Жанр: Любовные романы
Последний шанс
... Проклятии Анжелики
.
Предсмертное проклятие женщины, обезумевшей от отчаяния, невиновной женщины,
скорбящей о любимом муже, преданной свекром и ожидавшей мучительной смерти,
не только собственной, но и своего нерожденного ребенка, — из таких
фактов и рождаются мифы...
Тейт откинулась на спинку стула, перечитала текст. Затем потянулась к
термосу, подняла глаза и увидела в дверях Бака. С его желтого клеенчатого
дождевика текли потоки воды, толстые линзы очков запотели.
— Привет. Я думала, вы втроем скучаете на
Русалке
.
— Проклятый кэнак сводит меня с ума, — проворчал Бак. — Решил
поболтать с Рэем.
Тейт заметила, что Бак нервничает, но почему-то не поверила, что это из-за
Ларю.
— Родители на мостике, слушают прогноз погоды. — Тейт налила в
крышку термоса чай и протянула Баку. — По последним сведениям, шторм
начинает стихать. Завтра к полудню должно проясниться.
— Возможно.
Бак взял крышечку, но отставил ее, даже не пригубив чай. Тейт отодвинула
компьютер.
— Бак, снимите дождевик и присядьте.
— Не хочу мешать тебе, девочка.
— Пожалуйста, помешайте хоть пару минут. Я буду очень рада. —
Рассмеявшись, Тейт принесла из камбуза кружку.
Бак стянул мокрый плащ, присел на диванчик, забарабанил пальцами по столу.
— Я подумал, может, Рэй не прочь поиграть в карты. Не знаю, куда девать
свободное время.
— Вас что-то беспокоит?
— Я подвожу парня, — выпалил Бак и схватился за чай, хотя совсем
не хотел пить.
— Это неправда! Мы не смогли бы обойтись без вас, Бак. Вы не ныряете,
но вы очень ценный член команды.
— Ну да. Проверяю оборудование, наполняю баллоны, помогаю чем
могу. — Бак поморщился. — Орудую видеокамерой.
Тейт наклонилась к нему, сжала нервно дергающуюся руку.
— Это так же важно, как нырять. Бак горестно потупился.
— Я не могу нырять, Тейт. А когда я смотрю, как мальчик исчезает под
водой, у меня все внутри сжимается и в горле пересыхает. Я начинаю думать о
выпивке.
— Но вы держитесь, не так ли?
— Думаю, один стакан, и я бы уже не смог остановиться. Но жажда не
пропадает. — Бак поднял глаза. — Я хотел поговорить об этом с
Рэем, не думал, что вывалю все на тебя, девочка.
— А я рада. Вы дали мне шанс сказать, как я горжусь вами, вашей силой
воли. И вы делаете для Мэтью очень много, гораздо больше, чем для самого
себя.
— Кроме него, у меня никого нет на свете. Он такой же, как его отец.
Преданный. И упрямый. И все держит в себе. Джеймс тоже считал, что со всем
справится сам. И это его убило. — Бак поднял глаза на Тейт. —
Боюсь, мальчик идет той же дорогой.
— Что вы имеете в виду?
— То, что он находит день за днем, возбуждает его, но нужно ему только
одно. Амулет завладел им, Тейт, точно так же, как Джеймсом. Это пугает меня
до смерти. Чем ближе мы подбираемся к нему, тем мне страшнее.
— Потому что, если Мэтью найдет амулет, он использует его против Ван
Дайка.
— К черту Ван Дайка! — Бак откашлялся, глотнул чаю. — Плевать
я хотел на этого сукина сына. С ним мальчик справится. Все дело в проклятии.
— О, Бак!
— Я чувствую, амулет близко. — Бак уставился на окно, по которому
хлестали струи дождя. — Мы близко. Может быть, этот шторм —
предупреждение.
Тейт закусила губу, чтобы не рассмеяться, и скрестила на груди руки.
— Теперь выслушайте меня, Бак. Моряки не могут жить без суеверий, но
факты остаются фактами: мы раскапываем затонувшее судно, и очень возможно,
что на нем находится этот амулет. Если нам повезет, мы его найдем, я его
зарисую, наклею ярлычок и внесу в каталог. Точно так же, как поступаю со
всеми остальными находками. Бак, это металл и камни с увлекательной и
трагической историей, но не более того.
— Никто из его владельцев не дожил до старости.
— В прошлых веках люди часто умирали молодыми, насильственной и
трагической смертью. Я вас не убедила? Ну хорошо, давайте предположим, что
амулет обладает каким-то могуществом. Почему это могущество должно быть
злом? Бак, вы читали дневник Анжелики? Ту часть, которую скопировал ваш
брат?
— Да. Она была ведьмой и прокляла колье.
— Она была несчастной, совсем юной женщиной. Она потеряла любимого
мужа, ей и ее ребенку была уготована смерть. — Видя, что ей не удается
переубедить Бака, Тейт глубоко вздохнула. — Черт побери, если она была
ведьмой, почему она не исчезла в клубе дыма или не превратила своих
тюремщиков в лягушек?
— Колдовство так не работает, — упрямо возразил Бак.
— По-вашему, она заколдовала колье? Если я правильно поняла ее записи,
Анжелика прокляла тех, кто осудил ее на смерть, тех, кто из алчности отберет
последнее, что связывает ее с мужем. Мэтью не осуждал ее на смерть, Бак, и
он не крал ее колье. Он только найдет его, если ему повезет, вот и все.
— А когда найдет, что колье сделает с ним? — с горечью спросил
Бак. — Вот это и мучает меня, Тейт.
Тейт внутренне содрогнулась.
— На этот вопрос я не могу ответить. — Она вдруг почувствовала,
как заледенели руки, и обхватила чашку, пытаясь их согреть. — Но, что
бы ни случилось, это будет выбор Мэтью, а не древнее проклятие, наложенное
на ювелирное украшение.
ГЛАВА 22
Бак давно ушел, а Тейт все не могла избавиться от беспокойства, вызванного
его словами. Она не могла отмахнуться от них как абсурдных и слегка
истеричных, хотя прекрасно понимала, как создаются легенды.
И она когда-то верила в мифы. В юности. Когда была наивной и мечтательной,
когда верила в возможность чуда. О, она верила в очень многое.
Рассердившись на себя, Тейт налила в чашку чай, тепловатый, поскольку она
забыла закрыть термос. Глупо сожалеть о потере наивности. Как детские игры,
наивность неизбежно остается в прошлом, сменяясь знаниями и опытом.
Она годами собирала и заносила в компьютер информацию о
Проклятии Анжелики
как ученый, не привыкший отмахиваться от любых исторических фактов. Во
всяком случае, так она себя уверяла. Колье не было таким знаменитым, как
Алмаз надежды
, или таким таинственным, как философский камень, но его
судьба помогала глубже почувствовать личностные аспекты истории.
От Анжелики Монуар колье перешло к графу, осудившему ее на смерть, после
смерти графа — к его старшей дочери, которая вскоре погибла, спеша на
свидание с любовником: упала с лошади и сломала себе шею. Прошло почти
столетие, прежде чем упоминание о колье появилось снова. В Италии оно
пережило пожар, уничтоживший виллу и погубивший жену владельца. Вдовец
продал колье, и оно отправилось в Англию. Купивший его торговец совершил
самоубийство, и оно перешло в руки юной герцогини, которая владела им
тридцать лет. Однако ее сын пропил и проиграл все наследство, сошел с ума и
умер в нищете. В конце концов колье было куплено Минфилдом, погибшим вместе
с
Морской звездой
у Большого Барьерного рифа, и — как естественно было
предположить — осталось лежать на морском дне.
Так все и думали, пока Рэй Бомонт не нашел старую потрепанную книжку с
воспоминаниями матроса о неизвестной испанской даме, попавшей в шторм на
борту
Изабеллы
.
Таковы факты, думала Тейт. Смерть всегда жестока, но редко таинственна.
Несчастные случаи, пожары, болезни, смерть — часть жизненного цикла, на
который не могут повлиять камни и металл... И все же страхи Бака передались
ей. Теперь шторм внушал суеверный ужас. В завывании ветра слышались жалобные
человеческие крики; в каждой далекой вспышке молнии, в каждом ударе
разбушевавшихся волн чудилось предостережение, и все сильнее становилось
желание позвонить Хейдену, опереться на его опыт и здравый смысл. Кто-то
должен напомнить ей, что здравый смысл существует, что научную ценность
имеет археологическая находка, а не связанное с ней проклятие колдуньи...
— Тейт!
Тейт опрокинула чашку, пролив остывший чай на колени, и впервые за свои
двадцать восемь лет поняла смысл выражения
выпрыгнуть из кожи
.
— Немного нервничаешь?
Тейт готова была поклясться, что Мэтью смеется над ней.
— Неподходящая ночь для гостей, но ты уже не первый. — Тейт
вскочила, достала из шкафчика полотенце. — Бак наверху, наверное,
пытается организовать карточную игру. — Только сейчас она оглянулась на
Мэта. Мокрая рубашка и джинсы облепляли его, а на полу уже образовалась
лужа. — Ты добрался вплавь? Ты что, с ума сошел? — Она схватила
еще несколько полотенец. — Господи, Мэтью, ты же мог утонуть!
— Но ведь не утонул, — пробормотал Мэт, услужливо подставляя ей
мокрую голову. — Не смог подавить желание увидеть тебя.
— Ты достаточно взрослый, чтобы контролировать свои желания. Иди в
папину каюту и надень что-нибудь сухое. Только простуженного сумасшедшего
нам не хватает.
— Я в полном порядке. — Мэт выхватил полотенце, накинул ей на шею
и притянул к себе. — Неужели ты могла подумать, что какой-то ерундовый
шторм помешает мне увидеться с тобой?
— Я думала, что здравый смысл победит похоть.
— Ты ошибалась. — Когда их губы встретились, он улыбался. —
Но я не прочь что-нибудь выпить. У тебя есть виски?
Тейт вздохнула.
— Коньяк.
— Сойдет, — сказал Мэтью, опускаясь на диванчик.
— Эй, подстели полотенце, — приказала Тейт, доставая бутылку и
стакан. — Ты оставил Ларю одного на
Русалке
?
— Он уже большой мальчик. Да и ветер стихает. — Одной рукой Мэт
взял стакан, другой — ее руку. — Солнышко, хочешь посидеть у меня на
коленях?
— Большое спасибо за приглашение, но нет, не хочу. Ты весь мокрый.
Ухмыляясь, он усадил ее на колени и обнял.
— Теперь мы оба мокрые.
Тейт рассмеялась, подчиняясь.
— Полагаю, я должна учесть, что ты рисковал жизнью. — Она обеими
руками обхватила его голову, повернула так, чтобы легче было добраться до
его губ, и, забыв о недавних страхах, утонула в поцелуе. —
Согреваешься?
— Можно и так сказать. М-м-м... вернись, — прошептал Мэт, когда
она чуть отстранилась, и положил ее голову на свое плечо. — Я видел с
Русалки
свет и думал: как я могу спать, когда она сидит там одна и
изнуряет себя работой.
Тейт вздохнула. Как же чудесно сидеть на его коленях, играть серебряной
монетой, поблескивающей на его шее!
— Боюсь, что никто не сможет сегодня заснуть. Я рада, что ты здесь.
— Правда? — Он обхватил ладонью ее грудь, обтянутую промокшей
блузкой.
— Не из-за этого. Я хотела... м-м-м... — Она забыла, что хотела
сказать, когда Мэт обвел большим пальцем ее сосок. — Почему ты всегда
точно знаешь, что мне нравится?
— Я написал диссертацию на эту тему, Рыжик. Может, выключишь компьютер?
Мы запремся в твоей каюте, и я покажу тебе отличный способ переждать шторм.
— Не сомневаюсь. — Тейт до смешного легко представила себя в его
объятиях, почти физически ощутила, как качается на волнах... не только
морских. — Только мне необходимо с тобой поговорить. — Она
откинула голову, подставляя шею его жадным губам. — Господи, я никогда
не подозревала, что меня так легко завести!
— Похоже, я нашел выключатель, малышка.
— Похоже. — Тейт занервничала и, сделав над собой усилие,
соскользнула с его колен, одернула блузку. — Нам действительно
необходимо поговорить. Я собиралась поймать тебя завтра наедине.
— Многообещающее начало.
— Пожалуй, я тоже выпью. —
И успокоюсь
, — мысленно добавила
она, отходя от Мэта на безопасное расстояние и наливая себе коньяк. —
Мэтью, меня тревожит Бак.
— Он держится.
— Ты имеешь в виду, что он не пьет? Это замечательно, это очень важно,
даже если он старается ради тебя, а не ради себя.
— О чем ты говоришь?
— Раскрой глаза. — Тейт осторожно присела на противоположный от
Мэта край диванчика. — Он здесь, и он не пьет из-за тебя. Он считает,
что в долгу перед тобой.
— Ни черта он мне не должен. Но если это мешает ему сводить себя в
могилу, прекрасно.
— Я согласна, но лишь до известной степени. В конце концов ему придется
подумать и о себе, а он не сможет этого сделать, пока тревожится о тебе.
— Обо мне? — В голосе Мэта прозвучало недоумение.
— Он боится, что ты найдешь
Проклятие Анжелики
и дорого за это
заплатишь.
Мэт отхлебнул коньяка и запустил пятерню в мокрые волосы. Черт побери! Ей
все-таки удалось разрушить великолепное настроение, безрассудно бросившее
его в штормовое море.
— Послушай, сколько я его помню, он всегда мечтал об этом чертовом
колье. Конечно, ему страшно, но он все равно хочет его найти, потому что
этого хотел мой отец.
— А теперь ты.
— Правильно. — Мэт снова глотнул коньяка. — Теперь я.
— А ради чего, Мэтью? Неужели Бака мучает только вся эта чепуха о
заклинаниях и ведьмах?
— Так теперь это чепуха? — Мэт криво улыбнулся. — Ты не
всегда так думала.
— Когда-то я верила и в Зубную волшебницу[Зубная волшебница — сказочная
фея, которая оставляет монетку взамен выпавшего зуба, спрятанного ребенком
на ночь под подушкой.]. — Тейт наклонилась и схватила Мэта за руку,
словно это помогло бы убедить его. — Бак не может успокоиться потому,
что ты избрал амулет орудием мести.
— Тейт, не проси меня забыть об этом, не проси делать подобный выбор.
— Я не прошу. — Тейт выпрямилась, вздохнула. — Даже если я
смогла бы убедить тебя, пришлось бы еще убеждать отца, может, Ларю. И
себя. — Она перевела взгляд на монитор компьютера. — Я тоже
неравнодушна к очарованию волшебства, Мэтью.
Заинтригованный, он отодвинул ее.
— Дай почитать.
— Я еще не закончила. Это просто черновик. Я только...
— Дай почитать, — повторил он. — Я не собираюсь ставить тебе
отметку.
Поворчав немного именно потому, что она вдруг почувствовала себя школьницей,
нервничающей перед строгим преподавателем, Тейт отодвинулась.
— Как эта штука работает? — спросил Мэтью через несколько
секунд. — Я не силен в компьютерах. Как переворачивать страницу? —
Он рассеянно взглянул на ее забегавшие по клавиатуре пальцы. — Понял.
Он молча прочитал все с начала до конца.
— Довольно сухо.
— Это научная работа, — запальчиво возразила Тейт, — а не
любовный роман.
— Если не читать между строк. — Мэтью оглянулся на нее. — Ты
много думала об этом.
— Естественно. Все мы об этом думаем, хотя помалкиваем. — Тейт
сохранила файл, занесла его в память и закрыла компьютер. — Я не меньше
тебя хочу найти амулет, увидеть его своими глазами, изучить. Это стало бы
вершиной моей карьеры. Если честно, я уже подумывала сделать
Проклятие
Анжелики
центром своей диссертации. — Она вымученно улыбнулась. —
Миф против науки
.
— Тейт, чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты успокоил Бака и, наверное, меня тоже. Я хочу услышать, что
ты удовлетворишься находкой амулета. Мэтью, ты не должен никому ничего
доказывать. Я уверена, что твой отец не хотел бы, чтобы ты погубил свою
жизнь из-за бессмысленной вендетты. — Тейт обхватила лицо Мэтью
ладонями. — Это не вернет отца, не возместит те годы, что ты провел без
него. Ван Дайк ушел из твоей жизни. Если победа над ним так важна для тебя,
ты победишь его, просто найдя амулет. Этого будет достаточно.
Мэтью долго молчал, охваченный такой знакомой бурей противоборствующих
чувств, что почти не ощущал душевной боли.
— Этого недостаточно, — сказал он, высвобождаясь из ее рук и
вставая.
— Неужели ты действительно думаешь, что сможешь убить его? Даже если
тебе удастся близко подобраться к нему, неужели ты веришь, что сможешь
отнять человеческую жизнь?
— Ты знаешь, что смогу.
Тейт задрожала под его сверкающим взглядом. Невозможно было усомниться:
стоящий перед ней мужчина способен на все. Даже на убийство.
— Ты готов разрушить свою жизнь? И ради чего? Мэтью пожал плечами.
— Ради справедливости. Мне не привыкать.
— Какое невероятное невежество! — Тейт заметалась по маленькой
каюте. — Если на чертовом колье лежит проклятие, то вот оно в действии.
Амулет ослепляет людей, пробуждает в них самые низменные чувства. Все! Я
звоню Хейдену.
— При чем тут Хейден, черт побери?
— Мне необходим еще один ученый, на мнение которого я могу положиться.
Если ты не хочешь искать способ успокоить Бака, я найду. Я докажу ему, что
Проклятие Анжелики
— всего лишь ювелирное украшение, и что если оно будет
найдено, с ним будут обращаться только как с исторической реликвией. Научная
общественность поддержит меня, и колье окажется в музее, где ему и место.
— Когда я сделаю свое дело, можешь выбросить его в море или вызвать
хоть дюжину ученых, но никто и ничто не помешает мне разделаться с Ван
Дайком по-моему.
— Всегда все должно быть по-твоему?
Господи, если бы это помогло, она начала бы швыряться всем, что попадется
под руку.
— На этот раз да. Я ждал этого половину своей жизни.
— И хочешь погубить ее остаток?
— Это моя жизнь, не так ли?
Неужели он так слеп? — горько подумала Тейт. — Неужели он может
отмахнуться от чуда последних недель? Променять их красоту на безобразие
мести?
— Твоя жизнь принадлежит не только тебе. Остановись хоть на минуту и
подумай, что станет с остальными, если тебе удастся воплотить эту безумную
идею? Что случится с Баком, если ты умрешь или проведешь остаток жизни в
тюрьме? А что буду чувствовать я?
— Не знаю, Тейт. И что же ты будешь чувствовать? Может, скажешь? Мне
интересно. Ты всегда так тщательно скрываешь от меня свои чувства.
— Не извращай мои слова! Мы говорим не обо мне, а о тебе.
— Мне кажется, мы говорим о нас. Правила с самого начала устанавливала
ты, — напомнил он. — Никаких эмоций, никаких красивых слов, чтобы
не осложнять приятный секс. Ты не хотела, чтобы я вмешивался в твою жизнь.
Почему я должен позволить тебе вмешаться в мою?
— Черт побери, ты должен понимать, что все не так!
— Не так? — Мэтью приподнял брови. — С моей точки зрения,
именно так. Не припомню, чтобы ты говорила иначе.
Тейт побледнела. Как он может так думать! Неужели он не понял, как много
значит для нее, как много она отдала ему?
— Я не стала бы спать с тобой, если бы не испытывала к тебе никаких
чувств.
— Интересные новости. А я думал, ты просто утоляешь похоть.
— Ублюдок! — Ослепнув от обиды, Тейт размахнулась и изо всех сил
ударила его по лицу.
Его глаза вспыхнули, превратились в щелочки, но голос прозвучал очень
спокойно:
— Помогло? Или это был твой ответ на вопрос?
— Не приписывай мне свои мотивы и свою бесчувственность, —
огрызнулась Тейт. Гнев еще не утих, но она уже сгорала от стыда. — Ты
думал, я стану изливать тебе душу и открывать сердце, как восемь лет назад?
И не надейся. Никто и никогда больше не причинит мне такой боли! Тем более
ты.
— Ты думаешь, только тебе было больно?
— Я это знаю. — Когда его пальцы сомкнулись на ее запястье, Тейт
резко выдернула руку. — Я любила тебя, Мэтью, а ты швырнул мне в лицо
мою любовь как ненужную безделушку. Теперь твое самолюбие задето, потому что
ты не сможешь во второй раз отшвырнуть меня, когда решишь двигаться дальше.
Ну и иди к черту!
— Я понимаю, что больше не имею права на твою любовь, но и ты не должна
ждать, что я обменяю главную цель своей жизни на секс. Когда-то я отказался
от тебя и теперь довольствуюсь тем, что осталось.
— Ты не отказывался от меня. Я никогда не была нужна тебе.
— Ошибаешься. Я любил тебя. — Мэтью схватил ее за плечи, почти
оторвав от пола. — Я всегда любил тебя. Я вырвал свое сердце, когда
отослал тебя.
Тейт задохнулась. Ей показалось, что ее собственное сердце стало хрупким и
при малейшем движении разобьется вдребезги.
— Что значит — отослал меня?
— Я... — Мэт оборвал себя и в смятении отступил на шаг. — Ничего.
Не имеет значения. Копание в старых ранах ничего не изменит. Я не смогу дать
тебе то, что ты хочешь. Это главное.
Признание Мэтью ошеломило Тейт, но почему-то сейчас она могла лишь
изумляться его способности быстро замыкаться в себе и зачарованно следила,
как один за другим тускнеют в его глазах отблески обуревавших его чувств.
Нет, промелькнула мысль, на этот раз надо выяснить все до конца.
— Это ты начал бередить старые раны, Лэситер, так давай закончим
раскопки. — Тейт сжала в кулаки дрожащие руки. — Восемь лет назад
ты рассмеялся мне в лицо. Ты стоял на пляже и говорил, что неплохо
развлекся. Просто приятно провел лето. Это было ложью?
Его взгляд не дрогнул. Ни одна искорка не вспыхнула в глубине синих глаз.
— Я сказал, что это не имеет значения. Прошлое принадлежит прошлому.
— Если бы ты в это верил, то не стремился бы с таким дьявольским
упорством отомстить Ван Дайку. Ответь мне. Это было ложью?
— А что мне было делать, черт побери! — взорвался Мэт, и небо за
окнами отозвалось вспышкой молнии. — Позволить тебе бросить все ради
какой-то идиотской мечты? Я ничего не мог дать тебе. Я разрушал все, к чему
прикасался. Господи, мы оба знали, что я недостоин тебя, но ты была слишком
наивна, чтобы это признать. — Прокатился далекий гром, словно
захохотала злобная старуха. — Однако рано или поздно ты бы поняла это и
возненавидела меня, как я сам себя ненавидел.
Тейт пошатнулась и вцепилась в край стола. Шторм снаружи не шел ни в какое
сравнение с тем, что творилось в ее душе. Все, во что она верила, все, что
помогало ей не оглядываться назад, лежало осколками у ее ног.
— Ты разбил мне сердце.
— Я спас тебе жизнь, — возразил Мэт. — Вспомни, Тейт. Мне
было двадцать четыре года. У меня не было никакого будущего. У меня не было
ничего, кроме искалеченного старика на попечении, а перед тобой открывались
огромные возможности. Ты была талантлива, честолюбива. И вдруг ты говоришь,
что бросишь университет и останешься со мной, как будто нас ждет легкая и
красивая жизнь, как в кино.
— Ничего подобного. Я хотела помочь тебе. Я хотела быть рядом с тобой.
— И в конце концов стала бы считать центы и удивляться, какого черта сотворила со своей жизнью.
— И ты сделал выбор за меня? Ты высокомерный сукин сын! Я все глаза из-
за тебя выплакала.
— Ты справилась.
— Справилась, черт побери! — Какое счастье, что она может швырнуть
ему в лицо эти слова! — Прекрасно справилась. И если ты думаешь, что я
разревусь от благодарности за твое геройское самопожертвование, Лэситер, то
ты глубоко заблуждаешься.
— Ничего я не думаю. Я прекрасно знаю, кто я, — устало сказал
он. — Это ты видела во мне то, чего не было.
— Ты не имел права делать выбор за меня. И не имеешь никакого права
ждать от меня благодарности.
— Я ничего не жду.
— Ты ждешь, будто я поверю в твою любовь. Он сам все разрушил, и терять
больше нечего.
— Я люблю тебя. Трогательно, не правда ли? И никогда не переставал
любить. Секс, который ты швырнула мне как подачку, это совсем не то.
— У нас был шанс...
— У нас никогда не было ни единого шанса. — Мэт смахнул кончиком
пальца сле
...Закладка в соц.сетях
