Жанр: Любовные романы
Ненавидеть и Владеть
...удился рассказать мне об этих бумагах, может, я бы так не
взбесился. И, может, даже позволил бы ему объяснить мне, что происходит. Но
найдя их таким вот образом, я просто психанул.
Я почти дошел до своей квартиры, когда кожу начало покалывать. Пытаясь
избавиться от этого ощущения, я потер руки. К Этану я пока не собирался
возвращаться. Он прав, друг без друга мы долго не продержимся, но я готов
был потерпеть любую боль, зная, что он тоже будет от нее страдать.
Когда я пришел домой, Бет разговаривала по телефону. Она бросила на меня
хмурый взгляд и сказала что-то в трубку. Нажав на отбой, она тут же ударила
меня по плечу.
Руку обожгла сильная боль, и я удивленно вскрикнул.
— Отлично. Надеюсь, что тебе очень хреново. Какого черта ты делаешь
здесь, Джейми? Тебе нельзя оставлять своего мужа так скоро после заклятия.
Ты хочешь убить себя? И его?
— Да что с ним будет-то, — проворчал я.
Я пошел к кухонному столу, внезапно почувствовав, что сильно измотан и что
мне нужно присесть. Бет села рядом и громко вздохнула.
— Ты должен вернуться.
— Я не могу вернуться, — тихо ответил я. Голова раскалывалась от
боли, и мне тяжело было сосредоточиться на мыслях о том, почему я должен
оставаться здесь. — Это он звонил?
— Да, это было он. Этан идет сюда. И очень беспокоится о тебе. Я
пыталась объяснить ему, что ты — полный придурок, и что ему лучше
позаботиться о себе самом, но нет, он думает только о тебе.
— Еще бы! — Минуту я пытался сообразить, почему ушел от него.
Затем вспомнил и снова вспыхнул от ярости, которая несколько прочистила
мозг, развеяв застилавшую его боль. — Он сказал тебе, что сделал?
— Да. А ты дал ему возможность объяснить тебе, почему он это сделал? И
что вообще он делал? — Она тяжко вздохнула. — Конечно же, нет. Ты
увидел бумаги и сразу сделал ноги. Вот, честно, Джейми, иногда ты ведешь
себя как сущий ребенок.
— Отвали, Бет, — сказал я, опуская голову на стол. — Я
слишком устал, чтобы ссориться с тобой. Почему тут так холодно?
С каждым словом мой голос становился слабее, и я не мог ничего с этим
поделать. Я даже не мог вызвать ту привычную злость, которой так любил
прикрываться. Мир вокруг почернел, и все, чего я хотел сейчас, это оказаться
в объятиях Этана.
Где он? Я не мог вспомнить, но я так сильно по нему скучал.
— Этан? — я не был уверен, что позвал его вслух, пока Бет не
ответила мне:
— Ох, Джейми. Ты такой дурачок. — Она вздохнула. Ее голос
доносился будто издалека. — Я позвоню бабушке. Только попробуй помереть
у меня.
Глава 9
Я прижался к Этану потеснее, уютно устроившись в его объятиях, улыбаясь и
ощущая, как он обнимает меня еще крепче. Я чувствовал боль, но не мог
вспомнить из-за чего. Я помнил, что мы занимались сексом, но болезненные
ощущения были вызваны не этим. Этан поцеловал меня в висок, и я вздохнул. Он
был таким теплым, что хотелось никогда не покидать его объятий.
— Так гораздо лучше, нежели когда вы пытаетесь убить друг друга, —
радостно сказала бабушка.
Я распахнул глаза и огляделся в полном недоумении. Мы были не дома. Мы
лежали на циновке, расстеленной на полу храма Весны, и над нами, улыбаясь,
стояла бабушка. Я перевел взгляд на Этана и по его виду понял, что он в
курсе того, что происходит.
— Как себя чувствуешь, милый? — спросила бабушка, кладя ладонь мне
на лоб.
Я дернулся, прежде чем осознал, что ее прикосновение боли не вызвало. Я
ждал, когда кто-нибудь из них объяснит, что случилось, но они молчали и
продолжали смотреть на меня так, как обычно смотрят на пациента, не имеющего
понятия о том, насколько он болен.
— Что происходит? — спросил я, чуть отстраняясь от Этана, чтобы
взглянуть на него.
— Что ты помнишь о вечере четверга? — спросил он.
Я на минуту задумался, и на меня нахлынули воспоминания. Я вспомнил, как
убежал от Этана, когда нашел бумаги с отчетами о смерти родителей, как
чувствовал, будто умираю рядом с Бет, и как отключился на кухонном столе в
своей квартире.
Первые воспоминания будто прорвали плотину. Слова со страниц пылали в моем
мозгу. Подробности об убийстве, которые я либо забыл, либо никогда не знал,
внезапно в красках предстали перед моими глазами, и я был уверен, что
никогда уже не смогу их забыть. Этану принес бумаги этот смертный, Джереми.
Они были заодно. А я даже не знал, в
чем
. Я знал, что Этан не имел права
вмешиваться во что-то, что не имело к нему никакого отношения, но вполне
могло иметь отношение к его родителям.
Я разжигал в себе гнев, собираясь с силами, чтобы наорать на Этана, как
сделал перед уходом, но бабушка, заметив это, цыкнула на меня:
— Только посмей начать ссору, Джейми Макхейл. Именно из-за своей
вспыльчивости ты и сидишь теперь здесь. И сейчас я твоей горячности не
потерплю. Тебе повезло, что ты все еще жив и не убил своего партнера. Ты сам
виноват во всем, что случилось, и теперь должен извиниться перед Этаном за
то, через что ему пришлось пройти в эти несколько дней.
— Извиниться? Перед ним? После... погодите минутку, какие несколько
дней? — спросил я, вдруг почувствовав себя ужасно усталым. — Как
долго я здесь?
— Почти неделю, — ответил Этан.
— Неделю? Да мы же совсем ненадолго разлучились, пока я не потерял
сознание.
— Достаточно надолго, — холодно сказала бабушка. — Вы оба
забыли, насколько свежи и хрупки ваши узы. На первых порах им не выдержать
слишком большого напряжения. И это не беря в расчет того, что мы не знаем,
что с ними может быть не так. То, что вам удалось соединить ауры — не
значит, что заклятие стало идеальным. Не знаю, почему я должна постоянно
напоминать вам о том, насколько чувствительна эта магия.
— Прости, бабушка. — Я снова почувствовал себя таким разбитым,
словно мне и вечности не хватит, чтобы выспаться. — Знаю, иногда я
чересчур импульсивен. — Они оба фыркнули, и я одарил их хмурым
взглядом. — Можем продолжим? Какой сегодня день недели?
— Среда, — сказал Этан.
— Среда? Как такое возможно? То есть, я уже неделю не ел? Я имею в
виду, что чувствую себя дерьмово, но не до такой уж степени.
— Пожалуйста, не выражайся, — шикнула на меня бабушка. — Этан
кормил тебя, пока ты спал. Мне удалось наложить заклинание, при котором ты
мог питаться, даже находясь в бессознательном состоянии. И его кровь давала
тебе больше сил, чем кровь из пакетов. Так что нам приходилось только
присматривать за тобой, чтобы ничего больше не случилось. С твоей аурой все
в порядке. Думаю, что, скорее всего, магия обрушилась на тебя из-за твоего
собственного идиотизма.
— Ну спасибо, бабушка, — сказал я, рассмеявшись. Я обернулся к
Этану и робко ему улыбнулся. — Спасибо, что не дал мне умереть. Мне
очень жаль, что я втянул тебя в это.
— Да уж, тебе и должно быть жаль, — сказал Этан с улыбкой. —
Но на мне это отразилось не так сильно, как на тебе. То есть, меня тоже
вырубило, но ненадолго. И, очнувшись, я не был настолько слаб. Видимо,
основную силу удара ты принял на себя.
— Когда ты пришел в себя? — спросил я.
— В воскресенье, в таком же смятении, как и ты. Бабушке пришлось
напомнить мне о том, что произошло, и потом уже я объяснил ей, с чего все
началось. Мы просто ждали, когда ты очнешься, чтобы я мог объяснить это и
тебе.
— Если можно, то я бы не хотел говорить об этом сейчас, — тихо
произнес я, возвращаясь в его объятия.
— Я выслушаю тебя. Но мне, действительно, хотелось бы немного поспать.
— Знаю, — мягко сказала бабушка. — И если я скажу тебе,
почему ты так изнурен, то это тебя только расстроит. Но тебе не станет
лучше, пока вы с Этаном не... проведете некоторое время вместе.
Я заворчал, а Этан засмеялся. Последнее, о чем мне хотелось сейчас думать,
не говоря уже о том, чтобы обсуждать это с бабушкой, так это — секс.
Вероятно, она была права, но это не значит, что я должен быть от этого в
восторге.
— Не сейчас, — сказал Этан, целуя мой лоб. — Я думал, что мы
потеряем тебя. И это напугало меня намного больше, чем мысль о том, что я
умру вместе с тобой. Не позволю тебе поступить так с нами еще раз.
Я кивнул, слишком усталый, чтобы говорить. Было так чудесно находиться рядом
с ним, и в этот момент это ощущение не вызывало во мне никаких порочных
мыслей. Я чувствовал его тепло и ощущал себя в безопасности, и мне хотелось
проспать в его объятиях еще одну неделю. В голове мелькали вопросы, много
вопросов. Но я был не в состоянии зацепиться хотя бы за один из них, чтобы
заставить себя задать его. Уже впадая в дрему, я дал себе обещание, что
спрошу обо всем, когда проснусь.
— Ты же это не серьезно? — прошептал я Этану. Опираясь надо мной
на руки, он прокладывал дорожку из поцелуев по моей шее. Я проснулся, ощутив
прижатый к спине член, твердый и напряженный, и нежно поглаживающую мой
живот руку.
Когда он понял, что я проснулся, то залез на меня, нежно целуя, ожидая,
когда мое тело ответит. Но я чувствовал себя настолько усталым, что для
полного возбуждения мне требовалось нечто большее, чем трение его бедер о
мои.
— Кажется, что вечность прошла, — выдохнул он мне в ухо. —
Как ты себя чувствуешь?
Я судорожно вздохнул, когда, накрыв рукой мой пах, он начал ладонью тереть
его, возбуждая. Обхватив губами мочку уха, он нежно прикусил ее зубами.
Окей, этот парень знал, как завести меня.
— Мне вдруг стало намного лучше, — сказал я, сбрасывая его с
себя. — Этан, я не могу заниматься любовью в Храме. Что если бабушка
зайдет?
— Она ушла домой несколько часов назад. И обещала, что не вернется до
завтрашнего вечера. Так что это место в нашем полном распоряжении. К тому
же, она сама сказала, что нам придется этим заняться. Ты не хочешь, чтобы
тебе стало лучше, детка? — Он обнял меня за талию, возвращаясь к
ласковому изучению пальцами моей кожи.
Гаденыш какой, хочет воспользоваться моим жалким состоянием, чтобы заняться
со мной сексом. Я развернулся в руках Этана, собираясь его отшить, но
раздражение прошло, как только я посмотрел ему в лицо. Он был прекрасен, и,
по крайней мере, в это мгновение, он был моим.
Я поцеловал его, медленно и нежно, зарываясь руками в его волосы, пропуская
шелковые пряди между пальцами. Мы осторожно пробовали друг друга на вкус,
скользя языками, соприкасаясь ими, пока не вспомнили, чем собирались
заняться.
Он перекатил меня на себя, крепко держа за талию руками. Мы вкушали друг
друга, клацая клыками, и капли крови смешивались на наших языках. Я
отодвинулся и посмотрел на него, изогнув губы в улыбке.
— Я все еще зол на тебя, — сказал я так, будто это само собой
разумелось.
— Ты такой засранец, — ответил он, рукой притягивая меня к своим
губам, целуя подбородок, нос, шею, в то же время отрывисто продолжая: — Ты
меня так напугал. Я думал, ты умрешь. Никогда больше так не делай.
— Не буду. Клянусь. Мне так жаль, что я причинил тебе боль. — И я
действительно сожалел об этом. Не имеет значения, насколько сильно я на него
разозлился, мне нет прощения за то, через что ему пришлось пройти из-за
меня. Смотря на него при свете горящей в Храме свечи, я понял, что не хочу
больше никогда делать ему больно. Ничто не стоит того, чтобы вызвать боль в
этих прекрасных голубых глазах. Может, я бы и сказал ему тогда, что люблю,
если бы не был этим так напуган. Но я не смог этого сделать. Не в этот раз и
не так. Если я и скажу о своей любви вслух, то не тогда, когда мы собираемся
заняться любовью.
Не знаю почему, но мне казалось, что, если сказать об этом в такой момент,
то слова не покажутся искренними. Я по собственному опыту знал, что в пылу
страсти люди говорят то, чего не думают. Я же хотел, чтобы он поверил мне,
когда я скажу ему об этом. Я сам хотел в это поверить.
Я дернулся, когда Этан расстегнул пуговицу на моих джинсах, и полностью
переключил внимание на него и на то, что он пытается сделать. Его рука
скользнула мне в штаны и обхватила яички, в то время как он снова нашел мои
губы своими. Я застонал, когда он начал двигать рукой вверх и вниз по моей
возбужденной плоти.
— Стой, Этан, пожалуйста, черт, остановись. — Я схватил его за
запястье, пытаясь удержать, боясь, что кончу еще до того, как мы избавимся
от одежды.
— Нет. — Он перекатил меня, оказавшись сверху, и начал сползать
вниз по моему телу, стягивая с меня штаны. Взглянув на меня, он озорно
улыбнулся. — Я хочу попробовать тебя, Джейми. Можно? Могу я отсосать
этот прекрасный член так, чтобы ты кончил мне в рот? Пожалуйста? Я хочу
почувствовать твое горячее, густое семя на языке, смаковать тебя как
сладость. Пожалуйста, Джейми. Пожалуйста, дай мне тебя попробовать.
Его слова действовали на меня почти так же возбуждающе, как и прикосновения.
Я мог только кивнуть и надеяться, что не взорвусь в ту же секунду, как он
коснется меня губами.
Было трудно не сделать этого. Яички болезненно напряглись, как только он
скользнул влажным ртом вниз по моему члену. Он двигался намного быстрее, чем
я хотел, но каждый раз, как я хватал его за волосы, чтобы он замедлился, он
откидывал мою руку и рычал, от чего его горло вибрировало, и это сводило
меня с ума. В итоге, я обнаружил, что делаю это специально, просто для того,
чтобы снова почувствовать вибрацию.
Видимо, поняв меня, Этан беспрерывно вибрировал горлом, что-то мурлыча. Еще
чуть-чуть, и ощущение стало настолько острым, что я не мог больше этого
вынести. Я закричал, изливаясь Этану в рот, и мой крик эхом отразился от
стен безлюдного Храма. Этан проглотил мое семя, выпустил меня изо рта и
широко улыбнулся.
— Ты играешь не по правилам, — сказал я хрипло, все еще пытаясь
отдышаться.
— А я и не должен. Я тебе так давно не делал минет. Если бы рассвет не
был так близок, я бы повторил это еще несколько раз. Но я должен дать тебе
отдохнуть. У меня такое чувство, что завтрашняя ночь будет для нас очень
долгой.
— Но как же ты? Я хочу...
— Завтра, — прервал он меня, ложась рядом и нежно целуя. —
Если мы будем все еще в настроении после... того, что случится завтра, я
позволю тебе делать со мной все, что угодно.
— Обещания, обещания, — прошептал я, погружаясь в сон. Я почти
отключился, когда осознал, что бабушка может прийти в Храм до того, как я
проснусь. — Мне нужны штаны.
Он засмеялся, но помог мне надеть джинсы и снова лег на место позади меня. Я
уже глаз разлепить не мог и надеялся, что завтра вечером не буду таким
истощенным. Но сейчас, лежа в его руках, я мечтал о том, чтобы мы могли
навсегда остаться в объятиях друг друга. И я снова подумал о том, чтобы
сказать, что люблю его, но слишком устал, чтобы произнести эти слова.
Мы сидели за тем же столом, за которым бабушка сказала, что нас связали
узами. Но сейчас был черед Этана говорить, объяснить мне — нам — почему он
так интересуется моими родителями.
— Мои родители разыскивают убийцу Макхейлов с той самый ночи, как все
это случилось, — сказал Этан. — Не буду притворяться, что они
делали это по благородности душевной, потому что это не так. Они знали, что
встав во главе клана, вызовут подозрения и хотели, чтобы их имена остались
незапятнанными.
— Тогда почему они занимались расследованием тайно? — спросил я
холодно. Я пообещал выслушать его, не прерывая слишком часто, но думаю, мы
все знали, что я не смогу удержаться.
— Что бы ты ни думал о них Джейми, Конноры умны, — сказала
бабушка. — Уверена, они понимали, что, если выступить с идеей о
расследовании, это будет походить на политический трюк. К тому же, они бы
находились под постоянным давлением, вынужденные отчитываться. Если же
никому не говорить о том, что они ищут убийцу, то и держать ответ не перед
кем. — Она повернулась к Этану: — Я права?
— Да, — ответил он. — И четырнадцать лет спустя мы все еще не
знаем ни имен охотников, ни почему они убили в ту ночь Короля и Королеву.
Мои родители понимали, что члены клана сочтут их виновными, если каждый раз
в своих докладах они будут говорить, что не узнали ничего нового и не нашли
подозреваемых.
Я неохотно кивнул. Все, что он говорил, было разумно, но все равно мне не
нравилось. И то, что они занимались расследованием этого дела, не
оправдывало их.
— В прошлом году отец решил, что наконец-то кое-что обнаружил, —
продолжал Этан. — Ему доставили книгу. Это был обычный роман,
изложенный таким образом, чтобы походить на биографию. В нем говорилось о
группе охотников и в подробностях описывались дела, в которых они принимали
участие, и вампиры, которых они убили. Имена в книге не упоминались,
полагаю, чтобы уберечь группу от преследований за те дела, которые все еще
были открыты.
— Ты сказал "обычный роман" так, будто не веришь в это, — произнес
я.
— Не верю. Некоторые факты из этой книги в нашем мире давно известны. И
хотя имена жертв не были указаны, мой отец с уверенностью смог узнать троих
вампиров, о которых шла речь. Прочитав одно из перечисленных дел, он
подумал, что, наконец, хоть что-то нашел. Подробности об охоте,
подозрительно напоминавшей дело Макхейлов.
— Кто прислал ему книгу? — спросил я.
— Я дойду до этого, если ты заткнешься, — ответил Этан, при этом
положив руку мне на колено, будто хотел показать, что на самом деле не
злится на меня. Я сжал его ладонь и дал себе слово больше не прерывать его.
— Книга была написана мужчиной по имени Джереми Стайлз. Ну, я сказал
мужчиной... но ты его встречал. Его вряд ли можно назвать взрослым. Мой отец
связался с Джереми, и тот приехал к нему на встречу в Роял Оук. Джереми
согласился, что книга по большей части правдива, что все подробности он
узнал от своего отца, который был членом группы, описываемой в книге. Его
отец умер, но оставил Джереми в наследство достаточно документов, чтобы он
мог восстановить события и написать о них книгу.
Я прикусил себе язык, чтобы не закричать. Этан рассказывал слишком медленно.
Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы мы могли просто слиться мыслями, и тогда
бы я впитал все, что он знает, гораздо быстрее, нежели он это расскажет.
— Я сейчас дойду до этого, Джейми. Дай мне минутку, — рассмеялся
Этан. И я удивился, подумав, что обмен мыслями может быть и не такой уж
большой полет фантазии. — Джереми согласился взять меня с собой в
Чикаго, чтобы показать то, что видел и сделал его отец. Я не хотел ехать, но
отец настаивал, и Джереми — тоже. Тогда я не понимал, насколько странно, что
совершенно незнакомый парень так жаждет, чтобы я поехал вместе с ним.
Подумал, что сын хочет похвастаться деяниями своего жестокого ублюдка-отца.
Я хотел отказаться, но знал, как важно тебе получить хоть какие-то сведения,
поэтому и поехал.
— Так ты поэтому уехал? Ты действительно поехал в Чикаго, чтобы узнать,
что случилось с моими родителями? Ради меня? — Я был потрясен. Мы
никогда не ненавидели друг друга так сильно, как в тот момент, когда он
уезжал. — Тогда зачем ты затеял со мной драку в ночь отъезда, если
уезжал из-за меня?
— Вообще-то, из-за этого и затеял. Мы с тобой никогда не были друзьями,
но я собирался оставить дом, уехать с совершенно незнакомым парнем, только
ради тебя... и я не знал, почему. А потом перед отъездом я наткнулся на
тебя, и ты повел себя как мудак, и я немного психанул. — Он улыбнулся
цыкнувшей на него бабушке.
— Немного? — спросила бабушка. — Джейми три ночи ходил с
синяком под глазом. Вы чуть не поубивали друг друга тем вечером. Если бы ты
не уехал, я бы нашла для вас пару ласковых слов.
Мы тогда сильно друг друга избили. Это было не в первый и, конечно же, не в
последний раз. Жестокость и злость — мы привыкли испытывать эти чувства друг
к другу. Я впервые задумался: а были ли узы проклятием, или же средством
покончить с нашей неприязнью.
— В любом случае, — сказал Этан, — я последовал за Джереми в
Чикаго, и сначала он открыто делился всем, что рассказал или написал в своих
дневниках его отец. Мы ходили в отель, в котором в ту ночь остановились твои
родители, и побывали на складе, который охотники использовали в качестве
базы. Это больше походило на экскурсию по местным достопримечательностям,
чем на что-то еще. Прошло столько времени, что никаких доказательств найти
уже было нельзя. После недели пребывания в Чикаго я навестил Короля города,
который мне совершенно ничем не помог. Он до сих пор уверяет, что ничего о
той ночи не знает и, казалось, был очень недоволен моим приездом.
— Что? — прервала его бабушка. — С чего бы это он был не рад
тебя видеть? Наши кланы всегда были тесно связаны. Допустим, убийство Короля
и Королевы в его городе определенно ослабило эту связь, но он должен был
принять Принца Анабориса с распростертыми объятиями.
Этан кивнул.
— Я тоже так думал. Я послал отцу записку, упомянув об этом, но он
ответил, что Король находится вне подозрений, и сказал держаться поближе к
смертному. Так я и делал. Но прошло несколько месяцев, а я так ничего и не
узнал. Казалось, Джереми больше заинтересован в сексе со мной, чем в
оказании помощи. Он совершенно перестал говорить о своем отце и злился
каждый раз, когда я затрагивал эту тему. Не просто злился, а приходил в
бешенство.
— Ты поэтому так разнервничался, когда мы столкнулись с ним в
баре? — спросил я.
— Нет, — засмеялся Этан. — Нет, меня напугало то, что он
хочет быть охотником, как и его отец. Именно поэтому я и вернулся домой. Он
настаивал на том, чтобы я поехал с ним, чтобы иметь возможность следить за
мной, изучать меня, и в итоге убить, сделав своей первой жертвой.
Я снова сжал его ладонь. Хотя его голос был спокойным и ровным, я
чувствовал, как участился пульс на его запястье, и знал, что, говоря о
Джереми, он волнуется все больше и больше.
— Мой отец разозлился, когда я вернулся ни с чем, но, если честно,
Джейми, не думаю, что я мог там хоть что-то найти. Я знаю, что отец Джереми
со своей группой убил твоих родителей, но, насколько я понял, на них не было
никакого контракта. Думаю, охотники просто наткнулись на парочку вампиров и
убили их. Мне жаль, так жаль, что я не смог найти никаких ответов, не смог
узнать имен. Но, кажется, все, кто был замешан в этом деле, мертвы. Охотники
были уже немолоды, когда произошло убийство. Никто из них не прожил после
этого больше нескольких лет.
Я кивнул, пытаясь не заплакать от разочарования. У меня не было причин
считать, что Этан лжет, но я понял, что последние пятнадцать лет ненавидел
невинных людей. Винил их. Никто не был виноват в том, что моих родителей в
ту ночь убили, просто группа смертных решила развлечься напоследок. Все
выглядело настолько запутанным, а на деле оказалось таким простым, что
дальше некуда.
— Этан, — сказала бабушка, беря его за руку. — Ты поступил
благородно по отношению к моему внуку и нашей семье. Если бы мой сын и сноха
могли поблагодарить тебя, то сделали бы это. Для меня очень важно, что я
могу наконец-то дать своим детям упокоиться с миром.
Этану стало неловко от благодарности и похвалы бабушки, и он слегка поерзал.
Он поступил так не для того, чтобы выглядеть благородным. Отчасти он сделал
это для своей семьи, но то, что это было сделано и ради меня, вызвало во мне
чувство вины из-за... ну, из-за многих вещей. И немалую долю их занимали
наши драки, которые я устраивал, опираясь на ложь, в которую верил всем
сердцем.
Я даже не знал, как мне начать извиняться за все годы злобы и ненависти,
которые я взращивал в нас обоих. Я взглянул на Этана и увидел на его губах
легкую улыбку.
— Не надо, — сказал он, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос
с моего лиц
...Закладка в соц.сетях
