ПРЕСЛЕДУЯ МЕЧТУ

Жаклин Рединг Restoration Rogue Trilogy - 2 Chasing Dreams by Jaclyn Reding Перевод В. Ю. Смирнова OCR by svetico (svetico.narod.ru) Проверено - J.Matlovski Для библиотеки angelbooks.narod.ru

Пролог 1

Глава 1 4

Глава 2 6

Глава 3 11

Глава 4 14

Глава 5 18

Глава 6 21

Глава 7 24

Глава 8 27

Глава 9 30

Глава 10 33

Глава 11 35

Глава 12 39

Глава 13 41

Глава 14 45

Глава 15 50

Глава 16 54

Глава 17 59

Глава 18 62

Глава 19 65

Глава 20 69

Глава 21 73

Глава 22 75

Глава 23 77

Глава 24 81

Глава 25 86

Глава 26 90

Глава 27 93

Эпилог 98

Послесловие, от автора 99
Мы созданы из вещества того же, Что наши сны. И сном окружена Вся наша маленькая жизнь. Уильям Шекспир Среди нас порой встречаются такие люди, которые живут, отдавая и ничего не прося взамен. Им я и посвящаю свою книгу. Она неизменно рядом, когда я в ней нуждаюсь, всегда готова разделить со мной мои печали и тут же предложить помощь и поддержку. Это самая горячая и стойкая поклонница моего творчества. А что касается моего сына Джошуа, то другой такой няни и бабушки для него во всем мире не найти. Она мой лучший друг, партнер по бинго, но, прежде всего она моя мать. Патрисия Адамович - необыкновенный человек и замечательная женщина. Посвящаю эту книгу тебе, мама, с любовью.

Пролог

Веки Кассии затрепетали, и она открыла глаза. Комната, освещенная лишь слабым огнем, горевшим в закопченном камине, была погружена в полумрак, из которого выступали неясные тени. Вокруг Кассии по полу были рассыпаны мелкие осколки битого стекла. У ног лежал опрокинутый стул с расщепленной ножкой. Подрагивающее пламя камина отбрасывало на обшитые деревом стены жуткие пляшущие тени, усугубляя и без того дьявольскую атмосферу, царившую в комнате. Придя в себя, Кассия несколько минут не шевелилась. Она никак не могла понять, почему она не в своей спальне и как оказалась здесь, на полу, среди осколков разбитого стекла? Она лежала на боку и чувствовала, как ей в позвоночник упираются массивные ножки большого шкафа. Глаза медленно привыкали к полумраку. В первую минуту все окружающее показалось Кассии сном, ибо она не сразу вспомнила, где вообще находится и как сюда попала. Наконец в голове стало кое-что проясняться. Она в отцовском кабинете, в комнате, доступ в которую был строжайше воспрещен всем, кроме него самого. Именно здесь он проводил почти все свое время, роясь в документах, которые приносил с собой из Вестминстера. Взгляд Кассии упал на заваленный бумагами ореховый письменный стол - декоративные ручки выдвижных ящиков были вырезаны в форме груш, - сделанный по специальному отцовскому заказу. За столом, слава Богу, никого не было. Кассия медленно обвела комнату глазами. Стены были обшиты темным, тускло поблескивавшим орехом и украшены многочисленными охотничьими трофеями и другими памятными отцу вещицами. Прямо за рабочим столом от пола до самого потолка возвышался огромный шкаф, полки которого забиты книгами. Вид многих из них говорил о том, что они появились на свет, по меньшей мере, еще в прошлом столетии. Коллекционирование старых и редких книг было отцовской страстью, и он уделял этому делу немало времени. И вдруг Кассия увидела его самого. Он лежал на спине, широко раскинув в стороны руки, примерно в десяти футах от нее. Ног его не было видно, так как их заслонял большой, обитый железом сундук, в котором отец хранил свою корреспонденцию, - он никогда и ничего не выкидывал, - и Кассия вообще могла не заметить отца, если бы ей не бросился в глаза нож с рукояткой из серебра и слоновой кости, украшенной резьбой, который под каким-то странным углом торчал у отца из горла сбоку. Кассия испугалась, и сердце ее бешено забилось. Она все еще боялась пошевелиться и лежала на боку, чувствуя щекой мягкий ворс толстого турецкого ковра. Старое серебро рукоятки ножа тускло поблескивало в неровных отсветах огня от камина. Завороженно глядя на нож, Кассия начала вспоминать, что же здесь случилось этим вечером. Отец потащил ее в свой кабинет почти сразу же после того, как они вернулись с бала у герцога Мантонского. Грубо схватив дочь за руку, он тянул ее по коридору второго этажа, как делал до этого уже не раз. Кассия вспомнила сейчас, что в ту минуту мысленно приказывала себе сохранять спокойствие и не сопротивляться, отлично понимая, что в противном случае все будет еще хуже. Она знала это по собственному опыту. Наконец он втолкнул ее в комнату и рывком захлопнул за ними дверь. В голове Кассии мелькнула надежда на то, что в этот раз он, возможно, только накричит на нее, обзовет неблагодарной и на этом все закончится... Но она ошибалась. Кассия коснулась кончиком языка угла рта в том месте, где кожа на нижней губе была содрана отцовским перстнем с огромным ониксом. Ее поразило, что он ударил ее по лицу, а не стал, как обычно, выбирать на ее теле такие места, синяки на которых можно было бы потом прикрыть одеждой, чтобы никто посторонний их не увидел, ничего не заподозрил и ни о чем не догадался. Но в этот раз все было не так, как раньше, в этот раз отец бил сильнее, чем когда-либо. Ей вспомнилось то выражение, которое появилось у него на лице, когда он замахнулся на нее отполированной тростью из черного дерева. Это было искаженное безумной яростью лицо сумасшедшего! В следующее мгновение трость стремительно опустилась, и левую половину тела Кассии будто обожгло огнем от невыносимой боли. Она стояла перед ним, чувствуя себя совершенно беспомощной, будучи не в состоянии ни отойти, ни уклониться, словно окаменела. Тяжело и прерывисто дыша, она лишь смотрела на него, на то, как он вновь отводит руку с тростью, готовясь нанести очередной удар. Потом отец ударил ее кулаком по лицу, и удар этот был таким сильным, что Кассия не удержалась на ногах и отлетела в другой конец комнаты. Сейчас Кассия лежала именно там, куда упала после того последнего удара. Она помнила, что во время падения ударилась обо что-то головой и потеряла сознание. Обо что? Очевидно, о высокие напольные часы из фруктового дерева, обитые золотом. Эти часы мама привезла из Франции. Или, может, не об часы, а обо что-то другое? Впрочем, это уже не важно. Кассия ударилась затылком настолько сильно, что мгновенно лишилась чувств и словно провалилась в бездну. В спасительную бездну. До этого случая отец лишь однажды избил ее до потери сознания. Она прекрасно помнила то избиение, как будто все было только вчера. Такие вещи не забываются. Тогда она впервые увидела его кабинет. Это случилось несколько месяцев назад, вскоре после смерти матери. Он ввалился в ее спальню среди ночи, как всегда распространяя далеко вокруг себя сильный запах перегара и крича на нее, как какой-нибудь безумец из лечебницы для душевнобольных. В ту минуту Кассия впервые отчетливо представила себе, каково жилось ее матери, и даже возблагодарила Господа за то, что он забрал ее к себе. Кассии самой захотелось тогда умереть. Той ночью отец совершенно обезумел. Странно, но теперь она не могла вспомнить, что именно явилось причиной его ярости. Помнила только, как он стоял перед ней, громко перечисляя все ее недостатки и называя ее именем матери. Потом он стал обзывать Кассию грязными, вульгарными прозвищами, подобными тем, что произносились в спину матери придворными сплетницами еще в те дни, когда она была жива. Тогда отец избил ее до потери сознания и оставил лежать на полу в кабинете. По крайней мере, так рассказывала впоследствии ее воспитательница Уинифред. Сам же заперся у себя в спальне и до утра пил горькую, словно пытаясь забыть о том, что только что сделал с ней, своей единственной дочерью. Проснулась же Кассия в своей постели, совершенно не помня, как оказалась там, и кто ее перенес из отцовского кабинета. Чья-то заботливая рука накрыла ее одеялом, голова Кассии покоилась на мягких подушках, и, если бы не синяки на ребрах и плечах, можно было бы подумать, что ночного кошмара не было. Но на этот раз все случилось иначе. На этот раз Кассия проснулась не в постели. Не было ни теплого одеяла, ни мягких подушек. Она лежала на жестком полу, а рядом - бездыханное тело отца. Что произошло после того, как она упала? В чьих руках оказался этот старинный нож, применявшийся для починки писчих перьев и висевший обычно среди других ножей на стене, как раз под набитой опилками оленьей головой, которая сейчас будто бы с сочувствием смотрела на девушку своими неподвижными и блестящими агатовыми глазами?.. Кто вонзил нож отцу в горло и оставил его лежать и истекать кровью на ковре? Может, это она сама сорвала нож со стены и ударила им отца? Нет, это врезалось бы ей в память. Она бы запомнила если и не все, то хоть что-то, обрывками. Ведь для того, чтобы пойти на такое жестокое насилие, она должна была быть ослеплена вспышкой безумной ярости, которая не может вот так просто и бесследно изгладиться из памяти. Неужели она не запомнила бы выражение ужаса на его лице, на лице родного отца, которое появилось бы в момент ее приближения к нему с ножом в руке?.. "Интересно, сколько же прошло времени? - подумала вдруг Кассия. - Несколько минут или несколько часов? Как долго я лежу здесь на полу, рядом с его бездыханным телом? Можно ли еще спасти ему жизнь?" Кассия медленно повернула голову, застонав от боли в скуле, которую причинило это движение. Осторожно подвигала челюстью, пытаясь выяснить, не сломана ли она. Стало еще больнее, но, слава Богу, похоже, все кости были целы. Наконец Кассии удалось повернуть голову. Позади стояли напольные часы. Теперь ей стало ясно, что при падении она ударилась затылком именно о них: стрелки застыли на десяти минутах одиннадцатого, то есть тогда, когда Кассия налетела на них, разбив головой стеклянную крышку, закрывавшую медно-серебряный циферблат. Она попыталась подняться, но малейшее движение отдавалось в голове сильнейшей болью, каждый мускул словно протестовал против того, чтобы его напрягали. Тогда она на локтях поползла в ту сторону, где лежал отец. Добравшись до него, Кассия увидела, как он уставился остекленевшим взглядом в украшенный лепниной потолок, словно завороженный искусным рисунком. Его глаза сейчас живо напомнили ей черные и блестящие глаза головы оленя, висевшей на стене. Что-то влажное и липкое... Только сейчас Кассия обратила внимание на то, что ладони ее упираются в насквозь пропитанный отцовской кровью ковер. Почему она не кричит как безумная, вся содрогаясь от ужаса, который непременно должен был охватить ее при виде всей этой кошмарной сцены?.. Кассия только молча смотрела на отца. Странно, но вид его, лежащего перед ней с ножом, вогнанным по самую рукоятку в горло, и то, что ее руки запачкались его кровью, которой пропиталось также ее платье, вовсе не вызвало в ней потрясения. Кассия закрыла глаза. Может быть, она такая черствая, что не способна сопереживать ближним? Не способна вообще испытывать какие-либо чувства? Но нет, было время, когда она чувствовала, смеялась, даже танцевала под ветвями цветущих весенних вишен, вплетая себе в волосы венки красных цветов вместе с подругой детства Корделией. Сколько времени прошло с тех славных дней, когда они легко и весело жили при дворе Людовика XIV? Во Францию ее мать уехала вместе с ней накануне кровавых гражданских войн, потрясших Англию. Отец с ними не поехал. Почти два десятилетия минуло с тех пор... Тогда Кассии не исполнилось еще и трех лет. Все эти годы, что она провела во Франции, девушка не видела отца, да и вспоминала его лишь тогда, когда о нем заговаривала мать. И только четыре года назад, когда ей исполнилось восемнадцать лет, они с матерью - и с только что коронованным монархом Карлом II - вернулись в Англию и она, в сущности, впервые увидела отца. Был конец мая, но погода стояла какая-то зловеще холодная. Отец встречал их в порту Довера, скрестив руки на груди. - Здравствуй, Джудит, - сказал он жене. И едва заметно кивнув Кассии, тут же развернулся и зашагал к экипажу. Им оставалось только последовать за ним. С того дня в жизни Кассии произошел первый крутой поворот. Но тогда еще была жива мама. Она умерла при родах около полугода назад, и только теперь Кассия по-настоящему узнала своего отца. Впрочем, мама и раньше рассказывала о том, какой это жестокий человек, сущее чудовище, за которого она, будучи еще совсем юной девушкой, не по своей воле вышла замуж. Все годы, что они жили во Франции вдали от английских берегов, мама готовила дочь к встрече с отцом, которая рано или поздно неизбежно должна была состояться. Ненависть ее к этому человеку передалась и Кассии. Мать называла его только "маркизом" и никогда "Галифаксом", или "Сигрейвом", или даже "милордом". Рассказывала, что он фактически купил ее, как вещь, когда ей было всего шестнадцать и когда она еще верила в сказки и была преисполнена романтических мечтаний. Он взял ее замуж только из-за приданого, словно она была какой-то породистой кобылицей, выставленной на аукцион. Кассия тогда поражалась жестокости отца, который мог так поступить, в сущности, приговорив маму к пожизненному заключению в стенах его дома. Ведь он не мог не знать, что она не выносит одного его вида и не может говорить о нем без гневной дрожи в голосе. Маме не дали выйти замуж за молодого человека, которого она по-настоящему любила, про которого вспоминала всегда с грустной улыбкой и которого называла милым Эдмондом. Собственно, мама только тогда и улыбалась, когда думала о нем. Во все остальное время глаза ее были темными от ненависти, которую она питала к мужу и отцу Кассии. Именно из-за этих маминых рассказов девочка уже в двенадцать лет твердо решила, что никому и никогда не позволит выдать себя замуж за нелюбимого человека, за такого, как отец. Но теперь, когда она, склонившись, смотрела на него, лежавшего перед ней в кровавой луже, лицо его не выглядело таким суровым. Должно быть, в молодости он был очень красив: густые темные волосы, правильные черты лица "классического аристократа". Она уже не видела в нем того жестокого чудовища, каким он был при жизни, и вид его уже не внушал ей страха. Кассия подняла руку и осторожно приложила ее к его груди. Кровь с ладони оставила пятно на его белой накрахмаленной батистовой сорочке. Он не дышал, и сердце его не издало ни единого удара, сколько она ни ждала. Кассия не удивилась: это было лишь подтверждением того, что она и так уже знала. Она осторожно закрыла ему веки. Убирая руку, наткнулась вдруг на выпиравший на жилетке маленький кармашек, где он носил свои золотые часы. Кассия потянула за красную шелковую ленточку, которой они были привязаны к карману: чтобы их не мог стащить какой-нибудь уличный воришка. На крышке часов был вырезан узор - крошечный побег неизвестного ей цветка. Она открыла крышку. Часы показывали половину одиннадцатого. Двадцать минут. Всего двадцать минут прошло с того момента, как она потеряла сознание. В течение этого короткого промежутка времени ее отца кто-то успел убить. Может быть, она сама. Кассия напрягла память, пытаясь вызвать в сознании хоть какие-нибудь образы, но тщетно. Она стала засовывать часы обратно в кармашек, чтобы все выглядело так, будто она не приближалась к отцу. Впрочем, это было глупо, ибо ее рука оставила ясный кровавый отпечаток на его сорочке... Кассия услышала лязг поворачиваемого в замке ключа, и через секунду дверь в кабинет распахнулась. - Говорю вам, мистер Клайдсуорс, что что-то случилось. Нечто нехорошее. Я слышала, как он кричал, орал на нее, произнося такие ужасные слова... Вы не поверите! А потом раздался какой-то треск, звон стекла, и после этого тишина. Сколько времени уже оттуда ни звука, и... Кассия подняла глаза на вошедших. В дверях показалась служанка Линетт и дворецкий Клайдсуорс. Они замерли как вкопанные на самом пороге, увидев Кассию, склонившуюся над отцом, из горла которого торчала рукоятка ножа. Руки и платье девушки были испачканы кровью. В комнате все было перевернуто вверх дном. Линетт закрыла рот рукой, с трудом подавив крик. Клайдсуорс осенил открывшуюся их глазам страшную картину крестным знамением и тихо пробормотал: - Боже Всевышний, все-таки она его убила...

Глава 1

- Лорд Рэйвенскрофт, ваше величество! Король Карл II тут же оторвался от шахматной доски и взмахом руки, украшенной драгоценными перстнями, отпустил разодетого в пух и прах придворного, который сидел напротив него и до сих пор не мог прийти в себя от счастья, еще бы, его удостоили чести сыграть партию в шахматы с самим королем! - Впусти, - низким голосом произнес король ожидавшему в дверях лакею. Тот молча поклонился и вышел. Король был рад этому визиту, которого ждал с самого утра, а просыпался он ежедневно ровно в пять часов. Ему давно уже наскучила эта шахматная партия, и он жалел о том, что выбрал себе в соперники именно этого придворного. Он не то что не был сколько-нибудь искусным шахматистом, но, похоже, вообще едва знал, как передвигать по доске фигуры. К тому же на протяжении двух часов, что продолжалась эта скука, он безостановочно сыпал комплиментами в адрес короля, начиная с похвал его модному платью и заканчивая восторженными возгласами по поводу его виртуозной игры. А цель всего этого, как прекрасно понимал Карл, была одна: подняться еще на одну ступенечку вверх по лестнице придворной карьеры. Попытки настойчивые, но, увы, тщетные. Теребя по привычке ус кончиками большого и указательного пальцев, король лишний раз признавался себе в том, что просто терпеть не может всех этих лицемеров. И вся жизнь, каждый Божий день, проходит среди этой фальши... Поневоле задумаешься над тем, возможно ли найти в пределах Англии хоть несколько человек, которым еще достает мужества не лицемерить, а выражать собственное мнение? И в ту минуту, когда ожидаемый посетитель быстрым шагом прошел в комнату, король понял, что по крайней мере один такой человек, безусловно, есть. Выражение скуки мгновенно исчезло с лица Карла, когда он поднялся и пошел навстречу вошедшему. Тот, войдя в комнату и увидев короля, поклонился ему. Широкая улыбка осветила лицо Карла. Эта улыбка была припасена им специально для самых близких ему людей. Придворные дамы, едва завидев ее, закатывали глазки, а их веера тут же начинали мелко трепетать. - Рольф, милый друг мой, как я рад снова видеть тебя! Сколько же мы не встречались? Полгода? Год? Слишком долго, слишком... Как хорошо, что тебе удалось так быстро добраться до Лондона. - К вашим услугам, ваше величество. Как всегда. Рольф Бродриган, виконт Блэквуд, недавно удостоенный титула графа Рэйвенскрофта, выпрямился во весь свой немалый рост. В нем было шесть футов и два дюйма, и он был одним из немногих придворных короля, который мог смотреть в глаза монарху, отличавшемуся высоким ростом, не поднимая головы и не прибегая к помощи новомодных каблуков. "Вот человек, который не привык притворяться", - подумал Карл, обменявшись с Рольфом крепким рукопожатием. В отличие от других придворных граф Рэйвенскрофт действительно никогда не заискивал перед королем. Не испытывал в том нужды. Рольф был уверенным в себе человеком и не пытался добавить себе веса и значительности богатыми атласными и шелковыми нарядами. Одет он был просто, темные волосы свободно спадали на лоб, ботфорты были заляпаны грязью - следствие долгой скачки по сельским дорогам, - а свою широкополую шляпу он держал под мышкой. - Из Сассекса я выехал тотчас же, ваше величество, так как в записке было указано, что дело весьма срочное, - сказал он, решив обойтись без предисловий. - Да, это правда. Карл показал ему на пару кресел, обитых синим бархатом, которые стояли перед окном. Дворец Уайтхолл был самой большой из всех королевских резиденций и размещался на площади в двадцать три акра вдоль северного берега мутной Темзы. Собственно, Уайтхолл больше напоминал поселок, загроможденный беспорядочными постройками, чем дворец. Многочисленные галереи, ворота и сады без всякой симметрии пересекались и переплетались друг с другом. В королевской гостиной, куда лакей провел Рольфа, благодаря весело плясавшему в камине огню была создана очень уютная обстановка. Из окон, поднимавшихся до самого потолка, открывался великолепный вид на реку и на лужайку для игры в пел-мел *. * старинная игра в шары Король взял на руки одного из своих любимых спаниелей буро-белого окраса и стал нежно щекотать его за мохнатыми ушами. Трое других щенков, желая привлечь к себе внимание хозяина, весело возились у него в ногах, кусая большие бархатные банты на королевских ботфортах. - Бренди? - предложил Карл. После того как Рольф согласно кивнул, король оглянулся на одного из ливрейных лакеев, которые находились тут же. Тот быстро поклонился и отошел к особому столику, заставленному бутылками со спиртным. Рольф отметил про себя, что король, как всегда, одет весьма экстравагантно. Хотя в этом и не было никакой показухи. Просто лучшие годы своей юности он провел в изгнании и жил там довольно скромно, будучи вынужденным носить потертые камзолы и грубые шерстяные панталоны. И теперь Карл вполне оправданно упивался плодами реставрации монархии в Англии и своим восшествием на отцовский трон. Ему нравился роскошный бархат, расшитый золотым позументом и галунами, он завивал свои длинные волосы согласно модному французскому стилю регуке, густые локоны мягко спадали на плечи, словно черная накидка. Все придворные не жалели ни трудов, ни гиней на то, чтобы иметь такую же прическу. Все, кроме Рольфа, волосы которого были острижены по сравнению с королевскими придворными довольно коротко и уложены в самую обычную прическу, с которой он проходил всю войну и от которой не отказался и в мирное время. Он взял у лакея рюмку из венецианского хрусталя с прекрасным французским коньяком и одним духом осушил ее. Спиртное сначала обожгло горло, а затем стало теплом разливаться внутри. Рольф рад был расслабиться после долгой, утомительной скачки - ведь он выехал вчера из Сас-секса сразу же, как только получил вызов короля. Поставив пустую рюмку на серебряный поднос, Рольф приказал подать вторую. На этот раз он не стал опрокидывать ее сразу, а решил посмаковать коньяк. - Как дела в Сассексе? - спросил король, устраиваясь в кресле. - Совсем неплохо. Ремонт в восточном крыле почти закончен, и, как мне говорят, к весне в доме уже можно будет нормально жить. - Я сильно огорчился, когда по возвращении в Англию узнал, что стало с Рэйвенвудом. Рольф кивнул: - Всем войнам свойственно оставлять после себя разрушения. И потом дом еще долгое время стоял пустой и без ремонта. Вообразите, в бывшей женской гостиной я наткнулся на живой дуб! Рос прямо из пола. Впрочем, полагаю, ремонт даст исключительно положительные результаты. Мы стараемся по мере возможности сохранить прежний облик особняка, добавляя лишь те нововведения, без которых в наше время не обойтись. Одним словом, у меня есть основания надеяться, что к весне к Рэйвенвуду вернется его прежняя слава. Карл улыбнулся: - Весьма рад это слышать, Рольф. Тебе известно, что мой отец очень любил останавливаться в Рэйвенвуде. Ему было по душе тамошнее уединение и особенно нравилась тихая рощица на восточной границе поместья. Он был заядлым птицеловом, а там ему время от времени попадались любопытные экземпляры. Он описывал их внешний вид и повадки во всех подробностях в особом журнале, который всегда держал при себе. И знаешь, стоит прочитать его описания, как перед глазами живо встают удивительные образы прекрасных птиц. Хочешь, я передам этот журнал на хранение в Рэйвенвуд? - Это было бы для меня большой честью, ваше величество. - Мой отец говорил, что если и возможно создать рай Божий на земле, то только в Рэйвенвуде, - глядя в сторону, задумчиво и мягко проговорил Карл, - Именно поэтому я даровал тебе титул графа Рэйвенскрофта. Я хотел, чтобы поместье перешло к тебе, ибо знал, что только ты способен оценить его по достоинству. - И я оценил его, ваше величество. - Мне так недостает отца... - грустно пробормотал Карл, но тут же стряхнул с себя навалившуюся было меланхолию и выпрямился в своем кресле. - Впрочем, я вызвал тебя сюда не за этим. Нам с тобой необходимо обсудить более насущные дела. Точнее, одно дело чрезвычайной важности. Ты, наверно, уже догадался, что я послал за тобой с тем, чтобы поручить тебе очередное задание. Эти слова и в самом деле не удивили Рольфа. - Да, ваше величество. - Рольф, я выбрал именно тебя для выполнения этой миссии, руководствуясь несколькими соображениями. Вопервых, с риском для собственной жизни ты способствовал моему восшествию на отцовский трон, во-вторых, служил мне с тех пор верой и правдой, достигая успеха во всем, о чем бы я тебя ни попросил. Любое мое задание ты выполнял беспрекословно, и со временем в некоторых вопросах я стал целиком полагаться на тебя. И вот теперь я уверен, что ты точно так же отнесешься к новому поручению и, кроме того, - добавил он, - подойдешь к нему со свойственной тебе деликатностью. Карл замолчал и пригубил коньяк, едва не замочив при этом в стакане край манжета из прекрасного брюссельского кружева. - Около года назад, - продолжил он, - ты получил титул графа Рэйвенскрофта и с тех пор почти не покидал поместья, жил вдали от двора и, следовательно, не посвящен в недавние события. Рольф высоко оценил то, что Карл не стал сейчас останавливаться на причинах, которые побудили Рольфа год назад уехать в Рэйвенвуд и прослыть с тех пор при дворе "ссыльным графом". Может быть, в Уайтхолле вообще уже забыли про ту историю?.. Впрочем, скорее другое: ее раздули еще больше. Таков высший свет. Король отпустил щенка и откинулся на спинку кресла, подперев руками подбородок. Внимательно посмотрев на Рольфа, он медленно проговорил: - Скажи мне, Рольф, ты слышал что-нибудь о Монтфорах? Сделав еще глоток из своего стакана, Рольф сосредоточенно наморщил лоб: - Галифакс Монтфор. Маркиз, если не ошибаюсь. Карл улыбнулся: - Отлично, маркиз Сигрейв. А если еще точнее, то покойный маркиз Сигрейв. Две с лишним недели назад его убили. - Бедняга. Убийцу нашли? - Подозрения пали на его дочь, фрейлину из свиты королевы. И если бы не мое личное вмешательство, ее бы уже арестовали и обвинили. Король поднялся с кресла и, отойдя к высоким окнам, стал смотреть на реку. Было еще рано, около девяти, и к берегу все еще жался плотный утренний туман, сквозь разрывы в котором можно было увидеть лодки и баржи, медленно ползущие по речной глади в разные стороны. Рольф молчал, терпеливо дожидаясь, когда король вновь заговорит. - Вот мы и подходим к тому, ради чего я тебя вызвал. - Карл повернулся к нему. - Я хочу приставить тебя к этой молодой леди в качестве охраны до тех пор, пока не появятся убедительные доказательства того, что именно она совершила это преступление... либо, что она его не совершала. Рольф пристально вгляделся в лицо короля: - Насколько я понимаю, лично вы не верите в ее виновность, сир? Карл махнул рукой, словно отгоняя невидимую муху: - Виновна она или нет, меня не касается. Я просто не хочу, чтобы ее осудили без вины. Ты знаешь, как это у нас бывает. Придворные скучают без скандала. А тут убивают их вельможного собрата. По дворцу начинают расползаться слухи. Каким-то образом сплетникам становится известно, что леди Кассия находилась рядом с трупом, когда на него наткнулась прислуга. А результат один: тело маркиза еще не успело остыть, как на девушку уже навесили всех собак. Им даже в голову не приходит, что она может не иметь к этому убийству никакого отношения. Ибо в этом случае пропадает скандальная окраска происшедшего. Карл не скрывал своего неприятия придворных сплетен, и Рольф, наученный собственным горьким опытом, был в этом вопросе солидарен с королем. Тем не менее все услышанное заинтриговало молодого графа. - Осмелюсь спросить, ваше величество... почему это дело вы приняли так близко к сердцу? - Я не хочу, чтобы в отношении девушки свершилась несправедливость. Леди Кассия, - лицо его разгладилось, - у меня на особом счету. Рольфу больше ничего не надо было объяснять. О любовных похождениях короля при дворе все знали. Рольфу стало ясно, что леди Кассия Монтфор просто является одной из многочисленных любовниц Карла, из которых уже можно было составить целый гарем. Впрочем, в Уайтхолле для них существовало другое прозвище: "Стадо". Так вот чем было обусловлено личное вмешательство короля в эту историю... - Значит, вы хотите, чтобы я провел собственное расследование и выяснил, на ком именно лежит вина за это преступление? - Косвенным образом, да. Но прежде Кассии следует на какое-то время удалиться от двора. Без нее шум быстро уляжется, слухи забудутся, и все успокоятся. Все это время ты будешь находиться при ней, а когда я решу, что ей пришла пора вернуться, ты привезешь ее. Дело очень серьезное, поэтому любая промашка может дорого обойтись. Я доверяю тебе, Рольф, ее жизнь. Родовое имение Монтфоров находится в Кембриджшире. Я хочу, чтобы ты увез ее туда и пробыл с ней там до тех пор, пока я не увижу, что опасность миновала и что ей можно вернуться в Лондон. Тебе придется на время оставить Рэйвенвуд. Я понимаю, что до сих пор реконструкция поместья проводилась под твоим личным руководством. Надеюсь, отлучка будет недолгой. На самый крайний случай - несколько недель. Даже если бы король сказал несколько лет, это не смутило бы Рольфа. Он дал клятву верно служить королю и, получая очередное задание, думал только о том, как успешно выполнить его. Невзирая ни на что. - Вы полагаете, ваше величество, что жизни леди Кассии что-то угрожает? - Жизненный опыт учит меня: все возможно. Я не знаю, угрожает ли чтонибудь ее жизни, но именно поэтому хочется, чтобы в случае чего было кому за нее постоять. Никому другому я доверить эту миссию не могу. Ты же предан мне, и в этом не приходится сомневаться. Честь твоя незапятнанна. Я уверен, что ты, если понадобится, не задумываясь, рискнешь своей жизнью, чтобы спасти ее. Такой уверенности в отношении других у меня нет. И еще... Я хочу, чтобы ты навел справки у своих знакомых в Лондоне, провел собственное расследование... Словом, если есть возможность узнать, действительно ли Кассия повинна в совершенном преступлении, узнай это. Карл повернулся и внимательно посмотрел на Рольфа: - И если выяснится, что леди Кассия виновна, я хочу, чтобы, кроме меня, ты больше никого в это не посвящал. После этих слов Рольфу стали ясны истинные намерения короля. Он вдруг понял, что Карл по большому счету не заинтересован в раскрытии преступления и возможная виновность леди Кассии все равно не изменит его отношения к ней. Больше того, Рольфу показалось, что король, как и все другие придворные, внутренне уже согласился с тем, что это она убила отца. Иначе зачем бы он стал просить увезти ее из города? Ее, женщину, которая по меньшей мере являлась его любовницей? А ведь из города - значит, и от себя. Королю было не важно, свершится ли правосудие. Его волновало одно: сделать все, чтобы его карающая длань не коснулась любовницы. И исполнителем королевской воли был выбран Рольф. - Где мне ее найти?

Глава 2

Король сказал, чтобы Рольф отправлялся в Сигрейв-хаус, городской особняк семьи Монтфоров, расположенный вблизи утопавших в тени вязов аллей Пикадили. Но молодой граф решил сначала заглянуть в другое место. Та информация о леди Кассии Монтфор, подозревавшейся в убийстве и в том, что она была любовницей короля, которую Рольфу удалось почерпнуть из разговора с Карлом, показалась ему недостаточной, и он решил еще до знакомства с девушкой узнать о ней побольше. Собственно говоря, он хотел сам разобраться, во что ввязывается. Пока все выглядело просто: ему нужно только увезти леди из Лондона в родовое гнездо Монтфоров и пробыть с ней там какое-то время, занимаясь одновременно выяснением истины по поводу убийства. Но даже если станет ясно, что все обстоит гораздо серьезнее, это не будет означать, что он откажется выполнить поручение. Рольф давным-давно поклялся верой и правдой служить, королю и не мог нарушить эту клятву ни при каких обстоятельствах. Об этом не могло быть и речи. Но участие в недавно отгремевших гражданских войнах многому научило Рольфа. И, в частности, тому, что любая ситуация, как айсберг, состоит из двух частей: та, что на поверхности, и та, что кроется в глубине. Кто такая эта леди Кассия? Откуда она взялась? Что за человек? С кем она общается, кроме короля? И почему все обитатели Уайтхолла с такой готовностью поверили в то, что она, светская леди, наверняка воспитанная в лучших аристократических традициях, оказалась способна совершить такое злодеяние? Рольфу необходимо было узнать ответы на эти и многие другие вопросы раньше, чем он приступит к собственному расследованию, а поскольку он не мог долго задерживаться в Лондоне, нужно было разыскать леди Кассию и как можно скорее увезти ее из города. У Рольфа было два друга, Дант и Адриан, с которыми он был знаком еще с Оксфорда. Войны и связанные с ними лишения, опасности с риском для жизни и сражения сблизили их как родных братьев. Время раскидало друзей в разные стороны, но они не теряли связи между собой. Никому и никогда Рольф не доверял так, как Данту и Адриану. И сейчас, принимая во внимание характер порученной ему миссии, он чувствовал, что помощь друзей не будет лишней. Утреннее солнце высоко поднялось над покатыми крышами восточной части города, когда лодка, которую он нанял, чтобы спуститься по Темзе из Вестминстера в Лондон, мягко подошла к причалу в Сэйлсбери-стэрз. Горбатый стариклодочник прошамкал благодарность своим беззубым ртом в ответ на брошенный ему шиллинг, и Рольф зашагал на площадь, где находился городской особняк его друга Данта Тремейна. Вскоре Рольф остановился в конце узкой улочки на парадном крыльце дома с деревянным фасадом. Окна второго этажа были плотно закрыты ставнями, Рольф уже усомнился, застанет ли друга дома. Стучать пришлось несколько минут, и, когда он уже собрался было уходить, высокий и худой лакей Чилтон, напоминавший Рольфу строгого оксфордского учителя, открыл ему дверь. Увидев молодого графа, Чилтон изобразил на своем лице удивление: - Доброе утро, лорд Блэквуд. Я и не знал, что лорд Морган ждет вас в такой ранний час. Рольф передал ему свою шляпу, бросил плащ и прошел в холл. - Во-первых, Дант не ждет меня, а во-вторых, я вот уже почти год как лорд Рэйвенскрофт, Чилтон. Разве твой хозяин не говорил тебе? Его величество сочли нужным произвести меня в графы. Не дожидаясь со стороны Чилтона поздравлений, Рольф устремился вверх по лестнице, преодолевая сразу по две ступеньки. - Подождите! Лорд Блэквуд... то есть лорд Рэйвенскрофт! Лорд Морган еще не вставали! Чилтон явно опоздал со своим предупреждением, так как Рольф уже распахнул дверь спальни, которая располагалась на втором этаже в конце темного, загроможденного мебелью коридора. Споткнувшись обо что-то - ботфорт, что ли? - Рольф быстро прошел к зашторенным окнам. - Дант, сонная тетеря, уже давно пора продирать свои глаза! Я, конечно, понимаю, что ты любишь проводить здесь все свое время, когда приезжаешь в Лондон, но должны же быть какие-то пределы! Рольф рывком раздвинул тяжелые бархатные портьеры, и в комнату брызнул яркий солнечный свет. За спиной его раздался женский визг, после чего кто-то хрипло чертыхнулся: - Черт бы тебя побрал, Рольф, как ты здесь оказался? Дант Тремейн, обнаженный, лежал на своей массивной ореховой кровати, украшенной красивой резьбой, ножки которой увенчивались деревянными головами ястребов с глазами из тусклого янтаря. Красное бархатное покрывало было смято и свешивалось одним концом на ковер. По полу была раскидана одежда, а на шее статуэтки Афродиты, стоявшей на бюро, наподобие галстука был завязан черный шелковый чулок. Словом, решительно все указывало на то, что сегодня ночью в этой комнате ее хозяин предавался любовным утехам. С кем только? Впрочем, вопрос этот отпал сразу же, как только Рольф бросил взгляд на постель. Рядом с Дантом на постели сидела очень хорошенькая молодая женщина с взъерошенными волосами. Она натянула край одеяла до самого подбородка и взирала на Рольфа таким взглядом, как будто он был сам дьявол. Рольф усмехнулся: - Ба! Доброе утро, Персия. Или мне следует все-таки называть вас леди Винчестер? Ведь именно так звучит фамилия бедняги, на котором вы в конце концов изволили остановить свой выбор, не так ли? Я никогда не сомневался в том, что вашим избранником будет по меньшей мере граф. Все остальное - мелкая рыбешка, которая пошла бы на крючок в качестве наживки для более крупной добычи. Очаровательная блондинка гневно сузила глаза: - Кого я вижу! Неужели сам ссыльный граф соизволил показаться на белый свет из своей деревенской берлоги? Заскучали в одиночестве, милорд? - Хватит, Персия, - зловеще низким голосом вмешался Дант. Рольф решил не оставаться в долгу: - Просто счел возможным вернуться в мир живых. Теперь, когда вы вышли замуж, мне уже можно не бояться быть пойманным в ваши шелковые сети, не правда ли? Но не кажется ли вам, миледи, что вы засиделись в гостях? Уверен, лорд Винчестер уже начал беспокоиться. Куда это отправилась его молодая супруга вчера вечером? Или, может быть, вы прячете его под покрывалом? Он приподнял покрывало за край у нее в ногах, словно собираясь заглянуть под него. Персия вырвала его у него из рук. - Мой муж, конечно же, еще не вернулся от своей любовницы, лицо которой весьма сильно напоминает лошадиную морду. Как мне помнится, вчера вечером она должна была выступать на сцене в безвкусной постановке последней пьесы Дэйвенанта. Впрочем, дело не в ней. В любом случае муж никогда не просыпается раньше полудня, ибо никогда не засыпает раньше рассвета. Таких, как он, отсутствие жены не обеспокоит, будьте уверены. Рольф рассмеялся, опускаясь рядом с ней на край постели: - Что это? Неужели ваше брачное ложе уже настолько остыло? Персия смерила его гневным взглядом, прижав еще крепче одеяло к своей груди.

- Мои семейные дела не должны вас беспокоить, лорд Рэйвенскрофт. Точно так же, как мое присутствие здесь. А теперь... поскольку я уверена в том, что Данту и в голову не придет попросить вас уйти, я уйду сама. Вот только одежду заберу. Рольф шутливо-галантно поклонился ей: - Как вам будет угодно, миледи. Она выпорхнула из спальни вся бледная, с распустившимися по плечам волосами, громко хлопнув за собой дверью. - Спасибо, Рольф, - приглушенно буркнул Дант из-под подушки. - Ты избавил меня от лишних хлопот. А то лежал и все никак не мог придумать, каким образом мне удастся без большого шума и крика избавиться от нее еще до завтрака. - Рад был оказать тебе эту небольшую услугу, дружище, - сказал Рольф, поднимаясь с кровати. - Не стоит благодарности. Дант натянул рейтузы и провел рукой по подбородку, на котором за ночь уже успела отрасти щетина. Этот жест напомнил Рольфу о том, что и ему самому не мешало бы побриться. Между Дантом и Рольфом было много общего: оба высокого роста, у обоих темные волосы и к обоим легко приставал загар. Наконец, оба в юности немало поволочились за женщинами. Правда, дальше их дорожки в этом смысле несколько разошлись. Если у Данта сложилась репутация отчаянного графа-повесы, то его друг так и не смог привыкнуть к тому, чтобы лишь наутро спрашивать у девушки ее имя. - Итак, как я понял, наша дорогая Персия - это очередная зарубка на ножке твоей боевой кровати. Какая по счету? - спросил Рольф и бросил своему другу свежую батистовую сорочку, вынув ее из высокого гардероба красного дерева, что стоял в ногах постели. Дант хохотнул: - Да кто же их возьмется сосчитать? Я тактичный человек, Рольф. Никогда не укладывал в постель женщину против ее воли. Равно как и незамужних. - Слава Богу, что я предпочитаю оставаться холостяком, иначе каждую минуту трясся бы от страха, боясь, что моя благоверная пополнит собой твою коллекцию. - Я джентльмен, дружище, и живу по законам чести. Некоторых женщин я не трону ни при каких обстоятельствах. Одной из них будет твоя жена, если ты вообще надумаешь наконец жениться. Но что касается всех остальных, - он усмехнулся, - тех, которых мне не запрещает трогать нравственный закон, то ты не найдешь среди них ни одной, которая пожалела бы о том, что связалась со мной. Я не бесчещу девственниц и не разрушаю семей. Женщины сами ко мне приходят, не забывай. Кто я такой, чтобы отвергать их? Правило у меня одно: люби их всем сердцем, но отпускай от себя тотчас же, как только их мужья начинают что-то подозревать. До сих пор эта золотая привычка спасала меня от докучных выяснений отношений на дуэлях. - Прекрасная жизненная заповедь, - суховато произнес Рольф, но тут же, усмехнувшись, добавил: - И все же я рекомендовал бы тебе, Дант, искать себе любовниц среди женщин более кроткого нрава. Эта же просто мегера! - Меня привлекает и интересует в Персии отнюдь не ее характер, дружище. Скажу так: старина Винчестер просто круглый болван, если при такой жене вздумал искать утешения у любовницы, пусть даже та и актриса. Для своих девятнадцати лет Персия исключительно изобретательна в постели, впрочем, помоему, это относится ко всем женщинам, которые служат при дворе нашего славного короля, не так ли? Изобретательность в постели, на мой взгляд, является обязательным условием допуска дам в священные пределы Уайтхолла. Просто ума не приложу, как можешь ты таиться в своей одинокой и тесной берлоге в Сассексе, в то время как на здешних клумбах распускается столько дивных цветов. Только успевай срывать. - Именно это обстоятельство и заставляет меня скрываться в Сассексе, Дант. В Уайтхолле распускается слишком уж много дивных цветов. Дант усмехнулся: - Знаешь, что говорят в таких случаях, приятель? Если ты свалился с коня, лезь обратно и пришпоривай его как следует. - Я не боюсь лошадей, Дант, но опасаюсь коварных препятствий, которые могут неожиданно возникнуть на твоем пути, когда ты мчишься верхом. Именно они и загнали меня в деревню. - Может, тебе просто пришла пора пересесть на другую лошадку? Рольф буркнул в ответ что-то нечленораздельное, и Дант решил не развивать тему дальше. -- Ладно, - сказал он, - надеюсь, ты пришел сюда так рано не для того, чтобы подтрунивать надо мной и моей боевой кроватью? Итак, я жду ответа на вопрос: какое важное событие привело тебя к изголовью моего ложа в столь неурочный час? Спустя четверть часа они уже сидели в кабинете Данта. В камине потрескивал огонь, перед друзьями стоял серебряный кофейник. Рольф рассказывал Данту о своем раннем визите в Уайтхолл к королю Карлу, а лакей Данта Пенхарст в это время брил своего хозяина. - Итак, - наконец проговорил Рольф, - что новенького ты мог бы сообщить мне о леди Кассии Монтфор? - Так... В Уайтхолле ее зовут леди Зима. Недавно ей исполнилось двадцать два. При дворе почти не осталось незамужних девушек ее возраста. Вместе с тем она не по годам умна и знает себе цену. Это помогает ей отстаивать свою точку зрения в общении с самыми заядлыми спорщиками при дворе. Она довольно замкнута, улыбается нечасто... Собственно, и поводов-то для веселья у нее в жизни бывает немного. Любит гулять одна в саду. Про таких говорят, что они любому обществу предпочитают уединение. Насколько мне известно, она унаследует что-то около тридцати тысяч фунтов по смерти маркиза. Если, конечно, ее не обвинят в его убийстве. - Ну что ж, в сумме неплохо, - проговорил Рольф. - Уже одно это обстоятельство само по себе является достаточно веским мотивом для того, чтобы избавиться от папаши. Уверен, у нее нет отбоя от обожателей. Кому не захочется получить за женой эдакое приданое? - Обожателей действительно хватает, но она до сих пор не проявила интереса ни к одному из них. Собственно говоря, каждый ухажер в свое время получил от нее от ворот поворот. В этом она достигла большого искусства. - Ничего удивительного. Как и большинство других фрейлин, она, очевидно, мечтает по меньшей мере о герцоге, - сквозь зубы бросил Рольф. - Ты намекаешь, конечно, на нашу дорогую Дафни. Кстати, она ведь вышла замуж. Было время, когда от одного упоминания этого имени у Рольфа начинало сильно биться сердце. Теперь же он ощутил лишь что-то вроде горького привкуса во рту. Удивительно все-таки, как время и смена обстановки способны изменить ситуацию. - А мне какое дело до того, что она вышла замуж? Или ты хочешь сказать, что когда-то сомневался в том, что ей удастся поймать в свои сети золотую рыбку? "Каковой меня самого она не считала..." Рольф вслух не высказал эту мысль, но Дант все понял и без слов, почувствовав злую дрожь и боль в голосе друга. - Черт возьми, Рольф, извини. Я только хотел... - поспешно проговорил Дант. - Я знаю, что ты хотел сказать, Дант. Не извиняйся. Все это уже в прошлом. В далеком прошлом. И я даже рад, что она меня в свое время отвергла. Итак, неповторимая леди Кассия, как выясняется, имеет по крайней мере одну общую черту с такими, как Дафни: она не желает опускаться ниже своего круга. Впрочем, учитывая ее годы, по-моему, ей пора последовать примеру Дафни. Если она в ближайшее время не задумается на этот счет серьезно, то потом может быть уже поздно. По возрасту. - Твой совет, Рольф, был бы хорош для всех других женщин, но не для нее. Леди Кассия получала предложения из самых верхов, от самых выгодных женихов, о каких любая девушка может только мечтать. И похоже, их нисколько не смущал ее возраст. Скорее, наоборот, даже привлекал. Видишь ли, с годами к человеку приходит опыт. По крайней мере так считается. Но она всех отвергает. В чем дело? Похоже, леди Кассия вообще не хочет связывать себя узами брака. Как мне представляется, ее вполне устраивает перспектива прожить до конца своих дней в девичестве. Про Кассию говорят, что у нее в жилах вместо крови лед. Отсюда и прозвище леди Зима. От одного ее взгляда мужчина может превратиться в сосульку. И при всем том она чертовски хороша собой. Настолько хороша, что на нее даже больно смотреть. Недоступная и ослепляюще холодная, как зимнее солнце. Рольф на минуту задумался: - Что ты думаешь по поводу недавней кончины ее отца? Дант поднялся со стула, подошел к тазу с водой и стал смывать с лица остатки мыльной пены. - Как ты, наверно, догадываешься, убийство маркиза изрядно замутило воду в нашем беспокойном придворном пруду, - приглушенно пробормотал он, вытираясь полотенцем. Отбросив его в сторону, Дант добавил: - Ничего удивительного. Тем более убийство. Сигрейв пользовался при дворе известным влиянием, и вообще всей этой семейке, помоему, рано или поздно было не избежать скандала. Как я слышал, сам Сигрейв женился на юной придворной красавице, которая была отнюдь не дурочкой, еще во времена прежнего короля Карла. Это был брак по расчету. Из-за денег, понятное дело. Среди аристократов самая обыкновенная история. Но поговаривали, что Сигрейв, как супруг, был не слишком обходителен с женой, даже бил бедняжку. - Ага, так он, выходит, был еще и подлец, - задумчиво пробормотал Рольф. - Но скажи, отчего фамилия Монтфор кажется мне такой знакомой? - Наверняка еще с военных времен. В последние годы его состояние постоянно увеличивалось. Говорят, после себя он оставил сумму, которая гораздо больше той, что я тебе назвал. Было бы любопытно узнать точно: сколько? Я слышал, что во время обеих гражданских войн Сигрейв был одним из тех, кто метался из стороны в сторону, всякий раз поддерживая того, кто брал верх. Предавал тогда, когда ему это было выгодно. Каким-то чудом ему удалось не запятнать себя публичными связями с Протекторатом Кромвеля, поэтому сразу же после реставрации королевской власти он получил должность в Уайтхолле. - Значит, его жена, мать леди Кассии, до сих пор при дворе? Дант отрицательно покачал головой и пригубил кофе из своей чашки. - Жена Сигрейва, - кажется, ее звали Джудит, - умерла в этом году при родах. Знаешь, отнюдь не одному только маркизу было известно о том, что его жена, мягко говоря, не жаловала его. При дворе маркиза заслужила прозвище, которое не принято произносить вслух в культурном обществе. Ее звали Придворной Потаскухой и, насколько мне известно, звали так не зря. Она ложилась в постель с любым, кто мог помочь ей опередить при дворе других титулованных красавиц. - И ты будешь говорить, что эта леди ни разу не согревала своим телом твоего ложа? Дант усмехнулся: - Трудно поверить, правда? Но это так. Она была слишком шустрой, а я шустрых не люблю. Я присматривался к ней. Эта пиявка способна была выпить из мужчины всю кровь до последней капли. И при этом устраивала из своих похождений публичное представление. Это, конечно, унижало достоинство бедняги Сигрейва. - Еще бы. А тот ребенок, рожая которого она умерла... Где он сейчас? С отцом? - Никто так и не узнал точно, кто являлся его настоящим отцом. Кандидатов было много. Впрочем, это не важно. Малютка лишь на несколько часов пережил свою мать. Лорд Сигрейв после смерти жены тут же забрал леди Кассию из Уайтхолла, а поскольку она еще девушка, маркиз вскоре объявил, что ищет достойную партию для своей единственной дочери. За приличную цену, понятно, - помолчав, добавил Дант. - Естественно. Леди Кассия - богатая наследница и притом хорошенькая, как ты говоришь. Значит, несмотря на скандал, связанный с ее матерью, она наверняка получила много выгодных предложений? - Да, немало, но отвергла их все. Мне кажется, Рольф, что для нее все это было чем-то вроде игры. Вокруг нее всегда увивалось немало мужчин, каждый из которых был бы для нее достойной партией, но стоило хоть кому-то из них выказать свой излишний интерес к ее персоне, как леди Зима прямо на глазах этого бедняги превращалась в лед. Рольф некоторое время молчал, погрузившись в размышления и потягивая кофе. - Почему это происходит? Если поиск более выгодного жениха не ее случай, значит, она любовница короля. Дант улыбнулся: - А ты, оказывается, и сам про нее уже кое-что знаешь, как я погляжу. - Значит, дочка пошла в мамашу? - До меня доходили слухи о том, что леди Кассия входит в число тех избранных дам, которые частенько удостаиваются чести согревать собой ложе короля, но полностью доверять этим слухам я не могу. Действительно, ни с кем при королевском дворе леди Кассия не общается больше, чем с самим королем, но, с другой стороны, на людях он относится к ней скорее как к сестре, чем как к любовнице. Подводя итог, скажу, что слухи ходят, и до сих пор леди Кассия их ни разу не опровергала. И потом ни для кого не секрет, что она порой на несколько часов уединяется с королем. Странно другое, а именно то, что при всем при этом король на людях остается исключительно преданным супругом королеве Екатерине. А леди Кассия... Что ж, это женщина-загадка. Поэтому, возможно, и неудивительно то, что на нее сейчас навешивают ярлык убийцы. Как тебе известно, любой человек, который хоть чем-нибудь выделяется из общей массы, всегда на подозрении у сплетников Уайтхолла. Рольф откинулся на спинку стула и задумался над словами друга, сожалея о том, что в этот момент на подносе нет ничего покрепче кофе. Удивляло уже то, что леди Кассия не была уничтожена скандалом, связанным с ее матерью. Любая другая фрейлина, как он знал, в подобных обстоятельствах была бы тут же забыта при дворе, как будто ее никогда и не было. Но не леди Кассия. Эта женщина, судя по всему, смеялась над высшим светом и его правилами жизни, а из мужчин предпочитала никак не меньше, чем самого короля, состоя при этом на службе и в дружеских отношениях с его законной супругой! Нет, леди Кассия явно не похожа на безмозглую дурочку, что, кстати, делает обвинение ее в убийстве вполне вероятным. Рольф поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет встречи с ней. - А теперь расскажи, Дант, что ты думаешь о самом убийстве? Ты веришь в то, что она убила своего отца? Дант ответил не сразу: - Все говорит за это. Когда прислуга наткнулась на труп маркиза, леди Кассия была рядом. Представь себе такую картину: лежит мужчина, из горла у него торчит рукоятка ножа, а над ним склонилась женщина с окровавленными руками, и при этом все указывает на то, что в комнате была драка. Слуги показывали, как я слышал, что это была отнюдь не первая ссора между отцом и дочерью. Так что, на мой взгляд, вполне логично видеть в леди Кассии главную подозреваемую. Но она до сих пор свободна благодаря, несомненно, личному вмешательству короля. С другой стороны, глядя на нее, никак не скажешь, что она способна на такое злодейство. Есть в ней какая-то незащищенность, которую трудно описать словами. Несмотря на репутацию своих родителей, ей удалось войти в высший свет и произвести там впечатление девушки, получившей приличное воспитание. Она являет собой воистину образец аристократичности. - Моя миссия с каждой минутой становится все более интересной. - Будь осторожен, Рольф. Что-то подсказывает мне, что это опасная женщина. Рольф рассмеялся: - Вот уж никогда не думал, что услышу от тебя что-либо подобное! Опасная женщина! И кто мне это говорит? Дант! - Повторяю: будь осторожен, - проговорил тот, допивая свой кофе. - Сейчас ты попросишь меня попытаться раздобыть еще какие-нибудь сведения об этом деле, не так ли? - Верно, ты очень проницателен, Дант. Главное, пусть все это остается между нами, и то, что ты сейчас рассказал и что тебе еще предстоит узнать. - Где можно будет найти тебя, когда у меня появится интересующая тебя информация? - Ты меня не найдешь. Я сам тебя найду. - Рольф поднялся. - А пока мне нужно побриться и переодеться. Не могу же я появиться перед загадочной леди Кассией в таком виде? В Лондон я приехал спешно, и запасного платья прихватить с собой не было времени, а мой лакей прибудет только завтра. Дант улыбнулся: - Я не допущу, чтобы леди Кассия решила, что от тебя всегда пахнет так же, как от твоей лошади. Если ты появишься перед ней в таком виде, небритый деревенщина, она, пожалуй, даже не станет с тобой разговаривать. Ладно, Пенхарст в твоем полном распоряжении, а я, не откладывая дела в долгий ящик, начну добывать для тебя информацию. Рольф крепко пожал Данту руку: - Ты много рассказал, Дант. Я твой должник. - Я просто повторил тебе то, что и так знает весь королевский двор. - И все же, если бы я стал расспрашивать об этом при дворе, представляю, чего бы там наговорили! Мне нужна была информация, а не слухи. Факты, а не их интерпретация в изложении придворных сплетников. Как хорошо, когда у тебя есть друзья, на которых можно положиться. Дант встал и подошел вместе с Рольфом к дверям: - Мы с тобой прошли огонь, воду и медные трубы, дружище. Сначала Оксфорд, потом войны. И везде втроем: ты, Адриан и я. Плечом к плечу, спина к спине. Адриан постарше, поэтому он всегда в нашей компании верховодил. Ты был бойцом, который видел зло и стремился его исправить. Даже с риском для собственной жизни. Даже если это было выше твоих сил. А я, - криво усмехнувшись, проговорил он, - я был специалистом по женщинам. Кстати, о друзьях. Вчера я получил сообщение о том, что Адриан и Мара только что приехали погостить в город вместе с семьей. - С семьей? - Ага. Вместе с юным Робертом и дочкой Эданой, которую они зовут просто Даной. К тому же и третий малыш на подходе. Рольф покачал головой: - Не Адриан ли постоянно повторял, что дело продолжения его проклятого рода - это ошибка, которой он никогда не допустит?- Он улыбнулся. - Рад за него. До сих пор не пойму, если честно, как им с Марой удается сохранить брак. Впрочем, Адриан не такой полный болван, каким Мара выставляла его поначалу. Передавай им от меня привет. - Значит, ты ненадолго в городе? Рольф обернулся от самых дверей: - Собственно, как только найду леди Кассию Монтфор, я удалюсь с ней так далеко от города и от королевского двора, как это только будет возможно. На время.

Глава 3

Рольф снял шляпу, подойдя к дому, про хозяйку которого Дант говорил, что она опасная женщина. Это дружеское предостережение как раз сейчас пришло ему на ум, когда он остановился на пороге комнаты. Опасная... На первый взгляд она не производила впечатления опасной женщины. Леди Кассия была на противоположном конце комнаты. Она стояла на невысокой деревянной стремянке и снимала книги с полки, которая была забита старинными фолиантами в кожаных переплетах, все разной высоты и толщины. Пол вокруг нее весь был завален книгами, а у двери, где остановился Рольф, аккуратно сложенные один на другой стояли деревянные ящики, также, очевидно, набитые томами. Нет, леди Кассия Монтфор совершенно не производила впечатления опасной женщины. Скорее занятой, полностью погруженной в свою работу. Сняв с полки очередную книгу, она сначала пролистывала ее, чтобы определить, в какую именно кучу на полу ее положить. При этом она негромко напевала какую-то веселую песенку, что совершенно не вязалось с обликом человека, которого подозревают в убийстве. Она не слышала, как вошел Рольф. Ему следовало сразу же представиться, но он решил пока не привлекать к себе внимания и спокойно понаблюдать за хозяйкой дома. Он знал по опыту, что о человеке можно узнать гораздо больше, когда он не подозревает о том, что его изучают. Поэтому Рольф, сложив руки на груди и опершись плечом о дубовый дверной косяк, принялся спокойно следить за ней. Леди Кассия стояла к нему спиной. У нее был стройный, изящный стан. На ней было строгое, без всяких украшений, черное платье. Значит, она решила придерживаться общепринятых правил приличия и носить траур, не обращая внимания на то, что ее саму обвиняют в убийстве родного отца. Рольф обратил внимание на то, что и весь дом оформлен соответствующим образом: черный креп на окнах и на зеркалах. У леди Кассии были роскошные вьющиеся каштановые волосы, подвязанные на затылке черной ленточкой. Они свободными волнами струились по спине и почти доходили до ее узкой талий. Видимо, она почувствовала, что кто-то стоят у нее за спиной, так как сказала, не оборачиваясь: - Линетт, передай, пожалуйста, Кигману, что нам нужны еще ящики для оставшихся книг. Те, что он принес раньше, я уже заполнила, а книг осталось еще столько же и даже больше. Господи, с каким облегчением я вздохну, когда мы наконец избавимся от всего этого хлама, который только пыль собирает. А когда закончим здесь, поднимемся наверх и упакуем платья лорда Сигрейва для передачи в богадельню в Брайдвэл. У нее был очень нежный, но твердый голос. Голос уверенной в себе женщины. Рольф продолжал сохранять молчание. - Линетт, ты слышала, что я тебе сказала? Рольф не ответил, желая по мере возможности оттянуть свое разоблачение. Кассия резко обернулась. Казалось, она совершенно не удивилась, увидев у себя в доме незнакомого мужчину. - Прошу прощения, сэр, - сказала она, ухватившись для равновесия за пустую книжную полку, - но могу я узнать, кто пустил вас в дом? На этот раз Рольф задержался с ответом уже не по своей воле. У него просто захватило дух, когда он увидел ее лицо. Рольф и не знал, что на свете бывают такие красавицы. Даже при тусклом утреннем свете, в окружении поднятой от книг пыли, которая туманом висела в воздухе, он сумел рассмотреть ее и понял, что именно из-за таких женщин затеваются войны. Перед ним стояла сказочная Елена Прекрасная. В первую минуту у него пропал дар речи, он забыл, как и зачем здесь оказался. Его охватило безумное желание. Захотелось увидеть ее обнаженной, заключить в свои объятия, запустить пальцы в ее роскошные волосы, зарыться лицом в ее груди. В последний раз подобное чувство к женщине охватывало его уже довольно давно. Когда еще была Дафни. Но леди Кассия... Дант не соврал ни в одном своем слове о ней. Да, это была опасная и вместе с тем удивительно притягательная женщина. Красота ее была достойна поэмы. Безупречная во всем. Воистину образец аристократизма и изящества. И вполне возможно, убийца. Он понял, что не должен ни на мгновение забывать об этом. Рольф обратил внимание на ее четко очерченные, чуть приподнятые брови, темные и выразительные глаза. С такого расстояния он не мог точно определить их оттенок, видел только, что они темные и очень цепкие. У нее были тонкие черты лица, высокие скулы и прямой изящный нос. А ее рот... О да, теперь он увидел этот рот! Полные влажные губы, причем верхняя чуть тоньше нижней. Губы невероятно нежные и чувственные. Они были созданы для того, чтобы их целовали. При взгляде на них у любого мужчины не могло не возникнуть желания вкусить их сладость. Рольф, как последний болван, молча продолжал ее рассматривать. Ему было ясно одно: Дант ничего не приукрашивал. Скорее, наоборот, его описание было жалким приуменьшением действительности. Если до личной встречи Рольф еще сомневался в том, что леди Кассия может быть любовницей короля, то теперь был просто убежден в этом. Леди Кассия, бесспорно, являлась одной из любовниц его величества, ибо Рольф знал, что такой неудержимый эпикуреец, каким слыл Карл - да еще с его-то слабостью к представительницам прекрасного пола, - не успокоился бы до тех пор, пока не уложил эту женщину в свою королевскую постель. - Вы меня не слышите? - проговорила она снова, на этот раз уже строже. - Я спросила: кто вас впустил сюда, сэр? Рольфу на мгновение удалось взять себя в руки: - Ваша парадная дверь была открыта. Я звонил, но ко мне никто не вышел. - И вы проникли в дом без приглашения? Это дурная привычка, мистер... - Рэйвенскрофт. Лорд Рэйвенскрофт. Прошу прощения за невольное вторжение, но у меня срочное дело. Меня послал к вам король. Раздражение мгновенно слетело с ее лица. Она очаровательно улыбнулась: - Так вы гонец от его величества? У вас есть от него послание ко мне? Увидев, какое превращение произошло с ней, стоило ей услышать о короле, уловив особую нежность, с какой она произнесла свои последние слова, Рольф неожиданно для себя разозлился. Почему, он и сам не мог бы сказать. Эта красавица является одной из любовниц Карла. Ну и что? Его-то какое дело? - Да, я прибыл с королевским посланием, но передам его на словах. Собственно говоря, я сам и есть это послание. Кассия с явным недоумением взглянула на него. Она спустилась со стремянки и вытерла руки о передник. - Продолжайте, лорд Рэйвенскрофт. - Я был послан сюда его величеством королем с поручением сопроводить леди Кассию Монтфор в поместье Сигрейв, что в Кембриджшире, и оставаться там с ней до тех пор, пока не будет однозначно доказана ее виновность или невиновность в убийстве ее отца лорда Сигрейва. - Вы хотите сказать, лорд Рэйвенскрофт, что приставлены к леди Кассии в качестве сторожа? Ведь вы вельможа, сэр. Неужели вам не претит роль простого караульного? Рольф мгновенно понял, что ее отнюдь не обрадовало его сообщение. Голос красавицы стал едким, нежность и мягкость пропали без следа. Он попытался проигнорировать ее вопрос и вместо ответа спросил сам: - Леди Кассия, это вы, не так ли? Она вышла вперед, и он наконец увидел, что у нее были сине-серые глаза. В таких бездонных глазах мужчине было немудрено утонуть. Рольф не сомневался в том, что подобное со многими уже происходило. - Вы не ответили на мой вопрос, сэр, - негромко, но с явным вызовом проговорила она. - Вы прибыли для того, чтобы сторожить леди Кассию? Рольф внимательно посмотрел на нее: - Я прибыл сюда не в качестве стражника, а в качестве телохранителя. По личной просьбе его величества короля Карла. - В качестве телохранителя, ха! А может, все-таки в качестве часового, милорд? Король должен быть уверен в том, что главная подозреваемая в деле об убийстве не попытается сбежать к французским берегам, не так ли, лорд Рэйвенскрофт? Вы меня простите, конечно, но я этого не потерплю! Она взяла его за, руку, крепко обхватив рукав его плаща. - Спасибо, что пришли, милорд, но я не воспользуюсь вашими услугами. Буду вам очень обязана, если вы передадите его величеству от моего имени мою признательность за его, - чуть помедлив, она продолжила: - заботу, но, уверяю вас, я вполне в состоянии побеспокоиться о себе сама. Я не желаю покидать Лондон и прятаться в деревне, ибо это будет выглядеть со стороны так, словно я признала свою вину, в которую всем так хочется верить. Так что ваше присутствие здесь, лорд Рэйвенскрофт, не обязательно. Благодарю, что зашли, и жалею, что зря потеряли время. Всего хорошего. Произнося этот исключительно вежливый монолог, она подвела Рольфа к дверям и вытолкнула его на улицу, да так, что он этого и не заметил, опомнившись лишь тогда, когда она уже собиралась бесцеремонно захлопнуть дверь прямо перед его носом. Но в самый последний момент Рольфу удалось просунуть в щель ногу, и дверь не закрылась. Затем он твердой рукой распахнул ее и вошел обратно, оттеснив потрясенную красавицу с порога. - Одну минутку, мадам, если вы не против. Ведь вы до сих пор не ответили на мой вопрос. Леди Кассия Монтфор, это вы или нет? Рольф отлично знал, что это именно она, - кто же еще, черт возьми? - но все равно спросил. Она нахмурилась: - Прошу прощения, лорд Рэйвенскрофт, Да, леди Кассия - это я. - Прекрасно. Он прошел мимо нее и снова вернулся в кабинет, где впервые увидел ее. Обогнув несколько ящиков и стопок книг на полу, он удобно устроился в кресле перед камином. Когда он сел, от кресла поднялось целое облако пыли. - По крайней мере теперь я знаю, что не ошибся дверью. - Рольф посмотрел на хозяйку дома, и на лице его появилась улыбка. Кассия устремила на него испепеляющий взгляд, от которого, видимо, многим становилось не по себе. - Нет, лорд Рэйвенскрофт, вы как раз ошиблись дверью. Я уже сказала, что не нуждаюсь в ваших услугах и, если уж на то пошло, не желаю их принимать. Леди Зима... Кажется, так, по словам Данта, ее прозвали при дворе. И хотя Рольф никогда не одобрял подобного наклеивания ярлыков на тех, кто выделялся из общей массы, теперь он понимал, почему леди Кассию назвали именно так. - Я уже догадался, леди Кассия, так как вы выразились предельно ясно, но дело в том, что я очень ответственно отношусь к королевским приказам. Мне было поручено организовать вашу охрану и переправить вас из Лондона в родовое имение в Кембриджшире, миледи. И я сделаю это вне зависимости от вашего желания. Кассия уставилась на него, чуть склонив голову набок. Этот поворот головы вызвал у Рольфа учащенное сердцебиение. - Вы сказали, что вас зовут лорд Рэйвенскрофт, сэр? Почему мне эта фамилия кажется такой знакомой? Рольф сжал губы. Он понял, что прошлое есть прошлое и время бессильно с ним что-либо сделать. - Я был частым гостем при дворе. - Как и я. Вам не кажется странным, что мы тем никогда не встречались? - Так получилось. Не повезло, очевидно. Король часто дает мне поручения, сопряженные с отъездами. - Нет, ваша фамилия кажется мне знакомой вовсе не поэтому. Мне она вспоминается в связи с одной историей... - на мгновение Кассия задумалась, - о некоем ссыльном графе... Рольф нахмурился; Эта леди, похоже, не любит ходить вокруг да около и сразу привыкла переходить к существу дела. - Действительно, в последнее время меня не было при дворе. У меня было много других забот. Но сейчас моя единственная забота заключается в том, чтобы отвезти вас в Кембриджшир. Кассия шумно вздохнула. - Опять вы за свое! - раздраженно проговорила она. - Мне это уже начинает докучать. Объясните по крайней мере, с чего это в моем отъезде в Кембриджшир возникла вдруг такая необходимость? - У короля сложилось твердое убеждение в том, что оставаться сейчас в городе для вас небезопасно, - ответил Рольф, решив, что с него, пожалуй, тоже хватит предисловий. - Я не прочь потратить остаток дня на то, чтобы познакомиться с вами поближе, но, полагаю, у нас будет для этого предостаточно свободного времени в Кембриджшире, а сейчас дальнейшие разговоры все равно ни к чему не приведут. Зачем вам пытаться оттянуть неизбежное, леди Кассия? Я предлагаю вам вызвать служанку, - кажется, ее зовут Линетт, - и приказать ей начать собирать вещи, ибо уже послезавтра утром мы с вами выезжаем. Я взял на себя смелость послать гонца в Кембриджшир, который должен передать тамошней прислуге, что мы приедем на неделе. Экипаж уже нанят. Я обо всем позаботился. - Вы слишком много на себя взяли, лорд Рэйвенскрофт. Кто вы такой, чтобы отдавать приказания моим слугам? - Полномочия были предоставлены мне лично его величеством королем Карлом, миледи. Кассия пораженно уставилась на него. Дальше упираться было бесполезно. Лицо ее приобрело каменное выражение, и только плотно сжатые губы и блеск в глазах говорили о том, какой пожар бушует у нее внутри. Она привыкла сдерживать проявления своих чувств. Но вот проигрывать в споре с мужчиной леди Кассия явно не привыкла. И еще она не привыкла, чтобы ей указывали, что делать. "Что ж, придется привыкнуть" - решил Рольф. Кассия даже не шелохнулась в ответ на его предложение вызвать Линетт. Она явно ждала от него, что он передумает, чего Рольф не собирался делать. После нескольких минут бесплодного ожидания она вдруг вкрадчиво спросила: - Разве вам не интересно узнать, если уж на то пошло, действительно ли это я виновна в гибели отца? - Несете ли вы ответственность за убийство лорда Сигрейва или нет, меня не касается, леди Кассия. Меня прислали сюда не за тем, чтобы судить вас. Наоборот. Я здесь для того, чтобы увезти вас из Лондона и таким образом защитить от тех, кто уже вынес свой приговор и хочет видеть вас болтающейся на виселице. При его последних словах Кассия побледнела, плотно сжатые губы ее побелели. - Я не собираюсь трусливо скрываться в деревне. Неужели вы не понимаете, что мой отъезд будет воспринят как признание мной вины? - Ваша убежденность в своей правоте похвальна, миледи, но, похоже, у вас нет выбора. Мне приказано отвезти вас в Кембриджшир, и я намерен выполнить приказ. Его величество постановил это сделать и назначил меня проводником своей воли. Так что поймите наконец, что ваши настойчивые попытки увести разговор в сторону ни к чему не приведут. - А это, лорд Рэйвенскрофт, мы еще посмотрим. Кассия резко отвернулась от него. По ковру зашелестели полы ее шелковых юбок. - Линетт? - позвала она, выйдя в коридор. - Да, миледи? Рольф улыбнулся, думая, что она наконец-то решила проявить благоразумие. Но улыбка мгновенно исчезла с его лица, едва он услышал следующие слова леди Кассии: - Передай, пожалуйста, Кигману, чтобы он поймал мне на улице наемный экипаж. Запрягать наших лошадей нет времени. Рольф появился в дверях как раз в тот момент, когда Кассия принимала из рук своей служанки накидку. Глядя на ее руки, которыми она застегнула застежку, он поймал себя на том, что думает о ее коже. Интересно, она действительно такая нежная, какой кажется? Он внезапно испытал сильное желание провести рукой по ее лебединой белой шее. Очнувшись, он увидел, что Кассия взяла со столика какой-то завернутый в ткань предмет и направилась к выходу. - Я скоро вернусь, лорд Рэйвенскрофт, - сказала она, не оборачиваясь к нему, - Поскольку вы так серьезно относитесь к приказам, которые вам даются, вы можете пока остаться и подождать меня в гостиной. Линетт принесет вам что-нибудь для поднятия настроения. Винный погреб моего отца славится на весь Лондон и составлен из лучших сортов бургундского и красных вин. Выбор за вами. Рольф вынужден был отдать ей должное: вежливость не изменяла ей даже тогда, когда она была вне себя от ярости. - Мне это не потребуется. - Как вам будет угодно. Кассия вышла за дверь. Но не успела она подойти к экипажу, который уже ждал ее у крыльца дома с раскрытой дверцей, как вдруг заметила, что Рольф не отстает от нее. Она резко остановилась. - Что вы делаете? - раздраженно спросила Кассия. - Я еду с вами. Она уперлась своей ручкой, обтянутой лайковой перчаткой, в его мощную грудь и надавила. Несильно, но решительно. - Прошу прощения, лорд Рэйвенскрофт, но не извольте беспокоиться. Мне не раз случалось и раньше самостоятельно передвигаться по городу в каретах. Я неплохо обходилась без вашей защиты до сих пор и, полагаю, смогу обойтись и впредь. Я уже не ребенок и вполне в состоянии ездить в каретах без сопровождения. Рольф вернул ей ее улыбку: - Приказ есть приказ, леди Кассия. - Мне нет никакого дела до ваших приказов, лорд Рэйвенскрофт. Я пыталась быть с вами вежливой, но вы, как и все мужчины, похоже, никак не можете уловить намек. Поэтому теперь я вынуждена позволить себе известную резкость. Знайте, что я не потерплю вашего присутствия здесь больше ни минуты! Вы дурно воспитаны и излишне напористы. И если при этом вы еще смеете считать себя джентльменом, то это просто поразительно. Кигман, будь любезен, убери этого человека с дороги. Сейчас же! Выступивший вперед грум был весьма внушительных размеров, но не настолько, чтобы серьезно смутить Роль-фа. - Я уверен, что ты привык беспрекословно подчиняться распоряжениям своей хозяйки, Кигман. Вот и сейчас у тебя вроде бы нет выбора. Но предупреждаю: если тебе хоть немного дорога твоя жизнь, хорошенько подумай, прежде чем делать в мою сторону еще хотя бы один шаг. С этими словами Рольф опустил руку на эфес шпаги, которая болталась у него на поясе. Кигман замер на месте. Он смущенно оглянулся на хозяйку. Бедняга явно не знал, что ему делать. Рольф повернулся к Кассии: - Кигман, кажется, неплохой малый. Мне будет жаль проткнуть его насквозь. И потом неужели вам хочется, чтобы после этого на вас возложили ответственность за гибель еще одного человека? В самом деле, леди Кассия. Она даже не посмотрела в его сторону, зато вновь обратилась к груму: - Кигман, позови, пожалуйста, Фредди. - Если вы думаете, что двоих ваших слуг окажется достаточно для того, чтобы помешать мне поехать с вами, вы ошибаетесь. Это только все еще больше усложнит. Кассия резко обернулась к нему: - Фредди - это Уинифред, моя воспитательница, лорд Рэйвенскрофт. И хоть она порой излишне ревниво оберегает меня от назойливого внимания окружающих, не думаю, что она сможет что-нибудь сделать вам. Особенно если вы запугаете ее своей шпагой точно так же, как только что запугали бедного Кигмана. Никак не пойму, откуда у мужчин берется такая самоуверенность, стоит им только завладеть каким-нибудь оружием? Я не так глупа, лорд Рэйвенскрофт, как вам кажется. Поскольку вы заметно крупнее меня и к тому же вооружены, а также вы твердо решили не оставаться здесь, как я вас просила, у меня нет выбора и придется терпеть вас рядом с собой. Надеюсь, вы не будете возражать, если Уинифред поедет со мной. Элементарных правил приличия, по-моему, еще никто не отменял. Или вы хотите, чтобы я поехала по городу в карете одна с мужчиной? Рольф стоял перед ней, как последний болван. Его сбил с толку и немало смутил этот гневный монолог. Перед ним была леди Кассия Монтфор, любовница короля, женщина, которую публично обвиняют в убийстве... А она еще заботится о том, как бы не остаться на несколько минут наедине с мужчиной... Какая нелепость! Какая насмешка над логикой! Бред... Дант был прав еще и в том, что эта женщина - загадка. - Как вам будет угодно, миледи, - проговорил наконец Рольф, протягивая свою руку, чтобы помочь ей сесть в экипаж. Она села без его помощи, и это его нисколько не удивило. Спустя десять минут - когда к ним присоединилась Уинифред, дородная пожилая женщина, смахивавшая на немку, которая предупредительно села между ними и сразу же начала подозрительно коситься на Рольфа, - они наконец были готовы тронуться в путь. - Куда везти? - спросил возница. Он был свидетелем продолжения ссоры между леди Кассией и Рольфом и поэтому спросил в воздух, не зная, к кому конкретно стоит обращаться. Рольф посмотрел на Кассию: - Итак, миледи? Она бросила на него сердитый взгляд и только после этого сказала кучеру: - Уайтхолл, и побыстрее, если можно.

Глава 4

Пока они ехали по городу, Кассия сидела молча, аккуратно сложив руки на коленях, и неподвижно глядела прямо перед собой. Гарантом безопасности служила Уинифред, которая, втиснувшись между ними своим тучным телом, развела свою воспитанницу и Рольфа так далеко друг от друга, как это только позволяли размеры узкого сиденья экипажа. Рольф удивился тому, что леди Кассия, еще недавно столь горячо распекавшая его, вдруг так резко замолчала. Он даже жалел об этом и подозревал, что причиной ее молчаливости, возможно, было присутствие Уинифред. А пререкаться с юной леди Монтфор ему понравилось. Он нашел ее достойной соперницей, а достойных соперников Рольф никогда не избегал. Давненько уже ему не приходилось спорить с таким умным человеком. Тем более с женщиной. Может, она и в постели так же эмоциональна? Впрочем, на этот вопрос Рольфу мог ответить только король. И он ему позавидовал. Одно было ясно, принимая во внимание атмосферу, в которой произошло их знакомство: предстоящие недели обещали быть интересными. Понял Рольф и то, что леди Кассия относится к той категории женщин, которые не привыкли получать отказ. Собственные попытки отделаться от него не увенчались успехом, и теперь - Рольф готов был заключить по этому поводу пари и поставить на кон свою любимую кобылу из Рэйвенвуда - леди Кассия направляется во дворец к королю-любовнику, чтобы просить его о том же. Она привыкла повелевать придворными хлыщами. Возможно, ей удается манипулировать и самим королем, как ей вздумается, ибо Карл II славился тем, что никому и ни в чем не мог отказать. В этом была его главная слабость. Он тратил неоправданно много своего времени и сил на то, чтобы удовлетворить просьбы тех, кто являлся к нему. Но леди Кассия скоро узнает - если до сих пор не догадалась, - что помыкать Рольфом не так-то просто. Однажды его уже провели как следует и выставили перед всем светом дураком. Одного раза с него хватит. Они быстро приближались ко дворцу, а молчание в экипаже так и не нарушалось. Тогда Рольф стал от нечего делать глядеть на город через запыленное окно экипажа, которое, похоже, ни разу не знало влажной тряпки. За время его добровольной ссылки Лондон практически не изменился. Только улицы казались более узкими, чем ему запомнились, да рынок на Кросс более многолюдным. Впрочем, он посчитал это обманом зрения и объяснил бескрайними сельскими просторами, к которым так привык за последний год. Жизнь в Сассексе была проще, не такая суетная. Там можно было гулять, не опасаясь за то, что у тебя на ходу вытащат кошелек или, хуже того, приставят к горлу нож в каком-нибудь глухом переулке. А город был полон пороков, интриг и скандалов, о которых намеками говорилось за чаем в роскошных светских гостиных. Вот, скажем, убийство... Это слово ни разу не было произнесено вслух. Да это и не требовалось. Особенно когда убийство пытались связать с именем женщины. К тому же женщины, славившейся своим острым, как жало, языком. Наконец экипаж подкатил к Уайтхоллу. Возница свернул и поехал вдоль забора, чтобы доставить пассажиров к тем воротам, которые указала Кассия. И хотя от ее дома близ Пикадили до дворца расстояние было не очень большим, к тому времени как они добрались до Вестминстера, утро уже превратилось в день, ибо экипажу пришлось долго петлять по узеньким улочкам, на которых было весьма оживленное движение. После того как экипаж остановился, Кассия не стала ждать, пока возница распахнет перед ней дверцу, а вышла сама еще прежде, чем он соскочил с козлов. За ней последовала Уинифред, держа в руках загадочный пакет. Оплачивать проезд пришлось, следовательно, Рольфу. Он догнал их уже в воротах. Кассия добилась у привратника, косившегося на всех подозрительным взглядом, разрешения пройти вперед других посетителей, которых собралось перед воротами довольно много. Перед входом во дворец стояла стража из двух человек. Утром, торопясь на встречу с королем, Рольфу пришлось остановиться в дверях и долго объяснять цель своего визита. Кассия прошла мимо них, даже не замедлив шага. Они оказались в мощенном булыжником дворике, окруженном живыми изгородями из тщательно подстриженных кустов. В самом центре его был фонтан из розового мрамора: Посейдон с трезубцем. Вода выливалась у статуи изо рта. Кассия и здесь не стала задерживаться. Они вошли в знаменитую Каменную галерею - место прогулок придворных и посетителей, оказавшихся во дворце. Стены этого длинного коридора были украшены большой коллекцией картин, которую собрал еще отец нынешнего короля Карл I. Во времена Протектората, режим которого продержался в Англии недолго, но всем, безусловно, хорошо запомнился, эта коллекция была продана. И вот только недавно ее удалось восстановить и вернуть в королевский дворец. Слонявшиеся по галерее люди, среди которых было много придворных, откровенно оборачивались на Кассию и Рольфа, оживленно перешептываясь между собой. Главная подозреваемая в деле об убийстве своим появлением здесь сразу же развеяла у многих скуку. Сама же Кассия не слышала шепотков у себя за спиной, а если и слышала, то не подавала виду. Она шла, высоко подняв голову, ни с кем не здороваясь, и остановилась только перед дверью в Королевский сад, позволив Рольфу открыть ее. - Благодарю вас, лорд Рэйвенскрофт. Вежливость была явно ее второй фамилией. Сад был обнесен со всех сторон стенами, увитыми плющом, и наполнен всевозможными экзотическими цветами, доставленными сюда из самых разных уголков земного шара. Кассия тут же увидела короля, совершавшего по саду дневной моцион. Благодаря своему высокому росту он заметно возвышался над окружавшей его зеленью подстриженных кустов и красочными цветами. Король кормил кукурузой птиц, стайка которых кружилась вокруг него. В ногах у него возились спаниели, а чуть сзади его сопровождала группа придворных, каждый из которых одновременно пытался подражать быстрой королевской походке и старался выгадать себе место впереди, поближе к Карлу. Кассия решила не проталкиваться сквозь свиту, срезав угол, она обогнула циферблат солнечных часов и вышла всей процессии навстречу. Когда король приблизился к ней, она очаровательно улыбнулась и опустилась перед ним в элегантном реверансе. При этом, как заметил Рольф, вид у нее был такой, будто ничего не случилось и у нее нет никакой конкретной цели посещения короля. - Доброе утро, леди Кассия, - проговорил Карл, останавливаясь. - Какой приятный сюрприз! Я не ожидал увидеть вас сегодня в Уайтхолле. Карл откинул с плеча темные волосы и губами прикоснулся к изящной ручке, которую она протянула ему. "И когда это она только успела снять перчатки?" - подумал Рольф, удивленный тем, что не заметил этого. - Да вы еще и лорда Рэйвенскрофта прихватили с собой, как я погляжу, - прибавил король. Нетрудно было догадаться о смысле подтекста, который Карл вложил в свою последнюю реплику. Он послал Рольфа, своего доверенного человека, к леди Кассии, своей любовнице, с тем чтобы тот увез ее из города, а в результате леди Кассия объявляется во дворце. Карл весьма прозрачно намекал на то, что Рольф не справился с заданием, подкрепляя это характерной мимикой. Кассия, на минутку задержавшаяся в реверансе, наконец выпрямилась, и Рольф услышал шорох ее шелковых юбок на гравийной дорожке. - Доброе утро, ваше величество. Как вам известно, в последнее время я не имела возможности исполнять свои обязанности при дворе из-за гибели отца... - Она быстро оглянулась на Рольфа. - И в обычных обстоятельствах я не позволила бы себе являться так неожиданно, но мне просто необходимо поговорить с вами. Если вы не возражаете, конечно. Карл улыбнулся и показал на дверь в стене, почти полностью скрытую плющом: - Разумеется, не возражаю. Вы знаете, леди Кассия, что я всегда к вашим услугам. В любое время. Пойдемте вот сюда, в Келью Уединения. - Он оглянулся на свиту придворных, которые притихли и жадно ловили каждое его слово. - Сегодня очень жарко. У меня пересохло в горле, и я чувствую, что мне нужно освежиться. С этими словами король галантно предложил Кассии свою руку. Она взяла его под локоть. Таким образом Рольфу оставалось только пристроиться сзади. Он заметил, что она улыбалась и, кажется, была вполне довольна собой. Не проронив ни слова, Рольф молча последовал за ними, рядом с Уинифред, которая по-прежнему держала в руках какой-то пакет. Карл передал свою шляпу с плюмажем ожидавшему лакею, а другому отдал кисет с кукурузой. - Моя супруга, королева, не далее как сегодня утром, когда я навестил ее, пожаловалась на то, как сильно ей не хватает вас в Уайтхолле, леди Кассия. - Я тоже очень соскучилась по ее величеству. Мне так нравились те беседы, которые мы всегда вели с ней. Как ее самочувствие? - В порядке. Разве что по утрам ей бывает немного не по себе, но мы относим это на счет нашей недавней поездки на воды в Танбридж Уэллс и теперь горячо надеемся на то, что Господь наконец подарит нам наследника. Кассия улыбнулась: - Желаю, чтобы ваши догадки подтвердились, ваше величество. - Передам вашу заботу о здоровье ее величеству королеве, когда увижусь с ней в следующий раз. У Рольфа было такое ощущение, будто перед ним и исключительно специально для него разыгрывается какой-то спектакль. Оставалось только надеяться на то, что скоро леди Кассия все-таки перейдет к делу. Ведь не для того она приехала сегодня во дворец, чтобы справиться о самочувствии королевы? Сцена их знакомства до сих пор живо стояла у него перед глазами. Он помнил, как она пыталась выпроводить его из своего дома. Поэтому ясно, что сейчас она просто настраивается и готовится к тому, чтобы заявить королю об истинной цели своего визита. Как только они вошли в комнату и закрыли за собой дверь, король опустился на элегантный золоченый диванчик и жестом пригласил Кассию сесть рядом. Спаниели тут же устроились у него в ногах. Кассия наклонилась и легонько потрепала одного из щенков по голове. Карл подождал, пока слуги вышли из комнаты, и только затем проговорил: - Как видно, вы уже познакомились с лордом Рэйвенскрофтом. - Да, ваше величество, мы познакомились, - ответила Кассия, устраиваясь на диванчике поудобнее. Она сложила руки на коленях и скромно потупила взгляд. - Прекрасно. Так объясните же теперь, чему я обязан счастьем видеть вас сегодня здесь? Кассия покосилась на Рольфа, который стоял перед внушительного вида камином из серого мрамора, и сказала: - Я думала, нам удастся поговорить наедине, ваше величество. Карл улыбнулся: - Полагаю, у лорда Рэйвенскрофта может появиться желание включиться в наш разговор, так что я предпочел бы, чтобы он остался. Если это, конечно, не сильно вас огорчит. Кассия поняла, что настаивать не стоит; - Хорошо, ваше величество. Во-первых, разбираясь в вещах отца, я наткнулась на одну вещицу, которую, как я знала, он собирался подарить вам. Она подозвала к себе Уинифред. Та подошла и поставила обернутый тканью предмет, что держала до сих пор в руках, на ореховый стол, украшенный красивой резьбой и инкрустацией. - Что это? Глаза Карла загорелись детским любопытством, когда он потянулся к пакету, чтобы развернуть его. Это был какой-то прибор, сделанный в виде блестящей медной пластины с выгравированной на ней странной картой, надписи на которой были сделаны по-латыни. Он не смог сдержать восторженного восклицания. - Это астролябия, ваше величество, - сказала Кассия, но Рольфу показалось, что король не расслышал ее, ибо все его внимание было приковано к этому удивительному прибору. - Она используется для определения высоты небесных тел. А так же, как мне говорили, является чем-то вроде хронометра, с помощью которого в старину узнавали время. - Да, да, я знаю, для чего применяется астролябия, - ответил Карл, поднеся прибор поближе к глазам, чтобы лучше его рассмотреть. Рольф откинулся спиной на каминную полку, пораженно качая головой и усмехаясь самому себе. Неужели это он еще минуту назад думал, что Кассия просто "настраивается"? Ведь с помощью этакого подарка ей будет очень легко склонить чашу весов на свою сторону. Любому приближенному к королю человеку было прекрасно известно, какую страсть Карл питал к научным приборам вообще, и к хронометрам, в частности. Его собственная коллекция часов разрослась настолько, что для нее пришлось выделить во дворце отдельную комнату и нанять специального слугу, все обязанности которого ограничивались тем, чтобы ежедневно смахивать с экспонатов этой коллекции пыль. Подобные подарки всегда приводили Карла в неописуемый восторг, А астролябия, помимо всего прочего, была еще и довольно редкой вещью. Словом, Рольф уже не сомневался в том, что леди Кассия с помощью этого прибора купила себе свободу. "А она большая хитрюга", - подумал про себя Рольф и почувствовал, как от одной этой мысли в душе его растет раздражение. Наконец король положил астролябию на ее полированную деревянную подставку и пылко припал губами к руке Кассии. - Вы даже представить себе не можете, как я обрадован этому подарку, миледи. Кассия вся просияла от этих слов: - Счастлива тем, ваше величество, что вам понравилось. Я знала, что мой отец искренне приветствовал бы мое решение подарить астролябию человеку, который способен по достоинству оценить ее. И если бы не его безвременная кончина, уверена, он сам подарил бы ее вам. Но раз уж мы заговорили об отце, я хотела бы обсудить с вами, ваше величество, еще один вопрос. При этих словах Рольф вышел вперед в ожидании своей немедленной отставки. Он не сомневался в том, что это произойдет, но только внутренне очень злился. На что? Он и сам не знал. Он не просил этого поручения, никогда не выражал желания быть нянькой у этой очаровательной, но коварной молодой леди. Более того он предпочел бы, чтобы его оставили в покое и не мешали заниматься реконструкцией поместья в Сассексе. И тем не менее он был раздражен. Может быть, оттого, что еще никогда король не снимал с него поручения, когда оно еще не было выполнено? Может, его просто бесил сам факт того, что Кассии, совершенно очаровавшей своего любовника-короля с помощью этого подарка, удастся-таки взять над ним, Рольфом, верх и настоять на своем? Или ему просто очень не хотелось второй раз в жизни быть выставленным женщиной последним дураком? Какова бы ни была причина, Рольф не сомневался в том, что ему очень не понравится то, что должно было произойти через минуту. - Ваше величество, - решил он вмешаться в разговор. Похоже, король и Кассия так увлеклись друг другом, что даже забыли о его существовании. - Мне известно, о чем леди Кассия хочет попросить вас. Чтобы вы сняли с меня мое поручение. Леди Кассия не желает, чтобы я опекал ее и увозил из города в Кембриджшир, как вы приказали мне сегодня утром. Карл перевел глаза на Кассию и повел бровью, изобразив на своем лице большое удивление: - Это правда, леди Кассия? Король отлично понимал, что это святая правда, но он был всем известный плут, поэтому решил немного поиграть. Кассия устремила на Рольфа испепеляющий взгляд, от которого, казалось, даже камни должны таять, потом снова обернулась к королю. - Да, боюсь, что так, ваше величество. Видите ли, я полагаю, что мой отъезд из Лондона лишь спровоцирует скандальные слухи, которые разносятся сейчас по дворцовым галереям. Она поднялась со своего места и стала расхаживать по комнате. Слышался только шорох ее юбок по полу. - Ведь вы понимаете, ваше величество, что мой отъезд не заставит людей забыть об убийстве моего отца, - продолжала она. - У тех, кто подозревает меня сейчас, подозрения отнюдь не рассеются вместе с моим отъездом. Поговорка лорда Брука "С глаз долой - из сердца вон" в данном случае, боюсь, не сработает. - Кассия, я хочу защитить тебя. Рольф подметил произошедшую в Карле перемену. Смешинки, до той минуты танцевавшие в его глазах, погасли, а голос стал серьезнее и мягче. И еще. Он перестал называть ее официально леди Кассия, а обращался к ней по имени. Как обращаются к любовницам. Кассия остановилась: - Ведь если я скроюсь в деревне, пожалуй, это будет выглядеть со стороны скорее как подтверждение моей вины, чем доказательство моей невиновности. Меня уже многие приговорили. Я не имею в виду закон, а людей из этого дворца. Ваших придворных. В их глазах я убийца, а следовательно, должна быть казнена. Публично. Им хочется превратить гибель последнего представителя рода Монтфоров в публичное представление! Карл тоже поднялся с диванчика и, сцепив руки за спиной, стал расхаживать по комнате. Остановившись перед окном, выходившим на мощенный булыжником двор, он молча смотрел на великолепный Банкетный зал, возвышавшийся на некотором удалении, о чем-то глубоко задумавшись. Стоя рядом, Кассия и Рольф ждали, пока король выйдет из состояния задумчивости. - Я хорошо понимаю, что ты имеешь в виду, Кассия. Моего собственного отца осудили несправедливо. Ему отрубили голову как раз за Банкетным залом. Если приглядеться, то и отсюда можно увидеть то окно на втором этаже, через которое его заставили выйти на эшафот и принять позорную смерть перед собравшимся народом. Перед своими подданными. Говорят, когда палач торжествующе поднял за волосы отрубленную голову отца, по толпе прокатился стон, который был громче пушечного залпа. До сего дня не удалось установить, кто именно выступал тогда в роли палача, кто этот негодяй, убивший моего отца. Я поклялся не проливать крови тех, кто несет ответственность за гибель отца, но если я вдруг когданибудь узнаю имя человека, который собственноручно заносил топор... Холодная ярость, с которой были произнесены последние слова Карла, окончательно развеяла остатки веселой и шутливой атмосферы. Рольф всем сердцем принял боль и скорбь короля, ибо, как никто, мог понять его чувства: у него у самого родители и две младшие сестренки были зарублены озверевшими мародерамикромвелистами в начале войны, когда самого Рольфа не было в Англии, он находился в колониях. Узнав о гибели родных, он принял решение положить свою жизнь на алтарь дела возрождения своей страны. Именно тогда в его судьбе произошел крутой поворот. Карл с минуту молчал, потом продолжил: - Каждый день я вынужден проходить мимо того места, где зло одержало верх над добром, где несправедливость подмяла под себя правосудие. Я прохожу там и знаю, что на этом месте была пролита кровь моего отца, и пролили ее пуритане, жаждавшие власти. И эти негодяи смели называть себя святыми! Он еще раз задержался взглядом на крыше Банкетного зала, потом обернулся к Кассии и Рольфу. В его темных глазах блестели слезы. - Ты высказала серьезный аргумент, Кассия. Тебе следовало бы служить в суде, родись ты мужчиной. - К сожалению, я родилась женщиной, ваше величество. - Слава Богу! Иначе мы были бы лишены удовольствия любоваться твоей красотой. - Я родилась женщиной, - повторила она. Карл улыбнулся: - Так или иначе я принял решение по этому вопросу. Я позволю тебе остаться в Лондоне, но лишь при одном условии. Мне очень не хочется, чтобы тебя заточили в Тауэр. Там слишком много тех, кому я не доверяю. Там мне будет трудно гарантировать твою безопасность. Так что... если мое условие тебя не устроит, у меня не останется выбора и придется отослать тебя в деревню. Кассия кивнула: - Что за условие, ваше величество? - Я позволю тебе остаться в городе лишь в том случае, если ты, в свою очередь, позволишь лорду Рэйвенскрофту находиться рядом с тобой. На него можно положиться, Кассия, я уверен, что он будет в состоянии обеспечить твою безопасность. Никому другому я не могу доверить эту миссию. До тех пор, пока тайна гибели твоего отца не будет раскрыта, везде, куда бы ты ни пошла, Рольф будет сопровождать тебя. Он будет всегда находиться при тебе, что бы ни случилось. Он станет твоим постоянным спутником. Я знаю, что ты не согласна и многого не понимаешь, но я делаю это ради тебя. Кассия посмотрела на Рольфа твердым взглядом. Он хорошо понимал, что больше всего на свете ей хочется немедленно избавиться от него, как она избавилась уже от многих мужчин, увивавшихся за ней. Он чувствовал, что этой женщине тяжело добровольно согласиться на зависимость от мужчины, пусть даже временную. Но Рольф знал также, что, если Кассия хоть в какой-то степени ценит свою свободу, она примет предложение короля. Она уже говорила Рольфу, что не похожа на дурочку. А он, в свою очередь, имел основания ей верить. У нее действительно не оставалось другого выхода, кроме как согласиться. Рольф продолжал стоять на месте и молчал, решив никак не дополнять слова Карла. Он просто стоял и смотрел, ожидая, когда она примет решение. - Кассия, - спросил король несколько нетерпеливо, - я ясно выразился? - Да, ваше величество, вполне, - склонив голову, тихо произнесла Кассия.

Глава 5

Спустя некоторое время Кассия и Рольф покинули королевскую Келью Уединения, заключив между собой нечто вроде перемирия, которое Кассия назвала своей вынужденной сдачей. Условия этой сдачи были вежливо обсуждены за отменным ужином, на который был подан суп из моллюсков и соленые пирожки с устрицами. Еда была превосходна, разговор довольно живой, но даже сладкий лимонный крем не мог изгнать горечи, которой до сих пор была преисполнена Кассия, не достигшая успеха в своих упорных попытках отделаться от Рэйвенскрофта. Ей удалось настоять на том, чтобы остаться в городе, но кривая усмешка, появившаяся на губах Рэйвенскрофта в ту минуту, когда король сказал, что она должна отныне мириться с его присутствием, до сих пор живо стояла у Кассии перед глазами. О, как он торжествовал, как упивался тем, что взял над ней верх, этот деревенщина... Впрочем, себе самой Кассия не могла не признаться в том, что этот деревенщина был довольно красив. Ей вспомнилась сцена их знакомства, когда она, обернувшись от книжных полок, увидела Рэйвенскрофта, стоявшего на пороге отцовского кабинета. Казалось, она должна была испугаться присутствия в своем доме, который теперь волею обстоятельств принадлежал ей одной, незнакомого мужчины. Но в нем было что-то такое, что ясно подсказало ей: этот человек не представляет для нее опасности. Может, из-за выражения его глаз? У него были внимательные глаза цвета лесного ореха с зеленым оттенком. Ей ни разу в жизни не приходилось раньше видеть таких глаз. Они удивительно гармонировали с его темными волосами и резко очерченным лицом, на котором выделялся крупный прямой нос и крепкий, чисто выбритый подбородок. Кроме того, как ей показалось, Рольф обладал одной замечательной способностью, которая также была связана с его глазами: он видел все, делая при этом вид, что не видит ничего. Рэйвенскрофт не был похож ни на одного из тех мужчин, которые до сих пор встречались Кассии на ее жизненном пути. Он одевался не как все, другой была и прическа, и, судя по всему, это было не единственное отличие. Знакомые ей мужчины из числа придворных в попытках перещеголять один другого пускались на самые невероятные ухищрения. В основном это проявлялось в их манере одеваться, видно, считалось, что чем экстравагантнее они одеты, тем больше выделяются из общего ряда. Рэйвенскрофт был высокого роста и крепкого телосложения. Кассия почему-то не могла представить его в пышном парике, сорочке с многочисленными оборками, нюхающим табак из декоративной, покрытой эмалью табакерки в обществе других придворных хлыщей. Рэйвенскрофт был от природы человеком исключительно волевым и стойким. И кроме того, самым большим упрямцем из всех встречавшихся доселе ей. Он настоял на своем, не поддавшись ни на дюйм. Этот человек явно привык отдавать приказы и не сомневаться, что они будут точно и беспрекословно исполнены. В этих качествах его натуры Кассия уже имела возможность убедиться на личном опыте. Говорил он всегда твердо и громко. К такому голосу поневоле прислушаешься. Решительно во всем - в походке, даже в широком разлете плеч - чувствовалась его уверенность в себе и в своих силах. Уверенность в том, что он заставит любого считаться с собой, особенно того, кто решил ему в чем-либо противостоять. А Кассия относилась именно к таким людям. "По крайней мере, - подумала она с чувством некоторого удовлетворения, - мне удалось не допустить того, чтобы он увез меня в деревню". Теперь, преодолев это препятствие, она должна была готовиться к преодолению нового, более серьезного и коварного: перед ней стояла неприятная, но необходимая задача - доказать, что она неповинна в убийстве отца. Кассия радовалась тому, что ей удалось остаться в Лондоне, огорчало только то, что временно она не сможет в полной мере исполнять свои обязанности фрейлины при свите королевы Екатерины. Таково было решение его величества, которое, впрочем, не очень ее удивило. Не мог же Рэйвенскрофт, скажем, присутствовать в королевской опочивальне, где Кассия помогала по утрам Екатерине с ее утренним туалетом? Впрочем, король не запретил ей бывать в Уайтхолле. Кассия могла появляться во дворце и прислуживать королеве, но лишь при условии, что эти визиты не будут частыми, ибо присутствие человека, подозреваемого в убийстве, в королевском дворце и в королевских покоях, могло породить среди придворных самую нежелательную реакцию. Как только Кассия вышла из Кельи Уединения, к ней тут же присоединилась ожидавшая за дверью Уинифред. Кассия хотела было поскорее проскочить за ворота, охраняемые двумя стражниками, но ей это не удалось, и она, была буквально атакована небольшой группой придворных женщин, прогуливавшихся в королевском саду. Кассия не сомневалась в том, что эти нарядно одетые дамы явно специально ждали, когда у нее закончится аудиенция с королем. В этой группе было немало тех, кто, по мнению Кассии, особенно выделялся зловредностью характера и болезненным честолюбием. Эти женщины только тем и занимались, что из кожи лезли вон, лишь бы хоть немного подняться над другими придворными. Возглавляла группу самая заметная и известная любовница короля Барбара Палмер, графиня Каслмейн. - О леди Кассия, какая неожиданность увидеть вас сегодня во дворце! - проговорила леди Каслмейн, приближаясь к Кассии. У нее была высокомерная, поистине королевская осанка, на которую, как она считала, она имела полное право. - Видимо, мне все-таки придется поговорить с привратником и предупредить его о том, чтобы он был более разборчивым в посетителях, которых пускает во дворец. Никак не думала, что людям, - она сделала короткую паузу, еще выше задрав подбородок, - вашего социального статуса теперь можно будет, как и раньше, свободно разгуливать в стенах дворца. На ней было платье из дорогого шелка цвета морской волны. Драгоценные серьги и ожерелье играли на солнце. Темно-рыжие волосы были завиты по последней моде, локоны ниспадали на плечи. Она строила из себя некоронованную королеву Англии. Собственно, все придворные таковой ее и считали, ибо она умела использовать свое положение, добиваясь с его помощью известной власти. Все придворные, кроме Кассии. Два года назад из Португалии приехала молодая жена короля Карла. Кассия стала служить королеве Екатерине со всей преданностью, на какую была способна, невзирая на все уколы и унижения со стороны леди Каслмейн и ее окружения. Кассия подчас даже радовалась, что королева Екатерина еще очень плохо знает английский язык, ибо это в какой-то мере ограждало ее от скандальных слухов насчет ее мужа и этой женщины, которая непонятно почему имела на него такое сильное влияние. В сущности, трудно было представить себе двух других таких непохожих женщин. Если Барбара была страстной и экстравагантной по натуре, то Екатерина отличалась безмятежностью и кротостью характера. Она напоминала монашку, попавшую на остров, захлестываемый волнами порока и разврата. Королева Екатерина влюбилась в короля с первого взгляда и привязалась к нему, совсем как истосковавшийся по ласке щенок к ребенку. В свою очередь Карла чрезвычайно тронула в супруге природная доброта и непритязательность, чего не было и в помине у самой известной его любовницы, отличавшейся капризностью и требовательностью характера. Карл искал у одной женщины физического удовлетворения, а потом тут же приходил к другой в поисках душевного успокоения. Кассия не понимала такого поведения короля. Кассия знала, какую тяжелую моральную травму могут нанести человеку всякого рода скандалы и сплетни, - сама прошла через все это, будучи дочерью Дворцовой Потаскухи, - поэтому всячески старалась оградить от всего этого королеву, предпочитая принимать первый удар на себя. Именно поэтому Кассия была настроена весьма решительно и была намерена отвечать на ядовитые слова леди Каслмейн таким же ядом. - Итак, - проговорила Барбара Палмер, - что вы здесь делаете, леди Кассия? Вопрос был поставлен, что и говорить, прямо и содержал в себе строго отмеренную долю презрения, так, чтобы привлечь внимание других гулявших по саду придворных. Это леди Каслмейн удалось: народ стал со всех сторон подтягиваться к ним, всем не терпелось стать свидетелями назревавшей стычки. Наступила тишина, слышалось только, как льется вода в мраморном фонтане да трель жаворонка, спрятавшегося где-то в листве деревьев. Все ждали, чем ответит Кассия на чувствительный укол со стороны леди Каслмейн. Пауза становилась все более настораживающей. Рольф приблизился к Кассии, желая увести ее и тем самым избавить от дальнейшего унижения. Заметив это, Кассия остановила его рукой. - Добрый день, леди Каслмейн, - проговорила она, не спуская с Барбары Палмер пристального взгляда. Губы Кассии раздвинулись в вежливой улыбке. - Мне тоже кажется несколько странным то, что я застала вас именно сейчас праздно прогуливающейся в саду. Разве вы не должны находиться в эту минуту в опочивальне королевы, исполняя свои обязанности ее личной фрейлины? Намек был понятен всем. Скандал, связанный с назначением леди Каслмейн на должность фрейлины в опочивальню королевы, до сих пор шепотом обсуждался на различных вечерах, когда все другие темы разговора бывали исчерпаны. Назначение произвел король вскоре после приезда своей жены в Англию. Всем было очевидно, что на этом настояла сама леди Каслмейн. Таким образом она думала открыто оскорбить королеву и показать ей, кто на самом деле имеет во дворце власть и влияние на короля. Екатерина вынуждена была мириться с постоянным присутствием самой известной любовницы своего мужа в собственной опочивальне. Это был дерзкий ход даже для Барбары Палмер. О том, что леди Каслмейн является любовницей короля, Екатерину предупредила ее мать донья Луиза, королева Португалии. Поэтому Екатерина поначалу выразила свое решительное несогласие с произведенным назначением. Король попытался заверить ее, что во всем этом нет ничего такого. Несмотря на все то тепло, с каким он относился к своей жене, ее отказ очень ему не понравился. Он решил, что жена пытается выставить его дураком перед подданными. Несмотря на упорные возражения со стороны королевы, Карл остался при своем мнении. Екатерина тоже не собиралась уступать. Король даже обратился за помощью к Эдварду Хайду, графу Кларендону, который являлся лордканцлером Англии. Тот стал всячески убеждать ее величество уступить мужу, но Екатерина была непреклонна. При дворе стали заключаться пари, всех страшно интересовал вопрос: кто же все-таки возьмет верх? Почему-то победу в этом споре многие были склонны предрекать королеве. Противостояние по этому вопросу продолжалось между молодоженами несколько месяцев. Уже стали поговаривать даже, что грядет развод. Но в какой-то момент королева Екатерина неожиданно согласилась с решением мужа и отныне вынуждена была ежедневно терпеть около себя Барбару Палмер. - Ее величеству сегодня нездоровится, и она почивает, - сказала леди Каслмейн, играя локоном над правым ухом. Она была исключительно довольна собой. - Ее величество сказала, что хочет остаться одна. Я была счастлива угодить. - Не сомневаюсь в этом, принимая во внимание ту ревность, с какой вы относитесь к делу, - окатив собеседницу ледяной улыбкой, проговорила Кассия. - Насколько мне известно, не исключено, что в скором времени королева произведет на свет ребенка, будущего короля Англии. Его величество сообщил мне эту новость во время нашего ужина в Келье Уединения. Говоря это, он не скрывал своего большого волнения. Он очень надеется на то, что Господь наконец-то пошлет ему законного наследника. При этом намеке глаза леди Каслмейн зловеще сузились. Ни для кого при дворе не было секретом, что она уже родила от короля троих детей и, поговаривали, что ожидается четвертый. Кассия тем временем, не дожидаясь ее реакции, продолжала: - Его величество уехал на квартиру к Франческе Стюарт, чтобы передать ей эту добрую весть. Вам будет очень недоставать его, леди Каслмейн. Сочувствую. Тем более что его величество сказал, что пробудет у Франчески довольно продолжительное время, и велел передать, чтобы его не беспокоили. Услышав о том, что король уехал к женщине, которая считалась самой опасной соперницей леди Каслмейн, Барбара Палмер поражение уставилась на Кассию: - Мм, я... - Прошу прощения, я очень хотела бы задержаться еще и поболтать с вами, но не могу, - перебила ее Кассия. - Надо идти. Перед отъездом из дворца хочется заглянуть к королеве и поздравить ее величество. А вам, леди Каслмейн, я настоятельно советую надеть шляпку. Солнце светит очень ярко, и на вашем лице уже успел выступить совершенно неподобающий румянец. К тому же всегда нужно помнить о морщинах, неизбежно появляющихся у женщин с возрастом. Как бы это не побудило короля в скором времени обратить свой взор в сторону от вас в поисках, так сказать, более свежих и зеленых пастбищ. Всего хорошего. Лорд Рэйвенскрофт, Уинифред, что же мы стоим? Обрушив на леди Каслмейн этот словесный удар, Кассия быстро отошла от группы придворных, не дав возможности неприятельнице ответить. Для того чтобы отпарировать, леди Каслмейн пришлось бы догонять Кассию, а до этого она никогда не унизилась бы. Впрочем, Рольф на прощание бросил на Барбару Палмер внимательный взгляд и понял, что та все равно не смогла бы в ту минуту и двух слов связать, даже если бы захотела. Она стояла на месте, нервно прижав руки к бокам, зловеще стиснув зубы и провожая Кассию просто убийственным взглядом. "Интересно, - подумал Рольф, - догадывается ли Кассия о том, что она только что нажила себе смертельного врага?" Когда Королевский сад остался далеко позади, Рольф поравнялся с Кассией и проговорил: - Что ж, леди Кассия, очень неплохо. Полагаю, в следующий раз леди Каслмейн хорошенько подумает, прежде чем попытается задержать вас. Мне кажется, она не привыкла к такому обращению с собой. Кассия продолжала идти вперед, не замедляя шага. - Не хвалите меня, лорд Рэйвенскрофт. Подобными вещами гордиться не пристало. Иметь острый язык мне не в радость, просто это единственный способ не пропасть в этих стенах. Рольф только сейчас понял, что столкновение с леди Каслмейн лишь огорчило Кассию. Это сбило его с толку. Насколько он знал, большинство женщин - особенно из числа придворных - получили бы истинное удовольствие, если бы им удалось поставить на место такую соперницу, как леди Каслмейн. Подобные стычки прибавляют победителю славы, а слава при дворе - это все. Странно, что Кассия не испытывала от своей победы никакого удовлетворения и радости. Подметив в ней эту реакцию и одновременно вспомнив, с какой яростью нападала на нее леди Каслмейн, Рольф понял, что, оказывается, не один он считает, что яркая придворная жизнь отнюдь не то, чему следует завидовать. Кассия остановилась перед охраняемыми дверьми на той стороне дворца, которая выходила на реку. Эти двери вели в личные покои королевы Екатерины. Она обернулась к Рольфу: - Лорд Рэйвенскрофт, я понимаю, что ваш долг состоит в том, чтобы постоянно и всюду сопровождать меня, но я прошу вас позволить мне пройти к королеве одной. Она все еще неуютно чувствует себя в обществе незнакомых людей в этой стране. Вы видели леди Каслмейн, так что, наверно, сможете понять меня. К тому же ей нездоровится, если учесть, что она сейчас в положении... Словом, я была бы вам очень признательна, если бы вы воздержались от попыток последовать туда вслед за мной. Рольф кивнул: - Я останусь здесь, если вы дадите мне слово, что не попытаетесь покинуть покои королевы через какой-нибудь другой выход, и буду ждать вашего возвращения. - Спасибо, лорд Рэйвенскрофт. Я даю вам свое слово. Оказавшись за дверью от Рольфа, Кассия глубоко и с облегчением вздохнула. Она даже приложила руку к груди, чтобы успокоить сильно бьющееся сердце и для равновесия оперлась о спинку ближайшего стула. После стычки с леди Каслмейн она находилась в состоянии крайнего нервного возбуждения. С большим трудом ей удавалось сохранять внешнее спокойствие. На самом деле ей хотелось поскорее бежать отсюда. Из дворца. Из города. Отгородиться от всего этого гадкого мира. В то же время Кассия знала, что не даст волю чувствам, иначе ей не удастся противостоять тому вызову, который был брошен ей обществом, обвинившим ее в убийстве отца. Казалось, нет ничего в этой жизни, что Кассия ценила бы выше свободы. Она считала, что все остальное не имеет значения. Главное: свобода идти куда захочется и делать что захочется. Мать оторвала ее от семьи и дома еще в нежном возрасте и приставила к ней Уинифред, которая всерьез взялась за воспитание юной Кассии. А после возвращения в Англию отец стал упорно подыскивать ей жениха. Никто и никогда не справлялся у Кассии о ее желаниях и предпочтениях, никто и никогда не интересовался ее собственным мнением по поводу того, как бы ей хотелось устроить свою жизнь. Она была с самого начала как будто оттеснена в сторону и лишь взглядом стороннего наблюдателя следила за тем, как чужими руками лепится ее будущее. Часто Кассия закрывала глаза и начинала мечтать о том времени, когда она сможет сидеть среди цветов в саду во дворе своего собственного дома. Сад будет наполнен яркими благоухающими розами и изящными лилиями. Она очень любила розы, но их никогда не было в доме, так как у матери была на них аллергия. Максимум, на что могла до сих пор рассчитывать Кассия, так это вдыхать их аромат из окна своей спальни: ей разрешили оплести розами цветочную решетку, встроенную в стену дома. В мечтах же Кассия украшала розами весь дом. Они будут расти в каждой комнате, а по мере увядания она будет сушить их лепестки и приготавливать из них ароматическую смесь, чтобы не забывать об их чудесном благоухании в суровую зимнюю пору. Вот и сейчас Кассия с минуту постояла на месте с закрытыми глазами, предаваясь мечтам. Впрочем, она очень скоро поняла, что это не выход. Убежать от самой себя не удастся. Именно поэтому она так настойчиво возражала королю, когда тот хотел отправить ее в Кембриджшир. Да, возможно, ее отсутствие при дворе со временем отвлекло бы внимание придворных от убийства, но как быть ей самой? Нет, она знала, что, если хочет быть свободной, как в своих грезах, ей необходимо остаться в Лондоне и доказать всем, что она не убивала отца. Только после этого можно будет думать о будущем. В начале года при родах умерла мать, и при дворе разгорелся скандал, связанный с предположением, что ребенок был не от маркиза Сигрейва. Через какое-то время высший свет потерял интерес к этой истории, перейдя для своего развлечения к обсуждению других бед у других людей. В жизни Кассии как будто установилось относительное затишье. Отец стал реже раздражаться и даже позволил ей съездить вместе с двором в Танбридж Уэллс. В дороге за Кассией приглядывала сестра матери, тетушка Клодия. Вроде бы жизнь наконец-то повернулась к Кассии хорошей стороной. Но все рухнуло в ту ночь. Перед мысленным взором Кассии до сих пор живо стояло перекошенное от ярости лицо отца, с каким он ворвался тогда к ней в спальню. Она проснулась от грохота распахнувшейся двери и отцовского бешеного рыка. Впервые в жизни она видела отца в состоянии такого безумного гнева. Он и раньше неоднократно загонял ее ночами в свой кабинет для "наказания", как он выражался, но в этот раз все было гораздо страшнее. Кассия помнила, как он, втолкнув ее в кабинет, силой усадил на стул, а сам принялся расхаживать вокруг, поливая ее грязью, обзывая неблагодарной и говоря, что она вся пошла в свою мать, Дворцовую Потаскуху. Кассия сидела на стуле, боясь вздохнуть и пошевелиться, по опыту зная, что лучше и не пытаться возражать. Вредно для здоровья. Но в ту ночь ее молчание, похоже, только еще больше распаляло его. Когда он замахнулся своей тростью, она сначала подумала, что он просто ударит ею об пол или по столу, чтобы напугать ее. Он уже делал это раньше. Но не в тот раз. В тот раз он ударил ее тростью по ребрам, а потом, прежде чем она успела что-либо сообразить и попытаться как-то уклониться, рывком поднял со стула и ударил кулаком в лицо. Кассия успела только зажмуриться. Она даже не почувствовала самого удара, так как тут же потеряла сознание, а открыв глаза, увидела то, что до сих пор живо стояло у нее перед глазами; на полу в луже крови лежал отец, и у него из горла торчала рукоятка старинного перочинного ножа.

Глава 6

- Леди Кассия, ее величество ждет вас. Из-за закрытой двери, которая вела во внутренние покои королевы, показалась фрейлина графиня да Пенальво. Она отступила в сторону, давая Кассии возможность пройти, одновременно смерив ее подозрительным взглядом. В этом не было ничего удивительного. Кассия знала, что графиня относится к ней настороженно, не понимая, как это Кассии удалось так близко сойтись с королевой. Теперь же, когда слухи об убийстве маркиза Сигрейва достигли покоев Екатерины, нарушив их покой и тишину, отношение к Кассии стало еще более недоверчивым. К счастью, мнение самой королевы о Кассии было прямо противоположным. Графиня да Пенальво была последней дамой из пышной свиты португальских фрейлин Екатерины Браганзы, которые сопровождали свою хозяйку почти два года назад в Англию к мужу и к новой жизни. Через некоторое время после прибытия на место все женщины - за исключением графини да Пенальво, которая решила посвятить свою жизнь служению молодой королеве, - вернулись домой в Португалию, не выдержав насмешек со стороны придворных англичан. Екатерина, страстно желавшая поскорее прижиться на новой родине, вскоре после своего приезда переняла английскую моду. Ее же соотечественниц-фрейлин при дворе быстро окрестили "фижмами" за старомодность их нарядов. В Уайтхолле бедных женщин окружили насмешками и презрительным отношением, что и послужило причиной их возвращения в родную Португалию. Фактически они бросили свою хозяйку королеву Екатерину на произвол судьбы. Она осталась почти одна в окружении иностранцев. Кассия по-португальски поблагодарила графиню да Пенальво за приглашение и медленно прошествовала мимо нее во внутренние покои королевы. Она нашла Екатерину на плетеной кушетке, стоявшей перед высокими освинцованными окнами, выходившими на Темзу. На ноги королеве было накинуто мягкое шерстяное покрывало, а на коленях обложкой вверх лежала раскрытая примерно на середине сильно потрепанная Библия. Кассию всегда поражала скромность Екатерины в отношении обустройства своих личных дворцовых покоев. Услышав как-то о бедственном положении государственной казны, она с тех пор решительно отказывалась тратить лишний фартинг на что-либо, что не являлось абсолютно необходимым. Сам король и леди Каслмейн жили в просторных помещениях с роскошной обстановкой, стены же покоев королевы Екатерины были почти голые, если не считать нескольких икон, распятий и других подобных вещей, привезенных ею еще из Португалии. В то время как Карл одевался так, что ему мог бы позавидовать сам Мидас, Екатерина за весь первый год замужества позволила себе обзавестись лишь одним новым платьем.

98

Закладка в соц.сетях