Жанр: Любовные романы
Дом у голубого залива
...к, прямо в
сердце. Ему казалась, что Дрю переливается всеми цветами на свете. Ему так хотелось
погрузиться в это сияние и быть с ней, пока она не почувствует, что они стали единым целым, и
уже никуда сама не захочет от него уйти.
- Давай поедем к тебе, Друсилла. - Он провел губами по ее щеке, а потом по шее.
Она покачала головой:
- Я не отдамся тебе только потому, что между нами пробежала искра.
- Хорошо, я тебя понял. - Он поцеловал ее в лоб. - И все-таки оставайся. Поиграем в
мяч, может, покатаемся на лодке. Сегодня мы будем предаваться простым забавам.
Если бы это был кто-то другой, она решила бы, что это просто предлог, чтобы все-таки
затащить ее в постель.
- Я не могу остаться. У меня еще много дел.
- Послушай, а ты когда-нибудь прогуливала школу?
- Нет.
В его глазах появилось искреннее изумление.
- Ни разу?
- Ни разу.
- Примерная девочка. Это очень сексуально.
Она рассмеялась:
- Если бы я прогуливала школу раз в неделю, ты все равно сказал бы, что это очень
сексуально.
- А может, сходим завтра куда-нибудь поужинать?
- Мне надо над этим подумать. Я не хочу увлечься тобой.
- Это означает, что ты уже мной заинтересовалась.
Она села за руль.
- Нет, это означает другое - я не хочу этого. Я дам тебе знать, если передумаю. Иди к
своим. Тебе повезло, что у тебя такие родственники, - сказала она и закрыла машину.
Кровь еще бурлила после поцелуя, а все мысли были заняты только ею, так что Сет не
заметил, как с обочины съехала какая-то машина и поехала вслед за Дрю.
Глава пятая
Время от времени, когда Дрю заходила в заднюю часть магазина, она слышала музыку,
доносившуюся через вентиляцию. Ее вовсе не удивило, что проигрыватель включен чуть ли не
на полную мощь, не удивилась она и тому, что вкус у него был таким разнообразным - от
тяжелого рока до медленных блюзов и страстных оперных арий.
Иногда он ненадолго заходил к ней в магазин, спрашивал, не нужно ли чего-нибудь
купить, или сообщал, что начинает устанавливать люк. Держался он по-дружески, спокойно -
как будто того страстного поцелуя никогда не было.
Дрю была уверена, что он не остановится на поцелуе и будет всячески ее домогаться -
ведь не бывает же так, чтобы мужчина предложил тебе переспать с ним, а на следующий день
обращался с тобой как с соседкой.
Ну и прекрасно, убеждала она себя, подбирая изящные букетики для одного из самых
дорогих ресторанов. Она обосновалась в Сент-Кристофере, у нее был свой собственный бизнес,
жизнь, о которой она всегда мечтала. Любые отношения - просто связь или бурный роман -
нарушили бы равновесие, которого она с таким трудом достигла.
Она слышала, как подъехал Сет - вот хлопнула дверца его машины, раздался хруст
шагов по гравию, а затем быстрые шаги вверх по лестнице. Несколько мгновений спустя он
включил музыку.
Она взяла цветок в горшке и поднялась на второй этаж. Вежливый стук он из-за
грохочущей музыки не услышит, так что она громко заколотила по двери кулаком.
- Да входите, открыто. С чего это вы решили стучать, ребята? - Он повернулся,
застегивая пояс с инструментами. Улыбка осветила его лицо. - Я решил, что это мои братья, а
оказалось, кто-то гораздо симпатичнее.
- Я подумала, что тебе понравится этот цветок.
- Что? Подожди, пожалуйста. - Он прошел в крохотную кухоньку, где у него на столе
стояла стереосистема, и убавил звук. - Извини.
- Я купила для твоей мастерской цветок.
- Правда? - Он взял горшок из ее рук. - Спасибо.
- Это трилистник, - сказала она. - Мне кажется, он сюда очень подходит.
- Да, мне тоже так кажется. Я очень тебе благодарен.
- Только не забывай поливать, смотри, чтобы он не засох. - Она посмотрела на потолок.
Два люка были уже установлены. Он был прав, комната выглядела совсем по-другому.
- Ты, я смотрю, хорошо поработал.
- Сегодня Камерон придет и поможет мне все закончить.
Она огляделась вокруг. В конце концов, эта квартира принадлежит ей, так что ей тоже
интересно знать, что здесь про исходит. У двух стен стояли картины. Напротив окна -
мольберт с чистым холстом. Посредине комнаты - огромный рабочий стол, уже заваленный
кистями, красками, тряпками, карандашами, мелками.
- Устраиваешься основательно. Ну, не буду тебе мешать. Но тут одна из картин просто
притянула ее к себе - это были дикие наперстянки на жемчужном фоне.
- Они растут вдоль дорог в Ирландии, - сказал Сет, - в графстве Клэр.
- Какая красота! Я никогда не видела наперстянку, растущую вдоль дорог в Ирландии, а
вот теперь кажется, что видела.
- Постой здесь, просто стой и не двигайся, - сказал он, бросаясь к рабочему столу. -
Всего десять минут. Нет, вру, двадцать самое большее.
- Извини, что ты имеешь в виду?
Он сгреб мелки и передвинул мольберт.
- Не смотри на меня. Смотри на картину с наперстянками.
- У меня совсем нет времени...
- Да-да. Подбородок немножко вправо. Расслабься. Только дай мне поймать это
мгновение.
Его глаза смотрели на нее так напряженно, как-то даже одержимо, что ее сердце начинало
биться быстрее каждый раз, когда он бросал взгляд на ее лицо. Сама не понимая, почему она
позволяет собой командовать, Дрю замерла и смотрела на цветы. Как бы они украсили ее
спальню.
- Сколько стоит эта картина?
Он проворчал что-то себе под нос и продолжал работать.
- Не поворачивай голову, можешь только перевести взгляд. А теперь смотри на меня.
Какое у тебя лицо!
- Я, конечно, очень польщена, что оно тебя так заинтересовало, но мне пора открывать
магазин.
- Еще пару минут.
- Хочешь узнать мое мнение о людях, которые не понимают слова "нет"?
- Не сейчас. - Займи ее, пусть продолжает говорить, думал он. - Так ты действительно
хочешь эту картину с наперстянкой?
- Это зависит от того, сколько ты за нее запросишь.
- А ты довольна цинична.
- Цинизм - не такое уж дурное качество.
Ему хотелось сделать не только этюд. Он должен написать портрет. А еще - гладить ее
по этим шелковым, густым, черным волосам.
- Давай договоримся так: ты позируешь - и картина твоя.
- Я ведь только что это сделала.
- Нет, я хочу написать твой портрет маслом. И акварелью. И в пастельных тонах. И в
постели.
Он много думал о ней в эти дни. Достаточно, чтобы понять: она привыкла, что все всегда
пытаются обратить на себя ее внимание. Поэтому он решил подождать, пока она сделает
первый шаг. И она его сделала, подарив Сету цветок.
- Но у меня же магазин.
- Выдели для меня час утром, до открытия магазина, и часа четыре по воскресеньям.
Она нахмурилась. Вообще-то это не так уж и много. А картина - просто восхитительная!
- А сколько времени это займет?
- Ну, этого я тебе сказать не могу. Это все же искусство, а не бухгалтерия.
Она подошла к мольберту, чтобы посмотреть, что он там нарисовал. Она ожидала увидеть
просто набросок, но увидела тщательно выписанные черты лица, все было на месте - и тени, и
изгиб губ. Это было просто потрясающе!
Она сама себе понравилась. Правда, выглядела она несколько замкнутой и очень, очень
серьезной.
- Я тут не очень-то приветлива.
- Согласись, что ты и не была настроена на дружеский лад.
- Да, с тобой не поспоришь. Не поспоришь и с тем, что ты очень талантлив. - Она
вздохнула. - У меня нет платья с широкой длинной юбкой и без рукавов.
Он усмехнулся:
- Мы что-нибудь придумаем.
- Завтра я могу попозировать час - с полвосьмого до полдевятого.
- Хорошо.
Он взял картину с наперстянкой и протянул ей.
- А ты - доверчивый.
- Доверчивость - не самая плохая черта характера. Когда картина оказалась у нее в
руках, он неожиданно взял ее за плечи и приобнял, как в прошлый раз. И тут дверь открылась.
- Ну что же ты никогда не стучишься? - проворчал Сет, когда в комнату вошел
Камерон.
- Привет, Дрю. Не обращайте на меня внимания, целуйтесь. - Он заметил рисунок, и
его лицо расплылось от радости. - Пятьдесят долларов мои! Я поспорил с Филлипом, что Сет
уговорит тебя позировать еще до конца этой недели.
- Правда?
- Не обижайся. Мой брат, конечно, частенько бывает несносным, но он совсем не глуп.
Если уж наш Рембрандт захочет кого-то нарисовать, он непременно этого добьется.
- Про то, что он бывает несносным, я уже и сама узнала. А насчет того, глуп он или
умен, это еще надо посмотреть. Завтра в семь тридцать, - сказала она Сету, выходя из
комнаты. - Утра, конечно, не перепутай!
Когда люки были установлены, Сет отправился с Камероном на верфь, чтобы, как он и
обещал, отработать часы, которые тот потратил, помогая ему в мастерской.
Когда-то он думал, что всю жизнь будет этим заниматься - вместе с братьями строить
деревянные лодки и яхты. Да и в самом деле, одни из лучших его воспоминаний были связаны с
этим старым кирпичным зданием. На стенах, в простых рамках, висели его эскизы лодок,
построенных Куиннами за много лет. По ним можно было видеть, какого прогресса достигла
компания, да и сам художник. Он знал - Обри рассказала ему об этом, - что пару лет назад на
верфь заходил какой-то коллекционер и предлагал братьям купить у них пятьдесят его
рисунков за двести пятьдесят тысяч долларов. Ему наотрез отказали.
В их семье деньги никогда не были главным, хотя первые два года после смерти Рея им
пришлось тяжело. Самым главным для них было всегда держаться вместе. Как они обещали
Рею Куинну.
- Ну что, так и будешь стоять? - спросил Сета Камерон. - Или все-таки поработаешь?
Сет заставил себя вернуться к реальности. Он заметил Обри, которая шлифовала
внутреннюю отделку лодки. Этан стоял у токарного станка, обтачивая мачту, а его верная
собака Нигель лежала у его ног.
- Корпус этой лодки надо просмолить и заделать щели, - сказал ему Камерон. Да,
работка не из легких, подумал Сет.
- А ты чем займешься?
- Я буду наслаждаться процветанием моей маленькой империи. - Это означало, что он
займется обшивкой кубрика.
Сет приступил к работе. Он мог бы справиться и с обшивкой, с некоторым раздражением
подумал Сет, когда до него донесся визг шлифовального станка Обри.
- Эй! - закричала она, заметив его. - Я разузнала еще кое-что интересненькое о твоей
цветочнице.
- Что?
- Новости просто скандальные! Джеми Стайлс слышал эту историю от своей
двоюродной сестры, которая несколько лет назад работала секретаршей в Сенате. Дрю и один
высокий чин из Белого дома понаделали тогда шума.
- Что ты имеешь в виду?
- Представь, о них целый год писали в светской рубрике газеты "Пост". Журналисты
уверяли, по рассказам двоюродной сестры Джеми, что он подарил ей обручальное кольцо с
бриллиантом размером чуть ли не с кулак. А потом газеты начали писать уже о том, что они
расстались и он стал повсюду появляться с очаровательной блондинкой. К тому же эта
блондинка - известный юрист, работает в Белом доме, ну и так далее.
- Да, Дрю, видно, пришлось тяжело. Представь, как это ужасно, когда подробности твоей
личной жизни оказываются на первых полосах газет.
- Мне кажется, она не какая-нибудь там клуша и может постоять за себя. Могу
поспорить на свою зарплату, что она засунула этому подлому изменщику его кольцо прямо в
глотку.
- А я думаю, она заморозила его своим ледяным взглядом.
Обри хмыкнула:
- Много ты понимаешь в женщинах! В тихом омуте черти водятся.
Может, и так, подумал Сет, с трудом влезая в свою машину - все тело ныло, он был
грязным с головы до ног. Неплохо бы съесть пиццу, подумал Сет. Ехать домой только затем,
чтобы принять душ, а завтра с утра опять возвращаться в город, в мастерскую, ему не хотелось.
Лучше переночевать в мастерской и помыться там. Он еще застанет Дрю в магазине и
попробует уговорить ее пойти с ним просто за компанию, по-дружески, в пиццерию.
Сет вошел в мастерскую и почувствовал, что наступил на что-то. Он наклонился и поднял
свернутый листок бумаги, который, очевидно, Дрю просунула под дверь.
Это была коротенькая записка:
Десяти тысяч мне пока хватит. Я с тобой свяжусь.
Сет со злостью скомкал листок. Глория Делаутер опять здесь! Он не ожидал, что она
разыщет его так быстро. Ему нужно было время, чтобы наконец-то решить, что же делать
дальше. Ну что ж, за десять тысяч он это время купит.
Не было такой суммы, с которой он пожалел бы расстаться, лишь бы больше никогда не
видеть своей матери.
На это она и рассчитывала.
Он сидел на пристани и удил рыбу. Наживкой был кусочек сыра бри, который дала ему
Анна. Солнце уже совсем по-летнему пригревало спину.
И тут он услышал, как залаяла собака, а потом - как она бежит по дощатому настилу. Сет
даже не обернулся, когда собака холодным носом ткнулась ему в щеку, а просто поднял руку,
чтобы она примостилась у него под боком. Когда у тебя тяжело на душе, всегда легче, когда
рядом собака. Но собаке, которая от радости била хвостом и лизала Сета в щеку, этого было
недостаточно.
- Ну ладно, успокойся, - начал он и осекся.
Это была не собака Камерона, а его собственная, Несмышленыш, который умер у него на
руках пять лет назад.
Теплая шерсть, холодный нос, мокрый язык. Как же такое возможно? Несмышленыш еще
раз радостно гавкнул и улегся, очень довольный, на колени к Сету.
- Вот он ты, дурачок, - бормотал Сет. - Как же я по тебе скучал! - Он бросил удочку
и принялся ласкать собаку.
Откуда-то протянулась рука и успела схватить удочку, не дав ей свалиться в воду.
- Не хотелось бы терять такую изысканную наживку, - сказала женщина, усаживаясь с
ним рядом. - Мы подумали, что Несмышленыш поднимет тебе настроение. Что, не клюет?
- Нет...
Слова застряли у него в горле, когда он взглянул на нее. Он много раз видел это лицо на
фотографиях. Высокая, худая, с веснушками, разбросанными по носу и по щекам. На ней была
бесформенная шляпа цвета хаки, из-под которой выбивались непослушные рыжие волосы,
тронутые сединой. А уж ее темно-зеленые глаза ни с какими другими не спутаешь!
- Ты Стелла. Стелла Куинн.
Стелла, которая умерла двадцать лет назад.
- А ты вырос таким красивым!
- Мне, наверное, все это снится.
- Можно сказать и так. У тебя такие же глаза, как у Рея. Ты знаешь, я влюбилась в него
из-за его глаз.
- Мне всегда так хотелось увидеть тебя. Ты мне никогда раньше не снилась. Во всяком
случае, так, как сейчас.
На самом деле Сету никто никогда не снился так, как сейчас, как будто все это
происходило наяву.
- Мы решили, что настало мне время побыть настоящей бабушкой. - Она ласково
похлопала Сета по колену.
Сет уставился на нее, и она звонко рассмеялась:
- Понятно, что тебе сейчас не по себе. Не каждый день доводится разговаривать с
привидением.
- Я не верю в привидения.
- Что ж, тебя можно понять. - Она смотрела на залив. - Ты внук Рея, поэтому и мой
внук.
- Он очень хорошо ко мне относился. Мы прожили вместе совсем недолго, но он был...
- Очень порядочным и хорошим человеком. Это ты сказал о нем Камерону. Рей был
очень порядочным, а до него тебе, мой бедный мальчик, порядочные люди встречались очень
редко.
- Он изменил всю мою жизнь.
- Он дал тебе шанс ее изменить. И ты прекрасно этим шансом воспользовался.
- Рей взял меня к себе и из-за этого погиб. Он не оказался бы на той дороге, если бы не я.
- Рей очень огорчился бы, услышав такое. Он всегда гонял как сумасшедший. В жизни
всякое бывает, просто так уж случилось, и не говори глупостей.
- Но...
- А что, если бы Рей не привез тебя сюда и не врезался тогда в телеграфный столб?
Может, Камерон с Анной никогда бы не встретились и у них не родились бы Кевин и Джейк.
Тебе что, разве хотелось бы, чтобы их не было?
- Нет, конечно же. Но если бы Глория...
- Ага. - Стелла подняла палец. - Вот в чем суть вопроса, не так ли? Без толку
говорить: "А что, если Глория" или "Если бы не Глория". Глория Делаутер никуда не делась, и
тебе придется с ней разбираться.
- Она приехала сюда.
- Да, дорогой, я знаю.
- Я не позволю ей снова вторгаться в их жизнь. Ей нужны только деньги, и всегда были
нужны только они.
- Ты так считаешь? - вздохнула Стелла. - И что, ты собираешься опять от нее
откупаться?
- А что еще остается?
- Ты подумаешь и найдешь выход из положения. Она вручила ему удочку.
Сет очнулся. Он сидел на кровати, а рука его была сжата в кулак, как будто он только что
держал удочку.
До встречи со Стеллой у Рея была непродолжительная, ни к чему не обязывающая связь с
женщиной по имени Барбара Хэрроу. Он быстро выбросил ее из головы, так что трое его
приемных сыновей ничего о ней не знали. Рей и не предполагал, что от этой связи на свет
появилась девочка.
Глория Делаутер...
А вот Глория об этом узнала. Она разыскала его и занялась вымогательством, постоянно
требуя от Рея денег. А потом, восемнадцать лет назад, в сущности, продала сына своему отцу.
Братья Куинн были связаны с Сетом не более чем обещанием, которое они дали
умирающему. Но для них этого было достаточно. Они дали ему дом, показали, что значит быть
членом семьи.
К тому времени, когда Глория появилась на горизонте в надежде выпросить у них денег,
Сет был уже одним из братьев Куинн. Глория уже не в первый раз требовала от него денег. У
него было три года на то, чтобы постараться забыть о ней, чтобы почувствовать себя в
безопасности. Но потом она приехала в Сент-Кристофер и стала требовать у
четырнадцатилетнего мальчика денег.
Он никому об этом не рассказал.
Он давал ей деньги каждый раз, когда она появлялась, до тех пор, пока не сбежал в
Европу. Он уехал туда не только для того, чтобы учиться и работать, но и чтобы избавиться от
нее.
Когда Сет стал известным художником и о нем стали писать в газетах, у Глории
появились на него большие планы.
Он прекрасно представлял, как она будет действовать дальше. После этой записки она
заставит его какое-то время мучиться и переживать. Десять тысяч долларов покажутся ему
пустяком по сравнению с душевным спокойствием, пусть и временным.
Он не собирается больше никуда от нее сбегать. Она ни за что не заставит его во второй
раз лишить себя дома и семьи.
Дрю ожидала, что Сет приступит к работе сразу же, как только она войдет в мастерскую,
и закончит ровно час спустя. Она даже прихватила с собой будильник.
Дрю постучала в дверь. Она всегда старалась подчеркивать официальность их отношений.
- Минута в минуту. Просто удивительно. Хочешь кофе?
Он подстригся. Волосы остались длинными, но хвостик исчез,
- Нет, спасибо, я уже выпила чашку.
- Всего одну? - Он закрыл за ней дверь. - Лично я после одной чашки с трудом могу
произнести хоть что-то членораздельное.
Дрю подошла к стулу, который он приготовил для нее, и уселась. Она сразу заметила
изменения. Он купил кровать. Основание было старым, с простым черным железным
изголовьем, одна из ножек поцарапана. На матрасе еще висела магазинная бирка.
- Так что, ты все-таки переезжаешь?
- Нет. Но лучше спать на кровати, чем на полу. Да и вообще, думаю, на ней удобно не
только спать.
Она возмущенно подняла брови:
- Неужели?
- Ты что, всегда так озабочена сексом или только рядом со мной? - Он расхохотался,
увидев, как она от удивления раскрыла рот. - Просто это было очень выгодное приобретение.
Как вон тот стол или эти старые бутылки. Я подбираю вещи, которые мне нравятся. Как и
женщин. Ну ладно. Помнишь, в какой позе сидеть? - спросил он, подходя к мольберту.
- Да.
Она послушно поставила ногу на перекладину стула, обхватила руками колено, а затем
посмотрела через левое плечо, как будто прислушиваясь к тому, что ей кто-то говорит.
- Я сидела так целый час неделю назад.
- Час, - повторил он, приступая к работе. - Перед тем, как предаться разгулу в
выходные.
- Я так привыкла к загулам и безумным похождениям, что они не оказывают никакого
влияния на мою жизнь.
Теперь настал его черед:
- Неужели?
Сет так похоже передразнил ее, что она рассмеялась. Он поспешил поскорее схватить это
настроение и запечатлеть на холсте ее смеющееся лицо.
- Я знаю твой тип, Дрю. Вы проходите мимо - такие красивые, умные и недоступные,
что нам, мужчинам, остается только страдать.
Он явно сказал что-то не то, так как улыбка на ее лице мгновенно погасла.
- Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о том, к какому типу женщин я принадлежу.
- Я не хотел тебя обидеть, извини.
- Я не так хорошо тебя знаю, чтобы ты мог меня обидеть. Однако я знаю тебя
достаточно, для того чтобы ты мог меня раздражать.
- Правда, извини. Я пошутил. Мне так нравится, как ты смеешься.
- Недоступная, - почти прошептала она. - Что, может, еще скажешь, что я была
гордой и недоступной, когда ты вдруг схватил и поцеловал меня?
- Мое поведение говорит само за себя. Часто мужчина ведет себя неловко с красивой
женщиной, к которой его влечет. Ему легче сказать себе, что она недоступна, чем
проанализировать свои собственные поступки. Женщины нас пугают.
- И ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты боишься женщин?
- Первую девушку, к которой я испытывал серьезные чувства, да, боялся. Только через
две недели решился позвонить ей.
- А сколько тебе было лет?
- Пятнадцать. Ее звали Мэрилин Помрой. Такая маленькая, легкомысленная брюнетка.
Ее губы дрогнули.
- Мне тоже очень нравился мальчик в пятнадцать лет. Уилсон Баффертон Лоуренс.
Друзья называли его Баффом.
- И что можно делать с парнем по имени Бафф? Играть в поло или в сквош?
- Мы с ним играли в теннис. На первом свидании я выиграла с разгромным счетом, и это
положило конец нашему роману. Я страшно переживала, а потом разозлилась на него, и от
нежных чувств не осталось и следа.
- А где теперь этот Бафф?
- Как меня проинформировала моя мать в воскресенье, осенью он собирается жениться
во второй раз. Родители напомнили мне - раз пять по меньшей мере, - что они будут
счастливы истратить на мою свадьбу сколько угодно, лишь бы показать всем, в том числе
Лоуренсам, что у нас все лучше всех.
- Значит, ты хорошо провела время с семьей в День Матери?
Она глубоко вздохнула:
- Мои визиты домой очень редко бывают приятными. А ты, наверное, навестил каждую
из своих невесток?
- Да, я заезжал к ним. Отвез подарки. И так как каждая из них расплакалась, когда я
вручал их, думаю, им понравилось.
- А что ты им подарил?
- Я написал для них по маленькому семейному портрету.
- Как это мило с твоей стороны. А я подарила матери вазу и дюжину роз. Она была очень
довольна.
Сет отложил в сторону краски, подошел к ней и взял ее лицо в ладони:
- Тогда почему ты такая грустная?
- Да я не грустная. - Она не помнила, чтобы разговаривала с кем-то так откровенно. -
Тебе трудно понять наши проблемы. У нас все очень непросто, не то что в вашей дружной
семье.
- У нас тоже бывают конфликты.
- Нет, это все мелочи, в главном вы единая, дружная семья. Мне уже надо идти,
открывать магазин.
- У нас еще осталось время от сеанса, - сказал он. - Уж если я в чем-то и разбираюсь,
так это в семейных конфликтах. Первую треть жизни я провел в сплошных конфликтах.
- Это было до того, как ты переехал к дедушке?
- Да, это было до того, как я приехал сюда. Когда я жил со своей родной матерью.
- Да, понимаю.
- Нет, дорогая моя, тебе этого не понять. Она была проституткой, пьяницей и
наркоманкой. Она превратила первые годы моей жизни в настоящий кошмар.
- Мне очень жаль. Это, должно быть, было ужасно. Но ведь сейчас она для тебя ничто.
- И к этому заключению ты пришла, прочитав пару статей и узнав от меня несколько
фактов?
- Нет. Я подумала, что это так, когда провела чудесное воскресенье в компании твоей
семьи. Ну вот, теперь и ты погрустнел. - Она покачала головой. - Я вообще не понимаю, с
какой стати мы затеяли этот разговор.
- Это ведь естественно. Люди, которые увлечены друг другом, всегда рассказывают о
себе.
- Я ведь уже говорила тебе...
- Да, я помню, ты не хочешь, чтобы между нами что-то было. Но это есть. - Он провел
пальцем по ее волосам - от челки до шеи. - Мы встречаемся уже несколько недель...
- Мы с тобой не встречаемся.
Он неожиданно быстро и страстно поцеловал ее.
- Ну вот, видишь?
Она не успела среагировать, а он уже снова целовал ее нежно и медленно. Он гладил ее
своими чудесными руками по лицу, шее и плечам.
И все ее клятвы насчет мужчин и серьезных отношений начали рушиться. Когда он
немного отстранился, она перевела дыхание и сказала:
- Может, я и буду спать с тобой, но встречаться - ни за что.
- Значит, я вполне подхожу тебе для секса, но не для романтического ужина при свечах.
Мне, право, даже как-то неловко такое слышать.
- Ну ладно, признаю, что у тебя прекрасное чувство юмора. Я восхищаюсь твоими
картинами, и мне очень нравится твоя семья. Я подумаю.
Меня спас будильник, подумала Дрю. Когда он прозвенел, она подошла к мольберту. На
холсте было шесть набросков - в разных ракурсах, с разным выражением лица.
- Я думала, ты пишешь портрет в той позе, в какой меня посадил. Ты ведь начал его, а
теперь я вижу столько новых рисунков.
- У тебя сегодня не было настроения позировать. Тебя что-то беспокоило, вот я и
пытался схватить все мелькавшие у тебя на лице чувства. Ты обещала уделить мне четыре часа
в воскресенье, - напомнил он. - Мне бы хотелось поработать на воздухе, если позволит
погода. Я как-то проезжал мимо твоего дома. Ты не возражаешь, если я буду писать тебя там? И
тебе будет удобнее. Ну как, в десять часов нормально?
- Думаю, да.
- Да, и насчет той картины с наперстянками. Если ты дашь ее мне, я ее вставлю в раму, и
тогда ты сможешь узнать, сколько она стоит. Ведь тебе это, наверное, интересно.
- Она внизу, в магазине.
- Я зайду за ней, перед тем как ехать домой. - Он шутливо пробежался пальцами по ее
руке и сказал с усмешкой: - А попозже вечером я могу к тебе заехать, и мы по-быстрому
займемся сексом, без всяких там глупых прелюдий.
- Не думаю. - Она направилась к двери, а на пороге обернулась и сказала, глядя ему
прямо в глаза: - Если это и произойдет, то ни в коем случае не по-быстрому и не как что-то
само собой разумеющееся.
Когда дверь за ней закрылась, он посмотрел на холст. Она олицетворяла собой множество
женщин. И каждая из них ему нравилась.
- Что-то его волнует.
Анна ходила взад и вперед по ванной комнате и разговаривала с силуэтом Камерона,
просвечивающим с
...Закладка в соц.сетях
