Жанр: Любовные романы
Ночь с красавицей
...дположениях. Честно
говоря, ни одна из гипотез ему не нравилась. Или у Ангела нешуточные
проблемы, или же она принадлежит к семейству какой-то тяжелой фигуры.
Как то, так и другое — достаточный резон, чтобы отступиться, отбросить
всепоглощающее стремление обеспечить ее безопасность. Но он никогда не
стремился к беспроигрышным играм. А после встречи с Ангелом — тем более.
Дэн ударил кулаком по плексигласовому окну телефонной кабины. В конце
концов, он не охотится за женщинами. Просто он видит их... когда видит.
И сколько бы он ни раздумывал, сколько бы ни изобретал объяснений, сколько
бы ни старался изгнать эту женщину из своих мыслей, у нее все-таки
оставались ее фиолетовые глаза и длинные кудрявые волосы, ее честность,
открытость, желание и неумение помочь. Он поежился.
Завтра к вечеру он будет дома. Возле нее.
Он отошел наконец от телефонной будки. Сегодня у него еще есть работа.
Прикоснувшись к спрятанному под одеждой пистолету, он зашагал к гостинице,
где рассчитывал получить бифштекс на косточке и кое-какую информацию в
придачу.
Недовольно ворча, Ангел выбросила в мусорное ведро то, что задумывалось как
вишневый пирог, и вернулась в кухню с пустым блюдом в руках. Она была полна
решимости доказать, что способна готовить, что есть в ней все-таки хоть какая-
то хозяйственная жилка.
Просто ей требуется тренировка.
Было почти девять часов вечера. Она упражнялась в кулинарном искусстве уже
пять часов, и в конце концов ей удалось сотворить парочку вполне пристойных
кусков жареной ветчины. Но ветчины мало.
Завтра вечером вернется Дэн, и она обязана предложить ему полноценный
съедобный ужин, без черных корок и чада в кухне.
А если фортуна будет на ее стороне, то этот ужин окажется еще и аппетитным
на вид.
Добавив в муку холодной воды и замесив тесто (о том, как это делается, ей
пришлось прочитать в приложении к кулинарной книге), она раскатала его. Нет,
она накормит Дэна, накормит как подобает соблазнительнице.
На ее губах появилась задумчивая улыбка. Конечно, никакая она не
соблазнительница, во всяком случае, опыта в подобных делах у нее немного, но
она будет стараться изо всех сил. Что-то подсказывало ей: времени у нее
мало, ей недолго здесь оставаться. И прежде чем она покинет Дэна, она
расскажет ему о своих чувствах, покажет, как любит его.
Она открыла новую банку с вишнями и положила одну ягоду в рот.
А когда она откроет правду, примет ли он то, что она ему предложит? Поймет
ли ее человек, отказавшийся от эмоций?..
По языку разлилась терпкая сладость вишни. И нечто новое явилось ей, еще
одно видение, подобное черной молнии, пронзило мозг.
Она пошатнулась, сжала рукой лоб и тут же нащупала пальцами шрам. Держась за
край стола, она медленно опустилась на прохладный линолеум.
Образы врывались в мозг один за другим — четкие, яркие, красочные. Вот она —
маленькая девочка, сидит на крыше загородного дома и рвет вишни с огромного
дерева. На мили и мили вокруг, до самого скалистого берега простирается
усыпанная цветами долина. Рядом с ней — два мальчика, оба старше ее,
поглощают вишни и ухмыляются, как клоуны в цирке. Они похожи на нее. У
одного — ее нос, у другого — ее глаза.
Внезапно движущаяся картинка окрасилась еще и звуками. Океан плещется у
подножия скалы, ветер шелестит листьями вишневого дерева, мальчики весело
смеются. Но вот кто-то окликает их; это женщина в бледно-лиловом платье, на
голове у нее украшенная алмазами тиара.
При нежном звуке этого голоса у Ангела запершило в горле, а к глазам
подступили слезы.
— Фара! — услышала она собственный крик.
Женщина улыбнулась ей.
— Ягненочек, будь настоящей умницей, хоть это не так легко, как
кажется. Не убегай, люби и не отказывайся от любви.
Все пропало. Пейзаж, мальчики, женщина, вишневое дерево — все погасло,
словно угольки в камине.
Ангел моргнула, открыла глаза, увидела себя в знакомой хижине. У нее
закапали слезы.
Она знала, что представшая перед ней женщина родная ей, может быть мать. В
их близости нет сомнений. А эта далекая земля на океанском берегу — ее
родина. Однако, как ни странно, несмотря на счастливое чувство любви и
привязанности к этим людям и этой местности, ее разум не хочет узнать
правду.
Как и тело не хочет быть похищенным и возвращенным домой.
Усилием воли, которую она почувствовала в себе лишь недавно, она поднялась и
вернулась к своим занятиям.
Прежде чем вернуться домой, вспомнить себя, ей необходимо испытать, что
такое жизнь здесь. Время даст ответы на вопросы о прошлом и будущем. Что ж,
ей это подходит.
Дэн вернулся, когда уже вечерело. В доме вместо запаха гари его встретил
чудесный аромат.
Дэн вывел Ранкона на короткую прогулку в загон (конь уже не хромал) и вошел
в дом в надежде увидеть женщину, которая занимала все его мысли последние
сорок восемь часов.
Он открыл дверь и помедлил на пороге, глядя, как она вынимает противень из
духовки. Ему даже не показалось это зрелище странным. Наверное, оттого, что
рассудок его покинул, остались только чувства. Зато обостренные в высшей
степени.
Волосы она забрала в пучок, макияжа никакого, и все-таки она ослепительно
прекрасна. На ней та же рубашка, которая была у нее под свитером в день их
встречи, и его шорты. Длинные босые ноги, обворожительная фигура.
Рот у Дэна наполнился слюной.
— Ты тут потрудилась, я вижу.
Вздрогнув, она обернулась и тут же заулыбалась, едва увидев его.
— С возвращением тебя.
— Спасибо. Возвращаться всегда приятно.
Он знал, о чем говорит.
Соблазнительные ноги двинулись к нему, а руки помогли освободиться от
рюкзака.
— Ну как, узнал что-нибудь?
— Не очень много, но мой друг занялся этим делом. Так что скоро что-
нибудь прояснится.
Известно, что исчезновение Ангела прошло незамеченным, без сообщений в
газетах и обращений в полицию. Никто не подавал заявлений об исчезновении
женщины, подходившей под ее описание. Об остальном Дэн мог только строить
предположения.
Безусловно, ее незачем обременять подробностями о происхождении номерных
знаков машины, о том, что два подонка оснащены орудиями слежки, что у них
имеются приборы скрытой связи, а в мотеле, где они поселились, обнаружены
новейшие радиопередатчики. Ни к чему говорить и о том, что врач, недавно
осматривавший Ангела, смерил его, Дэна, очень странным взглядом, когда им
случилось встретиться на улице.
— Эти двое еще в городе? — поинтересовалась Ангел, распаковывая
вещи Дэна.
Он заметил, что у нее слегка дрожат руки, и его желание крепко обнять ее
сделалось почти непреодолимым. Но он устоял.
— Да, они там.
Они в городе и ведут расспросы, что, вообще говоря, довольно глупо с их
стороны, учитывая, что в маленьком городе жители запоминают каждого, кого
встретят. Один болван заявил в аптеке, что Ангел — его дочь, другой
представился ее дядей. К счастью, об этом вовремя стало известно Дэну.
Она взглянула на него и прикрыла глаза.
— Ты скоро опять поедешь в город?
Он кивнул.
— Через пару дней.
Улыбка тронула уголки ее губ, и у него опять все сжалось внутри. Что же он
за кретин, если с ним происходит такое всего лишь от женской улыбки...
Пара дней это означает, что загадки и догадки пока откладываются. Ему
остается сидеть сложа руки, пока не станет известно, по какой причине след,
связанный с номерами машины, ведет к губернатору штата. Помимо прочего, эту
пару дней он счастливо проведет рядом с этой женщиной.
— Я приготовила макароны с грибным соусом, — с гордостью сообщила
она.
Дэн не удержался от улыбки.
— Запах просто божественный.
— И ничего не сгорело, — таинственно прошептала она ему на ухо.
Дэн невольно рассмеялся — она дьявольски очаровательна. Прелесть — он любит
это слово, и оно лучше всего подходит к ней. О-о, если не следить за собой,
то он очень скоро привыкнет к таким сценам. К ней.
— А на десерт...
Она указала на подоконник жестом ведущей телеигры.
Дэн подошел и увидел ошеломляющий пирог. С золотой корочкой. По бокам
сочилась вишневая начинка.
Дэн повернул голову:
— Это ты сделала?
Она кивнула, сияя.
— Ангел, это что-то потрясающее. Ты, наверное, работала...
— Вчера целый день, и сегодня тоже. Провалила три попытки. Надеюсь, на
четвертый раз получилось что-то стоящее.
Восхищение охватывало Дэна с космической скоростью. Ни разу за всю свою
невеселую жизнь он не встречал подобной женщины. Решительной, умной, пылкой,
земной, веселой. Большинство женщин, с которыми он встречался, состояли из
правил, недомолвок и замечаний вроде
бриллиантовых сережек недостаточно
.
Что бы он ни думал о том, откуда она возникла, она настоящая, цельная. Она
трудилась два дня, чтобы приготовить для него ужин.
Вот вам и смирение.
— Ты упорная личность.
Она застенчиво улыбнулась, но смотрела на него ласково и прямо.
— Да уж.
Стрела желания пронзила его, но он не потерял самообладания, остался
невозмутим. Впрочем, неизвестно, как долго ему удастся противиться природе.
Сверкая улыбкой, Ангел пошла на кухню и достала из шкафа вилку.
— Мне кажется, у человека все получится, если он твердо решит добиться
своего.
— Согласен.
— И если он очень чего-то захочет, — добавила она и приблизилась к
Дэну.
Ее слова подобно шелку обволокли его. Он как будто изготовился к прыжку, но
опять сохранил почву под ногами.
Глядя на него словно кошка, она заложила за ухо выбившуюся прядку.
— Хочешь попробовать пирог?
Дэн почувствовал, как у него участился пульс.
— Подашь кусочек, Ангел?
Она зацепила пирог вилкой, и на той остался маленький кусочек корочки со
слоем начинки. Недостаточно, чтобы насытить, но чтобы раздразнить — то, что
надо.
Не сводя взгляда с Ангела, Дэн наклонился к вилке. Сейчас он отчетливо
видел, как на ее горле с сумасшедшей силой бьется жилка.
— Замечательно, так и хочется вручить тебе приз. Скажем, голубую ленту.
Она нежно улыбнулась и погладила его по щеке.
— Я бы предпочла поцелуй.
Он застонал.
— Ты что, смеешься надо мной? Это же будет приз для меня.
Очень медленно Ангел закусила нижнюю губу. Лишь на мгновение. Возможно,
бессознательно. Но от этого движения у Дэна закружилась голова. Их губы
сблизились. Он обхватил ее и притянул к себе, ни о чем не думая, впился ей в
рот. Она издала стон, и он изменил положение головы, поцеловал ее уже по-
другому, последовал за ней, когда она вовлекла его в игру, отдавая ему один
пронзительный поцелуй за другим.
Потом она отстранилась — всего на какой-нибудь дюйм, и ее взгляд застыл на
его губах. Она прерывисто дышала.
— Ты в порядке?
Если бы он знал!
Она кивнула, затем с трудом выговорила:
— Я точно знаю, что ты проголодался не меньше меня.
— Ангел... Ты и представить себе не можешь.
Стоявшая перед ним женщина сделала глубокий вдох, губы у нее еще оставались
красными от поцелуев.
— Принял бы ты душ перед ужином.
— Может, вместе?
Дэн вошел в дом, стряхивая с рубашки клочки сена из кормушки Ранкона, и
Ангел улыбнулась. Может ли он помочь? Ммм... Вот в чем вопрос. Именно
сейчас, когда за все время ужина ее тело так и не успокоилось.
Да, он может помочь. Он может вывести ее из отчаяния, утишить непрерывный
зов.
— У тебя был тяжелый день, — отозвалась она, домывая
посуду. — Расслабься.
— Я расслаблюсь, когда расслабишься ты. Что мне сделать?
На этот раз она едва не сказала...
— Если хочешь, можешь вытереть тарелки.
Он встал у нее за спиной, и она затылком ощутила его теплое дыхание.
— Ужин был шикарным. А уж пирог...
— Хороший?
— Убийственный.
Она оглянулась через плечо.
— Ты удивлен?
— Ты меня все время удивляешь.
— И это хорошо?
— Великолепно.
Его руки легли ей на талию, скользнули в горячую мыльную воду и встретились
с ее пальцами. Когда они переплелись, в ее животе поднялся жар.
— Мне казалось, ты согласился вытереть посуду.
— Мне всегда лучше давался водный спорт.
Он подвел ее руку к губке, они вместе ее выжали и провели шершавой
поверхностью по тарелке.
Губы Дэна коснулись шеи Ангела и принялись целовать. Зубами он слегка
прикусывал ее кожу.
Она задохнулась.
— Ты мне нравишься, — зашептал он ей в самое ухо. — Я устал
делать вид, что ты мне не нужна. Мне надоело изобретать предлоги и
отступать, когда становится чересчур жарко и мучительно. Ангел, скажи, что
ты хочешь меня. Скажи, что мне можно тебя трогать.
— Можно. Можно.
Лишившись способности дышать, она стояла перед ним на подгибающихся ногах, в
голове царил сумбур. Слишком много ей еще нужно ему сказать. Хотя она уже
сказала ему, что ни один человек не прикасался к ней, как он... сердцем и
телом.
Но она не успела произнести ни слова, потому что его ладони уже лежали на ее
животе, горячие и мокрые. Все мысли испарились без следа, когда он сжал ее
тело, смял рубашку и мыльная пена начала стекать по коже.
Дыхание у нее сделалось прерывистым, когда он нашел ее груди под лифчиком и
стиснул их, отчего соски затвердели и ткнулись в пальцы.
— Дэн, я хочу... — начала она, желая произнести главные слова.
Желая, чтобы он знал, насколько пробудил ее.
Он придвинулся еще ближе, и она нижней частью спины ощутила твердость его
тела.
— Говори, Ангел, скажи мне, чего хочешь.
Пока он поднимал на ней лифчик, она делала усилия, чтобы совладать с
голосом. А потом он опять стиснул в ладонях ее груди, нежно покрутил мокрыми
пальцами соски.
— Тебе нравится?
— Да.
Это слово вышло у нее похожим на всхлип. Голова ее откинулась назад, упала
ему на плечо, а влажные руки опустились. Дэн повернул голову так, чтобы
заглянуть ей в глаза, продолжая массировать затвердевшие соски.
Что-то происходило у нее глубоко внутри, какое-то отчаянное биение, которое
оказалось для нее настолько новым, что почти пугало ее. И тогда Дэн, будто
узнав об этом, провел рукой по ее животу, все ниже, ниже, проникая под
мягкие хлопчатобумажные трусики, нащупывая ту точку ее тела, которая прежде
не напоминала о себе.
— Славные шорты, — бормотал он.
— Твои.
— Я знаю.
— Мне показалось, ты не рассердишься.
— Нет. — Когда он ласкал ее влажную, горячую кожу, из его горла
вырвался низкий, прерывающийся звук, и губы, которые оказались точно над ее
губами, прошептали: — Хочу войти в тебя.
Повинуясь инстинкту, Ангел подалась вперед. Это жажда потянула ее. И пусть
это безрассудство. Она опустила ладонь на его руку и плотнее прижала его
пальцы.
— Здесь?
Отрывистый, грубый голос:
— Именно здесь. Где горячо и влажно... — И вот уже его палец внутри. — И невероятно.
У нее оборвалось дыхание. Глаза у него потемнели при взгляде на нее.
— Ты хочешь?
— Я хочу тебя.
— Уверена? — Да.
— Тогда идем со мной.
Его руки оставили ее груди и нижнюю часть живота. Они скользнули под ее
колени, и он подхватил ее. Он почти что взлетел в спальню, но там опустил ее
на тахту с величайшей осторожностью.
Яркий белый свет луны лился в комнату, он позволил Ангелу увидеть, как Дэн
потянулся к сумке из черной кожи, покоившейся на шкафу, засунул руку в
боковой карман и извлек оттуда нечто, завернутое в фольгу.
Ангел дрожала, извивалась от нетерпения, наблюдая, как Дэн пересекает
комнату, подходит к кровати. А когда она заглянула ему в глаза, то прочитала
в них безнадежность.
— Что-то не так?
— Честное слово, я старался это прекратить.
— Я знаю.
— У меня было много причин это прекратить. Ты в этих краях совершенно
беззащитна. Ты не помнишь, кто ты, откуда, чего хотела до того, как
оказалась в этом доме.
— Ты прав. — Она освободилась от рубашки, расстегнула лифчик и
сбросила его на пол. — Но зато я знаю, чего хочу теперь.
Несмотря на то, что она была сейчас обнажена по пояс, взгляд Дэна оставался прикованным к ее глазам.
— Разве этого достаточно, Ангел?
— Более чем. — В этот вечер, в этом доме нет места ни скромности,
ни неловкости. Ангел заложила большой палец за пояс. — Мне нужна твоя
помощь.
От них не укрылась двусмысленность этих слов. Они оба находились во власти
искушений и желаний, настолько сильных, что те обрели отдельную жизнь.
Попытка солгать была бы чревата безумием для обоих.
С жадным блеском в глазах Дэн ловко, меньше чем за пять секунд, стянул с
Ангела шорты и разделся сам. А потом встал у изножья кровати, глядя на
Ангела сверху вниз.
— Ангел, твоя красота опасна.
Она окинула его властным взглядом — как свою собственность. Красивые, пусть
и грубоватые, черты, мускулистый корпус, плоский живот, а ниже... Щеки у нее
вспыхнули.
— Твоя тоже.
Он ответил демонической улыбкой, и она потянулась к нему.
— Иди ко мне.
Тахта заскрипела под его весом. Ангел затрепетала в ожидании. Он устроился
рядом с ней, наклонил голову и провел носом по ее груди, вдыхая ее запах. Он
двигался кругами, пока, наконец, не нашел главное место.
В освещенной луной комнате крик Ангела отразился эхом, когда Дэн захватил
сосок в рот и подверг женщину желанной пытке. Ощущение оказалось настолько
невообразимым, что она чуть не скатилась с кровати.
Но Дэн удержал ее.
В мозгу у нее вспыхнула радуга; Ангел жалобно захныкала, и ее руки
потянулись к нему. И нашли. И тогда она вцепилась в него, крепко и жадно.
Он стиснул челюсти, впился в нее взглядом, притянул к себе, на лбу у него
блестели капельки пота. И, пока их взгляды перекрещивались, он наливался
жаром в ее стиснутой ладони.
— Хватит, — простонал он, пытаясь пустить в ход свое средство
защиты.
— Мало, еще мало.
Ногами она обвила его талию, а руками — шею.
Его глаза безжалостно прожигали ее.
— Ты готова?
— Я была готова еще в первую ночь здесь.
Он ласково поцеловал ее в губы и скользнул внутрь. И замер, когда она
ахнула, а затем закричала.
Мускулы у нее сократились, а потом ее словно обожгло.
Дэн что-то пробормотал, вскинул голову, и его глаза проникли ей в душу так
же, как он только что проник в ее тело.
— Ангел...
— Я никогда раньше не была с мужчиной.
— Ангел.
Боль в его глазах разрывала ее.
— Дэн, не уходи от меня.
Он сладострастно застонал:
— Я не могу уйти. Не знаю почему. И не хочу знать.
— И я не хочу.
— Тебе было больно?
— Нет. — Она изогнулась, лежа на спине, чтобы он видел, что вся
боль уже ушла, осталась только сладкая дрожь. Она вздохнула. — Во мне
сейчас только тепло, жизнь и желание.
И опять из его глаз выглянул демон.
— То, что надо.
Он медленно задвигался, проникая все глубже и оставаясь начеку: не появится
ли в ее глазах искорка боли. Он прислушивался к ее жалобным просьбам о
большем.
Но боли не было, а была только душераздирающая радость. Она раскачивала
бедра, вбирая его в себя без остатка, призывая его действовать энергичнее,
быстрее, утоляя ее сладостную жажду. Тело ее пело чистую песню любви, кровь
пульсировала в ней, грела, заряжала.
И в какую-то секунду она подумала: возможно ли сохранить мгновение?
А потом со всех сторон ударили электрические разряды, сходясь в одном месте.
Ангел приподняла таз, сжалась, вцепилась в простыню.
В момент ее наивысшего взлета Дэн последовал за ней в эту бездну, к ней
возвратилось сознание.
Память вихрем охватила ее, и она утонула.
Глава девятая
Ангел — это не ее имя.
Ее зовут Кэти.
Ее Королевское Высочество, Кэтрин Оливия Энн Торн, принцесса Лландаронская.
Сердце бешено билось в груди, а она лежала, прильнув всем телом к мужчине,
которого полюбила. Прошлое омывало ее, как волны океана, того океана, что
бьется в живописный скалистый берег Лландарона.
Боже правый, она вспомнила. Вспомнила все.
Дэн повернулся, увлекая ее за собой. Ее тело остывало, еще до конца не
расслабившись после пережитых волнений, а обрывки воспоминаний соединялись в
мозгу. Она прикрыла глаза, осторожно прижалась к Дэну лбом, на котором еще
не зажил шрам. Перед ней проплывали картины детства, изумительные комнаты во
дворце. Ей слышался ласковый голос матери, она видела глаза отца. И еще у
нее были два брата, Алекс и Максим, оба заботливые и любящие. Ее сиятельный
дядя и городской ветеринар Рейнен Турк и возлюбленная приемная мать — тетя
Фара.
Она неловко поерзала, ощущая усиленное сердцебиение. Она любит их всех, и ей
их отчаянно не хватает, но она не испытывает стремления возвратиться домой,
увидеть родных. Почему?
Она ломала голову и анализировала вернувшиеся образы в поисках ответов.
Ее ноги все еще переплетались самым нескромным образом с ногами Дэна, и она
придвинулась к нему ближе. Он обвил ее талию, притянул к себе, словно
почувствовал, как она нуждается в его силе. Это немыслимо, подумала она, но
мощная, мускулистая рука, обнимавшая ее, ровное биение сердца, которое она
ощущала грудью, заставляли отступать поселившуюся в ней тревогу. Дэн помогал
ей спокойнее переносить возвращение памяти.
Перед мысленным взором встал ее последний день во дворце, прием, посвященный
возвращению на родину Максима и Фрэн.
Фрэн. Единственный человек, кому ведома ее тайна. Она, должно быть, сейчас
не находит себе места. Кэти пообещала выходить с ней на связь каждые три
дня. Ничего удивительного в том, что ее уже ищут.
Сердце ухнуло куда-то вниз, как камень. Ее кошмарный сон. Эти двое, что идут
за ней по пятам, — ее телохранители. Им приказано найти ее и привезти
домой. Вернуть к жизни, вся сущность которой состоит во внешних
обязанностях. К жизни, которая ничем не напоминает жизнь.
— Ангел, тебе хорошо?
При звуках этого имени она как будто растаяла, вспомнив, какой опасный и
какой изумительный человек их произнес.
Он уткнулся носом ей в затылок, провел языком там, где у нее билась жилка.
Жаркая, пульсирующая волна прошла сквозь нее, а вслед за ней пришло давящее
осознание вины. Она знала, что должна сделать, как поступить. Причем
немедленно. Не стонать, не прижиматься к Дэну, а взглянуть ему в глаза и
объяснить, кто она такая и от кого он взялся ее защищать.
Но она потеряла способность здраво мыслить, когда он поцеловал ее в губы и
их глаза встретились.
Этот опасный Дэн Мейсон — слуга закона. Он велел ей вернуться в его дом с
одной лишь целью: чтобы получить отсрочку и разобраться, кто она, кто ее
преследователи. Как только выяснится, что она вновь обрела память, что знает
о своем высоком положении и ей ничто не грозит, он отошлет ее назад.
Кэти теряла голову, не зная, на что решиться. Он отправит ее обратно, то
есть туда, где она была несчастна.
Правда, оставался вопрос: когда она бежала из Лландарона, только ли покоя
искала? Или же ей хотелось окунуться в ту жизнь, где есть место выбору?
Всего лишь через два дня Дэн вернется в город и там выяснит все сам. Так
зачем торопить события, зачем терять его раньше, чем это станет неизбежным?
Разве она не имеет права сделать свой выбор, последовать велению сердца и
пожить полноценной жизнью эти два дня?
Королевское достоинство поднялось откуда-то из самой глубины и пробило брешь
в стене сомнений, подбросив, однако, свой контраргумент: а как же быть с
выбором Дэна?
Сердце у нее болезненно сжалось, и она приняла единственно правильное, единственно честное решение:
— Дэн, я должна тебе...
— С тобой что-то не так.
Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони, и при этом прикосновении она
растаяла и взмолилась, чтобы Господь позволил ей затеряться здесь навеки.
— Ангел, тебе плохо?
Только продолжай называть меня так, мысленно выкрикнула она. Может быть, так
ты поможешь мне забыть, кто я на самом деле.
— Мне вовсе не плохо.
— Точно?
Она кивнула.
— Мне хорошо. Только...
— Хорошо? — Усмехнувшись, он выпустил ее, натянул новый
презерватив, снова рухнул на кровать и положил ее на себя. Глаза у него
потемнели, приобрели кофейный оттенок. — Тогда займемся хорошим
делом, — насмешливо добавил он.
Она вымучила улыбку. Как же неправильно он истолковал ее осторожные слова!
— Я не то хотела сказать... Дэн, это было не просто хорошо, это было
намного, намного лучше. Это было что-то удивительное, неземное. Я никогда не
думала, что для меня такое возможно...
Он прижал ее голову к себе и закрыл ей рот поцелуем.
— Ангел, в мире с
...Закладка в соц.сетях
