Много шума вокруг волшебства
Аннотация
Юная художница Люсинда Малколм, леди Пембрук, сама того не желая,представила сэра Тревельяна Рочестера безжалостным убийцей — и теперь
вынуждена бежать от гнева этого опасного человека.
Пролог
Лондон, весна 1740 года— У Люсинды положительно дар к рисованию! Но с чего она вдруг вздумала
изображать гроб? — Гермиона Малколм Чайлд, маркиза Хэмптон, наклонилась
поближе к мольберту, вглядываясь в рисунок своей племянницы, сделанный
мелом. — А это, случайно, не...
Она подняла голову и встревоженно посмотрела на свою сестру Стеллу. Леди
закончили одеваться для бала и перед отъездом зашли на минутку в детскую. В
беззаботной атмосфере просторной светлой комнаты с разбросанными повсюду
детскими игрушками трудно было понять причину выбора столь странной темы для
рисунка.
— Это, случайно, не молодой принц?! — с ужасом прошептала она.
Скрывая тревогу, Стелла Малколм Пембрук, герцогиня Мейнуаринг, кивнула гордо
посаженной головой в напудренном парике с плюмажем из страусовых перьев.
— Да, это он. Вчера Люсинда видела его в парке.
Женщины повернулись посмотреть на детей. Старшая дочь Гермионы, Лила,
пыталась выстроить в шеренгу целый выводок малышей, но ее сестренка Кристина
не слушалась и продолжала упрямо карабкаться на низенький столик. Старшие
дочери Стеллы уже вышли из младенческого возраста, зато ее младшие детишки
охотно включились в игру — все, кроме Люсинды.
Семилетняя Люсинда тихонько сидела в уголке, увлеченно работая угольным
карандашом. Изредка, когда раздавался взрыв веселого смеха или слышались
громкие протестующие возгласы детей, она на секунду поднимала голову, а
затем снова возвращалась к своему занятию. Зажатый в ее тонких длинных
пальцах карандаш порхал над листом альбома. Она стянула ленточкой свои
густые светлые кудри, чтобы они не падали на лицо и не отвлекали ее. По мере
того как из-под карандаша рождалось изображение, ее подвижное личико с
изящными чертами светлело от радости. Девочка не замечала, что запачкала
углем шелковое голубое платье и кружева на манжетах.
— Она такой спокойный, такой милый ребенок! — сказала Стелла, и в
голосе ее слышались любовь и страх. — Никогда ничего не требует, только
иногда просит посмотреть на свои рисунки. Как я могу запретить ей показывать
их посторонним?
Гермиона, будучи младшей из двух сестер Малколм, не привыкла, чтобы более
властная и талантливая Стелла советовалась с ней. Впрочем, одаренные дочери
не впервые создавали для семьи определенные трудности. Иногда приходилось
собирать весь обширный клан Малколмов, чтобы договориться, как растить какую-
нибудь девочку, с тем чтобы оградить ее от опасностей.
— Со временем она захочет брать уроки живописи у настоящего
художника, — огорченно предсказала Гермиона. — А тот станет
повсюду болтать, и вскоре все узнают о том, что она рисует. Ты можешь себе
представить, что произойдет, если после того, как она нарисовала принца в
гробу, он вдруг умрет?!
Стелла кивнула, не отрывая опечаленного взгляда от прелестной девочки с
мечтательными синими глазами.
— Мою бедную крошку будут поносить и станут ее сторониться, а ее отца
удалят от двора из страха, что принц умер по его вине. А потом наш дом будут
осаждать сотни людей, умоляя, чтобы она предсказала им судьбу. — Стелла
вздохнула. — Я попросила супруга найти ей учителя, который не говорит
по-английски. Люсинда очень способна к языкам, а как известно, самые хорошие
художники — это французы.
Лицо Гермионы просветлело.
— И даже если этот француз расскажет о ее рисунках, на него никто не
обратит внимания. Превосходно! — Но тут она снова помрачнела. — У
нее действительно нет твоего дара ясновидения? Это стало бы тяжким бременем
для девочки.
Стелла вздохнула, и вокруг ее глаз собрались преждевременные морщинки.
— Он проявляется только в ее рисунках, но ведь Люсинда пока этого не
осознает.
Гермиона поймала соскользнувший с плеч тончайший шарф, заправила его в
декольте и огляделась в поисках веера, который положила на столик в детской.
— Боюсь, скоро все изменится.
Словно подтверждая сказанное, маленькая художница неожиданно вскрикнула, с
ужасом уставилась на свой рисунок, торопливо смяла его в комок и отшвырнула
в сторону. Дети тут же со всех ног бросились к нему, словно это была новая
игра.
Прежде чем они успели развернуть скомканную бумагу, герцогиня быстро
пересекла комнату, шурша парчовым платьем, и, забрав у них рисунок,
повелительно указала им на дверь.
