Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...ина, - она взглянула на Мадам, ожидая от нее подтверждения сказанному, - чтобы
подарить ее Лили на день рождения. Но у меня не было с собой денег.
- Не купила, Роксана, а взяла.
- Я... - ее губы, задрожав, разомкнулись. Она поняла, о чем речь. - Я ничего не взяла
бы у Мадам, папа. Неужели я бы смогла? Она же моя подруга.
- А ты не видела, чтобы Сэм что-либо брал у Мадам или в других магазинах, в которых
вы побывали на этой неделе?
- Ой, папа, нет, - при мысли об этом на глаза навернулись слезы. - Он не мог такое
сделать.
- Посмотрим, мог он или не мог, - он поцеловал ее, - прости, Роксана. Забудь об этом
до конца представления, но готовься узнать правду, какой бы она ни была.
- Он мой друг.
- Надеюсь, что это так.
В начале второго ночи Макс открыл дверь комнаты Сэма. Он увидел очертание его
фигуры под одеялом и тихо подошел к кровати. Проснувшись, Сэм поднялся с подушки и
лениво разомкнул веки. На его лицо падал лунный свет.
- Чувствуем себя лучше? - спросил Макс.
- Да вроде бы, - вяло улыбнулся Сэм. - Простите, я вас сегодня подвел.
- Пустяки, - Макс включил свет, не обратив внимания на то, как Сэм хрюкнул от
удивления, - заранее извиняюсь за свое вторжение. Но без этого не обойтись. - Он подошел
к стенному шкафу.
- Что происходит?
- Тут либо одно, либо другое. - Макс подвинул висящую на вешалке одежду. - Всли я
уберегу свой дом от бед, то сослужу тебе плохую службу. Я искренне надеюсь на последнее.
- Вы не имеете права лезть в мои личные вещи, - Сэм выпрыгнул из кровати в
исподнем и схватил Макса за руку.
- Делая это, я, быть может, спасаю твою репутацию.
- Не надо, Сэм, - красный от смущения, Мышка вошел в комнату и оттолкнул Сэма.
- Ты, сраная рвань, убери руки, - Сэм дернулся было, но Мышка держал его крепко.
Ярость хлынула через край, когда он увидел как Макс достает с полки шкафа коробку. -
Сволочь проклятая, я тебя за это убью.
Макс спокойно снял крышку с коробки и принялся изучать содержимое. Банкноты
были аккуратно сложены и схвачены резинками. Нашлась там и часть безделушек,
перечисленных Мадам в списке, который она дала Максу. Остальные, по всей вероятности,
уже проданы, предположил Макс. С тяжелым сердцем посмотрел он на Сэма.
- Я принял тебя всвой дом, - медленно заговорил Макс. - Я не жду за это
благодарности, так как ты работал за комнату и стол. Но я доверил тебе свое дитя, а она
доверяла тебе как другу. Ты же использовал ее в своих целях, причем так, что вместе вот с
этим ты украл и ее детство. Если бы я был склонен к насилию, я бы за одно это тебя убил.
- Она знала, чем я занимался, - выпалил Сэм. - Она была соучастницей. Она...
Он оборвал на полуслове, так как Макс со всего размаху врезал ему по лицу.
- Наверное, я все-таки склонен к насилию, - он подошел вплотную к Сэму и посмотрел
ему прямо в глаза. - Ты возьмешь вещички и уберешься отсюда немедленно. Я воздам тебе
по заслугам. Ты не только уйдешь из этого дома, но и из квартала. Понял меня? Я знаю
каждый дюйм в Старом городе. И если ты до рассвета оттуда не уберешься, я об этом узнаю
и тебя найду. Он повернулся и пошел к двери. - Отпусти его, Мышка. Проследи за тем,
чтобы он взял только свои вещи.
- Ты у меня за это заплатишь, сволочь, - Сэм вытер кровь с губы. - Клянусь Богом,
заплатишь!
- Я уже заплатил, - бросил Макс через плечо, - допустив тебя в свою семью.
Сэм схватил джинсы, висевшие на спинке стула и стал их натягивать. Ухмыльнувшись,
он взглянул на Мышку.
- Кати отсюда свои яйца, педрила! Рассмотрелся тут, как я одеваюсь!
Мышка слегка покраснел, но промолчал.
- С удовольствием уберусь отсюда ко всем чертям, - он вытащил рубашку. - Я тут два
месяца с тоски подыхаю.
- Ну так отчаливай, - в дверном проеме появился Люк. Его глаза блестели, - а у нас
будет время выветрить вонь от ползучей твари, которая прячет свою жопу за маленькими
детьми.
- А тебе не кажется, что ей нравилось, как ее используют? - вызывающе ухмыляясь,
Сэм запихнул остатки одежды в сумку из джинсовой ткани. - Бабам-то как раз это и
нравится, жопа! Спроси у Аннабель.
- Это еще что за черт?
- А вот что! - Сэм втиснул плечи в куртку, подаренную ему Лили. В ней ему будет
тепло зимой. - Коли уж ты спрашиваешь, может быть тебе будет интересно узнать, что пока
ты вечером развлекал публику, я трахал твою бабу так, что у нее мозги вылетали, - он
увидел ярость на лице Люка, увидел, что тот ему не верит. Он оскалил зубы. - Прямо на той
уродской цветастой кушетке у нее в гостиной.
Ухмылка Сэма была жесткой и холодной как лед, - Я ее за пять минут вытащил из
красных кружевных трусиков. Ей больше всего нравится сверху, так ведь? Так, чтобы ей
можно было поглубже вставить. А еще родинка у нее под левой сиськой сексуальна, как черт
знает что, ты так не считаешь?
Он весь напрягся в ожидании схватки. Люк бросился на него. Но Мышка, сработав
моментально, схватил Люка и оттащил к двери.
- Не стоит он того, - приговаривал Мышка. - Не надо, отпусти его. Он того не стоит.
Сэм усмехнулся им вслед. Мышка потащил Люка к лестнице.
- Выйди и поостынь немного, - сказал Мышка.
- Уйди ты от меня, черт бы тебя побрал!
- Макс хочет, чтобы он убрался отсюда, - Мышка неподвижно стоял на верху
лестницы. Если бы понадобилось, он мог бы спустить Люка с этой лестницы. - Это все, что
ему нужно. Пойди на улицу, пройдись. А мне надо убедиться, что он ушел.
Отлично, подумал Люк. Блеск. Сейчас Сэм выйдет. А Люк его дождется. Он сбежал
вниз по ступенькам лестницы во двор. Ирландская кровь закипела в его венах. Сжав кулаки,
он стал дожидаться Сэма. Он собирался проследовать за Сэмом квартал-другой, а затем
избить до усеру.
Но тут он услышал ее плач. Он стоял лицом к улице, все его тело напряглось; в голове
не было ничего, кроме желания бить. Она плакала, словно сердце ее разбилось, свернувшись
калачиком на каменной скамейке у закрывшихся на ночь азалий.
Будь она по натуре плаксивой, Люк скорее всего не обратил бы на нее внимания и
прошел мимо. Но за все годы, проведенные в семье Нувель, он ни разу не видел слез на ее
глазах, за исключением того периода, когда она болела ветрянкой. Ее плач пронял Люка и
взял за сердце.
- Ты чего, Рокси? - недоумевая, Люк подошел к скамейке и погладил ее по голове. - Не
надо!
Она рыдала, уткнув лицо в колени.
- Господи Иисусе! - хотя это никак не входило в его планы, Люк сел рядом и обнял
ее. - Ладно тебе, малыш, не плачь ты из-за нею. Он сволочь, гад ползучий. - Люк вздохнул и
стал как бы укачивать ее. Она начала постепенно остывать. - Он того не стоит, - сказал он
отчасти самому себе, поняв, что слова Мышки оказались как нельзя кстати.
- Он меня использовал, - прошептала Роксана, прижи-маясь к груди Люка. Она уже
могла сдерживать свои рыдания, и уже чувствовала себя способной остановить поток слез. -
Он изображал из себя моего друга, а на самом деле никогда им не был. Он использовал меня,
чтобы красть вещи у людей, которые мне дороги. Я слышала, что он сказал папе. Похоже, он
ненавидит нас, ненавидел все это время.
- Может, и ненавидел. А нам-то что?
- Я привела его в дом, - Роксана сжала губы. Она подумала, что вряд ли сможет
простить себя за это. - А он... неужели он занимался этим с Аннабель?
Люк вздохнул и прижался щекой к голове Роксаны.
- Похоже, что да.
- Как жаль.
- Если она так просто его к себе подпустила, то я не думаю, что она вообще была моей.
- Ему хотелось причинить тебе боль, - она провела пальцем по его руке. - Мне
кажется, он всем хотел причинить боль. Поэтому он и воровал. Он ведь делал это не так, как
папа.
- Да, да, - выговорил Люк, думая о чем-то другом. - Что?
- Я говорю воровал. Папа никогда не украл бы у друга или у кого-нибудь, кому он мог
бы этим причинить боль, - она зевнула. Истерика отняла у нее все силы. - Он берет камни и
все такое прочее. А эти вещи всегда застрахованы.
- Бог ты мой! - он столкнул ее со своих коленей так, что она шлепнулась копчиком
прямо на скамейку. - А ты давно об этом знаешь? Давно ты знаешь, чем мы занимаемся?
Она снисходительно улыбнулась, в ее распухших от слез глазах отразился, сверкая,
лунный свет.
- Я всегда знала.
Сэм ушел из дома, но не из квартала. Он не мог уйти оттуда, пока не сведет счеты. Был
только один способ уличить его. Роксана накапала. Легко было убедить себя в том, что она
изначально знала о его деяниях. Словно вальсируя, она залетала в эти магазины и вылетала
из них, в результате все получалось так гладко. А потом она на него донесла, и его выкинули
из теплой постели, унизили. Она должна заплатить за это.
Он ждал ее. Он знал маршрут, по которому она ходила из дома в школу. Иногда даже
сам провожал ее, пытаясь быть добрым с ней. Пытался быть добрым, подумал Сэм, ударив
кулаком по ладони. И вот как "на отблагодарила его.
Он простоял несколько часов в переулке, ежась под холодным моросящим дождем. Он
с трудом переносил холод.
И за это она тоже заплатит. Заметив ее, он сделал несколько шагов назад. Можно
особенно не осторожничать, решил он. Она уныло, опустив глаза, плелась с рюкзаком за
плечами. Он подождал, когда она пройдет мимо, и набросился на нее. Роксана даже не
вскрикнула, когда кто-то схватил ее сзади и потащил в переулок. Она взметнула кулачки -
она была прирожденным борцом - но опустила их, увидев, что это Сэм.
Глаза ее все еще были опухшими. Она негодовала. Негодовала из-за того, что была
доведена до слез. Впрочем, их запас уже иссяк. Она подняла голову и угрожающе
посмотрела на него совершенно сухими глазами.
- Что тебе нужно?
- Побеседовать. С глазу на глаз.
В его взгляде было что-то, из-за чего ей захотелось убежать; что-то, чего раньше не
было. Да, была в этом взгляде ненависть, но была и какая-то тоска, навевавшая аналогию с
ржавой бритвой, которая не только бреет, но и может заразить.
- Папа велел тебе уйти.
- А ты думаешь, я боюсь этого старика? - Он оттолкнул ее к стене, скорее удивив,
нежели причинив боль. - Я делаю, что хочу, а в настоящий момент я хочу расквитаться с
тобой. Ты мне должна, Рокс.
- Должна тебе? - забыв об удивлении и о боли в том месте на спине, которым она
ударилась о стену, она подалась вперед. - Я привела тебя в дом. Я попросила папу дать тебе
работу. Я помогла тебе, а ты потом обворовал моих друзей. Да я тебе и гроша не должна!
- Ты куда? - он схватил ее и поставил перед собой, едва она попыталась уйти. - В
школу? Думаю, пока не стоит. Тебе надо немножко со мной побыть. Он обхватил рукой ее
шею. Она попыталась закричать, протяжно и громко, но не смогла набрать воздуху.
- Ты на меня настучала, Рокс.
- Я этого не делала, - удалось ей прошептать. - Но сделала бы, если б знала.
- Так это все равно, разве нет? - он вновь толкнул ее, и на сей раз она больно ударилась
головой об стену.
Страх, неосознанный и неожиданный, заставил ее впиться ногтями в его лицо. Он
взревел и выпустил ее из рук. Она добежала почти что до конца переулка, когда он поймал
ее.
- Сучка! - тяжело дыша, он повалил ее на землю. Гнев и боль смешались с
возбуждением. Он мог сделать с ней все, что захочет, абсолютно все, и никто не сможет его
остановить.
У нее закружилась голова. Она увидела, как он приближается к ней, и встала на
четвереньки. Сейчас он ударит ее, она это знала, ударит очень больно. Целься ниже, сказала
она себе, и бей его со всего размаху.
Ей это не понадобилось. Пока она готовилась нанести удар, в переулок влетел Люк. Он
набросился на Сэма с гортанным воем, который Роксане показался волчьим воем.
Затем последовали глухие удары кулаков о плоть. Ей удалось подняться, ноги ее
дрожали. Она тут же начала искать хоть какое-нибудь оружие - деревяшку, камень,
металлический прут. Выбор пал на крышку от мусорного бака. Взяв ее, она направилась к
дерущимся.
Ей хватило мгновения, чтобы убедиться в том, что Люку помощь не нужна. Он уже
оседлал Сэма и методично, безжалостно бил его кулаками по лицу.
- Хватит! - Она отбросила крышку в сторону и схватила Люка за неуемные руки. -
Остановись! Беда ведь будет, если ты его убьешь. - Ей пришлось наклониться, чтобы
посмотреть Люку в его свирепые глаза. - Люк, папа не хотел бы, чтобы ты портил руки.
Холодный, убедительный тон заставил Люка взглянуть на нее. Его запястья были все в
синяках и крови. Он не мог не рассмеяться. - Верно. - Он коснулся окровавленной рукой ее
лица. Он пришел в бешенство из-за предательства Аннабель, но это было ничто по
сравнению с чувствами, которые охватили его при виде лежащей на земле Роксаны и
склонившегося над ней Сэма. - Ты-то как, ничего?
- Да. Хотела въехать ему по яйцам, но спасибо, что побил его за меня.
- Нет проблем, мне это понравилось. Подбирай рюкзак и жди меня там, на тротуаре.
- Ты не будешь больше его колошматить? - Она бесстрастно взглянула на
изуродованное лицо Сэма. Как ей показалось, у него была сломана переносица и выбиты два
зуба.
- Нет, - он резко повернул голову в сторону конца переулка. - Иди, Рокс, жди меня.
Взглянув в последний раз на Сэма, Роксана повернулась и пошла.
- Я мог бы тебя убить за то, что полез к ней, - Люк согнулся над Сэмом. - Еще раз
подойдешь к ней или к кому-нибудь из нашей семьи, учти, я тебя убью.
Люк распрямился. Сэм с трудом встал на локти. Его лицо горело, в теле было
ощущение, будто на него наехал грузовик. Никто никогда его так не бил.
- Я тебе отплачу, - произнес он хриплым голосом. Люк презрительно взметнул бровь.
- Попробуй! Мой тебе бесплатный совет, Уайатт, вали отсюда, пока можешь ходить, не
то в следующий раз одним носом не отделаешься.
Когда Люк ушел, Сэм свернулся в клубок, пытаясь ослабить боль. А она, смешавшись с
ненавистью, разъедала его. С трудом встав на ноги, плача, он поклялся в один прекрасный
день отомстить им. В один прекрасный день они все за это заплатят.
11
Париж, 1982
- Я уже не ребенок, - Роксана вспылила. Возмущение сквозило в ее голосе, искрилось в
ее глазах. Она резко оторвалась от окна, из которого открывался вид на весенний Париж.
- Сие мне известно, - в отличие от дочери Макс говорил намеренно мягким тоном.
Гнев дочери, казалось, ничуть не волновал его. Он плеснул сливок в чашку с крепким
французским кофе. Годы превратили его волосы в блестящее олово.
- Я имею право пойти с тобой, участвовать в твоих делах.
Макс щедро намазал маслом булочку, откусил от нее кусочек, затем промокнул губы
льняной салфеткой.
- Нет, - сказал он, мягко улыбнувшись, и продолжил завтрак.
Она чуть не закричала. Одному Богу известно, как ей хотелось кричать, гневаться,
бесноваться. Впрочем, подобное поведение вряд ли убедило бы ее отца в том, что она стала
достаточно взрослой, чтобы занять свое место в его деле.
Гостиная их люкса в отеле "Ритц" была обставлена роскошно. Роксана была одета в
усеянное яркими цветами платье свободного покроя, в ушах блестели небольшие
изумрудные серьги, заплетенная на французский манер замысловатая коса падала вдоль
спины. Казалось, она блестяще вписывается в окружающую обстановку.
Но душа и сердце Роксаны тянулись к мрачным переулкам и закопченым крышам.
Кровь, которая неслась по ее венам, закрытым нежной, как лилия кожей, была кровью вора.
Требовалось лишь убедить отца в том, что ей пора начинать.
- Папа.. - она допила его кофе, еще раз располагающе улыбнулась ему. - Я понимаю,
ты хочешь меня уберечь.
- Это главная задача любого родителя.
- Вот за это-то я тебя и люблю. Но дай мне стать взрослой наконец.
Он посмотрел на нее. Хотя на губах и застыла улыбка, в глазах была невыразимая
грусть.
- Никакая магия, которая есть в моем распоряжении, не смогла бы остановить тебя в
этом.
- Я готова, - воспользовавшись его долгим вздохом, Роксана взяла его руку и
наклонилась вперед. Взгляд ее снова стал нежным, а улыбка убеждающей. Я и была готова.
Я ничуть не хуже Люка.
- Ты не представляешь себе, насколько хорош Люк, - Макс похлопал ее по руке и
вернулся к своему завтраку. Интересно, подумал Макс, сколько раз они обсуждали эту тему
с тех пор, как в четырнадцать лет она объявила о том, что готова участвовать в его
закулисном представлении. До этого он и не предполагал, что дочь знает, чем он занимается
после того, как гаснут огни рампы и публика расходится по домам. Глаза ее стали ледяными.
Макс чуть было не усмехнулся. Такова магия женщины, подумал он.
- Как бы хорош он ни был, - бросила она, - я могу быть лучше.
- Это ведь не конкуренция, моя любимая.
Он ошибается, решила Роксана. Она встала и вновь принялась расхаживать взад-вперед
по гостиной. Это конкуренция, жестокая конкуренция, которая длится годами.
- А все потому, что я не мужчина, - горечь слышалась в каждом звуке.
- Не в этом дело. Я в определенной степени горжусь тем, что я феминист, - Макс еще
раз вздохнул и отодвинул тарелку в сторону. - Ты еще слишком молода, Рокси.
Он нажал не на ту кнопку.
- Мне уже почти восемнадцать, - возмущенно выпалила она, повернувшись. - А
сколько было ему, когда ты взял его с собой?
- Намного старше, - промурлыкал Макс. - Я имею в виду внутренне. Я хочу, Роксана,
чтобы ты ходила в колледж, училась, познавала вещи, которым я не могу тебя научить.
Познай себя.
- Я и так знаю, кто я, - она вздернула голову, распрямила плечи. Макс на мгновение
увидел в ней ту женщину, которой она должна стать. В нем загорелась гордость за дочь, она
охватила его так быстро и так сильно, что слезы выступили на глазах. - Ты научил меня
всему, что мне нужно было узнать.
- Не совсем, - спокойно произнес Макс. - Мы с Лили держали тебя при себе, наверное
даже слишком, потому что иначе поступить не могли. А теперь мы хотим, чтобы ты пошла
своим путем, самостоятельно. Если ты вернешься, я соглашусь с тем, что тебе так лучше.
- А как насчет того, чего хочу я? - настаивала она. - Я хочу быть с тобой, когда ты
пойдешь в Шоме, когда будешь открывать сейф. Я хочу на себе познать, что значит стоять в
темноте с бриллиантами в руках.
Макс понимал ее, слишком хорошо понимал. Он мог бы сожалеть о том, что рассказал
ей все о драгоценных камнях, об их происхождении, потрясающей красоте и магической
силе. Однако он редко сожалел о чем-либо в своей жизни.
- Придет и твой черед, если суждено тому быть. Но не сейчас.
- Черт возьми, я хочу."
- Придется тебе подождать со своими хотениями, - тон его был ровным и не
допускающим никаких возражений. Одному ему было известно, какое облегчение
почувствовал он, когда раздался стук в дверь. Взмахом руки он приказал Роксане открыть и
принялся допивать кофе.
Ей удалось подавить в себе ярость и открыть дверь с приятной улыбкой. Улыбка
угасла, как только она увидела, что пришел Люк. Взгляд, который она нацелила на него, был
острым как бритва.
- Получила от ворот поворот? - ухмыльнулся он и, засунув руки в карманы, прошагал
мимо нее в комнату. Дразнящий, женственный запах ее духов мгновенно зажег огонь у него
в крови. Люк знал, что ничего не может с ним поделать, однако ему удавалось сделать свою
реакцию на Роксану незаметной для нее, и ему не приходилось за такую реакцию
расплачиваться.
- Макс, - он порылся в серебряной корзиночке со слоеными пирожными и вытащил
одно, - к твоему сведению, экипировку наконец всю привезли.
- Ах, наконец-то, - кивнув, он предложил Люку сесть. - Выпей кофе, а я схожу сам все
проверю. Можешь составить компанию Роксане.
Черт бы его побрал, если бы он захотел остаться с ней наедине. Такая возможность
редко выдавалась в повседневной суете. Но, черт возьми, он знал, он прекрасно знал, что под
платьем на ней не было ничего.
- Я пойду с тобой. - Он уже вставал с кресла, но Макс, поднявшийсь. усадил его на
место.
- Не нужно. Мы с Мышкой все проверим. Нам ведь уже сегодня днем надо
репетировать, - он приблизился к зеркалу, чтобы поправить галстук и разгладить усы.
Чувствуют ли они искорки, пробегающие между ними, спросил себя Макс. Сторонний
наблюдатель от них, наверное, уже сгорел бы. Молодость, подумал он, вздохнув и
улыбнувшись. Он увидел их отражение в зеркале. Оба они, находящиеся в разных концах
комнаты, были напряжены, словно уличные кошки перед схваткой.
- Когда Лили проснется, пожелайте ей от меня доброго утра. Встречаемся в "Паласе" в
два. - Он подошел к дочери и поцеловал ее в щеку. - Аu revoir, ma belle .
- Мы не договорили.
- В два часа, - ответил он. - А вы пока пойдите вдвоем, погуляйте на парижском
солнышке.
Едва захлопнулась дверь за отцом, Роксана повернулась к Люку.
- Ну уж на сей раз я в стороне не останусь.
- От меня это не зависит.
Она подошла к столу, за которым он сидел и стукнула кулаком по льняной скатерти
так, что посуда зазвенела.
- А если бы зависело?
Он посмотрел ей прямо в глаза. Он готов был задушить ее за то, что она стала такой
прекрасной. Все последние годы она медленно, незаметно околдовывала его. Подобно вору,
она подбиралась к нему, чтобы одним взглядом украсть у него дыхание.
- Я поступил бы так же, как Макс.
Это был удар. Она втянула в себя воздух. Острая боль от такого предательства
пронзила ее.
- Почему?
- Потому что ты еще не готова.
- Откуда ты знаешь? - она откинула голову назад. Струящийся из окон свет падал на ее
волосы, делая их пламенно-красными. Люк испугался, что она заметит страсть в его глазах.
- Откуда ты знаешь, к чему я готова, а к чему нет? Это был открытый вызов. Слишком
открытый. У него вспотели ладони.
Тащить камушки из виллы "Тримальда" - это тебе не обманывать зрителей всякими
там чашками и шарами, Рокс.
Нуждаясь в допинге, он взял чашку с кофе. Благодаря многочисленной тренировке ему
удавалось сохранить твердость руки. Он знал, что может разозлить ее. Это было бы самое
лучшее. Пока она негодовала, он мог не прикасаться к ней. Так, во всяком случае, он
надеялся.
- Я ничуть не хуже тебя, Каллахан. Ты даже не знал, как тасовать колоду, пока я тебя
не научила.
- Ох, тяжело, небось, сознавать, что тебя кто-то превзошел.
Вначале она побледнела как полотно, а затем стала краснее стоящих между ними на
столе роз. Она выпрямилась и, к своей досаде, Люк увидел под платьем все очертания ее
тела.
- Безмозглый ублюдок! Ты не превзошел бы меня, если бы даже стоял на ходулях.
Он лишь улыбнулся.
- А о ком больше всего писала пресса после концерта в Нью-Йорке?
- Идиот, который обкручивается цепями и залезает в сундук, который потом бросают в
реку, неизбежно получает прессу.
Ее раздражало, что все его эскапады были столь блестяще исполнены. Всякий раз,
когда он запирался в очередной ящик, она как будто разрывалась на две части - одна
восхищалась его мастерством и хитростью, другая испытывала отвращение.
- Я получил прессу за то, что вылез, - напомнил он ей и вытащил одну из французских
сигар, к которым пристрастился за последнее время, - за то, что был лучше всех, - он
щелкнул зажигалкой и задымил. - Довольствуйся своими симпатичными фокусами, Рокс, и
своими симпатичными мальчиками, - каждого из них Люк готов был прикончить, - а
опасную работу оставь тем, кто умеет ее делать.
Она сработала быстро. Люк всегда ценил в ней это качество. Он еле успел поднять руку
и перехватить ее кулак, прежде чем последний врезался ему в нос. Держа ее за сжатые
пальцы, он встал. Они стояли лицом к лицу, почти не касаясь друг друга телами. Дрожь
пронеслась по ее спине. Желание вспыхнуло в ней словно неукротимое пламя. Ей хотелось
ненавидеть его за это.
- Осторожно, - предупреждение прозвучало спокойно, по меньшей мере как намек на
то, что ей удалось разжечь в нем огонь страсти.
- Если думаешь, что я испугалась, дай мне сдачи...
Оба они были ошеломлены, когда он крепко схваипл ее за подбородок и приблизил ее
лицо к своему. Ее уста разомкнулись в удивлении и ожидании. В сознании не осталось
ничего, кроме ощущения блаженства.
- Я мог бы и посильней, - слова вылетели со скрежетом, как будто кусочки стекла
попали ему в горло. - И мы оба поплатились бы за это.
Он оттолкнул ее прежде, чем успел сделать то, чего никогда бы себе не простил. На
пути к выходу из номера он бросил резким, приказным тоном:
- В два часа! В костюме!
После чего захлопнул за собой дверь.
Ощутив дрожь в коленях, Роксана опустилась в кресло. После нескольких глотков
воздуха она провела рукой по горлу, пытаясь проглотить образовавшийся там комок. На
мгновение, на одно короткое мгновение он посмотрел на нее так, как будто почувствовал в
ней женщину. Женщину, которую он может захотеть. Женщину, которую он хотел.
Она еще раз прерывисто вздохнула и покачала головой. Это смешно. Он всегда считая
ее ненужной обузой. Ее это, впрочем, не тревожило. Период глупой детской влюбленности
давно миновал.
Как бы то ни было, мужчины ее не интересовали. У нее были иные, более серьезные
планы.
Черта с два собиралась она ждать четыре года, пока будет учиться в колледже, прежде
чем претворить их в жизнь. Она сжала губы. Черта с два будет она ждать еще одну неделю.
Настало время воплотить созревавшую в ее голове идею. Улыбнувшись самой себе, она
положила ногу на ногу и машинально подхватила недокуренную Люком сигару. Она
откинулась в кресле и принялась пускать кольца дыма в потолок. А также кое-что
замышлять.
Люку оставалось лишь благодарить Бога за то, что он дал ему столько забот. Даже в
перерывах между репетициями представления в "Паласе" и приготовлениями к "работе" в
Шоме у него не оставалось времени на мысли о Роксане. Исключение составляли те
мгновения, когда, как правило, в три часа ночи он просыпался в холодном поту и в досаде
после того, как она снилась ему. Это были невероятно четкие, дерзкие сны, в которых ее
длинное белое тело обвивалось вокруг него. Ее роскошные волосы веером рассыпались по
покрытой росой траве нa глухой поляне. Ее колдовские глаза окутывала пелена страсти.
Если и был где-то ад, то Люк не сомневался, что ему гореть там за одни только эти сны.
Ведь, Боже мой, он же рос вместе с ней и был для нее почти братом. Единственным, что
оберегало от него Роксану, была укоренившаяся в его сознании идея, будто сделав с ней то,
что ему хотелось, он тем самым совершит некое духо
...Закладка в соц.сетях
