомого слова
прозвучали наяву, а не в ее воображении.
Но Барри мрачно кивнул, давая знать, что она не ослышалась, быстро допил
кофе и снова взялся за бутылку.
— Постой, подожди секунду, — мягко остановила его Молли.
Он угрюмо взглянул на нее.
— Брось, Молли. Любой человек имеет право напиться в такой ситуации.
— Конечно, — согласилась она. — Я просто хочу достать бокалы.
Ты на машине приехал?
Барри хмыкнул.
— На чем же еще?
— Значит, останешься ночевать тут. И не спорь! Ну вот, а теперь
наливай. — Она села напротив него, отпила немного темно-янтарной
жидкости и одобрительно кивнула. — А ты понимаешь толк в виски, как я
посмотрю.
— Я много в чем понимаю толк, — отозвал
...Закладка в соц.сетях
