Жанр: Любовные романы
Ореол смерти
...ового убийства не произошло.
— Вы что же, считаете это доказательством его вины? Полагаю, суд в
сложившихся обстоятельствах выступит против содержания Анжелини под
стражей. — Он обвел взглядом всех присутствующих. — Вы, Фини,
считаетесь у нас компьютерным гением. Как вы думаете, каковы наши шансы,
если мы завтра передадим дело Анжелини в суд, обвинив его в неоказании
содействия следствию и попытке дать взятку?
— Пятьдесят на пятьдесят, — пожал плечами Фини. — Или еще
меньше, принимая в расчет сегодняшний репортаж этого кретина Морса.
— Совершенно с вами согласен. Так что придется выпустить его.
— Выпустить?! Сэр...
— Если мы предъявим ему эти обвинения, то добьемся только одного:
окончательно испортим свою репутацию в глазах общества. Симпатии публики
будут на стороне сына трагически погибшей прокурора Тауэрс. Отпустите его,
лейтенант, и копайте дальше. Но установите за ним наблюдение, Уитни. И за
его отцом тоже. Я хочу знать о каждом их шаге. Да, и найдите, откуда идет
утечка информации, — добавил он жестко. — И когда выяснится, какая
сволочь выдала сведения Морсу, я лично с ним поговорю. А ты, Джек, держись
пока что от Анжелини подальше. Сейчас не время выказывать свои дружеские
чувства.
— Я собирался побеседовать с Мириной. Хотел уговорить ее не давать
больше интервью.
— Поздно уже уговаривать, — заметил Тиббл. — Сейчас
главное, — обнаружить орудие убийства и следы крови. И, ради всего
святого, сделайте это до того, как кому-нибудь еще перережут горло!
Голос у него был зычный, и приказы раздавать Тиббл умел.
— Фини, покажите, на что вы способны. Снова проглядите имена в записных
книжках жертв, проверьте, были ли у них общие знакомые с Ферст. Найдите кого-
нибудь, кого могли заинтересовать все трое. Это все, джентльмены. — Он
встал из-за стола. — Лейтенант Даллас, задержитесь на минуту.
— Позвольте высказать свое мнение, шеф, — обратился к нему
Уитни. — Как непосредственный начальник лейтенанта Даллас, считаю ее
ведение расследования образцовым. Несмотря на трудные обстоятельства, она
делала все, что было в ее силах.
Тиббл нахмурился.
— Уверен, что лейтенант по достоинству оценила твою речь, Джек. Больше
я вас не задерживаю... Мы с Джеком многое пережили вместе, — пояснил он
Еве, когда Уитни и Фини вышли. — А теперь он думает, что, раз я занял
место этого подонка Симпсона, то с удовольствием отдам вас на растерзание
собакам-журналистам. — Он пристально посмотрел на Еву. — Вы тоже
так думаете, Даллас?
— Нет, сэр. Но вы могли бы это сделать.
— Мог бы... Ну что, напортачили вы с расследованием, лейтенант? —
Он потер затылок.
— Возможно. — Упрек был заслуженный, но горький. — Если Дэвид
Анжелини невиновен...
— Это суд решает, виновен или нет, — перебил ее Тиббл. — Ваше
дело — собирать доказательства. Надо признать, кое-что интересное вы нашли.
Узнали, что этот парень оказался на месте убийства Кирски. Даже если он ее
не убивал, все равно — видел, как зарезали женщину, и смылся. Его за это не
похвалят.
Тиббл сплел пальцы и стал пристально их разглядывать.
— Знаете, в каком случае я бы отстранил вас от расследования? Если бы
вы распсиховались именно по поводу Кирски. — Ева хотела было что-то
сказать, но промолчала. — Да-да, лучше держите рот на замке, —
усмехнулся он. — Вы ведь решили половить его на живца и рассчитывали,
что он клюнет на вас? В молодости я сам такое вытворял. Хуже то, что он
наживку не заглотил и погибла женщина, отправившаяся в магазин за
сигаретами. Вы считаете себя виновной в этом, лейтенант?
Ева хотела было солгать, но ответила честно:
— Да.
— Забудьте об этом, — велел Тиббл. — В этом деле одно плохо —
слишком много эмоций оно у всех вызывает. Джек горюет, вы чувствуете себя
виноватой... И поэтому от вас обоих пользы маловато. Горюйте, раскаивайтесь,
но только после того, как его поймаете! Ясно?
— Да, сэр.
Он удовлетворенно улыбнулся.
— Учтите: не успеете вы отсюда выйти, на вас кинутся репортеры.
— Я сумею с ними разобраться.
— А я в этом и не сомневаюсь. Я тоже умею. Ладно, мне сейчас тащиться
на их чертову пресс-конференцию. Выметайтесь.
Двигаться можно было только в одном направлении — назад, к началу. Ева
стояла на дорожке около
Пяти лун
и смотрела по сторонам. А потом пошла к
выходу из подземки.
Итак, дождь, — размышляла она. — У меня в руке зонтик, сумка
через плечо. Район неблагополучный. Я раздражена и немного напугана. Иду
быстро, но смотрю по сторонам: как бы кто не выхватил мою сумку
.
Она вошла в
Пять лун
. Ее не беспокоили настороженные взгляды посетителей.
Ош пыталась представить себе, о чем думала Сесили Тауэрс.
Мерзкое место. Грязно. Пить я не собираюсь, даже садиться не буду: еще
костюм испачкаю. Так, который час? Ну где он, черт подери?! Скорее покончить
с этим. Какого черта я договорилась встретиться с ним здесь? Глупо. Надо
было назначить свидание у меня в офисе
.
Почему она так не поступила?
Потому что это личное дело, подумала Ева и закрыла глаза. Личное. А там
слишком много людей, еще начнут расспрашивать... Нет, Тауэрс явно не хотела,
чтобы этот человек приходил к ней в офис.
А почему не у нее дома?
Очевидно, он сам не хотел. А она была слишком зла (расстроена, взволнована)
— и не стала спорить, когда он назвал время и место.
Нет, скорее зла, решила Ева, вспомнив показания бармена. Тауэрс все время
смотрела на часы, сердилась, потом встала и вышла.
Ева пошла тем же путем, все время помня про зонтик и сумку. Идет быстро,
каблуки стучат. А что потом? Он окликнул ее? Успела ли она его увидеть,
узнать? Наверное. Может быть, даже сказала:
Вы опоздали
...
Он действует быстро. Конечно, район не из лучших, машин мало, но разве тут
предугадаешь? Фонари тусклые, и все-таки кто-нибудь может выйти из бара или
из клуба, что через дорогу. Короче — надо спешить. Один удар, и она падает
наземь. Кровь брызжет во все стороны.
Он берет ее зонтик. Машинально. Или чтобы закрыться им? Уходит быстро. Не к
подземке: он же весь в крови, даже здесь кто-нибудь может это заметить.
Ева прошла по два квартала в обе стороны, расспрашивая по дороге всех
встречных. Большинство людей пожимали плечами, бросали на нее недоуменные
взгляды: в Вест-Энде полицейских не очень-то привечают.
— А вы здесь уже были, — внезапно сказал кто-то за ее спиной.
Ева обернулась. Рядом стояла женщина — настолько бледная, что казалась почти
невидимкой. Ее белесые волосы были подстрижены так коротко, что сквозь них
просвечивал череп. Даже глаза у нее были бесцветные.
Наркоманка
, —
поняла Ева.
— Бывала. А что?
— Из полиции? — Наркоманка стояла, покачиваясь на негнущихся
ногах. — Видела, как ты трепалась с Крэком. Вот уж дебил!
— Пожалуй. А вы были здесь той ночью, когда зарезали женщину?
— Богатая была, красивая... Видала по телику, когда меня в вытрезвитель
загребли.
Ева чуть не выругалась от разочарования. Потом вдруг сообразила:
— Как же вы видели меня с Крэком, если были в вытрезвителе?
— А я туда к вечеру попала. Или на следующий день... Уж и не помню.
— А вы не видели ту красивую и богатую раньше?
— Не-а. — Альбиноска принялась исступленно сосать палец. — Не
видала.
Ева посмотрела на дом неподалеку.
— Вы здесь живете?
— То здесь, то там.
— А вы были там в ту ночь, когда зарезали эту женщину?
— Разве упомнишь? Но в
Пяти лунах
не была. У меня кредит
вышел. — Она улыбнулась, обнажив гнилые зубы. Пахло от нее
омерзительно. — Особенно не погуляешь, когда кредит вышел!
— Тогда еще дождь шел, — подсказала Ева.
— А, дождь? Люблю дождь. — Лицо ее начало подергиваться, но взгляд
по-прежнему был затуманенный. — Смотрю на него из окна.
— Может быть, вы кого-нибудь заметили?
— Люди приходят, люди уходят, — сказала наркоманка
нараспев. — Иногда с улицы музыку слышно. Но той ночью — нет. Только
дождь шумел. И люди все бегом бежали. Растаять, что ли, боятся?
— Вы видели кого-то, бежавшего под дождем?
Бесцветные глаза внезапно посмотрели на нее осмысленно.
— Может, и да. Сколько дашь?
Ева сунула руку в карман. Там было несколько долларов — вполне достаточно за
эту информацию. Она показала их наркоманке и тут же снова убрала руку.
— Что ты видела?
— Парень какой-то мочился вон там, на аллее. — Она не сводила глаз
с Евиной руки. — Или его рвало. Трудно сказать.
— Он держал что-нибудь в руках?
— Только свой прибор! — загоготала она. — А потом он просто
прошел по улице. Там никого больше и не было. Сел в машину... Он вон там ее
оставлял. Видно, не из местных.
— Почему ты так решила?
— Машина была больно новая. Тут таких не бывает. У Крэка есть машина и
у того типа, что живет напротив, тоже. Но они не так сверкают.
— Расскажи мне о парне, который сел в машину.
— Чего рассказывать-то? Сел да уехал.
— А во сколько это было?
— А мне откуда знать? Во мне ничего не тикает. Ночь была. Ночью лучше.
Днем у меня глаза болят, — захныкала она. — А черных очков нету.
Ева вытащила из кармана защитные очки — она сама терпеть не могла их носить
— и сунула альбиноске. Та сразу нацепила их на нос.
— Какую дешевку копам выдают! Вот дерьмо!
— А во что он был одет? Тот парень, который сел в машину.
— Да откуда мне знать? Вроде в пальто был. Темное такое, длинное.
Точно, длинное. Оно еще распахнулось, когда он стал зонтик закрывать.
— У него был зонтик? — встрепенулась Ева.
— Так дождь же шел! Некоторым не нравится мокнуть. Красивый, —
сказала она мечтательно. — Яркий...
— Какого он был цвета?
— Яркий, — повторила наркоманка. — Так дашь деньги-то?
— Получишь ты свои деньги. — Ева взяла ее под руку, отвела к
ступеням у входа в здание и усадила. — Давай-ка вспомни поподробнее.
— Полицейские ее не застали. — Ева расхаживала по кабинету, а Фини
сидел, развалившись на стуле. — Она попала в вытрезвитель на следующий
день после убийства Тауэрс. Я проверяла. Ее выпустили неделю назад.
— Хороша свидетельница! Наркоманка! — заметил Фини.
— Фини, она его видела! Видела, как он садился в машину, видела
зонтик...
— Будто ты не знаешь, что они под кайфом что угодно увидят. Видела в
темноте, под дождем да еще издалека?
— Но она же рассказала про зонтик! Черт возьми, про зонтик никто не
знал!
— И цвета он был, цитирую,
яркого
. — Ева кинулась на него, и
Фини прикрылся обеими руками. — Я просто не хочу, чтобы у тебя были
новые неприятности. Если ты решишь уличить Анжелини при помощи показаний свидетельницы-
наркоманки, его адвокаты разнесут тебя в пух и прах, детка.
Ева и сама это прекрасно понимала.
— Но я не буду требовать опознания. Я же не совсем дура! И все-таки это
кое-что. Она абсолютно уверена в том, что это был мужчина. Он уехал на
машине. У него был зонтик. И одет он был в длинное темное пальто.
— Что, кстати, совпадает с показаниями Дэвида Анжелини.
— Вот именно! Не думай, что я собираюсь зацикливаться на одной-
единственной версии. Машина у него была новая. Она сказала, блестящая,
яркая.
— Опять яркая!
— Наркоманы плохо различают цвета. Мужчина был один, и машина была
небольшая. Дверца открывалась, как обычно, вбок, и ему пришлось нагнуться,
когда он садился за руль.
— Мог быть
Порше
или
Ломбарджине
. А мог быть
Феррари
последней
модели... Ладно, попробую проверить, — сказал Фини с кислой
улыбкой. — Можешь представить, сколько за последние два года было в
одном Нью-Йорке продано машин? Если бы она хоть одну цифру номера
запомнила...
— Не ной! Я была в доме Меткальф. Там в гараже стоят десятка два новых
машин.
— Какая радость!
— А вдруг он был ее соседом? — предположила Ева, сама понимая, что
шансы на это невелики. — В любом случае теперь мы знаем, что он
появлялся и исчезал на машине. Значит, бесполезно расспрашивать о человеке —
нужно искать машину. Пальто он скорее всего оставляет там. В машине должны
быть следы крови, и на пальто — тоже. Мне надо поехать на
Канал 75
!
— Ты что, спятила?
— Я должна поговорить с Надин.
— Полезешь прямо к волку в пасть?
— Ничего там со мной не случится. — Ева ехидно улыбнулась. —
Возьму с собой Рорка. Они его побаиваются.
— Очень мило, что ты пригласила меня с собой. — Рорк припарковался
на площадке для гостей у здания
Канала 75
. — Я тронут.
— Хорошо, хорошо, я у тебя в долгу.
Этот мужчина ничего не делает даром!
— подумала Ева, вылезая из машины.
— Может быть, все-таки объяснишь, зачем ты потащила меня с собой?
— Я же сказала, так мы сэкономим время. Ты же все равно собрался вести
меня в свою дурацкую оперу.
Он внимательно осмотрел ее грязные брюки и покрытые слоем пыли ботинки.
— Дорогая моя Ева! Я люблю тебя всякой, но в оперу в таком виде ты не
пойдешь. Так что все равно придется ехать домой переодеваться.
— А если я не хочу идти в оперу?!
— Ты об этом уже сообщала. Причем неоднократно. Но мы, кажется,
договорились.
Она опустила глаза и начала теребить пуговицу на его рубашке.
— Но там все время поют...
— Я же обещал прослушать два номера в
Голубой белке
и, если
получится, помочь Мевис заключить контракт на запись диска. А этого никто,
имеющий уши, пением никак назвать не может.
Ева вздохнула. Ничего не поделаешь: договорились — значит, договорились.
— Ну ладно, пойду.
— Ты все-таки не ответила на мой вопрос. Так зачем я тебе здесь
понадобился?
Ева подняла на него глаза. Ей всегда бывало чертовски трудно просить о
помощи.
— Фини засел за компьютер, он занят по горло. А мне нужен еще один
наблюдатель.
— Значит, я у тебя вместо Фини? — кисло улыбнулся Рорк.
— Ты — единственное гражданское лицо, на чью помощь я могу
рассчитывать! И потом — ты так хорошо разбираешься в людях...
— Весьма польщен. Может, пока я здесь, мне заодно и Морсу морду набить?
Ева довольно усмехнулась.
— Как же ты мне нравишься, Рорк! Действительно нравишься.
— Ты мне тоже. Так что — набить?
Она снова рассмеялась: в глубине души ей было приятно знать, что кто-то
готов за нее заступиться.
— Идея хорошая, Рорк, но у меня самой руки чешутся. И рано или поздно я
это сделаю! В нужное время и в нужном месте.
— А мне можно будет на это полюбоваться?
— Конечно. А сейчас будь, пожалуйста, Рорком. Богатым и могущественным
Рорком, поклонником лейтенанта Даллас.
— Какая красивая роль! Согласен.
— Вот и отлично. Может, мне повезет, и до оперы мы так и не
доберемся...
Они вошли в здание через главный вход, и Рорк с удовольствием наблюдал за
тем, как она продемонстрировала свои значок охраннику и направилась к
эскалатору.
— Обожаю смотреть, как ты работаешь, — шепнул он ей на ухо. —
У тебя при этом такой... энергичный вид.
Он обнял ее за талию, и Ева пихнула его локтем в живот.
— Прекрати! Я же не предлагала тебе афишировать наши отношения...
В зале
Новостей
было, как всегда, полно народу. Журналисты говорили по
телефонам, что-то набирали на компьютерах, просматривали материалы. Экраны
на стене показывали текущие программы. Когда Ева с Рорком сошли с
эскалатора, заметившие их разом замолчали. А потом, как стая охотничьих
собак, кинулись к нежданным посетителям.
— Назад! — приказала Ева. Кто-то, испугавшись ее властного тона,
действительно отступил, и толпа замерла на месте. — Никаких вопросов и
никаких ответов, пока я не закончу свои дела!
— Если я решу купить это местечко, — сказал Рорк Еве достаточно
громко, — то штат сокращу по меньшей мере на треть.
Журналисты молча расступились, и Рорк с Евой прошли сквозь толпу.
— Ригли, где Ферст? — спросила Ева у первого, кого узнала.
— Привет, лейтенант, — одарил он ее лучезарной улыбкой. — Не
желаете ли зайти ко мне в кабинет? — он гостеприимно указал на свой
закуток.
— Мне нужна Ферст, — повторила Ева резко. — Где она?
— Я ее сегодня не видел. И утром сам вел репортаж.
— Она звонила, — вмешался Морс, являвший собой образец
предупредительности и доброжелательности. — Решила отдохнуть, —
объяснил он. — Никак не может прийти в себя после того, что случилось с
Луизой.
— Она дома?
— Сказала, что ей нужно время, чтобы оправиться. И ей дали отпуск. На
две недели. Замещаю ее я, — снова расплылся в улыбке Морс. — Так
что, Даллас, если вам понадобится эфир, я к вашим услугам.
— Сыта по горло вашими эфирами, Морс!
— Как вам будет угодно, — ответил он и повернулся к Рорку. —
Рад вас видеть. Вы ведь человек неуловимый...
Рорк словно не заметил протянутую ему руку.
— Я уделяю время только тем людям, которые мне интересны.
Морс опустил руку, но улыбаться не перестал.
— Уверен, что, если бы вы согласились потратить на меня несколько
минут, я бы сообщил вам кое-что интересное.
— А вы на самом деле кретин! — сказал Рорк с убийственной
усмешкой.
— Успокойся, — Ева тихо пожала Рорку руку. — Я готова уделить
вам минуту, Морс. Меня интересует, кто сообщил вам конфиденциальную
информацию.
Морс изо всех сил старался не уронить собственного достоинства. Он обернулся
к ней и заявил:
— Своих источников я не выдаю. Не забывайте о том, что сказано по этому
поводу в конституции! — он благоговейно прижал ладонь к сердцу. —
Но если вы хотите подтвердить или опровергнуть эту информацию, я буду
счастлив вас выслушать.
— А может, поговорим о другом? — Ева хотела дать Рорку возможность
подольше понаблюдать за Морсом. — Вы нашли тело Луизы Кирски через
несколько минут после убийства.
— Да, — Морс скорбно нахмурился. — Я уже давал показания.
— Вы очень расстроились, не так ли? Были в шоке, вас вывернуло наизнанку... Сейчас вам получше?
— Того, что произошло, я не забуду никогда, но сейчас мне лучше,
благодарю вас.
Ева подошла к Морсу вплотную.
— Но все же через несколько минут вы нашли в себе силы вести репортаж,
давали указания оператору, снимавшему вашу покойную коллегу.
— Такая у нас работа. Я делал то, что делает любой репортер. Но это не
говорит о том, что я не страдал! — он старался сдержать дрожь в
голосе. — Каждую ночь, ложась спать, я вижу перед собой ее лицо...
— А вы не задумывались о том, что могло произойти, появись вы там на
пять минут раньше?
Он вздрогнул, и Ева, как ни стыдно ей было себе в этом признаваться,
наблюдала за ним со злорадным удовольствием.
— Задумывался, — ответил Морс с достоинством. — Я мог
остановить его. Или задержать. Не попади я в пробку, Луиза осталась бы в
живых. Но случилось то, что случилось. Она мертва, и две другие женщины —
тоже. А вы никого не нашли.
— Неужели вам не приходит в голову, Морс, что вы сейчас работаете на
него? Ведете себя так, как он и рассчитывал. — Ева обвела взглядом всех
присутствующих, внимательно прислушивавшихся к их разговору. — Он,
наверное, с наслаждением слушает ваши репортажи, узнает все новые
подробности. Вы сделали из него настоящую звезду!
— Мы обязаны освещать... — начал было Морс.
— Да наплевать вам на свои обязанности! Вам важно покрасоваться перед
камерой. Чем больше людей погибает, тем выше ваш рейтинг! Разрешаю вам это
процитировать, — сказала Ева, развернулась и вышла.
— Теперь тебе лучше? — спросил Рорк на эскалаторе.
— Ни черта. Как впечатления?
— Никогда не был в зале
Новостей
. Настоящий улей. Слишком много
людей, и все нервничают. У кого это ты спрашивала о Надин?
— У Ригли. Он мелкая рыбешка.
— По-моему, ему было стыдно, когда ты произносила свой страстный
монолог. И еще нескольким репортерам. Они отвернулись, сделали вид, что
занялись своими делами. А кое-кто с удовольствием слушал, как ты наезжаешь
на Морса. Кажется, его не очень-то любят.
— Ничего удивительного.
— А он интереснее, чем я думал, — сказал Рорк задумчиво.
— Морс? И чем это?
— У него отработанный имидж, — объяснил Рорк. — Он умеет
изобразить все нужные эмоции. Ясно, что на самом деле он их не испытывает,
но работает достоверно. Мимика, голос — все как надо. Думаю, он далеко
пойдет.
— Не дай Бог! — Они подошли к машине. — Ты думаешь, он знает
больше, чем выдает на публику?
— Вполне вероятно. И дозирует информацию. Тем более что сейчас это дело
освещает он один. Да, кстати, тебя он ненавидит.
— Я этого не переживу! — Ева стала открывать дверцу машины и вдруг
остановилась. — Ненавидит?
— При любой возможности сделает все, чтобы тебя потопить. Так что
берегись.
— Он может выставить меня дурой, но потопить меня ему не
удастся! — Ева резко распахнула дверцу. — Где, черт возьми,
Надин?! Это на нее не похоже. Я знаю, как она переживает по поводу Луизы, но
странно, что она взяла отпуск, не предупредив меня, и отдала такой сюжет
этому подонку.
— В горе люди ведут себя непредсказуемо.
— Но Надин обычно держит себя в руках. Кроме того, ей отлично известно,
что мишенью была именно она. И, возможно, ею и осталась. Рорк, необходимо
срочно ее найти!
— Ты таким образом надеешься избежать похода в оперу?
Ева уселась в машину, вытянула ноги.
— Что же делать, если так получается? Давай заедем к ней. Хорошо? Она
живет на Восемнадцатой, между Второй и Третьей авеню.
— Ладно. Но на коктейль завтра вечером ты идешь в обязательном порядке!
— На какой коктейль?
— Назначенный еще месяц назад, — напомнил Рорк, садясь с ней
рядом. — Со сбором средств на Институт истории искусств. Ты согласилась
взять на себя роль хозяйки.
И тут Ева вспомнила. Он еще принес какое-то шикарное платье, которое она
должна надеть...
— Я была трезвая, когда соглашалась? Учти: слову пьяного верить нельзя!
— Абсолютно трезвая, — улыбнулся он. — Правда, ты лежала
обнаженная, задыхалась и готова была кричать в голос.
— Чушь! — Скорее всего, впрочем, так и было: в нормальном
состоянии она бы ни за что не согласилась. — Ладно уж. Буду ходить в
этом роскошном платье — все-таки не пойму, как можно выложить такую кучу
денег за крохотную тряпку! — и всем глупо улыбаться. Если, конечно,
ничего не случится.
— А что может случиться?
Ева вздохнула. Рорк редко просил ее о таких вещах и только тогда, когда это
действительно было важно.
— Сам понимаешь, если не произойдет что-нибудь непредвиденное. Не
забывай, я служу в полиции. А так... обещаю все исполнить.
— Полагаю, глупо рассчитывать на то, что тебе это понравится?
— А вдруг?
...Закладка в соц.сетях
