Жанр: Любовные романы
Всегда с тобой
...м и прижавшись к нему,
сопел спящий малыш.
Она облегченно вздохнула и на цыпочках спустилась вниз. Мэриел подумала, что
для начала все идет превосходно. Джеф станет хорошим отцом ребенку, и если
Бог смилостивится, возможно у них появятся общие дети.
Днем в понедельник она пришла забирать медальон.
— У нас уже все готово, — ювелир с гордостью продемонстрировал
украшение, лежащее на черном брахате и нажал на замок. Крыша с легкостью
открылась. Маленькая, удивительно отчетливая фотография улыбающейся юной
Мэриел с хвостиком на голове.
— Похожа на вас, — сказал мастер.
— Так оно и есть. Ее положила сюда моя мать. А сейчас я хочу, чтобы
здесь была фотография моего сына.
— Если вы так сделаете, то я не могу гарантировать, что замок опять не
сломается. Такая вещь не предназначена для того, чтобы в ней носили
фотографии. Внутри очень мало места. Медальон предназначался для миниатюры.
Я не удивлюсь, если под фотографией окажется портрет.
Мэриел кивнула, разрешая вынуть снимок. Ювелир выбрал тонкие щипцы и
профессиональным движением часового мастера отогнул уголок фотографии
Мэриел. Как он и предполагал, под ней оказался старинный портрет молодого
мужчины. От удивления у Мэриел захватило дух.
Ошибиться было невозможно. Миниатюра была написана в той же манере, что и
портрет Лилии, только цвета казались немного ярче. Вечером дома Мэриел
сравнила оба портрета и убедилась, что это на самом деле была пара. Она
поставила их рядом на камине — золотой медальон и маленькую серебряную
рамку. И тут она поняла, что оба портрета были созданы век тому "азад и
впервые за все это время оказались вместе.
Жестокая шутка судьбы.
Из письма Джеймсона своему сыну, Мэриел знала, что он никогда не переставал
любить Лилию. А Лилия хранила его портрет, живя с Бойсом. И то, что портрет
Джеймсона перешел ее семье, убедительно доказывало — Лилия тоже всегда
любила его. Они были вместе немного. Обстоятельства его семейной жизни и ее
беременность вынудили их расстаться. Жизнь продолжалась и их любовь вынесла
все испытания времени.
Всегда
— это надпись подходит к ним.
Томас открыл дверь и увидел, что в квартире творится настоящий бедлам.
Пьяная Алиса кидалась на Талию, которая не пускала жену в детскую, где
пронзительно кричала Дана.
— Ты слабоумная! Ты думаешь, слепой ребенок может что-то
понимать? — совершенно пьяная женщина бросалась на дверь, перекрикивая
испуганный плач малышки.
Когда Томас крепко взял Алису за руку, она извернулась, чтобы ударить его.
Он выдвинул вперед плечо, принял удар и потащил ее в коридор. Талия быстро
закрыла дверь в детскую.
— Что случилось? Что происходит? — требовал он ответа.
— А случилось то, что твоя идиотка, о которой ты так печешься, ничего
не знает, — злобно вдохнула Алиса. — Похоже у нее с мозгами тоже
не все в порядке.
Она прошла через гостиную и направилась к лестнице.
— И не смей больше поднимать на меня руку, — предупредила она,
держась за перила.
Все. Теперь все. Он слишком долго шел на поводу обстоятельств. Надеялся, что
произойдет чудо. Но вся правда заключалась в том, что ему придется платить
за собственное бездействие.
Томас вернулся в детскую и тихонько постучал в дверь. Дана все еще
заливалась слезами. Талия открыла ему и Томас взял свою крошечную рыдающую
дочку на руки.
— Она так рассердилась, потому что Дана плюнула на нее, —
высказалась Талия. — Томас, я не могу больше это выносить, — она
печально вздохнула. — Это ужасно для ребенка и знаю, что ты ждешь от
меня помощи, но миссис Сексон делает жизнь невыносимой для нас обеих. Мне с
трудом удалось не подпустить ее к собственному ребенку. Решать тебе и Богу,
но я говорю прямо сейчас, что хочу уйти, сразу же, как только ты найдешь кого-
нибудь другого.
Дана наконец успокоилась и взяла бутылочку. Вскоре она уснула и Томас
положил ее в кроватку. Потом они встали и отправились искать Алису и
обнаружили ее, лежащей в комнате для тренировок. Томас перенес ее недвижное
тело в спальню и позвал Талию в свой кабинет.
— Я развожусь, — решительно сказал он. — Ты не могла бы
остаться, пока я занимаюсь разводом?
Талия кивнула головой в знак согласия и Томас был благодарен ей за
немногословность. Она ушла готовить обед. Он взял телефон и позвонил Бари
Куперу.
— Я принял решение, — сказал он своему другу, — которое тебе
не понравится. Но мне понадобится человек, который меня прикроет. Ты не мог
бы прийти завтра утром ко мне и захватить чистые копии договоров?
— Что происходит?
— Я развожусь с ней. Чего бы это не стоило, я выхожу из игры.
Чтобы избежать пробки на дорогах, Мэриел и Джеф выехали ранним утром во
вторник. Джимми лежал в коляске, привязанный для надежности ремнем. Они
ехали вглубь страны через горы Техачапи в направлении Йосемити. Их
путешествие сильно затянулось из-за ежегодной миграции монастырских бабочек.
Мэриел наблюдала за порхающими над полями хрупкими существами.
Машина шла на небольшой скорости. Черно-оранжевые бабочки поднимались и
огибали их автомобиль, продолжая свой полет. Путешествие затянулось, и на
место они прибыли позже, чем ожидали. Роза и Кел уже стали волноваться.
По прибытии второй пары все начали устраиваться в гостинице
Ахвани
. А еще
через час подъехала Ширли.
Стояла удивительная осенняя погода. Листья тополей и дубов окрасились в
восхитительные оттенки желтого. Они ярко выделялись своим великолепием на
фоне серого камня Эль Кептан.
Оранжевое солнце медленно скользило по небу над верхушками деревьев.
Небосклон был окрашен в розово-лиловые и ярко-красные тона. После обеда
компания решила отдать должное романтике. Поэтому, в духе старинных любовных
романов, Джеф и Кел отправились ночевать в один номер, в то время, как
Мэриел, Роза и ребенок поселились в другом. Было уже поздно, но никто не мог
уснуть.
Мэриел достала портреты Лилии и Джеймсона и показала их Розе. Она поведала
подруге историю ее предков.
— Мне очень хочется, чтобы у нас с Келом любовь длилась вечно, —
мечтательно вздохнула Роза. — Я приняла правильное решение и счастлива.
Ты тоже, только ты еще не знаешь об этом.
Она повернулась на другой бок и вскоре заснула. Мэриел посмотрела на часы.
Скоро наступит новый день. Помедлив, Мэриел вышла на балкон и взглянула на
Эль Кептан, на этот гранитный монумент. Ей хотелось впитать в себя силу и
незыблемость погруженного во мрак камня. Над его куполом она увидела слабый
меловой штрих луны, тонкий, как ресница. Этой ночью Мэриел была счастлива. В
ее сердце не осталось никаких сомнений.
В среду утром в девять часов Томас открыл дверь Бари Куперу. Он представил
своего адвоката сначала Талии, а потом жене.
— Я хочу, чтобы вы были свидетелями происходящего, — решительно
сказал Сексон.
Алиса с опухшими глазами окинула обоих мужчин взглядом;
— Привет, юрист. Что происходит?
Томас пересек комнату и достал свой портфель. Исполненный решимости, он
теперь держал себя в руках. Сексон достал из портфеля копию финансового
соглашения и перечеркнутые страницы.
— Помнишь это?
— Что это?
По лицу Алисы было видно, что она отлично понимает, о чем идет речь. Она
подняла подбородок и приготовилась начать сражение. Великолепно. Так и
должно быть.
— Это соглашение, которое не стоит пяти миллионов долларов. Оно не
стоит даже бумаги, на которой написано, — пояснил Томас и продолжал
извлекать из портфеля копии, пока у него на руках не оказались все четыре
экземпляра.
— Я уже подписал их и несу ответственность за содержание этих бумаг. И,
так как я намерен уничтожить их, то пригласил сюда Бари. Чтобы потом не было
никаких недоразумений.
По выражению глаз жены он догадался, что она не знает о его намерении. Тогда
он швырнул ей какой-то лист с напечатанным текстом.
— У меня есть доказательства, что твой ребенок — не моя дочь.
Бари Купер резко повернул голову. Талия в другом конце комнаты от изумления
села на стул. Томас избегал встречаться с ними взглядами. Алиса побледнела,
но все еще не сдавалась.
— Ты сошел с ума.
— У нее положительный резус-фактор, следовательно, это не мой ребенок.
У родителей с отрицательным резусом не бывает детей с положительным. Я прав,
адвокат? Таким образом, это не моя проблема. Ты можешь забрать свою дочь
отсюда прямо сейчас. Я выхожу из игры.
Томас был очень серьезен и он чувствовал на себе ошеломленный взгляд Алисы.
Тем не менее сохранял безразличный вид. А она переводила взгляд с Купера на
Талию, а потом опять на него, пытаясь решить, как вести себя в данной
ситуации.
— Ты помешался, если думаешь, что тебе удастся выйти сухим из...
Сексон резко оборвал ее:
— Я не думаю, я знаю. У меня не будет проблем доказать, что ты
забеременела с целью обманным путем склонить меня к браку. И я не думаю, что
судья отсудит тебе за это пять миллионов долларов, — Томас оттолкнул
ногой заслонку камина и протянул бумаги к огню. — Я бы поспорил, что
они сгорят.
— Я не верю тебе, — Алиса снова обрела голос. — Ты не оставишь ребенка. Я знаю тебя.
— Ошибаешься. Это ведь не мой ребенок, — ответил он холодно и зло.
Потом поднес документы ближе к огню и страницы начали заниматься. Один лист
упал на горящее полено прямо в камин.
— Нет, — крикнула Алиса. Она поняла, насколько все
серьезно. — Не сжигай его. Давай поговорим об этом.
— Поговорим о чем? Я больше не хочу жить с этим ребенком. А ты от меня
не получишь ни цента. Мне кажется, все и так ясно. О чем нам еще говорить?
Загорелся второй лист и, выскользнув из рук, упал в огонь.
— Я не дам тебе пять миллионов долларов и не поддерживаю до конца жизни
слепого ребенка, так как он не мой.
Третье соглашение оказалось в камине. Алиса схватила его за руку и вырвала
оставшиеся листы. Несколько страниц обгорели и в комнате витал едкий запах
жженой бумаги.
Талия, пораженная происходящим, направилась в кухню. И Томасу пришлось
отойти от камина, чтобы удержать ее.
— Я понимаю, это неприятно, — тихо сказал он, — но
необходимо, чтобы ты была свидетелем.
Томас смотрел в ее глаза, полные боли и отчаяния. Талия повернулась и села
на маленький стульчик рядом с дверью. Томас посмотрел на Алису, она уже
закрыла заслонку камина и стояла перед ним, как страж.
— Я говорю, что ребенок твой, и я ее мать, — Алису покачивало.
Чтобы не упасть, она держалась за спинку стула.
— Давай не будем играть в игры, Алиса. Это не мой ребенок и ты знаешь,
что я могу доказать это. Может ты хочешь еще раз услышать лекцию о резус-
факторе? Я могу повторить.
— Весь мир думает, что она твоя дочь. Ты готов был убить меня, так как
был уверен, что я во всем виновата. Ты пытаешься отделаться от меня. Но я
вытяну из тебя все деньги и придумаю еще что-нибудь. Скажите ему, адвокат, я
могу это сделать?
Бари Купер прервал их спор:
— Мне бы не хотелось продолжать разговор, пока у вас нет
адвоката, — решительно заявил он. — У вас есть адвокат, Алиса?
— Нет, он мне и не нужен.
— Нет, нужен, — сказал Купер.
Да, я думаю, ей следовало пригласить адвоката, потому что делу уже дан
ход, — с угрозой в голосе произнес Томас.
— Давайте, я позвоню Мейсону, — Купер снял трубку. — Он
найдет кого-нибудь.
Через полчаса в квартире Томаса Сексона появился известный и почитаемый
Торнтон Сандлер, личный адвокат Джона Мейсона. Он прибыл в полном теннисном
обмундировании, совершенно непригодном для данного случая. Свой дипломат и
оперативный серый телефон он поставил на столик для кофе.
— Я здесь по просьбе Джона, — раздраженно начал он. — Кто-
нибудь скажет мне, в чем дело?
— Я хочу получить у Тома Сексона развод, — резко произнесла
Алиса, — и пять миллионов долларов, которые он согласился мне
выплатить. Мы уже подписали соглашение и мне хочется убедиться, что мои
права защищены.
Она протянула адвокату подписанный документ.
— Томас не согласен с изменениями, внесенными в документ после его
подписи. Документ недействителен.
— Он подписан, значит имеет силу, — настаивала Алиса.
Обе стороны ждали, пока Сандлер прочтет документ.
— Согласно этому документу, вы вдвоем предварительно договорились по
вопросу опекунства над вашей дочерью. Но Алиса, подписывая соглашение,
вычеркнула из него условия, касающиеся этого вопроса, — объявил
Сандлер, подводя итог прочитанному.
— Мой клиент располагает новой информацией и не намерен больше ничего
подписывать.
— Мы уже пришли к согласию, — хриплым голосом произнесла Алиса.
— Я подписал договор, при условии, что буду опекуном. Если я подпишу
его заново, то условия опекунства останутся прежними. Иначе мы встретимся с
тобой в суде.
— Я знала, ты хочешь, чтобы она осталась с тобой, — в голосе Алисы
чувствовался триумф. — Не выйдет.
— Я принимал Дану за своего ребенка. Но, к сожалению, это не так. И я
приложу все силы, чтобы этот факт был принят во внимание, — Томас
понимал, что выглядит озлобленным, но сейчас ему нельзя вести себя
иначе. — Алиса, конечно, права. Все считают Дану моим ребенком. И в
моих интересах сохранить подобное мнение. Впрочем, я могу отдать слепого
ребенка в приют также быстро, как и она. Я хочу внести в соглашение пункт о
моем абсолютном опекунстве над ребенком. В противном случае ничего не
выйдет.
Сексон посмотрел на нее уничтожающим взглядом:
— Это просто сделка, Алиса.
— Подожди, ребенок, о котором идет речь — не твой? — вмешался в
разговор Сандлер, желая вступиться за свою подопечную. Чтобы удостовериться,
он еще раз перечитал документ. — Но в соглашении об этом не
упоминается.
— Не упоминается, но я лично могу доказать это. Она уже призналась, что
забеременела для того, чтобы выйти за меня замуж.
— Это правда, Алиса? — теперь Сандлер уже забыл о теннисе. С ним такие шутки не проходили.
Мужчины ждали, когда Алиса нарушит свое упорное молчание.
— Если придется, я могу в судебном порядке сделать анализы
крови, — Томас решил использовать все свои преимущества. — Во
время родов ее оперировали, так что обе группы крови уже записаны в клинике.
— Да, это не его дочь, — наконец Алиса сдалась. После признания
Алисы тишину нарушил Сандлер:
— Подобное заявление существенно меняет дело, джентльмены. Располагая
такими фактами, я не могу поручиться, что ей удастся передать опекунство над
ребенком по этому или другому соглашению.
Томас выскочил из кресла.
— Я не прошу вас давать мне поручительства, — гневно обрушился он
на адвоката. — Ей решать. Если откровенно, мне наплевать, что она
сделает. Но если она попытается через суд обязать меня платить за слепого
незаконнорожденного ребенка, я хочу, чтобы судья знал, что ей был дан
компетентный совет.
— Компетентный? Компетентный! — разозленный Сандлер повернулся к
Алисе. — Я не рекомендую вам, моя дорогая, заключать подобное
соглашение. Злые языки могут истолковать его как продажу ребенка. Знайте,
если вы подпишите его, вы поступите вопреки моим рекомендациям.
— Что произойдет, если я вызову его в суд? — Алиса смотрела на
адвоката, прищурив глаза.
— Я думаю, что не может быть и речи о том, что вас лишат опекунства над
вашим ребенком, — заверил Сандлер.
— Допустим. А как будет с деньгами?
— Если будет доказано, что вы вышли замуж за мистера Сексона обманным
путем и этот ребенок на самом деле не его, о чем вы заявили в присутствии
нейтрального свидетеля, — Сандлер кивнул в сторону Талии, — то все
же возможно, что суд пожелает, чтобы определенная сумма денег была положена
на счет вашей дочери. Тем не менее, я не могу давать никаких гарантий, и
нельзя заранее предсказать решение суда. Если все-таки подобное решение
будет принято, я не могу назвать вам сумму без проверки всех обстоятельств.
Но думаю, это составит, по меньшей мере, несколько тысяч долларов. Возможно
несколько сот тысяч долларов. Но опять же, никаких гарантий.
— Я подпишу это. — Алиса взяла из рук Сандлера ручку. Адвокат был
возмущен до глубины души. Он не мог вспомнить, чтобы за последнее время хотя
бы один клиент пренебрег его советами.
— Вы не поняли, что я сказал? Вполне возможно, что сохранив дочь, вы
получите значительную сумму денег.
— Я все поняла. Если не подпишу, ребенок останется со мной. А деньги
либо будут, либо — нет, правильно? Я подпишу это соглашение на пять
миллионов долларов, и пусть он забирает ребенка.
— Это непродуманный, но правильный расчет, — натянуто сказал
адвокат.
— Я хочу подписать. Он может получить ее. Томас вздрогнул и отвел
взгляд, с трудом скрывая отвращение. Торнтон Сандлер едва сдерживал свой
гнев, а Бари Купер подскочил с дивана и извлек из дипломата второй экземпляр
соглашения. Он протянул их разгневанному коллеге для внимательного изучения.
Через несколько минут Сандлер кивнул, считая документы юридически правильно
составленными и передал их на подпись Алисе.
— Надеюсь, вы понимаете, что передаете опекунство над своим ребенком в
пользу Томаса Сексона, в ожидании решения вопроса о вашем браке. И
соглашаетесь не вызывать его в суд, ни еще куда бы то ни было, раз
соглашение вами подписано?
— Конечно, понимаю. Я не глупая. Я с первого раза поняла, что это
значит, — не торопясь, Алиса подписала все бумаги, потом передала ручку
Томасу, чтобы и он поставил свою подпись.
Минуты две Томас возбужденно расхаживал по комнате, показывая свое нежелание
вступать в какие бы то ни было переговоры. Наконец он подписал документы.
Оба адвоката и Талия поставили свои подписи как свидетели. Купер отдал по
копии Сандлеру и Алисе, а остальные бросил в дипломат. Затем он достал
другой пакет документов.
— Это твоя копия заявления о разводе, — сказал адвокат
Алисе. — Она была составлена вчера утром, на случай, если нам удастся
договориться. Этот документ имеет юридическую силу.
Алиса швырнула бумаги Сандлеру и села на диван. В ее взгляде читалось
подозрение, что ее обвели вокруг пальца в ее же собственной игре.
— Он может это сделать?
После того, как Сандлер кивнул, она встала, взяла свою сумочку и направилась
к выходу.
— Чем быстрее это кончится, тем быстрее я получу деньги, — резко
произнесла она, не обращаясь ни к кому лично. — За вещами я пришлю.
Алиса вышла и захлопнула дверь. Томас — неподвижно стоял у камина, на его
лице застыла злость. Купер захлопнул свой дипломат.
— Ну что ж, думаю, все стало на свои места, — сказал он, стараясь
произнести эти слова как можно дружелюбнее. — Спасибо за услугу,
Торнтон, — обратился он к Сандлеру. — Я думаю, мы прекрасно
справились с этой трудной ситуацией.
— Не представлял себе, что женщина на такое способна, — задумчиво
ответил адвокат. — Томас, я очень надеюсь, что когда мы встретимся в
следующий раз, мы будем с тобой по одну сторону баррикады. Уверяю тебя, я
сделал все, что мог. Ведь все в порядке?
— Да, Торнтон, все в порядке, — вежливо ответил Томас. — Мне
хотелось, чтобы она получила самый лучший компетентный совет. Для меня
ничего неожиданного не произошло.
Купер и успокоившийся Сандлер направились к двери. Бари проводил коллегу и
вернулся в гостиную. Томаса и Талии нигде поблизости не было видно. Он
обнаружил их в детской. Томас прижал Дану к груди и нежно гладил ее по
спинке.
Купер перевел взгляд с одного сияющего лица на другое и понял, что Сексон,
так же, как и Алиса, вырвался из петли.
— Мне казалось, я упаду замертво, когда ты сказал, что Дана не нужна
тебе, — с укоризной произнесла Талия. — Честное слово, я не знала
о твоих намерениях.
— Если бы ты все знала, то не была бы такой рассвирепевшей, и Алиса
могла бы заподозрить подвох.
— Да, я была очень сердита на тебя, это точно. Я собиралась подсыпать
тебе яд в обед. Ну конечно, не яд... — она опять рассмеялась. —
Единственное гарантирую, что тебе пришлось бы помучаться.
Бари Купер присоединился к их веселью:
— В какой-то момент я действительно подумал, что ты не собираешься
подписывать, — добродушно проворчал он. — И успокоился, только
когда ты начал прогуливаться по комнате.
— Да, может быть я зашел слишком далеко, — признался Томас. —
Но мне хотелось убедиться, что она купится на это.
— Ну, если я купился, то она тем более, — заверил его
адвокат. — Если ты когда-нибудь бросишь сниматься, из тебя может
получиться чертовски хороший адвокат.
Глава 32
Томас был настроен отпраздновать свою победу. Он позвонил Мэриел, но никто
не ответил. И перед домом не было видно
БМВ
Джефа.
У Джо был выходной — большой мужчина был сейчас в Лас-Вегасе, испытывал
новую систему игры в
Блэк Джек
. Томас набрал номер офиса Ширли, чтобы
рассказать ей, что произошло этим утром.
— Ее здесь нет, мистер Сексон, — ответила ему Луиза. — Она на
пару дней уехала за город.
— Ну, тогда мне нужно поговорить с Джоном Мейсоном. Скажите ему, что
это важно. Мейсон тут же подошел к телефону.
— У меня есть новость для общественности, Джон. Мы с Алисой разводимся.
Я хочу, чтобы твои ребята как можно скорее распространили эту новость.
— Подожди минутку, о чем ты говоришь?
— Двадцать минут назад мы с Алисой подписали договор. И я улетаю в
Мексику сразу же, как только получу развод. Удивлен, что Алиса до сих пор не
позвонила тебе.
— Она звонила, вообще-то, но была очень расстроена и я не принял ее
слова всерьез, — признался Джон Мейсон.
— Где Ширли?
— Я не знаю. Он уехала к кому-то на свадьбу в северную Калифорнию.
Луиза сейчас узнает.
— Ее лучшие подруги выходят замуж и она уехала в Йосемити на
свадьбу, — сказала Луиза.
— Когда?
— Она уехала вчера.
— Нет, когда свадьба?
— Думаю, должна быть в два часа. Был уже почти полдень.
— Мне нужно поговорить с ней. Где она остановилась?
— Отель
Ахвани
, — Луиза дала ему номер телефона.
Ни у Мэриел, ни у Ширли в номерах никто не отвечал. Томас оставил сообщение
и в раздражении бросил трубку. О поездке на машине не могло быть и речи.
Самолет студии никуда не годился. Он опять позвонил Мейсону.
— У тебя есть какие-нибудь связи в авиаслужбе?
— В последнее время мы пару раз пользовались их услугами.
Мейсон забеспокоился:
— Что-нибудь случилось?
— Нет. Я просто забыл, что сегодня свадьба и я приглашен.
— Дай мне подумать, что можно сделать. Я перезвоню тебе.
Через пять минут Томас сидел на заднем сидении такси. На удостоверении
водителя стояло имя Аль-берто Педросса. Хозяин машины, не веря своим глазам,
рассматривал пассажира.
— Том Сексон? Не может быть, чтобы Том Сексон сидел в моей машине.
— Я очень тороплюсь. Сколько времени займет дорога до аэропорта
Санта-
Моника?
— он бросил на переднее сидение чек на пятьдесят долларов. Альберто
тут же развернулся на сто восемьдесят градусов.
— Смотри, не задави никого, — попросил его Томас.
— Вы сели в нужную машину, мистер Сексон. Я знаю этот город, как свои
пять пальцев.
— Где вам выходить?
— Побережная авиаслужба.
— Куда вы летите?
— Я собираюсь встретиться с одной леди, — сказал Томас.
— Это не мое дело, но вы недавно женились, — недоумевал таксист.
— Нет, я только что развелся.
— А-а-а, &m
...Закладка в соц.сетях
