Жанр: Любовные романы
Исполнение желаний
...ность.
Сесил, как тебе не стыдно? Он спас Кэм один Бог знает от чего, а ты
задираешь нос, потому что этот мужчина обращает на себя внимание и из него
так и сочится сексуальный магнетизм?
Как бы она смогла отблагодарить его? Думать об этом было ниже достоинства
Говарда, но он не мог ошибиться в оценке реакции собственного тела. Что ж,
по крайней мере, к нему возвратилась способность думать. Ему приходилось
испытывать влечение с первого взгляда, но такого умопомрачения он еще не
знал. Сесил. Ему нравился звук этого имени, нравилось...
— Вот вам за хлопоты.
Говард посмотрел на купюры, зажатые в протянутой руке ее бой-френда,
прищурился и медленно посмотрел ему в лицо. Боже, да этому малому за сорок,
удивился Уэйн. Что она в нем нашла? Конечно, кроме богатства, цинично
подумал он.
— Не нужны мне ваши деньги, — сказал Говард, не скрывая презрения.
Сесил толкнула Неда локтем в бок и умоляюще посмотрела на незнакомца.
— Пожалуйста, не обижайтесь! — с жаром сказала она. — Нед
хотел только...
— Возместить расходы? Как водится между соседями?
— Да вы только посмотрите... — Нед явно потерял свою обычную
спесь.
Впрочем, подумала Сесил, эта кровожадная улыбка и прищуренные глаза могли бы
лишить уверенности в себе кого угодно. Она сомневалась, что Маршаллу
приходилось когда-нибудь сталкиваться со столь явным пренебрежением.
— Нед! — воскликнула она тоном, в котором звучало скорее
раздражение, чем сочувствие. Он ведет себя так, словно это его дом и его
дочь. Неужели он не видит, что оскорбляет гордость этого человека? Ее
коробила такая бестактность. — Наверное, будет лучше, если мы
попрощаемся. Кэм...
— Ты просишь меня уйти? Чудесно...
— Не глупи, Нед!
— Ты так заботишься о его чувствах? — Это неожиданное обвинение
заставило ее потерять дар речи. — А как же я? Сесил, мне нравится твоя
уравновешенность и рассудительность, но временами хотелось бы... Ладно,
все! — сказал он, поджав губы и бросив прощальный взгляд на
незнакомца. — Сесил, я позвоню утром. Не забудь, что во вторник мы
обедаем с Брендонами. Надень что-нибудь менее... — он критически
посмотрел на ее декольте, — открытое. Ты же знаешь, как консервативна
Констанс.
Обычно Сесил не обращала внимания на его замечания, делавшиеся в шутливой
форме. Однако сегодня он выказал свое недовольство недвусмысленно.
Она нахмурилась и осмотрела себя. Бретельки были такими тонкими, что надеть
лифчик не представлялось возможным, но сказать, что она слишком обнажила
ложбинку между грудями, было нельзя хотя бы потому, что обнажать было
нечего! Правда, плоскогрудой ее тоже никто не назвал бы. Сесил натянула
ткань, прищурилась и посмотрела на очертания своей девически упругой груди.
— Будь оно все проклято! — с чувством сказала она.
В конце концов, она устала ходить по натянутому канату, ублажая то Кэм, то
Неда. Но больше всего она устала от ощущения собственной вины.
Сесил закинула голову, обнажив красивую длинную шею. Что бы она сделала,
если бы я поцеловал ее в то место над ключицей, где пульсирует жилка? —
мельком успел подумать Говард. Заверещала бы, как будто ее убивают? Замолчи,
дурак, сурово приказал он себе, ставя крест на этой глупой фантазии.
— Это вы про меня?
Сесил подняла глаза, и Говард понял, что она напрочь забыла о его
существовании. Ее бледные щеки залила краска. Она тревожно покосилась на
свое декольте, и у Говарда дрогнули губы.
— Нет, конечно, нет. Знаете, я действительно очень признательна вам и с
удовольствием сделала бы для вас что-нибудь приятное, что-нибудь такое,
что...
— ... Не оскорбило бы мои чувства? — догадался он.
В глазах Сесил блеснула искорка смеха.
— Как я могу...
— Я пропустил обед, отвозя... Кэм домой. Может быть, сандвич? —
Эти слова сопровождались улыбкой, от которой женские сердца таяли еще тогда,
когда Говард был пятилетним мальчиком.
Приглашать к себе мужчину с такой внешностью? Осторожность, к которой ее
приучали с детства, вступила в короткую битву с материнской благодарностью.
Она едва заметно кивнула.
— Пойдемте со мной.
Он уже доказал, что заслуживает доверия, когда привез Кэм домой. Длинные
волосы и небритое лицо придавали ему угрожающий вид, не говоря о
сексапильных темных глазах, но все это было чисто наружным, а она сама учила
Кэм не судить по внешности... Однако эти мысли не мешали ей ощущать холодок
в животе. Похоже, она впускала в дом волка, когда впору было заколачивать
дверь семидюймовыми гвоздями.
Кэм появилась, как только они вошли в гостиную, и у Сесил сжалось сердце при
виде усталого лица дочери.
— Он ушел? — Девочка осеклась, увидев за спиной матери высокую
мужскую фигуру. — Что ты здесь делаешь? — В этих словах звучало
скорее любопытство, чем осуждение.
— Мистер... Джеймс проголодался.
— Я тоже.
— Умываться и марш в постель! — К удивлению Говарда, Кэм пожала
плечами, улыбнулась и послушалась. — Садитесь, — пригласила Сесил.
Он сел и с нескрываемым любопытством огляделся по сторонам. Если верно, что
комната отражает личность владельца, то за очаровательной внешностью мисс
Сесил Киган скрывались доброта, отсутствие суетности и тщеславия. Жить здесь
было намного легче, чем в его собственной квартире, которую дизайнер отделал
в стиле семидесятых... Он вытянул длинные ноги и довольно вздохнул. Все
равно ехать к Берте было уже поздно.
— У вас... у вас есть, где ночевать? — Она заставила себя отвести
глаза от дыр на его потертых джинсах. Живое воображение подсказывало, что
перед ней грязный бродяга.
Говард посмотрел в ее озабоченные серые глаза и понял, что она смущена.
Наверное, эта женщина считает, что он сравнивает ее богатство со своей
бедностью.
— Есть. — Она явно испытала облегчение, и Говард устыдился за свое
самозванство. — Правда, мое жилье не такое красивое, как ваше, —
искренне сказал он.
Знай, Сесил его адрес, она едва ли поверила бы в искренность Уэйна.
— Я не хотела совать нос в ваши дела; просто на свете столько
бездомных...
— Значит, вы благотворительница, Сесил?
Женщина тут же заметила, как непринужденно
бродяга
назвал ее по имени. У
него был красивый голос — глубокий и приятный. Нет, больше чем приятный, с
огорчением призналась она. Обольстительный.
— В ваших устах это звучит оскорблением. Знаете, некоторые искренне
заботятся о других. Я понимаю, что мне повезло больше, чем многим, и что
жалость не слишком созидательное чувство.
— Но вполне естественное, — ответил он.
— Похоже, для беседы о социальном неравенстве уже слегка
поздновато, — непринужденно заметила она. — Я сделаю вам
сандвич. — Внезапно Сесил поняла, что пользуется любым предлогом, лишь
бы не смотреть в эти бархатные темно-карие глаза.
— Могу я помочь вам?
Когда незнакомец следом за ней пошел на кухню, Сесил встревожилась.
Крошечная комната в его присутствии стала еще меньше. Впрочем, какими бы ни
были домашние условия этого малого, с личной гигиеной у него было все в
порядке. Будь по-другому, в замкнутом пространстве это сразу почувствовалось
бы. Слава Богу, он не пользовался таким сладким одеколоном, как Нед. Она с
удовольствием вдохнула запах \ чистого мужского тела и тут же опомнилась. По
спине побежали мурашки. Что я делаю? — подумала она.
— Нет, не нужно... С сыром? Увы, припасов у меня негусто: я собиралась
за продуктами только завтра. — Господи, какое ему до этого дело?
Она знала, что несет вздор, но не могла остановиться.
Впрочем, похоже, он привык очаровывать женщин и; может, даже сделал это
источником существования. Этот тип, наверное, хорошо изучил не только
женскую психологию, но и женскую анатомию! Внезапно она представила себе
длинные, чувствительные пальцы, нежно прикасающиеся к белой коже, и
вздрогнула.
— Да, сыра будет вполне достаточно... Кэм говорила мне, что вы
собираетесь замуж. — Он заложил руки за спину и прислонился к полке.
Сесил выронила нож и нагнулась за ним, пытаясь скрыть румянец. Господи, что
эта девчонка успела наболтать совершенно незнакомому человеку? — с
тревогой подумала она. Тревога усиливалась сознанием того, что в видении
кожа, к которой прикасались мужские пальцы, была ее собственной. Кажется,
голод повлиял на ее умственные способности. Она сунула в рот кусочек сыра,
надеясь, что это позволит быстро поднять уровень сахара в крови.
— Дети весьма наблюдательны, — сказал он с уверенностью человека,
хорошо знакомого с такими вещами. На самом деле Уэйн не знал о детях почти
ничего. Если бы эти слова услышала жена брата Грейс, она бы упала в обморок:
племяннице Говарда был год и пять месяцев, и за все это время любящий
дядюшка видел ее от силы два раза.
— А Кэм особенно. — Сесил бросила нож в раковину и достала из
ящика новый. — Она очень сообразительна. Ее умственный коэффициент
настолько высок, что я иногда чувствую себя дура дурой. Легко забыть, что
она еще ребенок. — Она начинала подумывать, что напрасно переехала в
город, поближе к школе для одаренных детей; Кэм там никак не приживалась.
— Значит, вы решились? Я имею в виду замужество, — добавил он, видя, что Сесил задумалась.
— Сама не знаю. — Какого дьявола я перед ним исповедуюсь? А с
другой стороны?.. Почему бы и не поговорить с человеком, который не имеет к
этому делу никакого отношения и может быть беспристрастен?
— Должно быть, трудно растить ребенка в одиночку, — непринужденно
заметил Уэйн. — Хочется найти человека, с которым можно разделить
ответственность. Особенно если он хорошо обеспечен...
— Я не ищу отца для Кэм. А тем более обеспеченности! — тут же
ощетинилась Сесил. Что это, попытка взять быка за рога или просто грубость?
— Это понятно. Особенно насчет Отца. — Сесил громко ахнула. Увидев
ее помрачневшее лицо, Говард примирительно улыбнулся. — Кажется, Кэм
его искренне ненавидит.
Сесил невольно улыбнулась, хотя и испытывала неловкость от столь откровенной
беседы с незнакомым человеком.
— Кэм никогда не скрывает своего мнения, — призналась она. —
И все же... Я люблю свою дочь, но с кем мне встречаться, а с кем нет, решаю
сама. — Если бы подразумеваемое множественное число было правдой,
светская жизнь Сесил была бы куда насыщеннее. Сколько мужчин было у нее за
последние десять лет? Калькулятора не потребуется, насмешливо подумала
она. — С майонезом?
— Да, пожалуйста.
— Ешьте. — Она придвинула Говарду тарелку.
— Спасибо. — Он достал одну из задвинутых под стол
табуреток. — А вы сами? — Табуреток было две, а не три; стало
быть, бой-френд оставался здесь нечасто. Эта мысль доставила ему
удовольствие.
Сесил подумала об обеде, к которому так и не успела прикоснуться.
— Пока я искала ребенка и ссорилась с женихом, у меня пропал аппетит.
Она посмотрела на свой палец и вспомнила, что так и не примерила кольцо. И
не сказала
да
. В судьбу Сесил не верила, но казалось, что та пытается ей
что-то сказать. Должно быть, она так и осталась романтической дурочкой,
мечтающей выйти за человека, без которого действительно нельзя жить. Без
объятий, которого она умрет. За человека, с которым можно будет делиться
самыми сокровенными мечтами и страхами. Который заставит ее почувствовать
всю полноту любви.
— И часто такое бывает?
На мгновение Сесил показалось, что она грезила вслух. Прошло несколько
секунд, прежде чем она поняла, что незнакомец имеет в виду не ее фантазии, а
просто отвечает на предыдущую реплику.
— До сих пор Кэм не исчезала. — Господи, что за вечер? Ничего
удивительного, что она так рассеянна...
— Я имею в виду ссору с вашим бой-френдом. Впрочем, это слово к нему не
подходит. Его едва ли можно назвать мальчиком, верно? — Говард откусил
большой кусок сандвича.
— Неду сорок два года, — бросила Сесил, барабаня пальцами по
поверхности кухонного стола. — Понятия не имею, почему я перед вами
оправдываюсь, — пробормотала она себе под нос.
— Не волнуйтесь...
— И не думала!
— Возможно, вас беспокоит большая разница в возрасте...
— Какая еще разница? — Благодарность благодарностью, но этот
человек явно злоупотребляет ее терпением. — Да мне самой тридцать!
— Серьезно? Ни за что не сказал бы? — При таких чертах она
останется красавицей до глубокой старости...
— Это что, комплимент? — резко спросила Сесил, пытаясь скрыть, что
бродяга заставляет ее испытывать чувства, о которых она давно забыла.
— Я мог бы сделать комплимент и получше.
— Не сомневаюсь.
— Но я действительно не предполагал...
— А вот в это поверить трудно. — Судя по выражению лица
незнакомца, он мог предположить что угодно.
— Он был женат?
— Честно говоря, нет. Но он вовсе не голубой!
— Вы правильно сделали, что спросили его прямо.
— Ничего я не спрашивала! Просто Нед очень осторожный человек и слишком
часто видел крах семейной жизни своих друзей. — Она не стала добавлять,
что Неда приводили в ужас главным образом финансовые последствия развода
людей, которые были ему ровней. — В такой осторожности нет ничего
плохого. — С какой стати она оправдывается перед этим человеком?
— Конечно, нет. Если только она не заставляет вас забыть голос сердца.
— Нед для этого не годится, — сухо сказала она и закусила губу,
поняв, что реплика прозвучала пренебрежительно.
— А вы?
— Простите? — Ледяная нотка, прозвучавшая в ее голосе, не
произвела на наглеца ни малейшего впечатления.
— Думаю, что такая женщина, как вы, не может позволить себе
прислушаться к голосу сердца, — неторопливо произнес он. Сесил смерила
его подозрительным взглядом; несмотря на серьезное выражение лица
незнакомца, она была уверена, что над ней насмехаются. — Я хочу
сказать, что вы едва ли стали бы иметь дело с первым встречным. Наверное, вы
составляете список? Профессия, жалованье и тому подобное...
— Если вы хотите сказать, что я сноб...
— Я толком не знаю, кто вы, — сознался он. — И пытаюсь
почувствовать.
— А я не хочу, чтобы меня чувствовали!
— Это объясняет причину расстройства Неда.
— Если вы уже наелись... — решительно сказала Сесил, но по лицу
гостя поняла, что даром тратит время. Высокомерный тон на него не
действовал.
— Вы всегда так относились друг к другу?
— А вы всегда так интересуетесь незнакомыми людьми?
— Кэм заставила меня почувствовать себя членом вашей семьи. — В
его глазах мелькнула смешинка, уголок рта приподнялся. Смысл шутки был
понятен только ему самому.
— В самом деле? — Ее выгнутые брови взлетели вверх. — Это на
нее не похоже.
— Разве с вами никогда не бывало такого?
Иногда встречаешь человека, и начинает казаться, что ты знал его всю жизнь.
Щелк — и готово!
Незнакомец понизил голос и заговорил так мягко и интимно, что Сесил
показалось, будто он прикасается к ней... гладит ее. Она быстро отогнала от
себя это ощущение.
— Я не люблю принимать поспешные решения. — Ощущение неловкости
сменилось комком в горле. — Я уверена, что это
щелк
случалось с вами
гораздо чаще, чем со мной, — ядовито парировала она.
До Сесил с опозданием дошло, что она совершила ошибку. Не надо было делать
сексуальных намеков человеку, от которого следует держаться подальше. Он мог
это неверно истолковать.
У Говарда вырвался смешок.
— Похоже, вы судите обо мне слишком поспешно.
— Я не имела в виду... — пролепетала испуганная Сесил и вдруг
осеклась. Именно это она и имела в виду. У него была внешность
профессионального соблазнителя.
— Сексуальные маньяки обычно носят очки в роговой оправе и имеют
лощеную внешность, — с улыбкой предупредил он. — Что, по-вашему,
делает меня обитателем запретной зоны: социальное положение или одежда?
Он сбросил маску и перестал притворяться, что их беседа носит светский
характер: У Сесил, обычно предпочитавшей выражаться прямо, закружилась
голова и ей захотелось спрятаться за закрытой дверью.
— Мне не нравятся такие разговоры.
— А я вообще никогда не вел таких разговоров.
— Мама, я готова!
Сесил обернулась и придала лицу оживленное выражение. Наконец-то Кэм ведет
себя как примерный ребенок.
— Хорошо, — лаконично сказала она. При взгляде на маленькую
фигурку сердце сжалось от любви. Разве можно сердиться на ребенка с такими
глазами? Особенно если под этими глазами залегли темные круги. — Скажи
спасибо мистеру...
— Просто Джимми. — Он протянул руку, и рукав куртки приоткрыл
циферблат роскошного
роллекса
. Го небрежно одернул рукав, но пара темно-
синих глаз тут же заметила этот жест.
— Спасибо... Джимми... — В его руку легла маленькая ладошка;
невинный взгляд на самом деле был понимающим и довольно самоуверенным.
— Пойду, уложу Кэм.
Говард задумчиво смотрел им вслед. Кэм очень наблюдательна...
Сесил почти не сомневалась, что от гостя избавиться будет нелегко, и гадала,
как бы потактичнее намекнуть ему, что пора уходить. Поэтому она несказанно
удивилась и в то же время испытала чувство облегчения — да, именно
облегчения, — обнаружив, что
Джимми
стоит посреди гостиной и ждет ее
возвращения из детской, чтобы попрощаться.
— Спасибо за сандвич.
— Вы не рассказали мне, где нашли Кэм и как...
На самом деле он не собирался ничего рассказывать. Иначе его живо вывели бы
на чистую воду.
— Скорее это она нашла меня, — сказал он и снова загадочно
улыбнулся.
— Я никогда не забуду того, что вы сделали.
— А меня самого?
На этот дерзкий вопрос Сесил решила не отвечать. Она обхватила ладонь
Говарда обеими руками.
— Не могу сказать, какое облегчение я испытала, когда услышала звонок в
дверь. Вы наверняка подумали, что я худшая в мире мать. — Незнакомец
смотрел на ее пальцы с таким странным выражением, что Сесил поторопилась
отпустить его руку.
— Первое впечатление о человеке может быть ошибочным.
Но его слова она истолковала неправильно.
— Я думала, что у вас было много... Принимая во внимание, как
вы... — Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Сесил, остановись, пока
не поздно... — У вас вполне приличная внешность. — Нужно было чем-
то искупить свою невольную грубость...
— И у вас тоже, что бы ни говорил ваш бой-френд. — В его низком
теплом голосе не было ничего обидного. — Человек, который командует,
что вам носить, вскоре захочет командовать и вашими мыслями. Конечно, если
вы дадите ему такую возможность. Спокойной ночи, Сесил.
— Я никому не дам такой возможности.
— Умница. — Он взял ее за подбородок, заставил поднять лицо и
поцеловал в губы.
Если это целомудренное прощание должно было заставить ее захотеть большего,
то он добился своего! От чувственного прикосновения горячих губ ее тело
напряглось как струна. Поцелуй ее
Джимми
еще раз, Сесил повела бы себя как
изголодавшаяся по сексу идиотка, но он этого не сделал.
— Я прощаюсь не навсегда. Думаю, мы еще увидимся. И очень скоро.
Ошеломленная Сесил долго смотрела ему вслед. Это были всего лишь слова, но
она не могла отделаться от мысли о том, что случится, если в один прекрасный
день он снова позвонит в ее дверь.
2
— Что ж, если ее дает взаймы Эдвард, значит, она, по крайней мере, не
уродина. — Говард состроил недовольную гримасу. Мысль работать с
незнакомым человеком была ему неприятна. Он слишком привык к Даньелл,
обладавшей сверхъестественной способностью заранее знать, что ему может
понадобиться. — И все равно, Дани, нехорошо оставлять меня одного в
первый день работы.
— Единственное, на что я сегодня была бы способна, это наступать тебе
на ногу под столом, если бы ты оказался слишком уступчивым. Я не понимаю по-
немецки ни слова, но зато умею делать умное лицо. — Секретарша бросила
на него неумолимый взгляд, продолжая просматривать содержимое какой-то
папки. — Вот оно где! Понятия не имею, как оно сюда попало! —
воскликнула Дани, обнаружив пачку сколотых вместе листков. — Я хочу
оставить дела в полном порядке, чтобы Сесил на меня не жаловалась.
При звуке знакомого имени губы Говарда раздвинулись сами собой.
— Может быть, ради меня ты все-таки перенесешь отпуск?
— Нет! Не могу дождаться, когда отряхну с ног прах этого места! —
прозвучал решительный ответ.
— Как приятно видеть человека, который обожает свою работу...
— Ага! Чья бы корова мычала... Что-то я не видела, чтобы ты торопился
вернуться. Кроме того... — на ее вздернутом носике проступили модные
веснушки, — согласно штатному расписанию, я секретарша, а не рабыня. Я
понимаю, что разница невелика, но...
Говард сел на край стола.
—
Личный помощник
звучит более динамично.
— Сейчас мне не до динамики!
— Неужели тебе действительно приятнее лежать с мужем на тропическом
пляже, чем оставаться в этом кабинете? — недоверчиво спросил он.
— Можешь считать меня чокнутой... Сесил, это ты? Входи, входи! —
крикнула она, услышав шаги в приемной. — Сесил Киган, это Говард Уэйн.
Наверное, вы не знакомы; кажется, ты поступила к нам уже после его отъезда.
На губах Сесил застыла вежливая улыбка. Возможность встретить двойника
Джимми или его давно исчезнувшего брата-близнеца была ничтожно мала. Это был
он сам!
Сесил не знала, сколько времени продлился ее шок и когда он сменился бешеной
яростью. Однако пламя гнева вскоре угасло, побежденное чувством унижения.
Что это было, злая шутка? Даже если так, ей придется смириться с этим.
— Ну что ж, оставляю вас вдвоем. Я уже показала Сесил, где что лежит,
предупредила ее, что работать с тобой не сахар и что скоро она превратится в
тень прежней себя. В отличие от меня, ей худеть некуда, так что не обижай
ее. — Несмотря на дерзкий тон, она смотрела на своего босса с плохо
скрытым обожанием.
— Не буду. — Ни за что не буду. Только поможет ли это, подумал он,
заметив враждебность в глазах новой секретарши.
— Он сам так много работает, что забывает о праве других на личную
жизнь.
Дани ничего не заметила, с удивлением поняла Сесил. Она продолжала молчать,
плотно сжав губы. Если она скажет все, что думает, это будет стоить ей
работы. Разве можно перечить сыну самого большого босса? Личная жизни? Судя
по тому, что она слышала о Говарде Уэйне, сыне Ралфа Уэйна, главы компании,
его личная жизнь была весьма активной. Той самой, о которой пишут в колонках
светской хроники. Однако никто не говорил, что он любит издеваться над
подчиненными.
Лицо Сесил оставалось неподвижным, но это не помешало ей мрачно покоситься
на Говарда. Его костюм стоил двухмесячного жалованья секретарши. А она-то
представляла себе, что
Джимми
живет в доме с заплесневелыми стенами и
облупившейся краской, да еще и переживала из-за этого, дура набитая! Ее руки
сами собой сжались в кулаки. В ушах шумело так, что она едва услышала, как
ушла Дани.
— Значит, вы работаете у Эдварда?
— Да.
— Его секретарши славятся своим... искусством вести делопроизводство.
Плевать ему было на ее искусство.
— Намекаете, что я получила работу благодаря красивым ногам?
— М
...Закладка в соц.сетях
