Жанр: Любовные романы
Возвращение в Чарлстон
...осмотрит на меня. Но надо смотреть правде в глаза. Я
просто вешалась на него — и все без толку. Он никогда не полюбит меня, а я
буду любить его всегда. Так уж устроен мир.
— Ох, Уэнтворт, это так печально. Мне хочется плакать.
— Не надо. Я уже выплакала столько слез, что хватит на нас обеих, да
еще на дюжину таких в придачу. Мне очень нравится Эшби, и мы будем
счастливы. Ты ведь будешь у меня на свадьбе, правда?
— Я тебя просто убью, если не пригласишь.
— Скай возвращается, Скай возвращается! — Гарден положила трубку и
с криком выбежала на веранду.
— Чудесно. Когда же? Я увижу его самолет?
— В воскресенье. Нет, не увидишь. Слава Богу, он отдал его какому-то
другу в Небраске. Я ненавидела эту штуку. Он возвращается на поезде. Теперь
я могу больше не волноваться, что он разобьется.
— А мой поезд в субботу. Жаль, что я его не увижу.
— Нет, ты не можешь уехать. Мы устроим чудесный праздник. Я скажу мисс
Трейджер, чтобы заказала духовой оркестр, и мы встретим Ская с музыкой.
— Но я не могу остаться. Я и так у тебя столько пробыла! Уже конец
сентября.
— Ну вот, самое время перебираться в город. Все возвращаются,
спектакли, развлечения. Октябрь — лучшее время в Нью-Йорке.
— Если я останусь, это будет лучшее время для похорон. Мама уже теряет
терпение.
В конце концов Гарден сдалась.
Может, так оно и лучше, — подумала
она. — Здесь, на пляже, с Уэнтворт было весело, но для города она не
очень подходит. Какой бы славной она ни была, все равно остается немного
провинциальной
.
59
Гарден чуть не откусила голову месье Франсуа.
— Вы пропустили вот тут. — Она швырнула зеркало на туалетный
столик. — Сзади видна рыжая прядь. Мой муж терпеть не может, когда
видны рыжие волосы. Месье Франсуа, я не могу сидеть здесь весь день. Мне
надо встречать мужа.
Месье Франсуа показал ей, что это просто игра света. Со стороны все волосы
казались одинакового золотистого цвета.
— Извините меня, — сказала Гарден. — Все идет как-то не так,
и я расстроена.
Все получается не так именно в тот момент, когда ей хочется, чтобы все было
идеально. На следующий день после отъезда Уэнтворт Гарден отправилась
покупать себе новое красивое платье для встречи Ская. Она заметила, что мода
в этом году другая, совсем другая. У шляп почти не было полей, а юбки стали
на целый дюйм короче. Ничто из того, что висело в шкафах, не подходило. Кое-
какие платья можно было бы подогнуть, но уж, разумеется, не вечерние. Это
испортило бы линию. Придется все начинать сначала — магазины, примерки. Хуже
всего то, что ей никак не удавалось найти достаточно красивое платье для
встречи Ская. Она точно знала, что выглядит безвкусно.
Боже, — подумал Скай, — я и забыл, какая она красивая. Как я мог
забыть?
Он крепко обнял Гарден, и образ загорелой, одетой в брюки-галифе
девушки из Небраски растаял у него в памяти.
Она действовала на него возбуждающе. Эта девушка была не такой, как все. Она
была летчицей. Ему чертовски не хотелось с ней расставаться; он подарил ей
на память самолет и бриллиантовое ожерелье и поклялся, что никогда не
забудет.
Но она была частью другого мира — мира фигур высшего пилотажа,
контрабандного виски и полетов. А он устал от этого мира. Он был полностью
поглощен этим, пока ему было интересно. Но вдруг ему сразу все наскучило.
Так же как когда-то альпинизм. И поло. И яхта. И теннис. Увлечения Ская были
очень сильными, но быстро проходили.
— Мартин здесь?
— Да.
— Пусть займется моим багажом. Мы возьмем такси. Я так хочу тебя, что
просто не могу ждать.
Он уже успел забыть, как это хорошо. Лучше, чем с той, как ее там, лучше,
чем с кем-либо другим. Скай обернул грудь Гарден ее волшебными волосами и
снова притянул к себе.
Принчипесса вернулась из Парижа с любовником, единственным достоинством
которого было его юношеское очарование. Она была недовольна — сын с
невесткой устроили медовый месяц у нее в доме.
— Журнал выйдет на следующей неделе, — сообщила ей мисс Трейджер. — Я сама проверила.
— Гарден, что это, черт побери? — Скай швырнул ей на кровать
ноябрьский номер
Вог
.
— Скай, ты разлил мой кофе.
— Мне плевать на твой кофе. — Он поднял поднос с завтраком и
бросил его на пол.
Испуганная его гневом, Гарден зарылась в подушки:
— Что с тобой, Скай? Что случилось?
— Не со мной, а с тобой! Твоя фотография в журнале. Ты продаешь
косметику.
— А! Дай посмотреть. Я совсем забыла. — Гарден села и принялась
листать страницы. — На эти деньги я купила тебе подарок. Самолет. Они
заплатили пять тысяч долларов за мою фотографию. — Она радостно
улыбнулась, уверенная, что теперь-то он все поймет и одобрит.
Его лицо выражало отвращение.
— Да кем ты себя считаешь? Девочкой из
Зигфельд фоллиз
? Ты не должна
продавать свое лицо за деньги. Это так же бесстыдно, как продавать свое
тело. Разве я мало тебе даю? Тебе чего-то не хватает? Господи, а я-то думал,
как здорово, что ты подарила мне этот чертов самолет! Заказала его.
Доставила. Мне и в голову не приходило, что ты можешь оскорбить меня,
заплатив за него сама. Да еще таким способом! Мне стыдно за тебя.
По щекам Гарден катились слезы.
— Я не подумала, — жалобно произнесла она. — Прости меня,
Скай. Мне так жаль...
— Еще бы! — Он вышел, громко хлопнув дверью.
Мисс Трейджер тихо выскользнула из гостиной и отправилась докладывать о
случившемся. Днем к Гарден зашла Лори Паттерсон.
— Сто лет тебя не видела. Я звонила, но твоя секретарша настоящий
дракон. Она вечно отвечает, что ты занята.
— Да в общем-то так оно и было.
— Ты можешь найти время для старой подруги? В витрине Генри Бенделя
такие шляпки — мне просто необходимо их хорошенько рассмотреть. Давай завтра
пообедаем в
Плаза
, а потом немного развлечемся?
— Спасибо, Лори. С удовольствием.
— Значит, завтра в полпервого. Палм-Корт.
Гарден, глядя по сторонам, прошла через огромный мраморный холл отеля. Попав
сюда впервые, она была потрясена его великолепием. Потом каждый раз
замедляла шаги, чтобы полюбоваться роскошью и элегантностью. Теперь это был
для нее лишь проход в ресторан.
Метрдотель отстегнул бархатный шнур, натянутый поперек прохода, и
поклонился:
— Добрый день, миссис Харрис.
С того дня, как в газетах появились ее свадебные фотографии, Гарден узнавали
решительно везде.
— Я договорилась с миссис Паттерсон встретиться здесь, —
произнесла она бесцветным голосом.
— Конечно. Позвольте... — Он провел ее к столику, где сидела Лори.
— Шампанское, — объявила Лори. — Отпразднуем нашу встречу.
Милочка, что случилось? Ты выглядишь как на похоронах лучшего друга.
— Лори, я так несчастна. Мы со Скаем первый раз поссорились.
— Бедняжка. Выпей, это тебя взбодрит, ничего, что из кофейной чашки. Ты
бы видела, как на меня посмотрел официант, когда я вытащила свою фляжку! Ну,
давай, Гарден, пей! А потом расскажи мне обо всем.
— Как, и это все? Гарден, не валяй дурака. Об этом все позабудут, как
только выйдет следующий номер.
— Фоторепортеры опять за мной охотятся. Они постоянно ждут, когда я
выйду из дома.
— Дорогая моя, они все разойдутся. Через неделю найдется какая-нибудь
другая сенсация. К тому же на самом деле Скай рассердился не из-за
фотографии, а потому что ты сделала что-то самостоятельно. Это оскорбило его
дурацкую мужскую гордость. Ничего, он скоро успокоится.
— Лори, я не знаю, как тебе сказать...
— Ну что ты, дорогая. Говори, не стесняйся.
— Вчера ночью Скай не... Я не хочу сказать, я ждала, как всегда. Я
думала, он придет, поцелует меня, и мы помиримся. Но он так и не пришел.
— Дорогая моя, такое часто случается. Супружеские пары не занимаются
любовью каждую ночь. Это больше похоже на уик-энд с любовником, а не на
супружество.
— Да, но такое случилось первый раз. С тех пор как мы поженились. Кроме
того времени, когда он был на западе. Первый раз.
— Послушай меня, Гарден. Может быть, это и первый раз, но наверняка не
последний. Такое случается. Через некоторое время после свадьбы такое
случается с каждым. Поверь мне, так гораздо удобнее. Это вовсе не значит,
что вы не любите друг друга. Просто так уж устроена семейная жизнь. Давай-ка
закажем что-нибудь поесть, а потом отправимся к Бенделю. Чтобы поднять
настроение, нет ничего лучше новой шляпки. Вот увидишь. И ни в коем случае
не ходи с мрачным видом. Как только у Ская пройдет злость, он снова станет
искать свою хорошенькую, веселую женушку.
— Гарден, примерь вот эту. Синяя подкладка будет просто потрясающе смотреться с твоими глазами.
Гарден взяла шляпу из рук Лори:
— Она мала. Ни одна из них не влезает. Я уже перемерила десять штук, и
все слишком маленькие.
Продавщица убрала шляпку.
— Мадам примеряет колокольчики. Они не рассчитаны на такие длинные
волосы. У нас есть еще такой фасон, как раз для большой прически. И синее
перо очень подойдет к вашим глазам.
Лори замахала руками.
— Ужасно, — сказала она, — совершенно ужасно. Это же старая
шляпа. Гарден, дорогая, тебе просто необходимо постричься.
— Лори, я не могу.
— Еще как можешь. И непременно должна. Ты почувствуешь себя совершенно
другим человеком. Неужели тебе не надоело все время зависеть от Франсуа? Со
стрижкой тебе надо будет только махнуть щеткой, и — раз! — ты уже
готова.
— Но ты не понимаешь. У меня же эти ужасные рыжие пряди. Месье Франсуа
умеет их прятать.
— И только-то? Дорогая моя, я знаю человека, который красит так, что
сам Рафаэль умер бы от зависти. Я немедленно позвоню ему и скажу, чтобы он
сейчас же тебя принял. Пусть завернут ту божественную шляпку с синей
подкладкой. Ты сегодня же наденешь ее.
— Встряхните головой, мадам.
Гарден покрутила головой. Гладкая золотистая шапочка волос качнулась из
стороны в сторону и снова упала на место. Челка доходила почти до бровей,
тяжелые крылья волос прикрывали уши. Она взяла в руки зеркало и посмотрела
на свой остриженный затылок. Он напоминал блестящую лесенку.
— Я чувствую себя так странно, — сказала она, — так легко.
— Ты выглядишь просто потрясающе, — заверила ее Лори. — Я же
говорила, что Деметриос настоящий художник. Не знаю, почему люди рвутся к
французам, хотя изобрели это искусство именно греки.
В ответ Деметриос склонил кудрявую голову:
— Не забудьте, миссис Харрис, вы должны очень внимательно следить за
стрижкой, окраской и, главное, за тем, чтобы вовремя прореживать волосы. В
жизни не видел таких густых волос.
— Ну теперь они не густые. И не полосатые. И не тяжелые. Мне очень
нравится. Я буду появляться у вас каждую пятницу. Вы даже не представляете,
как быстро они растут.
— Ну вот, Гарден, а теперь надевай свою шляпку.
— О, Лори, неужели это обязательно? Мне так нравится моя прическа. Скаю
никогда не нравились эти рыжие пряди. Именно он настоял, чтобы взять месье
Франсуа и прятать их. Вот он удивится! Лори протянула ей шляпку:
— Надень. Ты будешь просто обворожительна. Гарден выглядела не
обворожительно. Она выглядела ошеломляюще. Как манекенщица. Или кинозвезда.
Или самая красивая девушка из шоу Зигфельда.
— Принчипесса, это Иуда Искариот, — сказала Лори по
телефону. — Пришлите мои сребреники. Теперь ваша невестка ничем не
отличается от других очень богатых, ухоженных и хорошо одетых светских
девушек Нью-Йорка.
Двадцать девятого октября на Бродвее состоялась премьера нового шоу. Это
было негритянское музыкальное ревю
Живущие свободными
, которое сразу же
стало пользоваться большой популярностью. Песня
Живущие свободными
стала
невероятно модной вместе с другой песней из шоу и сопровождавшим ее танцем.
Песня и танец назывались
Чарльстон
.
Это был тот самый танец, который танцевала Гарден, — конечно, несколько
приглаженный для бродвейской сцены, но все равно тот самый. Ее друзья
чувствовали свое превосходство над всеми, кто осваивал его лишь сейчас. Они
выучили его на несколько месяцев раньше, чем остальной Нью-Йорк. Она была
любимицей компании, их звездой. Они любили дождаться момента, когда весь
ночной клуб уже танцевал чарльстон и начинали кричать:
— Гарден, Гарден, Гарден! Давай настоящий чарльстон!
И потому, что Скай смотрел на нее, потому, что он одобрительно кивал
головой, Гарден танцевала. Она танцевала самозабвенно, отчаянно, полностью
отдаваясь ритму музыки, позволявшему ей на время забыть обо всем.
И иногда это возбуждало Ская, и, вернувшись под утро домой, он шел за ней
следом и занимался с ней любовью на розовых шелковых простынях.
В следующий раз Гарден танцевала еще более отчаянно, надеясь, что все будет
как раньше, — Скай снова станет таким, как прежде.
Этого не случилось.
Не было больше ссор, криков, резких слов. Скай был мил, разговорчив,
заботлив. Он проявлял к ней такое же внимание, как и ко всем знакомым
женщинам. Точно такое же.
Гарден пробовала плакать, умолять. Даже писать записки и оставлять их мужу
на подушке.
Скажи мне, что случилось, — просила она, — и я
постараюсь все исправить
.
А Скай отвечал, что ничего не случилось, он просто занят... или устал... Или
вообще не отвечал.
Живущей свободно Гарден казалось, что безумная гонка, которая была прошлой
весной, — всего лишь топтание на месте по сравнению с ее теперешней
жизнью. Бесконечные вечеринки, шумное веселье, ночные клубы, выпивки, поиски
развлечений, чего-то нового, постоянные переезды с места на место. Она все
время чувствовала себя уставшей.
И грустной. Но никому не могла этого показать, особенно Скаю. Она должна
была вернуть его — улыбками, смехом, танцами.
— Дорогая, ты непременно должна быть веселой, — говорила ей
Лори. — Выпей шампанского. Это придаст тебе живости.
— Ты должна быть шикарной, моя дорогая, — говорила
принчипесса. — Очарование маленьких провинциальных девочек быстро
приедается.
— Ты должна делать вид, что тебе все равно, — говорила Марго, — иначе станешь обузой.
Женщину звали Алекса Мак-Гир. Это была худая рыжая калифорнийка. Алекса
приехала в Нью-Йорк после развода
отдохнуть от этого чертова солнца
. Она
чертыхалась, пила, бесконечно курила и ничего не делала, не посоветовавшись
со своим астрологом.
— Скай, — сказала она, встретив его первый раз. — Потрясающе
интересное имя. Какой ваш знак, Скай?
Скай ответил, что день рождения у него восемнадцатого ноября.
— Скорпион! Великолепно! Скорпионы так утонченно чувственны...
— А змеи так поразительно извилисты, — прошипела Марго за плечом
Гарден. — Смотри, как у нее извивается хвост.
Скай не пришел домой в свой день рождения. Гарден надеялась пообедать с ним
вдвоем перед камином в гостиной.
На следующий день она разыскала женщину-астролога, которая взяла с нее тысячу долларов за гороскоп.
— У вас плохое положение звезд, — начала та, — вы
несчастливы. Но через три недели Венера займет очень удачное положение в
вашем знаке и все будет хорошо.
— Чушь! — фыркнула Лори, когда Гарден обо всем ей рассказала. И
Гарден с ней согласилась. Прогнозы астролога звучали неубедительно. И все-
таки они давали ей хоть какую-то надежду. А пока она делала массажи, маски,
педикюр, красилась и примеряла платья, шляпы, пальто, меха.
Алекса всегда была одета во что-то новое, блестящее, потрясающее — и меха.
Меха, о которые она, полузакрыв глаза, терлась щекой, издавая хриплое
мурлыканье. Меха, которые она сбрасывала с плеч на подставленные руки Ская.
Меха, которые падали у нее с рук и скользили следом. Гарден покупала шарфы,
палантины, жакеты, накидки и шубы из котика, норки, леопарда, лисы,
каракуля, горностая, шиншиллы.
Три недели, предсказанные астрологом, кончались десятого декабря. Когда
Гарден в пять часов вернулась из похода по магазинам, было уже темно.
Она была одета в русском стиле — в отделанном черным шнуром, облегающем
красном пальто с широкой юбкой, широким воротником и манжетами из черного
каракуля. На ногах у нее были черные замшевые ботинки с красными кисточками,
а на голове — черная каракулевая шляпа. Щеки разрумянились, глаза блестели.
Снег таял на пальто и мелкими капельками блестел на шляпе.
Скай сидел в гостиной возле камина. Гарден не видела его, пока не сняла
пальто и шляпу.
— О Скай! — воскликнула она. — Знаешь, идет снег! Я никогда
его не видела. Это так интересно! Он кругом в воздухе, и все становится
белым. Я просто не могла усидеть в машине, пошла домой пешком и все
старалась поймать снег руками. — Она поднесла руки поближе к огню.
Скай добродушно улыбнулся. Она была так очаровательна в своем энтузиазме, а
ее порозовевший носик выглядел просто обворожительно.
— Садись, — сказал он. — Дай я сниму с тебя сапожки. Ты, наверное, совсем закоченела.
Продолжая оживленно разговаривать, Гарден уселась в глубокое кресло.
— Как ты думаешь, снег будет долго идти еще? Изгороди в парке сверху
уже совсем белые. Все будет таким белым, сверкающим! На улицах уже поют
рождественские гимны. Я прошла мимо оркестра Армии Спасения. Вокруг стояли
люди и пели. Я остановилась и тоже стала петь
О, чудный город Вифлеем!
.
Было так чудесно!
Скай растирал ей ноги. Они были холодные как лед.
— Прими-ка лучше горячую ванну, а то еще схватишь простуду. Сколько ты
шла пешком?
— Даже не знаю. От Святого Патрика. У
Плаза
перешла улицу и прошла
парком.
— Но Гарден, это же две мили!
— Мне все равно. Это было просто замечательно. Как ты думаешь, снег
продержится до Рождества? Я могу поучиться кататься на коньках?
— Сможешь, но не в этом году. Мы уезжаем на юг Франции.
— О нет! Уехать от такого снега?
— Мы сможем съездить в Швейцарию. Ты увидишь столько снега, сколько и
представить себе не можешь. Тебе понравится на юге Франции. Такого места,
как Средиземноморье, нет больше нигде в мире. Вода невероятно синяя, разных
оттенков. Она меняет цвет, как иногда твои глаза.
— Мои глаза?
— Да. Голубизна твоих глаз меняется. Иногда они темнее, иногда светлее.
А когда ты в зеленом, они как раз цвета Средиземного моря. Тебе там придется
часто носить зеленое.
Гарден было очень хорошо и уютно.
— Мадемуазель Бонгранд рассказывала нам о юге Франции. Это моя
учительница французского из Эшли-холл. Она называла его Лазурным берегом.
Чудное имя, правда? Мне всегда так хотелось увидеть его! Это название
звучало так прекрасно. Когда мы едем?
— На следующий день после Рождества. Полуприкрытые глаза Гарден широко
распахнулись.
— Но мы же не можем! У Уэнтворт свадьба третьего января. Я подружка
невесты. Скай, ты что, забыл?
— Не забыл. Ты мне ничего не говорила.
— Нет, говорила. Как раз когда ты вернулся из Небраски. Уэнтворт
гостила у меня в Саутхемптоне и позвонила как раз через неделю после своего
возвращения в Чарлстон.
— Ну, во всяком случае, я не помню. Да это и не имеет значения. Напиши
ей, что не можешь приехать.
— Я не могу этого сделать. Я обещала. К тому же Уэнтворт моя лучшая
подруга. Она была на нашей свадьбе, и я хочу быть на ее.
Скай опустил ноги Гарден на пол и передвинул свое кресло напротив.
— Ну хорошо, — сказал он. — Поезжай в Чарлстон. Можешь
приехать в Монте-Карло после свадьбы. — Он поднял с пола вечернюю
газету и стал читать.
У Гарден озябли ноги. Она подобрала их под себя.
— Разве ты не собираешься в Чарлстон?
— Я же сказал. Я отплываю на следующий день после Рождества, —
ответил он, не отрываясь от газеты.
— Но почему мы оба не можем поехать в январе? Это же всего на неделю
позже.
— Потому что мой гороскоп говорит, что лучшее время для нового
предприятия — первые дни Козерога.
— Господи, Скай! Неужели ты веришь в эти дурацкие гороскопы?
Скай отложил газету:
— Нет, Гарден, они вовсе не дурацкие. Это мнение невежд. Астрология —
это наука, чистая математика. Это проверено веками. Несмотря на все усилия
церкви, правительств и других всевозможных властей, она по-прежнему
существует. Ее нельзя уничтожить, потому что она настоящая. Нельзя
уничтожить вселенную и то, что в ней происходит.
Гарден уже видела у него этот горящий взгляд — когда он заинтересовался
самолетами. Ее охватило чувство беспомощности. Если это просто астрология,
как раньше были просто полеты...
— Алекса тоже едет во Францию?
— Разумеется. Мы с ней будем партнерами.
— В чем?
— В нашем предприятии. Мы собираемся сорвать банк в Монте-Карло. Это же
вполне логично, разве ты не понимаешь? Колесо рулетки, кости, карты — это же
все цифры. Математика. Астрология — это тоже цифры, измерения и расчеты.
Остается только составить таблицы этих цифр, найти в них закономерность, и
потом — раз! — мы можем заранее предсказать, какие выпадут номера. Это
же наука.
Гарден приехала в Чарлстон тридцатого декабря. Коринна упаковывала вещи,
которые Гарден собиралась взять во Францию, а мисс Трейджер организовывала
доставку еще не законченной теплой одежды, а также занималась подготовкой
предстоящего путешествия.
Гарден ехала в обычном купе обычного вагона и обедала в вагоне-ресторане.
Вики предложила ей воспользоваться своим личным вагоном, но Гарден
отказалась. Она сказала, что так будет гораздо интереснее.
В вагоне-ресторане несколько человек узнали ее. Один даже попросил автограф.
Ее последние фотографии были в газетах всего за день-другой до этого. Целая
полоса была посвящена отплывающим на
Париже
, новом современном судне.
Гарден была сфотографирована на причале, на трапе и несколько раз на
роскошной лестнице огромного холла парохода. Заголовок гласил:
Современный.
Первоклассный. Парижский шик
. Там же была фотография Алексы Мак-Гир в
леопардовой накидке и с детенышем леопарда на руках. Малыша леопарда, как
сообщала газета, звали Зодиак.
Маргарет Трэда встречала дочь на вокзале.
— Гарден, — воскликнула она, — Гарден, ты так
изменилась! — Она чмокнула Гарден в щеку.
— Я постриглась.
— Знаю. Я видела фотографии. Нет, я хочу сказать — ты так повзрослела.
— Но мама, чего же ты ожидала? Мне на прошлой неделе исполнилось
восемнадцать. Спасибо тебе за серьги. Они очаровательны.
Гарден сделала знак рукой. К ней бросились проводник спального вагона, два
носильщика и начальник станции. Она что-то сказала, взяла конверт у
начальника станции и раздала свернутые банкноты. После этого Гарден взяла
мать под руку.
— Идем. Я так хочу увидеть наш дом! Не беспокойся, багаж доставят.
Они шли по перрону, и люди поворачивали головы, чтобы посмотреть на Гарден.
Она была в манто из серебристой лисы, скрепленном на левом боку серым
атласным бантом, и двигалась с уверенностью, явно демонстрирующей, что на
нее стоит посмотреть.
— Такси там.
— Я наняла машину. Я привыкла ее водить. Если хочешь, я тебе ее
оставлю. Научиться водить машину очень просто.
Машина оказалась серым
паккардом
.
— Я знаю, мама, она выглядит большой, зато у тебя не будет проблем с
транспортом. Все будут уступать дорогу, — Гарден села в машину, открыла
конверт и достала оттуда ключ.
Вот, — подумала Маргарет, — вот что в ней изменилось. Она
привыкла отдавать приказы. Привыкла к богатству
. Маргарет молча села в
машину. Когда они приехали домой, она провела дочь по всем комнатам, желая
получить одобрение тому, что сделала.
Дом был расположен на Ист-Бэттери, одной из улиц с большими дома
...Поділитися у соцмережах
