Жанр: Любовные романы
Когда сбываются мечты
...— Да, — вздохнула она.
Он склонил свою темноволосую голову так, словно она только что подтвердила
все его худшие подозрения на ее счет. Потом, в своей обескураживающей манере
резко менять настроение, он улыбнулся, просто улыбнулся — и сердце ее
перевернулось. Господи, как же он хорош!
— Ты золото, — пробормотал он, засовывая руку в карман и
вытаскивая что-то. — Я тобою восхищаюсь. Скажи, что ты думаешь об этом?
И он протянул ей нечто вроде маленького глянцевого журнальчика.
Смущенная, сбитая с толку, не доверяя неожиданной смене его тона с
издевательского на нежный, Джоанна взяла журнал, но не могла отвести глаз от
лица мужа.
На нем ничего нельзя было прочесть.
Джоанна взглянула и обнаружила, что держит в руках не журнал, а глянцевую
цветную брошюру. На обложке была фотография чудесной виллы под красной
черепичной крышей в окружении восхитительного сельского пейзажа.
Почему-то картинка напомнила ей о дедушке. Может быть, просто потому, что
она недавно думала о нем, ведь вилла в брошюре и простирающееся чуть ли не
до горизонта поместье даже отдаленно не походили на скромный дедушкин дом.
У виллы были желтоватые каменные стены и выкрашенные зеленой краской
деревянные рамы и двери. Неподалеку было разбросано еще несколько построек,
также виднелись бассейн и несколько больших огороженных лужаек. Вдалеке
можно было различить ряды виноградников и фруктовых деревьев.
Сказочное жилье, решила она, и сказочный пейзаж.
Озадаченная, зачем ему понадобилось показывать ей эту картинку, Джоанна
раскрыла брошюру в надежде прояснить ситуацию. Но текст был на итальянском
языке. Джоанна стала рассматривать фотографии: винный погреб с большущими
старинного вида бочками, ухоженные лошадиные стойла...
— Ты что, хочешь вложить деньги в виноделие? — спросила она, так
как брошюрка была из тех, что выдают в солидных агентствах по торговле
недвижимостью.
— Интересы моей семьи не распространяются на виноделие, — ответил
Сандро. — Мы, знаешь ли, по традиции банкиры. Но я бывал в этом месте и
был им просто околдован. А ты что думаешь?
— Оно прекрасно, — мягко ответила Джоанна. — Эти голубые
небеса, просторы, мир и покой...
— Ни автобусов, ни поездов, — подхватил он. — И... никаких
магазинов на целые мили вокруг.
— И никаких людей? — спросила она.
— Только местные жители, возделывающие эту землю из поколения в
поколение.
— Тогда это место просто совершенно, — протянула Джоанна.
— Именно, — согласился Сандро.
У него в кармане зазвонил мобильный, и, пока он отвлекся на разговор,
Джоанна отошла на несколько шагов, чтобы в уединении рассмотреть брошюрку.
Однако она расслышала, как Сандро приветствует кого-то:
— А, Гвидо! Ciao, ciao.
Имя Гвидо было ей знакомо: это был один из многочисленных родственников.
Гвидо работал юристом в банке Бонетти. А еще он был свидетелем на их с
Сандро свадьбе.
Гвидо не обладал ни потрясающей мужской харизмой Сандро, ни такой финансовой
властью, однако был очень приятным молодым человеком. И он симпатизировал
Джоанне. Все в семье Бонетти были готовы полюбить женщину, которую их
драгоценный Сандро выбрал в жены.
Даже мать Сандро тепло приветствовала вступление Джоанны в их семью. Джоанна
вспомнила хрупкую темноволосую женщину, которая была с ней очень добра. Отец
Сандро умер, и мать посвятила всю свою жизнь единственному сыну. Все, чего
хотел Сандро, хотела для него и мать.
Теперь ты — моя дочь, — сказала
она Джоанне. — Сделай моего сына счастливым, и я буду твоим другом всю
жизнь
.
Но Джоанна не слишком преуспела в этом.
— Si, si, — громко сказал в трубку Сандро, и внимание Джоанны
вновь было привлечено к нему.
Она увидела улыбку на его лице, и он вновь разразился итальянской
скороговоркой.
С тех пор как они снова встретились, Джоанна еще не видела его таким
непосредственным. Она не видела такой теплой улыбки на его лице, не слышала
таких счастливых ноток в его чувственном низком голосе.
Сейчас, глядя, как он улыбается, она захотела знать, о чем они говорят. Ей
стало жаль, что она не удосужилась выучить его родной язык. А что, если бы
тогда и ей удалось вызвать такую улыбку на его лице?
Но было время, когда ей не нужен был итальянский язык, чтобы заставить его
улыбнуться. Стоило ей лишь захотеть, и она легко могла сделать его
счастливым...
Прекрасная вилла его
околдовала
. Джоанна вновь взглянула на брошюру. Она
видела на его лице явное желание обладать таким поместьем.
— Ну, так мне покупать или нет?
Она чуть не захлопала глазами от удивления, не сразу поняв, что он закончил
телефонный разговор и обращается к ней.
— Ты же у нас эксперт по капиталовложениям, — ответила она,
отдавая ему брошюру и заметив, что он снова нахмурился.
— Тебе не понравилось?
— Оно прекрасно, я же сказала.
— Слава богу, потому что я только что согласился на сделку, через
Гвидо, — объявил он, снова улыбаясь. — Так что, cara, если оно
тебе приглянулось, то уже завтра мы сможем поехать в наш новый дом.
Джоанна замерла.
— Я не понимаю, — прошептала она.
— Ты все понимаешь. — Он говорил мягко, но от его тона у нее
пробежали мурашки вдоль позвоночника. — Завтра будет третий день твоей
новой жизни.
Он ясно давал понять, кто тут хозяин.
— Третий день начнется с переезда из Рима в Орвието. Там будем только
ты и я. Мы возродим наш брак.
— Нет. — Протест был чисто инстинктивным.
Сандро положил руку ей на плечо.
— Больше ты не сможешь убегать от того, чего не хочешь признавать,
Джоанна, — предостерег он.
— У меня что же, нет права голоса? — она пыталась говорить гневно,
но голос выдавал только отчаяние.
— Нет, пока ты пытаешься бороться со мной, — признал он. —
Видишь ли, проблема мне ясна, и я намерен решить ее.
Проблема
. Проблемой было ее отвращение к сексу! Но он не знал истинной
проблемы — и вполовину не представлял себе всей ее серьезности!
— Я пошла, — она попыталась уйти.
— Нет, — он снова остановил ее, обхватив обеими ладонями тонкую
талию, и она получила возможность вблизи изучить запрет, написанный на его
лице.
Его глаза были не злы, но крайне мрачны. А это большая разница, потому что
его гнев давал ей силы вспыхнуть ответным гневом. А его мрачность вызывала в
ней лишь желание расплакаться.
— Я не желаю, чтобы ты трогал меня! — воскликнула Джоанна, избегая
его взгляда.
Сандро не отвечал, он просто держал ее в объятиях и любовался ее еще чуть
влажными после душа рыжими волосами, вспыхивающими золотом в лучах солнца,
ее смятенным лицом, всей ее фигуркой.
Теперь Джоанна пожалела, что зря теряла драгоценное время, размышляя, чья
одежда висит в шкафу, вместо того чтобы бежать по римским улицам сломя
голову.
— Знаешь, — неожиданно заметил он, — у тебя лучшие ножки из
всех, что я видел. А эти джинсы меня здорово впечатлили...
Его хрипловатый, чувственный голос словно возвращал ее в те времена, когда
он постоянно говорил ей такие вещи. До того, как она запретила себе слушать.
— Пожалуйста, перестань, — пробормотала Джоанна.
Ее хрупкое внутреннее равновесие угрожающе пошатнулось. Новые чувства
заставили вибрировать нервные окончания, мешали держать себя в руках.
Но он лишь покачал головой и еще крепче притянул ее к себе, прижав ее бедра
к своим мускулистым длинным ногам. У нее перехватило дыхание.
— Ты пахнешь мною, — мягко проговорил Сандро, — это так
волнует...
Боже мой, взмолилась Джоанна, пусть он прекратит это.
— Почему ты думаешь, что на этот раз все будет не так, как
всегда? — спросила она.
— Почему ты проиграла эти деньги? — последовал неожиданный вопрос.
При чем здесь деньги?
— Я же тебе объяснила, — Джоанна безуспешно пыталась высвободиться
из пленивших ее объятий. — Да перестань же!
— Твой мистер Бейтс сказал, что ты намеренно запуталась в долгах.
— И ты поверил ему?! — при одном упоминании этого имени ей стало
дурно. — Кому, как не тебе, знать, что за лжец этот человек!
— Это другое. Но я никогда не встречал человека, который так же легко
может заставить любую женщину звать на помощь.
Ее глаза широко раскрылись. Так вот к чему он клонит!
— Ты считаешь, что я специально устроила себе такие неприятности, чтобы
иметь повод обратиться к тебе за помощью?
— Тебе ведь нужен был повод. Или же ты действовала
подсознательно? — его глаза сузились, превратившись в два прожигающих
луча. — Мистер Бейтс или я напоминаем тебе того, кто напал на тебя,
cara!
Джоанна побелела. На несколько мгновений все в ней окаменело, и лишь затем
до нее дошел смысл его
догадок
. А потом пришли слова. Они вырвались из
самых тайных глубин ее подсознания.
— Тех двоих. Меня изнасиловали двое, caro! — Ее издевательские
слова хлестали, словно плеть. — И произошло это в лифте, чтобы уж все
было тебе ясно.
Она сбросила с себя его оцепеневшие руки, резко отвернулась и зашагала
обратно в дом, чувствуя, что мир ее разлетелся на куски, и желая лишь
одного: навсегда скрыться от всего, что заставляет ее вновь и вновь
переживать прошлое.
Джоанна почти дошла до двери, когда Сандро нагнал ее и попытался снова
обнять.
— Не прикасайся ко мне! — закричала она, отшвыривая его руку.
Он ничего не ответил. Его лицо было потрясенным и бледным. Он все же взял ее
за руку и повел к лифту. Дверцы были распахнуты.
Они вошли, и Джоанна сразу же отвернулась от Сандро, предпочитая смотреть на
панель.
Лифт поднимался бесшумно. Джоанна закрыла глаза и не дышала, но теперь это
не имело отношения к ее боязни лифтов.
Они вошли в квартиру вместе, но Джоанна игнорировала его присутствие. Глаза
ее горели и были сухи, волосы растрепались, в горле стоял ком.
— Прости меня, — жалобно, виновато попросил он.
— Чтоб ты сгорел в аду!
Джоанна осознала, что почти инстинктивно нашла дорогу в гостиную, где не
была так долго. Она подошла к бару и налила себе чистого джина.
— Я не знал. Молли отказалась обсуждать со мной подробности. Я думал,
что кто-то напал на тебя по дороге домой. Прости, я вломился, как слон, это
так чудовищно. Жестоко, бесчувственно. Но я не хотел...
Так, значит, все-таки Молли раскрыла ее тайну. Ну, так Молли и не знала всех
подробностей
, которые Джоанна только что выложила ему.
— Она очень переживала за тебя, Джоанна, — он счел нужным
заступиться за ее же собственную сестру. — Молли боялась, что ты
заболеешь, если так и не поговоришь с кем-нибудь.
Джоанна поднесла джин к губам, но руки так страшно дрожали, что бокал стучал
о зубы, и она отказалась от идеи выпить.
— А что нам оставалось делать? Ты выставила нас из своей жизни, —
в его голосе начал ощущаться гнев.
— Я не хотела, чтобы вы вмешивались! — ее глаза горели так, что
она выглядела по-настоящему угрожающе. — Мое дело, как я справляюсь со
своими проблемами!
— Нет, это наша проблема. Я имел право знать, почему женщина, которая,
как я верил, любила меня, вдруг начала испытывать ко мне отвращение!
— Чего ты от меня ждал? — вызывающе воскликнула она. — Чтобы
я сказала:
Кстати, дорогой, меня изнасиловали, так что не принимай на свой
счет, что я не желаю спать с тобой
?!
— Ты должна была доверять мне. Должна была ожидать от меня любви и
поддержки. Я мог бы дать тебе это!
— Ты что, шутишь? — она резко поставила свой бокал. — Сандро!
Ты же возвел меня на чертов пьедестал! Лопался от счастья, что я
девственница. Все время говорил, как важно для тебя, что у нас будет
настоящая первая брачная ночь! И какое белое-белое будет мое свадебное
платье!
Ее голос надломился. Сандро отвернулся от нее. Его плечи поникли. Так даже
лучше: выплеснуть ему всю свою горечь, не видя его лица.
— Меня изнасиловали за неделю до нашей идеальной свадьбы! —
выкрикнула Джоанна. — Ты был в Риме. Я... я была в шоке, это... так
чудовищно! — она обхватила себя руками. — Я думать об этом не
желала, не то что обсуждать! Сделать вид, убедить себя, что ничего не было,
и ждать нашей идеальной свадьбы, идеального брака, который ты для нас
запланировал.
— Ты что же, рассчитывала выйти за меня, лечь со мной в постель и
притвориться, что ты — то, чего я ждал? — Сандро повернулся и взглянул
на нее глазами, полными горечи.
Джоанна опустила взгляд.
— Что-то вроде того, — выдохнула она.
— А когда дошло до дела, ты не смогла даже позволить мне прикоснуться к
тебе. Хотя бы уж тогда сказала, что произошло. Как-то объяснила, избавила
меня от чувства вины. А ты вместо этого заставила меня страдать, пребывать в
неведении, что же я такого сделал. Джоанна, ты наказывала меня за то, что
сотворили с тобой те подонки!
Он был так очевидно прав, что Джоанна больше не могла этого выносить.
— Не желаю больше обсуждать эту тему, — заявила она.
— Нет! — взорвался Сандро. — Хватит убегать. Мы поговорим обо
всем сейчас. Пусть мы раним друг друга, но необходимо пройти через это,
чтобы оставить все позади.
— Что еще тебе от меня нужно? Мало я натерпелась стыда? — она
нервно взмахнула рукой. — Ладно, я во всем виновата. Не доверилась
тебе, наказала тебя за чужой грех, превратила в ад твою жизнь!
— Ты разбила мое сердце и даже не обратила на это внимания, —
мрачно произнес он.
Джоанна застыла. Это он говорит? Такой человек, как Сандро, просто не
способен открыто признать подобное.
— Так же, как те люди отняли у тебя способность радоваться жизни, ты,
забрав свою любовь, отняла у меня все. Забрала мое достоинство. Унизила меня
как мужчину, отвергая мою страсть. Тебе это знакомо? — как всегда,
когда эмоции переполняли его, прекрасный английский уступал место сильному
итальянскому акценту, от которого внутри у Джоанны словно что-то таяло, как
лед под обжигающим солнцем. — Я заслужил право знать, что же такое
произошло, отчего ты стала так обращаться со мной.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Невероятно. Так вот зачем он затеял все это? Доказать, что с ним обошлись
хуже, чем с ней. Неужели он и впрямь так думает? Что она нарочно превратила
его жизнь в кошмар, что ей нравилось наказывать его?
— Прекрасно! — объявила Джоанна, поворачиваясь к нему. — Как
хочешь, так и будет! Тебе нужны подробности? Ты их получишь!
И, вцепившись руками в спинку элегантного бледно-желтого диванчика, за
которым стояла, Джоанна начала говорить и поведала ему все без утайки.
Сухим, надтреснутым голосом она рассказала все подробности того вечера: с
момента, когда оказалась в лифте с теми двумя, и до того, как они ушли.
К концу своей речи она превратилась в судорожно дрожащее существо с лицом
белее белого.
Сандро же опустился на ближайший стул, низко склонил голову и спрятал лицо в
ладонях.
Потом он отнял руки от лица, но головы не поднял. Казалось, он не в силах
взглянуть на нее теперь, когда вся правда вышла наружу. Видимо, он
чувствовал себя виноватым в том состоянии, в каком она сейчас находилась.
— Прости меня, — проговорил он, нарушив повисшую тишину. — Я
не имел права заставлять тебя, но мне было необходимо...
— ... знать, были ли мои потери ужаснее твоих, — закончила за него
Джоанна. — Ну конечно, мне пришлось не так плохо. Меня даже не били. Не
осталось ни ран, ни синяков, — она растирала ледяными ладонями свои
плечи. — Молли ничего не заметила, когда я вошла в квартиру, а я ей
ничего не рассказывала. На следующий день я пошла на работу, и на следующий
день я тоже пошла на работу, и на сле...
— Ради бога, хватит, Джоанна, — прервал ее Сандро.
Но остановиться она не могла. Он хотел знать правду? Что ж, она еще не
сказала всей правды!
— Я оделась во все белое и в сиянье чистоты прошла с тобой к аналою. Я
улыбалась фотографам, улыбалась тебе, улыбалась твоим родным и Молли. Туман
вокруг меня рассеялся, лишь когда мы оказались вдвоем в этой квартире. Я
взглянула на тебя и подумала:
Мой Бог! Этот человек желает, чтобы его
невеста была девственницей!
А что было потом, ты знаешь.
Разве он тогда не высказал ей со всей прямотой невозможность супружеской
жизни с женщиной, которая вообще не способна быть женой?
В день, когда она оставила его, он, наверное, на коленях благодарил небо за
то, что избавило его от этого
супружества
. Джоанна даже надеялась сама
испытать облегчение. Но оказалось, что жить без него еще ужаснее, чем с ним.
Она любила его, тосковала по нему — и все же обливалась холодным потом при
мысли о случайной встрече с ним.
А что дальше? Неужели ему стало легче оттого, что все эти реки грязи
излились наружу?
Он теперь точно знает, что ждет его с нею, и наверняка горько пожалел о
своем решении возобновить их брак. По крайней мере, он не выглядит очень
счастливым, сидя с опустошенным видом и глядя в пол.
Паника охватила Джоанну при мысли о том, что Сандро больше не хочет ее.
Вот
теперь я точно больше не выдержу
, — подумала она.
— Прости, — проронила Джоанна и выбежала из комнаты.
Укрывшись в спальне, где проснулась этим утром, она попыталась отдышаться и
разобраться в своих чувствах. Это был страх. Страх потерять Сандро. Первый
раз она потеряла его потому, что не смогла сказать правду. А теперь — потому
что сказала ее.
Джоанна огляделась. Постель была не застелена, на кровати все еще стоял
поднос с завтраком. Нетронутая горка тостов, остывший кофе. И вдруг глаза ее
округлились. Там было кое-что еще, чего она не заметила утром: роза,
маленькая розочка с полураскрытым цветком. Кто-то заботливо срезал все шипы
со стебля.
Он всегда так делал, вспомнила Джоанна. Неисправимый романтик, он дарил ей
розы со срезанными шипами, чтобы она не укололась. Он подкладывал их на
столик в ресторане Вито и ждал, когда же она догадается, что роза — для нее.
Его глаза смеялись, ее — дразнили. Это была их игра.
Атмосфера между ними была насыщена страстью, но он терпеливо ждал. Она
продолжала работать, а он наблюдал за нею. Любовь без прикосновений.
Уверенность без слов. Маленькая роза со срезанными шипами, лежавшая на
столе, говорила сама за себя, соединяя рыжеволосую, яркую официанточку и
шикарного итальянца, наблюдавшего за ней.
Дрожащими пальцами Джоанна прижала розу к губам, вдохнула ее аромат и
закрыла глаза. Ее охватили воспоминания.
И после свадьбы он тоже так делал. Даже в худшие их времена красная роза
появлялась возле ее тарелки утром или ночью на подушке в ее комнате, куда
она перебралась из их общей спальни.
Молчаливое напоминание о том, что она любима. Все еще любима, несмотря ни на
что.
Но сегодня утром, когда он оставлял цветок на ее постели, он еще не знал
всего. И роза потеряла свою чудесную силу. Она больше не говорит сама за
себя.
Внезапно пришли слезы. Безудержные, горькие. Прижимая к груди растерзанный
бутон, Джоанна рыдала от горя, переживая свою потерю.
А в другой комнате перед окном застыл Сандро. Напряженный подбородок,
скорбно сжатый рот. Спрятав руки в карманы и глядя отсутствующим взглядом
перед собой, он слушал ее рыдания, но не делал ни малейшего движения.
Когда звуки стихли, он еще постоял немного, потом вынул руки из карманов и
оглядел пластырь на запястье. Казалось, ему опять хочется разбить что-нибудь
кулаком.
Через некоторое время он постучал в дверь Джоанны и приоткрыл ее, впуская в
комнату соблазнительный аромат итальянского томатного соуса.
— Ланч, — объявил Сандро. — Через пять минут жду тебя на
кухне, cara.
Ланч
, — повторила про себя Джоанна', глядя на закрывшуюся за мужем
дверь. Душевное самосожжение позади, он вернулся к нормальному состоянию.
Ведь мужчина не должен показывать эмоций. У него стальные нервы.
Роза все еще была у нее в руках, и на глаза снова навернулись слезы.
Джоанна сдалась. Она знала — когда он разговаривает таким холодным тоном,
лучше не перечить. Но взглянуть на него не могла, предпочитая уставиться в
блюдо с горячим итальянским спагетти под ароматным соусом.
— Угощайся, — пригласил он, усаживаясь напротив.
Так она и сделала, положив себе немного спагетти и отломив кусочек
хрустящего белого хлеба. Он проследил, как она поднесла вилку ко рту и
заставила себя проглотить кусок, и лишь после этого сам принялся за еду.
Каждое его движение, такое уверенное и спокойное, действовало ей на нервы.
Хотя их еда заслуживала большего внимания: Сандро прекрасно готовил. Когда-
то они вместе пекли что-нибудь на кухне его дома в Белгравии. Это было в
редкие спокойные моменты. Обычно такое же напряжение, как сейчас, сковывало
их.
— Что теперь? — спросила она после ланча.
— Мне нужно в офис на пару часов. — Сандро не взглянул на нее,
после ее
исповеди
он вообще избегал смотреть ей в глаза. — А тебе
необходимо отдохнуть. Ты... устала.
— Я имею в виду нашу... ситуацию в общем.
Сандро откинулся на спинку стула. Мускулистое, но при этом изящное тело,
потрясающая уверенность в себе.
У него есть все, — подумала
Джоанна, — чтобы свести с ума любую женщину
.
Ему было достаточно просто войти, чтобы все женщины немедленно поворачивали
головы в его сторону. Молодые и в возрасте — все подпадали под действие его
шарма. Сандро обладал тем, что Молли называла харизмой, тем неуловимым
качеством, которое отмечает лишь немногих.
Он вновь отвел от нее глаза.
— Я уже все сказал. Сейчас поеду в офис, чтобы разобрать завал на своем
столе. А завтра мы поедем в Орвието.
Прекрасная вилла со страниц брошюры предстала перед нею. А ведь Джоанна уже
и забыла об утреннем разговоре.
— Но я думала... — голос изменил ей, а Сандро поспешил перебить:
— Ничего не изменилось, cara. Ты все так же моя жена, а я — тот
человек, с которым ты обвенчалась. Сегодня всего лишь второй день новой
жизни, которую мы строим. И что бы нам ни препятствовало, перед Богом мы все
равно остаемся мужем и женой. Понимаешь меня?
Даже слишком хорошо. Она понимала, почему ее словно окатила волна облегчения
и одновременно вновь ожила глубоко внутри старая паника. Не стоило забывать,
почему Сандро так держится за этот брак.
Для них обоих не было пути на свободу. Они поженились по закону римско-
католической церкви, обменялись обетами перед лицом Господа. И в глазах
Сандро Джоанна всегда будет его женой, его крестом, который предстоит нести
в достатке и в бедности, в болезни и в здравии. Даже несмотря на то, что
брак их превратился в кошмар.
Выходя за него замуж, она обманула его, и расплачиваться ему придется всю
жизнь.
— Ты можешь обратиться с просьбой об аннулировании брака. Я поддержу
твою просьбу. Церковь освободит тебя от обета...
— Большое тебе спасибо, — Сандро был в ярости. — Давай
объявим широкой общественности, что я не настолько мужчина, чтобы иметь
супружеские отношения с собственной женой.
Джоанна вспыхнула.
— Я просто пыталась быть объективной...
Она явно сказала что-то не то.
— Если это единственное, что ты можешь предложить, то лучше не
беспокойся, — посоветовал он, внезапно склоняясь над нею. Одной рукой
он оперся на стол, а другой — на спинку ее стула. Глаза его неотрывно
смотрели ей в лицо. — Ты кое-что должна мне, Джоанна, — произнес
он. — Ты украла мою гордость, мое самоуважение, мою веру в себя. И
оттого, что теперь я точно знаю, почему это произошло, ничто не изменилось.
— Ты жаждешь реванша.
— Компенсации, — усмехнулся он.
— Это так по-итальянски, — саркастически заметила Джоанна,
отворачиваясь от него, потому что его слова причиняли
...Закладка в соц.сетях
