Жанр: Любовные романы
Мои дорогие мужчины
...банку колы, открыл и сделал большой глоток. Он все время
старался заблокировать в сознании картину катастрофы, сосредоточиться на настоящем, но у
него это плохо получалось.
- Им удалось довольно быстро найти Этана. Когда он приехал, уже шла операция.
Сейчас папа в коме. - Филип взглянул брату в глаза. - Врачи не думают, что он из нее
выйдет.
- Бред собачий... Он же здоров как бык.
- Они сказали... - Филип снова закрыл глаза. Голова казалась пустой, и каждую мысль
приходилось долго выискивать. - Очень тяжелые травмы. Обширные повреждения
головного мозга. Его поддерживают аппаратурой жизнеобеспечения. Хирург... он...
Оказывается, папа уже давно зарегистрировался как донор внутренних органов.
- К дьяволу, - еле сдерживая ярость, тихо сказал Кэм.
- Ты думаешь, мне хочется об этом думать? - Филип поднялся. Высокий стройный
мужчина в мятом тысячедолларовом костюме. - Они сказали, что это дело, самое большее,
нескольких часов. Ему искусственно поддерживают дыхание. Черт побери, Кэм, ты же
знаешь, что мама и папа говорили об этом, когда она заболела! Никаких крайних мер. Они
составили "завещания о жизни" а мы игнорируем отцовское, потому что... потому что не
хватает духу выполнить его волю. Кэм схватил Филипа за лацканы пиджака.
- Ты что, хочешь выдернуть вилку? Ты хочешь выдернуть эту проклятую вилку из
розетки?!
Филип устало покачал головой. У него самого сердце разрывалось.
- Я скорее отсек бы себе руку. Я не хочу терять его. Как и ты. Пойдем, посмотришь
сам.
Филип развернулся и повел Кэма по коридору, пахнущему антисептиками и отчаянием.
Они молча прошли через двойные двери, мимо поста дежурной медсестры, мимо
застекленных маленьких боксов, в которых деловито жужжала аппаратура, поддерживая
надежду.
Этан сидел на стуле у кровати, склонившись к лежащему без сознания отцу, словно
разговаривал с ним. Его большая мозолистая рука лежала на руке отца. Когда появились
братья, он медленно встал и изучающе посмотрел на Кэма воспаленными от недосыпания
глазами.
- Итак, ты решил все-таки заглянуть к нам?
- Я приехал так быстро, как только смог. Кэм не хотел признавать, не хотел верить, что
пугающе хрупкий старик на узкой кровати - его отец. Рэй Куин всегда был огромным,
сильным, непобедимым. А этот мужчина с лицом его отца - съежившийся, бледный и
неподвижный, как сама смерть.
- Отец! - Кэм подошел к кровати и наклонился поближе. - Это Кэм. Я здесь.
Он был почему-то уверен, что этих слов хватит для того, чтобы отец открыл глаза и
лукаво подмигнул ему. Но он не дождался ни движения, ни звука - ничего. Лишь
продолжала монотонно гудеть аппаратура.
- Кто его лечащий врач?
- Доктор Гарсия. - Этан потер лицо руками, погрузил пальцы в выгоревшие волосы. -
Нейрохирург. Мама называла его Волшебные Руки. Если хочешь, медсестра вызовет его.
Кэм выпрямился и впервые заметил спящего мальчика, свернувшегося в кресле в углу.
- Кто этот парнишка?
- Последний из беспризорников Рэя Куина. - Этану удалось выдавить слабую улыбку.
Обычно улыбка смягчала его серьезное лицо, согревала холодноватые синие глаза, но не
сейчас. - Его зовут Сет. Разве отец не писал тебе? Он взял его около трех месяцев назад. -
Этан хотел что-то добавить, но поймал предостерегающий взгляд Филипа и пожал
плечами. - Обсудим это позже.
Филип стоял у изножья кровати, покачиваясь на каблуках.
- Какие впечатления от Монте-Карло? - внезапно поинтересовался он и в ответ на
бессмысленный взгляд Кэма тоже пожал плечами. Этим жестом все братья Куины часто
пользовались вместо слов. - Медсестра сказала, что мы должны разговаривать друг с другом,
с отцом. Может быть, он... Они ничего не знают наверняка.
- Прекрасные впечатления! - Кэм сел у кровати напротив Этана и взял другую руку
Рэя. Рука оказалась влажной, безжизненной, и Кэм держал ее осторожно, все еще надеясь на
ответное пожатие. - Я выиграл в казино кучу денег, а когда пришел ваш факс, у меня в
номере была французская манекенщица. Высший класс! - Кэм повернулся к Рэю и
заговорил, обращаясь к нему: - Жаль, что ты ее не видел. Она была бесподобна. Ноги до
ушей, груди - лучшее, что создано человеком.
- А лицо у нее было? - сухо спросил Этан.
- Я особенно не всматривался, но, кажется, подстать телу. Говорю тебе, пап, она была
высший класс! А когда я сказал, что должен ехать, она немного остервенела, - Кэм коснулся
царапин на своей щеке. - Мне пришлось вышвырнуть ее из номера в коридор, а то она
разодрала бы меня на кусочки. Но я не забыл выбросить вслед ее платье.
- Так она была голая? - изумился Филип.
- Как в первый день творения.
Филип усмехнулся, а потом засмеялся - впервые за последние двадцать часов.
- Придется поверить тебе на слово. - Рук Рэя не хватало на всех, но Филип также
нуждался в физическом контакте с ним и положил ладонь на ногу отца. - Ему понравится эта
история.
Сет не спал, он только притворялся спящим. Он слышал, как вошел Кэм, и догадался,
кто это. Рэй много говорил о своем старшем сыне Кэмероне. Два альбома, распухших от
газетных вырезок, журнальных статей и фотографий, рассказывали о гонках Кэма и прочих
его подвигах.
"Сейчас этот бледный парень с ввалившимися глазами не выглядит таким важным и
крутым", - подумал Сет.
А Этан ему, в общем, нравится. Длинный, жилистый, не терпит, чтобы ему перечили,
зато не читает нотаций и ни разу даже не треснул его, когда Сет делал что-то не так. И Этан
- настоящий моряк. Сильный, загорелый, с выгоревшими на солнце волосами, в выражениях
не стесняется... Да, определенно. Этан ему нравится.
Против Филипа он тоже ничего не имеет. Этот обычно вычищен и наглажен. У парня
не меньше шести миллионов галстуков, хотя лично он, Сет, понятия не имеет, зачем нужен
даже один. Но у Филипа в Балтиморе какая-то шикарная работа в шикарном офисе. Реклама.
Он придумывает разные хитрые фокусы, чтобы продавать людям вещи, которые, вполне
возможно, им вовсе не нужны.
Отличный способ выманивать у людей деньги! А теперь вот явился этот Кэмерон.
Говорили, что он отправился за славой и шикарной жизнью. Любит опасность и риск.
Странно, он совсем не кажется крутым и даже не похож на собственные фотографии в
журналах.
Тут Кэм повернул голову, и его глаза встретились с глазами Сета, который совсем
забыл, что он "спит". Кэм смотрел не мигая, в упор, пока у Сета поджилки не затряслись.
Чтобы отделаться от этого пронзительного взгляда, Сет просто закрыл глаза и представил,
что он снова в доме у залива, бросает палки Глупышу, неуклюжему щенку Рэя.
Понимая, что мальчик не спит, Кэм все равно продолжал изучать его. Красивый
мальчишка. Светлые рыжеватые волосы, и обещает быть высоким. Подбородок упрямый, а
рот довольно угрюмый. Сейчас, притворяясь спящим, парень умудряется выглядеть
безобидным, как щенок, и почти таким же очаровательным.
Но глаза... Кэм успел заметить в них напряжение, осторожность дикого зверька. Это
выражение было ему хорошо знакомо: в детстве он часто видел его, когда смотрелся в
зеркало. Цвет глаз он не разобрал, но точно - темные. Синие или карие.
- Может, следует убрать парня отсюда? Этан оглянулся.
- Пусть сидит. Все равно не с кем его оставить, а без присмотра он натворит дел.
Кэм пожал плечами, отвернулся и забыл о мальчишке.
- Я хочу поговорить с Гарсией. Уже должны быть готовы результаты анализов и всяких
там исследований. Отец водит машину, как профи, так что, если у него был сердечный
приступ или... - Кэм умолк: слишком тяжело было обо всем этом думать. - Мы должны
знать! Бесполезно просто стоять здесь.
- Если тебе необходимо что-то делать, иди и делай, - сказал Этан, и в его тихом голосе
послышался едва сдерживаемый гнев. - А по-моему, важно быть рядом с ним. - Он
уставился на брата: - Именно это всегда было важно!
- Не всем нравится всю жизнь ловить устриц или проверять крабовые ловушки, -
огрызнулся Кэм. - Они дали нам жизнь и считали, что мы должны воспользоваться ею, как
захотим.
- Ну ты-то, положим, всегда делал, что хотел.
- Мы все это делали, - вмешался Филип. - Но если в последние месяцы с отцом что-то
происходило, ты, Этан, должен был сказать нам.
- Откуда я мог знать, черт побери?! На самом деле он подозревал что-то неладное,
просто не смог разобраться в этом и решил не обращать внимания. Теперь, слушая пыхтение
аппарата, поддерживающего дыхание отца, Этан мучился угрызениями совести.
- Ты же был рядом, - заметил Кэм.
- Да, я был. А ты не был... много лет.
- Хочешь сказать, что, если бы я остался в Сент-Крисе, он не врезался бы в тот чертов
столб? Господи! - Кэм устало пригладил волосы. - Очень умно.
- Если бы ты или вы оба были рядом, он просто не взваливал бы на себя так много!
Каждый раз, когда я заходил к нему, он или торчал на этой проклятой лестнице, или катил
тележку, или красил свою лодку. А ведь он все еще работал три дня в неделю в колледже,
читал лекции, вел семинары, проверял экзаменационные работы. Ему было почти семьдесят!
- Только шестьдесят семь. - Филипу показалось, что его сердце ледяная клешня
обхватила. - И он всегда был здоров как бык.
- Нет, в последнее время нет. Он худел и выглядел очень усталым, изможденным. Ты
не мог это не видеть.
- Ладно, ладно. - Филип поскреб небритое! лицо. - Я давно предлагал ему сбавить
темп. Очевидно, ему было слишком тяжело управляться с ребенком, но отговорить его было
невозможно.
- Всегда вы ссоритесь... - раздался вдруг негромкий голос, и все трое резко
обернулись.
- Папа! - Этан вздрогнул и наклонился первым.
- Я позову врача.
- Нет. Останься, - пробормотал Рэй, прежде чем Филип успел выбежать из палаты.
Это возвращение - даже на минуту - стоило ему невероятных усилий. И он понимал,
что времени у него очень мало. Душа и тело уже казались отделенными друг от друга, хотя
он чувствовал теплые руки на своих руках, слышал голоса сыновей, различал в них страх и
гнев.
Он устал. О Господи, как же он устал! И как же ему необходима Стелла. Но он не мог
уйти, не исполнив последний долг.
- Послушайте меня.
Каждое веко, казалось, весило несколько фунтов, но Рэй заставил себя открыть глаза,
постарался сфокусировать зрение. Его сыновья, три чудесных дара судьбы... Он сделал для
них все, что было в его силах, постарался воспитать их настоящими мужчинами. Теперь они
нужны ему, чтобы помочь еще одному ребенку. Необходимо, чтобы они и без него остались
командой.
- Мальчик... - Даже слова казались тяжелыми, Рэй с трудом выталкивал их из себя. -
Этот мальчик - мой. Теперь ваш. Сохраните его, чего бы это ни стоило. Позаботьтесь о
нем. - Большие ладони, когда-то такие сильные, отчаянно пытались сжать руки сыновей. -
Дайте слово!
- Мы позаботимся о нем, - в этот момент Кэм пообещал бы достать с неба луну и
звезды. - Мы будем заботиться о нем, пока ты снова не встанешь на ноги.
- Этан, - Рэй судорожно вдохнул воздух через респиратор. - Ему понадобится твое
терпение, твое сердце. Я знаю, что они у тебя есть, именно поэтому ты такой хороший
моряк.
- Не волнуйся о Сете. Мы присмотрим за ним.
- Филип...
- Я здесь, - Филип подошел ближе, низко наклонился к отцу. - Мы все здесь.
- А у тебя очень хорошие мозги. Я уверен: ты придумаешь, как все устроить. Не
отдавайте мальчика. Вы - братья. Помните, что вы - братья. Я так горжусь вами! Всеми
вами. Вы - Куины. - Рэй с трудом улыбнулся. - А теперь вы должны дать мне уйти.
- Я приведу врача!
Пока Кэм и Этан пытались привести отца в сознание, Филип выбежал из палаты.
Никто из них не заметил, как замерший в кресле мальчик крепко сжал веки, сдерживая
жгучие слезы.
2
Люди шли поодиночке и группами, чтобы похоронить и помянуть Рэя Куина. Он был
не просто одним из жителей Сент-Кристофера, крохотной точки на географической карте.
Он был для многих учителем и другом, человеком, которому можно было довериться. В
неудачные для рыбаков годы он помогал организовывать сбор средств для их семей или
вдруг находил десятки временных работ, без которых люди не протянули бы суровую зиму.
Если у студента возникали трудности, Рэй умудрялся выкроить лишний час для
индивидуальных занятий. Он преподавал в университете литературу, на его лекциях
аудитории всегда были заполнены до предела, и редко кто из учеников забывал профессора
Куина.
Он упорно верил во взаимопомощь, считал ее самым главным в жизни и на практике
убеждался в ее плодотворности.
Но, может быть, главной его заслугой было то, что из троих никому не нужных
мальчишек он вырастил мужчин.
Когда все ушли с кладбища, могила Рэя Куина была засыпана цветами, над ней было
пролито много искренних слез. Поэтому, когда в расходящейся толпе поползли сплетни, их
быстро заглушали, но некоторые непроизвольно вслушивались в перешептывания.
Сексуальный скандал, супружеская измена, внебрачный ребенок, самоубийство...
Смехотворно! Невероятно! Большинство так и говорили и искренне верили в свои
слова, тем не менее сплетня, словно сама собой, передавалась дальше.
Кэм не слышал это шушуканье. Его горе было таким огромным, таким невыносимым,
что он целиком погрузился в собственные мрачные мысли. Когда умерла мать, он справился.
Он был готов к ее смерти, поскольку видел, как она страдает, и даже молился о том, чтобы ее
страдания скорее закончились. Но эта потеря была слишком неожиданной, слишком резкой,
и ей не предшествовала смертельная болезнь, которую можно было бы винить.
В доме толпилось слишком много народу: людей, желавших выразить сочувствие или
поделиться воспоминаниями. Кэму не нужны были их воспоминания, он не мог справиться с
собственными.
Он сидел один на причале, который десятки раз помогал чинить Рэю. Рядом с ним
покачивался двадцати четырехфутовый шлюп, на котором все они плавали много раз. Кэм
вспомнил лодку, которая была у Рэя в то первое лето, - крохотная алюминиевая парусная
яхта, которая все равно казалась Кэму роскошной.
Он помнил, как Рэй учил его ходить под парусом, управляться с такелажем, менять
курс. Он отчетливо помнил охватившее его волнение, когда в первый раз Рэй позволил ему
встать за штурвал. "Смотри, как она тебя слушается", - сказал тогда Рэй. Соленый ветер в
лицо, развернувший белый парус, скорость и свобода, но самое главное - доверие! Именно
оно в одно мгновение перевернуло жизнь мальчишки, выросшего на жестоких улицах.
Может быть, тогда, в тот подернутый знойной дымкой день, под раскаленным добела
солнечным шаром мальчишка превратился в мужчину? Так или иначе, это сделал Рэй -
сделал легко, с улыбкой.
Кэм услышал шаги за спиной, но не обернулся, продолжая смотреть на воду. Филип
остановился рядом с ним.
- Почти все ушли.
- Это хорошо.
Филип сунул руки в карманы.
- Они приходили ради папы. Он был бы им благодарен.
- Да, наверное... - Кэм устало закрыл глаза и надавил пальцами на веки. - Но я
исчерпал слова, не знаю, что говорить и как.
- Я понимаю... - Филип действительно поднимал брата, хотя красивые слова были его
профессией. Он помолчал, наслаждаясь тишиной и морской прохладой после духоты
переполненного людьми дома. - Грейс убирается в кухне. Сет ей помогает. Похоже, Грейс
ему нравится.
- Она хорошо выглядит. - Кэм с трудом отвлекся от мыслей об отце: невозможно было
думать о ком-то другом. - Трудно поверить, что у нее есть ребенок. Кажется, она развелась с
мужем?
- Год или два назад. Он смылся перед самым рождением малышки Обри, - Филип со
свистом выдохнул воздух сквозь сжатые зубы. - Кэм, нам надо многое обсудить.
Кэм узнал этот тон, означавший, что пора заняться делом, и мгновенно ощетинился.
- Я хотел пройтись под парусом. Сегодня хороший ветер.
- Проветришься позже.
Кэм повернул голову и вежливо возразил:
- Я предпочел бы сделать это сейчас.
- Поговаривают, что отец совершил самоубийство.
Кэм несколько секунд озадаченно смотрел на брата, затем вскочил.
- Что за чушь, черт побери?!
Филип с мрачным удовлетворением подумал, что ему все-таки удалось привлечь
внимание Кэма.
- Говорят, что он нарочно нацелился на тот столб.
- Бред собачий! Кто это говорит, будь он проклят?
- Некоторые... и у них есть кое-какие причины. Это касается Сета.
- При чем тут Сет? - Кэм в ярости зашагал по узкому причалу. - Его считают
сумасшедшим, потому что он взял мальчишку? Разумеется, безумием было брать любого из
нас, но при чем тут несчастный случай?
- Я слышал, что Сет - его сын. Родной сын. Ведь мама не могла иметь детей... Кэм
остановился как вкопанный.
- Господи, Фил, ты хочешь сказать, что он изменял ей? Что он спал с другой женщиной
и она родила ему ребенка?
- Я этого не говорю.
Кэм подошел так близко, что чуть не уперся лицом в лицо брата.
- Так что же ты говоришь, черт побери?
- Я передаю тебе то, что слышал, - спокойно сказал Филип. - Мы не должны
отмахиваться от этого. Нужно во всем разобраться.
- Разобраться?! Ты должен был разбить в кровь тот лживый рот, что посмел сказать
это! Но у тебя кишка тонка.
- Думаешь, я не способен на то, что ты собираешься сделать сейчас со мной? Ты ведь
именно так расправляешься с неприятностями? Просто колотишь, пока человек не
заткнется? - Рассвирепев, Филип оттолкнул Кэма. - Рэй был и моим отцом, черт побери! Ты
был у него первым, но не единственным.
- Тогда почему ты слушал эти враки и не заступился за него? Побоялся запачкать руки?
Повредить маникюр? Если бы ты не был таким проклятым чистюлей...
Взметнувшийся кулак Филипа попал Кэму точно в челюсть. Удар был нанесен с такой
силой, что голова Кэма резко откинулась назад. Он зашатался, однако сумел быстро
восстановить равновесие и одобрительно кивнул:
- Ну что же, давай.
Филип в бешенстве стал стаскивать пиджак, но нападения с тыла не ожидал и, едва
успев выругаться, свалился с причала в воду.
Отфыркиваясь, он вынырнул и смахнул мокрые волосы с глаз.
- Сукин сын! Ты, сукин сын!
Этан, сунув большие пальцы в передние карманы джинсов, спокойно смотрел, как
Филип встает и бредет к причалу.
- Охлади свой пыл, - кротко предложил он.
- Этот костюм - от "Хуго Босса", - пробормотал Филип.
- Для меня это пустой звук. - Этан оглянулся на Кэма. - А для тебя?
- Он хочет сказать, что потратит целое состояние на химчистку.
- Ты тоже, - сказал Этан и неожиданным резким движением столкнул Кэма в воду. -
Нашли время и место для драки! Когда вы оба вытащите из воды свои задницы и
высушитесь, приходите поговорить. Я на время отослал Сета к Грейс. Выплюнув воду, Кэм
прищурился:
- И с чего это вдруг ты стал главным?
- Мне кажется, я здесь единственный, кто сохранил здравый смысл.
Этан отвернулся и неторопливо зашагал прочь. Кэм и Филип ухватились за край
причала и обменялись долгими сердитыми взглядами. Наконец Кэм вздохнул.
- Мы сбросим его позже, - сказал он. Восприняв эти слова как шаг к примирению,
Филип кивнул. Подтянувшись, он сел на причал и развязал погибший шелковый галстук.
- Я тоже любил его. Как и ты. Как вы оба.
- Я знаю. - Кэм сдернул туфли и вылил из них воду. - Что-то я совсем расклеился.
Ненавижу все это! Я не хотел смотреть, как его зарывают в землю!
- И все-таки ты был там. А это главное. Для него.
Кэм стянул носки, галстук, пиджак.
- Кто сказал тебе о... кто сказал все это об отце?
- Грейс. Услышала разговоры и подумала, что мы должны знать. Она рассказала мне и
Этану утром. И она плакала. - Филип приподнял брови. - Все еще считаешь, что я должен
был отколотить ее?
Кэм швырнул погубленные туфли в воду.
- Я хочу знать, кто все это начал и почему.
- Кэм, ты видел Сета?
Очевидно, ветер добрался до самых костей - иначе откуда эта неуместная дрожь?
- Конечно, видел. - Кэм нахмурился и двинулся к дому.
- Посмотри повнимательнее, - пробормотал Филип.
Когда двадцать минут спустя Кэм, обсохший и согревшийся, в свитере и джинсах
вошел в кухню, Этан уже сварил кофе и достал виски.
Кухня была большой, уютной, с длинным деревянным столом в центре. Старая плита,
потемневшие изрезанные поверхности рабочих столов. Несколько лет назад подумывали
поменять плиту, но потом заболела Стелла, и о ремонте забыли.
На столе стояла большая плоская деревянная ваза, вырезанная Этаном в школьной
мастерской. Она стояла на этом самом месте с того дня, как Этан принес ее домой, и чаще
была заполнена письмами, записками и прочими домашними мелочами, чем фруктами, для
которых была предназначена. Из трех широких окон без штор открывался вид на двор и
залив за ним.
За стеклянными дверцами шкафчиков виднелась простая белая керамическая посуда,
аккуратно расставленная. В таком же порядке содержались и все ящички. На этом
настаивала Стелла. Она всегда говорила: "Если мне нужна ложка, я не собираюсь искать ее
целый час".
Все было как прежде, только дверцу холодильника теперь не покрывали фотографии,
газетные вырезки, записки, почтовые открытки и детские рисунки, прикрепленные
разноцветными магнитами.
Кэм с болью в сердце подумал, что родители никогда больше не войдут сюда.
- Кофе крепкий, - заметил Этан. - Как и виски. Выбирай.
- Я выпью и то, и другое. - Кэм налил кофе в кружку, плеснул туда же "Джонни
Уокера" и сел к столу. - Ну что? Больше не будешь меня бить?
- Я тебя не бил, просто немного привел в чувство. - Этан отошел к окну с нетронутым
виски в руке. - Но я все еще думаю, что ты мог бы почаще бывать здесь в последние годы.
Впрочем, если и не мог, теперь это уже не имеет значения.
- Этан, я не рыбак. Я делаю то, что умею. Они ждали от нас именно этого.
- Наверное, ты прав. - Этан никогда не мог понять желания сбежать из дома, из
убежища. От любви. Но какой теперь смысл обсуждать это или продолжать возмущаться?
Или обвинять. - Просто в доме много работы.
- Я заметил.
- Я, конечно, должен был заходить почаще и помогать отцу. Всегда кажется, что
времени полно, а потом вдруг обнаруживаешь, что уже поздно. Задние ступеньки прогнили,
надо их заменить. Я все собирался сделать это. - Этан повернулся к вошедшему в кухню
Филипу: - Рассказывай ты, Фил. У тебя получится лучше и быстрее. Грейс вечером работает,
поэтому может занять Сета только на пару часов.
- Хорошо. - Филип налил себе кофе и не стал садиться, просто оперся спиной о
рабочий стол. - Говорят, что несколько месяцев тому назад к отцу приезжала какая-то
женщина. Она явилась в колледж, устроила небольшой скандал, но в тот раз никто не
обратил на нее особого внимания.
- Что за скандал?
- Ворвалась в его кабинет, кричала, плакала. Затем отправилась к декану и попыталась
обвинить отца в сексуальных домогательствах.
- Чушь собачья.
- Похоже, декан подумал точно так же. - Филип налил себе вторую чашку кофе и сел
за стол. - Женщина заявила, что отец преследовал ее, когда она была студенткой. Но в
архивах не нашли никаких сведений о том, что она училась в колледже. Тогда она сказала,
что посещала только отцовский курс, поскольку не могла себе позволить полное обучение.
Однако и это никто не смог подтвердить. Так что отцовская репутация выстояла, и казалось,
вопрос исчерпан.
- Отец был потрясен, - вставил Этан. - Он, правда, не говорил об этом со мной. Ни с
кем не говорил. Но потом уехал куда-то примерно на неделю. Сказал мне, что едет во
Флориду порыбачить. А вернулся с Сетом.
- Ты хочешь сказать, что люди думают, будто он - отец мальчишки? Что он имеет
какое-то отношение к шлюшке, которая молчала - сколько? Десять, двенадцать лет? И
только потом решила жаловаться?
- Тогда никто особенно над этим не задумывался, - ответил Филип. - Не первый раз
отец привез домой беспризорника. Но потом всплыли деньги...
- Какие деньги?!
- За последние три месяца он выписал три чека: один - на десять тысяч долларов,
другой - на пять, и еще один - на десять тысяч. Все - на имя Глории Делотер. Кто-то из
банковских служащих это заметил и шепнул кому-то еще. Потому что женщину,
пытавшуюся обвинить Рэя в сексуальных домогательствах, звали именно Глорией Делотер!
- Почему никто из вас не сообщил мне о том, что здесь происходит?
- Я узнал о деньгах всего несколько недель назад. - Этан уставился на содержимое
стакана, решил, что виски поможет больше, если будет внутри его, а не снаружи, и выпил
залпом. - Когда я спросил об этом отца, он сказал, что важен только мальчик. Сказал, чтобы
я не волновался. Когда все уладится, он объяснит. Понимаешь, он попросил меня об
отсрочке и выглядел таким... беззащитным. Ты не представляешь, что я чувствовал! Он был
таким испуганным, старым, хрупким. Короче говоря, я решил подождать. Если бы ты видел
его тогда, Кэм, может быть, ты решил бы так же. - Виски и чувство вины смешались с
негодованием и горем; Этан удрученно покачал головой. - Но, как оказалось, я ошибся. Кэм
оттолкнулся от стола и встал.
- Ты думаешь, что его шантажировали? Что двенадцать лет назад он действительно
спутался со студенткой и наградил ее ребенком? А теперь платил, чтобы она молчала и
отдала этого ребенка ему?
- Я рассказываю о том, что было и что я знаю, - ответил Этан ровным голосом, глядя
Кэму в глаза. - А не о том, что я думаю.
- А я просто не знаю, что думать, - тихо сказал Филип. - Но я знаю, что у Сета его
глаза. Только взгляни на него, Кэм.
- Он не мог трахаться со студенткой! Не мог обманывать маму!
- Я тоже не хочу в это верить. - Филип поставил на стол кружку. - Но, как любой
человек, он мог совершить ошибку. - Филип понял, что из них троих реалистом придется
быть ему. - Даже если это и так, я не собираюсь осуждать его. Мы просто должны
придумать, как сделать то, о чем он просил. Мы должны найти способ оставить у себя Сета.
Я могу выяснить, начал ли отец процесс усыновления. Наверняка он еще не закончен. Нам
понадобится адвокат.
- Я хочу побольше узнать об этой Глории Делотер. - Кэму очень хотелось стукнуть
кого-нибудь, и он с трудом заставил себя разжать кулаки. - Я хочу знать, кто она, черт ее
побери! И где она.
- Как хочешь, - Филип пожал плечами. - Лично я не хочу и слышать о ней.
- Ну а что это за сплетни о самоубийстве? Филип и Этан переглянулись, затем Этан
поднялся, открыл один из кухонных ящиков и достал большой пакет. Пакет жег руки, из него
выпало отцовское кольцо для
...Закладка в соц.сетях
