Жанр: Любовные романы
Полнолуние
...торый слыл буйным,
так что Молли она поприветствовала, рассеянно махнув рукой.
Молли испытала такое чувство, будто и не отлучалась отсюда вовсе.
В конюшне было тихо, если не считать приглушенного топота копыт находившихся
в стойлах лошадей. Здесь царила идеальная чистота, просторное помещение
блестело свежей белой краской. Тяжелые раздвижные двери обеспечивали доступ
к конюшне с двух сторон. Сейчас была приоткрыта лишь одна, боковая, дверь, к
которой и подошла Молли. Тридцать два стойла располагались в два ряда, и
разделяла их аккуратная дорожка из дерна. К стенке каждого стойла была
прикреплена пластинка с кличкой обитателя. Возле каждого третьего стойла
стояли бочонки с темно-фиолетовыми хризантемами. В конюшне пахло древесными
опилками, дезинфицирующим средством и лошадьми.
Молли сделала глубокий вдох — своего рода неосознанный ритуал. Запах конюшни
был для нее знакомым и желанным, как запах родного дома.
Росарио Аргуэлло, старший конюх Уайландской фермы, что-то нашептывал себе
под нос, когда показался прямо из стойла возле входа в конюшню. Молли
заглянула в приоткрытую дверь.
— Эй, Рози, где мистер Симпсон? — спросила она. Смуглый и
худощавый аргентинец, когда-то надеявшийся стать жокеем, Рози был, пожалуй,
еще более верным, нежели Марта, другом Молли. Он посмотрел на дверь, и глаза
его округлились, когда он увидел, кто его спрашивает.
— Молли! — воскликнул он на своем ломаном английском и, отбросив
вилы, направился к ней. — Черт возьми, Молли, что ты творишь? Как
посмела уйти, оставив нас? Вот так запросто? Даже не простившись?
Молли улыбнулась, когда он схватил ее за плечи и грубовато, по-мужски,
обнял. Сорокалетний Рози имел жену, четверых детей и никаких грязных
помыслов. В течение всех семи лет их знакомства он относился к Молли
исключительно по-приятельски, и она это ценила.
— Ну как себя сегодня чувствует мистер Симпсон? — спросила Молли.
В ее вопросе скрывайся намек на непредсказуемость шефа, который частенько
пребывал в миноре.
Рози намек понял и многозначительно закатил глаза.
— Плохо, да? — Молли скорчила гримасу. — Вот это удача.
— Леди Валор сегодня утром захромала.
— О нет!
Родившаяся на Уанландской ферме, Леди Валор была одной из подопечных Молли.
Молли ухаживала за двухлетней кобылкой с самого ее рождения и питала к ней
особую слабость.
— Думаю, мистер Симпсон сейчас с ней, — крикнул Рози вдогонку,
поскольку Молли уже поспешила прочь.
Проходя мимо других конюшен, она заметила, что стойла в большинстве своем
пустовали. Лошади были на беговом поле. В стойле по соседству с тем, в
котором обитал Табаско Соус, лежала, подобрав под себя ноги, Офелия. Завидев
Молли, ослица поднялась, навострив мохнатые заячьи ушки. Она явно ждала
сладкого корма, с которым у нее ассоциировалось присутствие Молли.
— Потом, Офелия, — пообещала Молли и устремилась дальше.
Стойло Леди Валор находилось в одной из дальних конюшен. Симпсон — в рабочих
брюках цвета хаки и голубой форменной рубашке на пуговицах с засученными
рукавами — и ветеринар Херб Мотт суетились в стойле возле кобылицы. Густые
седые волосы Симпсона, обычно аккуратно уложенные, сейчас были взъерошены.
Семидесятилетний худощавый доктор Мотт стоял на коленях и массировал ногу
Леди Валop, а Симпсон склонился над ним, заглядывая ему через плечо. Энджи
Арчер, молоденькая разносчица горячих закусок, которую, как предположила
Молли, взяли на ее место, стояла у головы лошади. Леди Валор прядала ушами.
Молли была знакома эта повадка. Несмотря на свой прелестный облик, Леди
Валор кусалась.
— Могу я помочь? — Не дожидаясь ответа, Молли вошла в стойло и
кинулась к лошади.
Кобылица приветствовала ее тихим ржанием и кивком головы. Энджи, узнав
Молли, с явным облегчением уступила ей место. Заметив следы укусов на
крепкой руке брюнетки, Молли едва удержалась от улыбки. Проявления
недовольства Леди Валор были весьма болезненны.
— Она повредила коленную чашечку, черт бы ее побрал! — Симпсон
злобно взглянул на Молли.
— О нет! — с искренней тревогой в голосе воскликнула Молли.
Повреждение коленной чашечки у лошади было не менее серьезной травмой, чем у
человека.
— Сегодня ночью, прямо в стойле, — почти простонал Симпсон.
— Она сможет подняться до воскресенья? — спросила Молли, имея в
виду предстоящие большие скачки. Леди Валор была фаворитом последнего
сезона.
— Похоже, что нет.
Ветеринар поднял взгляд и покачал головой в подтверждение слов Симпсона.
Симпсон выругался.
— Сожалею, Дон, — сказал доктор Мотт, нежно опуская ногу Леди
Валор и поднимаясь с колен. — Травма серьезная, требует времени.
— Я знаю. — Симпсон утер пот с лица, покачал головой и, взяв себя
в руки, пошел проводить доктора Мотта до двери.
— Она поправится через месяц, может, недель через шесть.
— Знаю.
Доктор Мотт ушел. Симпсон запер за ветеринаром дверь и вернулся к стойлу.
Взгляд его задержался на Молли.
— Иногда я жалею, что не принадлежу к породе толстокожих. И не живу по
принципу:
Не было бы счастья, да несчастье помогло
. — Симпсон говорил
скорее сам с собою, Молли это знала, как знала и то, что никакого ответа он
не ждал, да и не хотел услышать. Внезапно кустистые брови Симпсона сошлись
на переносице.
— Какого черта ты здесь торчишь? — закричал он, как будто только
сию минуту вспомнил о том, что ее присутствие в конюшне незаконно. —
Мне кажется, я выгнал тебя.
— Вы меня не выгоняли. Я сама ушла, — ответила Молли и так же
хмуро уставилась на него.
Она уже давно усвоила для себя, что слабостью Дона Симпсона не проймешь,
шестидесятидвухлетний Симпсон когда-то был классным наездником. Серия
сокрушительных неудач, преследовавших его в течение последних пяти лет,
поставила крест на его блистательной карьере и заставила заняться более
прозаичным ремеслом на Уайландской ферме, имя которой так же, как и его, когда-
то гремело в конном бизнесе. И Уайландская ферма, и Симпсон отныне
относились к разряду
бывших
. Но Симпсон до сих пор считал себя
суперзвездой. Его самомнение не упало вместе с престижем. Это был
озлобленный тип, который с радостью и удовольствием терроризировал любого
слабака. Единственным достоинством Симпсона — во всяком случае, как считала
Молли — было его почти интуитивное понимание лошадей и безграничная любовь к
этим животным.
— Да? — прорычал Симпсон — Тогда какого черта ты снова здесь?
— Вы мне должны заплатить за две недели. — Молли гордо вздернула
подбородок.
— Я это засчитаю за двухнедельное уведомление.
— Вы не имеете права! В конце концов, тому, кого выгоняют, не дают
уведомления.
— Я думал, ты ушла по собственному желанию.
— Если мне это будет стоить двухнедельного жалованья, тогда уж лучше
выгоняйте. — Последнее Молли процедила сквозь зубы. И тут же
спохватилась, поймав себя на том, что чуть не забыла о своей миссии. Взяв
себя в руки, она разжала зубы и выдавила из себя улыбку. — Как бы там
ни было, я... мм... подумала, что, возможно, пригожусь вам. По крайней мере,
до конца сезона.
Симпсон в упор уставился на нее.
— Мы и без тебя прекрасно обходились. Молли многозначительно посмотрела на коленку Леди Валор.
— Я уж вижу. Симпсон помрачнел.
— Так ты хочешь вернуться на свое место? Молли смирила гордыню.
— Да.
— И опять будешь обзывать меня говнюком? Утверждать, что у меня вместо
башки задница?
Искорки веселья зажглись в глазах Молли, но она не осмелилась улыбнуться.
— Нет, я буду держать себя в руках.
— Так-то лучше, — проворчал он. — Запомни: еще раз вздумаешь
дерзить мне, вылетишь к чертовой матери. Поняла?
Молли кивнула.
— А теперь давай живо за работу. Ты! — Симпсон теперь уже
обращался к Энджи, которая стояла ни жива ни мертва. — Убирайся отсюда.
Возвращайся на свое место. Конюх из тебя все равно никудышный. Он свирепо
взглянул на Энджи, которая, вспыхнув ярким румянцем, еле сдерживая слезы,
поспешила к двери. Симпсон с явным удовлетворением наблюдал за тем, как
сникла бедная девушка.
Потом он перевел взгляд на Молли, словно вызывая ее на очередную перебранку.
Но Молли оказалась мудрее. Леди Валор ткнулась мордой ей в плечо. Молли
почесала кобылице шею, зная, что, если она сейчас не уделит животному
внимания, которого от нее требовали, следующим действием Леди Валор станет
укус.
— Принимайся за работу, — рявкнул Симпсон и вышел из стойла.
В автофургоне фирмы по уходу за газонами, припаркованном возле конюшни номер
пятнадцать, Уилл хмуро наблюдай за монитором. Сидевший за компьютером Мерфи
тоже уставился на экран.
— Уф! На мгновение мне показалось, что он вышвырнет ее из
конюшни, — сказал Мерфи.
Уилл фыркнул. С отлаженной системой видеонаблюдения — Мерфи постарался —
сыщикам теперь несложно было следить за передвижениями Молли, начиная с того
момента, как та зашла в конюшню. Уилл уже начинал опасаться, что она вообще
не появится. Вчера утром она пришла в конюшню на три часа раньше. Он не
знал, почему сегодня она так задержалась; впрочем, это было не столь важно.
Главное, что ей удалось выполнить поставленную им задачу: вернуться на
работу. Живая связь с ипподромом была восстановлена.
На мгновение Уилл вспомнил о том, как оборвалась прежняя связующая нить, но
тут же отогнал сопутствовавшее этому воспоминанию беспокойство. Смерть
Лоуренса никоим образом не могла коснуться Молли. Это было самоубийство:
Лоуренс страдал психическим расстройством.
Сейчас Молли находилась в стойле, рядом с казавшимся огромным животным,
способным растоптать ее в любую минуту. Она что-то бормотала, перевязывая
лошади заднюю ногу. Вид стойла, лошади и хрупкой женщины занимал весь экран
монитора.
— Ее не назовешь мисс Тактичность, верно? — заметил Мерфи.
Уилл снова фыркнул.
— Впрочем, чертовски сексуальна. — Мерфи усмехнулся и поднялся,
чтобы отрегулировать настройку.
Видеокамера сосредоточилась на Молли, заскользила по ее фигуре. Уилл
мысленно отметил, что с убранными в хвост волосами, с ангельским личиком без
следов макияжа девушка выглядела лет на шестнадцать. И тут же задался
вопросом, почему его вдруг посетили подобные мысли.
— Ей определенно идут джинсы и майка, — с восхищением отметил
Мерфи.
Уилл почувствовал, как в нем нарастает раздражение. Он пытался не замечать
того, как подчеркивают линялые джинсы округлость ее ягодиц и длину точеных
ног, как льнет к высоким упругим грудям простая белая майка, как выделяется
в ней тонкая талия. Серый свитер, в котором она пришла, был переброшен через
дверцу стойла. Как ни нелепо это выглядело, но Уиллу не понравилось, что она
разделась.
Сам того не желая, он уперся в ту часть ее тела, которая более всего
притягивала его. Соски ее грудей явственно проступали сквозь тонкий мягкий
хлопок и терлись о него при каждом ее движении.
Интересно, носит ли она когда-
нибудь лифчик?
— подумал он.
— Бьюсь об заклад, в постели она горяча, — продолжал Мерфи.
На мгновение вообразив себе
это, Уилл почувствовал, что
его бросило в жар. Стиснув зубы, он молча потянулся к ручке настройки, так
что на экране тут же возникла общая панорама конюшни.
— Эй, нам нужно следить за нашим осведомителем, — запротестовал
Мерфи и попытался вернуть прежний ракурс.
Уилл с трудом удержался от того, чтобы не отпихнуть коллегу от монитора.
Когда Молли вновь заполнила собой экран, он отвернулся.
13
Было начато седьмого вечера — время, когда воздух становился заметно
прохладнее и сгущались сумерки. Темно-серые тени простирали свои щупальца,
захватывая в плен холмистый ландшафт, и лошади, которые паслись на лугах,
все более напоминали привидения, сбивающиеся в табуны в преддверии ночи. В
воздухе витал запах дыма — где-то жгли листву. Тишину осеннего вечера
нарушали лишь редкие автомобили да лай собак. Молли — в джинсах, майке и
сером свитере-батахоне, застегнутом на
молнию
до самого подбородка —
сидела верхом на дощатом заборе, окаймлявшем пригорок неподалеку от ее дома.
Рыжая кобылица с ласковыми глазами тыкалась мордой ей в колени. Молли
порылась в кармане свитера и достала пригоршню собачьего корма, который
захватила с собой из дома. Кобылица Шейла очень любила его. Молли не
сомневалась в том, что, дай Шейле волю, она будет уплетать собачий корм,
пока не сдохнет от обжорства.
Ощутив на своей ладони ласковые бархатистые губы Шейлы, Молли улыбнулась.
Шейле было уже шестнадцать, ее давно отстранили от скачек, предоставив
возможность жиреть и радоваться жизни на полях Уайландской фермы. Шейла была
тайной любимицей Молли, которая баловала кобылицу, как комнатную собачонку.
В сумерках и одиночестве, которое нарушала лишь Шейла, Молли испытывала
умиротворение. В этом состоял ее отдых после тяжелого трудового дня. Через
несколько минут ей предстояло вернуться домой, где нужно было готовить ужин,
помогать детям с уроками, где ее ждал упрямый, хмурый Майк...
Она посадила его под домашний арест, запретив в течение месяца встречаться с
приятелями вне школы. Поскольку он упорно отрицал то, что пил пиво и курил
марихуану, а она не могла этого доказать, поводом для наказания было выбрано
его опоздание с прогулки. Майк ненавидел ее за это. Но разве что-то
изменилось? Молли понимала, что домашнее заточение не решит проблему. Но
ничего лучшего ей на ум не пришло. По крайней мере, сидя дома, он был лишен
возможности пить и курить.
От адвоката звонков не было — правда, телефон до сих пор не включили, хотя
по дороге домой она заехала в банк, чтобы оплатить счет. Но неужели можно
было всерьез рассчитывать на то, что агент ФБР... нет, Уилл... добудет
адвоката для ее брата? Она почти не сомневалась в том, что предложение о
помощи было лишь пустой болтовней. Хотя идея была неплоха, и она не
отказалась бы от такой услуги — ради Майка. Завтра, во время ленча или
перерыва, она обязательно покопается в телефонном справочнике и попытается
сама найти адвоката. Сегодня на ленч было отведено всего пятнадцать минут, и
она провела их у телефона, договариваясь с полицейскими об их встрече с
Майком. После долгих уговоров ей все-таки удалось добиться разрешения
привести Майка в ее следующий выходной, в пятницу, в половине четвертого.
Она ни за что не отпустила бы его на эту встречу одного. Да даже и с
адвокатом.
Потом предстоит позаботиться о вознаграждении для адвоката. Вечно приходится
ломать над чем-то голову. Эшли была приглашена на школьный бал, о чем и
сообщила Молли, когда та пришла домой. Эшли, всегда такая застенчивая с
мальчиками, дрожала от волнения и счастливого ожидания, так что глаза ее прямо-
таки искрились. Хотя сестра даже не заикнулась — а может, и вовсе еще об
этом не думала, — Молли понимала, что Эшли понадобится платье. Особое
платье. Дорогое.
Сэм и Сьюзан в среду собирались в поход, за который должны были выложить по десять долларов каждый.
А по почте пришли уведомления: одно из ветеринарной инспекции о том, что
Порк Чопу давно уже пора сделать прививку от бешенства, а другое — от
коммунальных служб — о предстоящем отключении электричества за неуплату.
Если в течение семи дней она не заплатит долг, света в доме не будет. И так
всегда. Что ж, такова жизнь. — Это все, дорогая, — сказала Молли
Шейле, которая ластилась, выпрашивая еще корма. — Извини.
Она погладила кобылицу и спрыгнула с забора, но, уже направляясь к дому,
вдруг остановилась как вкопанная. Навстречу ей шел мужчина. В одной руке он
нес плоскую белую коробку. Горевший в окнах ее дома свет бил ему в спину,
отчего его темный силуэт казался еще более устрашающим. Молли разглядела в
кухонном окне голову и плечи Эшли — издалека такие маленькие — и после
некоторого замешательства инстинктивно попятилась. Позади ее голубого
плимута
был запаркован белый автомобиль — он отчетливо просматривался даже
в сумерках, поскольку на него падал свет из окон дома.
Но, даже не видя машины, она все равно узнала бы этого человека. Может, по
костюму — хотя и серому на этот раз. Это был агент ФБР. Уилл.
Шейла приветствовала незнакомца тихим ржанием.
Прислонившись к забору, Молли ждала, сунув руки в карманы свитера, согнув
одну ногу в колене. Подойдя достаточно близко, так что она уже могла
различить черты его лица, Уилл поднял глаза и увидел, что она наблюдает за
ним. Рот его дернулся в лукавой улыбке.
— Пицца? — спросил он, потрясая коробкой. И потом добавил: — Я
пытался дозвониться.
— Они включат телефон только завтра. — От аппетитного запаха,
исходившего от коробки, у Молли потекли слюнки. Готовая пицца была
лакомством, которым Балларды баловались чрезвычайно редко. Они попросту не
могли себе позволить таких излишеств. — Дети обожают пиццу. Если вы не
возражаете, я отдам ее им. Я сама недавно съела сандвич.
— Я занес вам домой две большие пиццы и шесть банок
кока-колы
. Ваша
сестра сказала, что вы здесь, даже показала мне дорогу.
— Эшли или Сьюзан? — спросила Молли, ничем не выдав своей тоски по
пицце, хотя в животе уже урчало.
— Старшая.
— Эшли. — Молли глубоко вздохнула и подняла на него взгляд. —
Знаете, мы ведь не голодаем. У нас полно еды.
— Я знаю. — Какое-то мгновение он молча изучал ее, потом пожал
плечами и огляделся. Заметив неподалеку упавшее дерево, он двинулся к нему и
уселся, стараясь удержать на колене коробку с пиццей. Вытащив из кармана
пакет молока и пристроив его тут же, на бревне, он раскрыл коробку и достал
большой кусок пиццы.
Увидев, как он смачно надкусывает его, Молли испытала приступ голода. Она с
утра ничего не ела.
— Вы что, хотите заставить меня одного съесть все это? — с набитым
ртом произнес он. — Я так растолстею.
Его реплика выдавила из Молли улыбку. Представить его толстым было довольно
забавно. Слишком уж он был тощим.
— Лучше уж вы толстейте, а не я, — сказала она, подходя к бревну.
Соблазнительный аромат ветчины и соуса дразнил ее. Глядя на Уилла сверху
вниз, Молли обратила внимание на его густые соломенные волосы. Не было даже
и намека на лысину. — Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь запивал
пиццу молоком, — заметила она.
— Молоко очень полезно. — Он бросил на нее взгляд. — Я
захватил для вас
кока-колу
. — Вытерев руки бумажной салфеткой, он
полез в карман пиджака и, достав красную жестяную банку со знакомой
надписью, протянул ее Молли.
— Спасибо. — Поколебавшись лишь мгновение, не более, Молли взяла
банку и, обойдя его ноги, присела рядом на бревно. Она была голодна. Он
принес пиццу. глупо было идти на поводу собственной гордости и отказываться
от удовольствия. — Спасибо и за пиццу. Но совсем не обязательно было
покупать ее.
— Я знаю. Но все-таки купил. Так что ешьте. Молли поднесла к губам
кусок пиццы, с облегчением отметив, что Уилл поглощен собственной едой и не
смотрит, как ест она. Тонкий, хрустящий ломтик, острый соус, вкусный сыр,
сочная начинка: ощутив прелесть пиццы, Молли испытала наслаждение, близкое к
сексуальному.
— Вкусно, — произнесла она через несколько минут, в течение
которых они оба молчали и дружно жевали.
— Вы ведь не обедали? — Он посмотрел на нее. Это было скорее
утверждение, а не вопрос, поскольку ответ он, казалось, уже знал. Неужели
так заметно было, что она голодна?
Молли покачала головой.
— Некогда было. Кстати, я получила работу.
— Я не сомневался в том, что вам это удастся. — Судя по интонации,
он был ничуть не удивлен ее сообщением. Впрочем, Молли объяснила это тем,
что он просто не знает Дона Симпсона.
— Наша договоренность остается в силе? Пять тысяч долларов за проверку
татуировки?
— Да.
— Клянетесь?
Он посмотрел на нее, и их взгляды встретились.
— Вы не слишком-то доверяете людям, верно? Молли пожала плечами,
глотнула
кока-колы
и потянулась за вторым куском пиццы.
— Если вы действительно хотите, чтобы я доверяла вам, могли бы выплатить мне эту сумму авансом.
Он усмехнулся.
— Тогда мне останется только гадать, насколько я могу доверять вам.
Меня больше устраивает тот вариант, что я предложил.
— Еще бы. — Улыбка, которую она адресовала ему, была лукавой, но
дружеской.
— Это ваша лошадь? — Он кивнул на Шейлу.
Кобылица положила морду на забор и с любопытством наблюдала за людьми.
Наверное, гадая, какова на вкус пицца
, — подумала Молли.
Молли покачала головой.
— Она с Уайландской фермы. Когда-то была скаковой лошадью, но сейчас на
пенсии. Между прочим, за свою карьеру она заработала миллион долларов.
Уилл присвистнул.
— Впечатляет.
— Может, потому она и не закончила свой век на клеевой фабрике.
— А что, загнанных лошадей ждет такая участь?
— Иногда. Или еще из них делают корм для собак. Или удобрения.
— Вы шутите?
— Похоже, вы не слишком разбираетесь в этом бизнесе?
— Да, вы правы.
— Откуда же вы взялись? По разговору похоже, что вы северянин.
— Я из Чикаго. — Он вдруг ухмыльнулся. — Забавно, но мне
казалось, что именно вы говорите с акцентом.
Не обращая внимания на легкую колкость в отношении ее южного произношения с
проглатыванием звуков, Молли по-прежнему внимательно смотрела на него.
— Так как же вы дошли до того, что оказались здесь, в Кентукки,
расследуя аферы на ипподроме?
Уилл пожал плечами.
— Мне достался несчастливый билет.
— Вы
действительно агент ФБР?
— Опять возвращаемся к вопросу о доверии.
— Это не ответ. Он вздохнул.
— Да, правдоискательница, я действительно агент ФБР. Хотите доесть
пиццу?
Молли покачала головой. Уилл взял последний кусок.
— Ну что вы решили с братом? — спросил он.
— Посадила под домашний арест. На месяц. Никакого телевизора. Никаких
прогулок с приятелями. Хотя он клянется, что не был в той конюшне.
— Вы ему верите? — Нет.
— Я беседовал с адвокатом, о котором говорил вам вчера вечером. Его
зовут Том Крамер, Он сходит с вашим братом в полицию. — Покончив с
пиццей, Уилл вытер пальцы бумажной салфеткой и полез во внутренний карман
пиджака, откуда извлек сложенный листок бумаги. — Вот его телефон.
Просто позвоните ему.
— Спасибо. — Молли взяла листок и сунула его в карман свитера. Она
замялась в нерешительности, но все-таки вопрос нужно было прояснить до
конца, независимо от того, насколько мучительно это было для нее. — Он
не сказал, сколько это будет стоить?
— Я же говорил вам, об этом не беспокойтесь. Все улажено.
— Надеюсь, не
вы будете платить ему?
— Для того, кто не так давно присвоил себе чужие пять тысяч долларов,
вы чересчур щепетильны.
Молли вспыхнула.
— Вы до сих пор не можете забыть об этом?
— Нет, — ответил он, одной рукой открывая пакет с молоком.
— Знаете, я ведь не имею привычки воровать. Я вообще-то никогда ничего
не крала. Это был просто... порыв. Я заглянула в тот мешок, увидела
деньги... и взяла их.
— Любой бы сделал то же самое.
— Любой на моем месте сделал бы то же самое! — Хотя в его реплике
и не было сарказма, Молли заняла оборонительную позицию. Она слишком
болезненно переживала то, что совершила, и — если уж быть до конца
откровенной — переживала из-за того, что он в итоге подумал о ней.
— Не так уж много найдется людей, которые оказались бы на вашем месте.
Двадцатичетырехлетняя девушка, одна воспитывающая четверых младших братьев и
сестер... Как давно умерла ваша мать?
Молли сделала еще один глоток из банки. Она никогда не говорила
...Закладка в соц.сетях
