Жанр: Любовные романы
Бумажный тигр
... Джорджины под
слоем одежды и к чему его влекло с непреодолимой силой.
Коснувшись кончиками пальцев через платье и корсет ее груди, он негромко
проговорил:
Мне доступно пока только твое тело, но я хочу достучаться и до сердца. По-
твоему, это слишком эгоистическое желание?
В глазах Джорджины отразилось изумление.
Но разве мужчины хотят этого? Мне всегда казалось, что им не свойственны
тонкие переживания.
Дэниел улыбнулся и скользнул губами по ее щеке.
Ты предвзято относишься к мужчинам, и вообще в тебе полно предрассудков, от
которых пора избавляться.
Едва он отпустил ее, как Джорджина торопливо отошла на шаг назад и обратила
на него настороженный взгляд. Улыбка исчезла с его лица, как только они
встретились глазами.
У меня никогда не было семьи, Джорджина. А мне всегда хотелось. Еще я мечтал
о том, что уж если женюсь, то непременно по любви, И я готов потрудиться,
чтобы вызвать в тебе это чувство ко мне.
Джорджина была потрясена и смотрела на Дэниела как на сумасшедшего. Сознание
отказывалось воспринимать то, что он сейчас сказал. Мужчины не говорят таких
вещей. Они любят болтать о делах, о политике, о спорте. Их не волнует,
любимы ли они своими женами. По крайней мере так ей всегда казалось. Но
сейчас...
Дэниел явно ждал от нее ответа. Он молчал, переминаясь с ноги на ногу. Во
всем облике его в эту минуту было что-то от юноши, что ей всегда в нем так
нравилось, но в то же время его взгляд... Лишь сейчас ей удалось разглядеть
в нем то, на что до сих пор бездумно закрывала глаза, следуя привычке
уделять себе гораздо больше внимания, чем окружающим.
У него был взгляд взрослого и сильного человека. Мужчины. О, Джорджине даже
не пришло бы в голову отказать ему в праве называться мужчиной. Дэниел был
уверен в себе и никогда не выпячивал себя, что свойственно слабым людям. В
нем было все, что нужно настоящему мужчине: сила, чувство юмора, хорошие
манеры, ум... Может быть, он и не относился к той категории мужчин, в
которых принято влюбляться с первого взгляда, но встретившись с таким, как
Дэниел, и узнав его близко, неизменно проникаешься к нему уважением и хочешь
стать ему верной женой.
Он только что раскрыл ей глаза на то, что многие тщательно скрывают от
людей: на свое одиночество.
У Дэниела было все, что только может захотеть найти женщина в своем любимом.
Джорджина не сомневалась в том, что ему не составило бы никакого труда взять
себе в жены другую девушку, лучше ее во всех отношениях, которая умела бы
готовить и стирать и вообще была его достойна. Но он предпочел остаться с
ней и добиваться ее любви...
Джорджина не могла отказаться. Ей вообще уже казалось, что она полюбила
Дэниела в ту самую минуту, когда он спас ее, пробравшись к ней по крыше
идущего ночного поезда. Ей было очень трудно разобраться в себе. Все так
запутано, неясно и противоречиво. Отца какое-то время не будет в городе,
значит, фабрика висит на ней и требует внимания. И у Дэниела полно дел: он
вознамерился уничтожить своих собственных родителей, Джорд-жине хотелось
объединить работников магазина
Маллони
, а Дэниелу надо было дотянуться до
горла своего отца, и он готов был застрелить всякого, кому вздумалось бы
помешать ему в этом. Он хотел ее, как хотят продажную женщину, а она
надеялась стать ему достойной женой, но при этом вела себя как продажная
женщина.
Джорджина окончательно смутилась, запуталась в себе и не сразу заметила
тоску и разочарование во взгляде Дэниела, который, похоже, потерял надежду
дождаться от нее ответа на свое предложение.
Вздохнув, он отвернулся к окну, но Джорджина поймала его за руку.
Дэниел...
Он живо обернулся, и тени, пролегшие под глазами, стали меньше, а на лице
появилась слабая улыбка. Он торопливо нацепил на нос очки. Джорджина
спокойно сняла их и сунула ему в нагрудный карман.
Пригласи меня на танцы, пожалуйста.
С удовольствием, мисс Ягодка!
Галантно поклонившись, Дэниел взял ее под руку.
Джорджина поняла, что своими колебаниями едва не испортила все, но
поклялась, что больше этого с ней не повторится.
Однако спустя уже полчаса после того как они пришли в церковь, Джорджина
едва не начала жалеть о данной клятве. Она хорошо выглядела — перед выходом
приняла ванну и надела самое простенькое вечернее платье, заколов в волосах
желтую розу, которую Дэниел сорвал для нее у кого-то в саду, — но муж
как будто забыл про танцы.
Музыканты
разогревались
и вот-вот должны были заиграть вальс, но Дэниел
стоял в противоположном конце зала, разговаривая с какими-то незнакомыми
мужчинами. Начать с того, что Джорджина никак не думала оказаться в
католической церкви, ибо сама с детства посещала пресвитерианскую. Но,
оказывается, большинство фабричных рабочих были католиками. Сегодня здесь
собралась весьма пестрая публика. Дети, бравшие уроки танцев. Молодые люди,
которые уже умели танцевать, но пришли сюда затем, чтобы пообщаться между
собой, отдохнуть, за кем-нибудь приволокнуть, совсем как на обычных светских
вечерах. Были здесь и представители старшего поколения, которые с интересом
наблюдали за молодежью, а иной раз и сами пускались в пляс. С ними-то как
раз и решил переговорить Дэниел.
Хороши ухаживания...
— с обидой думала Джорджина, мрачно оглядываясь по
сторонам в поисках какого-нибудь занятия для себя. Она не забыла, конечно,
что Дэниел обещал Дженис поговорить с людьми о забастовке, и здесь
действительно ему представилась такая возможность. Но она надеялась, что он
уделит и ей хотя бы несколько минут. Ведь Дэниел утверждал, что хочет
добиться от нее любви.
Спустя какое-то время она вдруг почувствовала возникшее в зале напряжение, а
скоро до ее слуха донеслись первые недовольные реплики. Она быстро отыскала
глазами Дэниела, но тот был увлечен разговором и ничего не замечал. Тогда
Джорджина внимательно огляделась по сторонам, пытаясь понять, что именно
вызвало перемену в настроении присутствующих, и вдруг вздрогнула. В дверях
стоял Питер.
Какая нелепость! Он не имел никакого права приходить сюда. Эти люди
ненавидели его, но, поскольку работали на него, не могли открыто выразить
своих чувств. Однако это на службе, а здесь... По залу прокатился глухой
ропот, но Питер делал вид, что не обращает внимания. Джорджине тут же
вспомнился ее первый визит на отцовскую фабрику и чем это закончилось.
Воспоминание было не из приятных. Она поморщилась.
Скользнув глазами по толпе, она поняла, что Питера заметили пока лишь
единицы. Ни собеседники Дэниела, ни танцующие пары еще не поняли, что
произошло. Может быть, ей удастся увести Питера отсюда, пока кто-нибудь не
закатил сцены? Джорджина вдруг увидела, как Одри совещается о чем-то с
молодыми людьми, поглядывая в сторону Питера. Ох уж эти подростки! Они
способны на все.
Джорджина стала торопливо проталкиваться к дверям. Питер тут же увидел ее и
пошел навстречу. Возможно, он отдавал себе отчет в том, какой опасности
подвергается, придя сюда. А вдруг он принес какие-нибудь дурные известия?
Только бы с родителями все было хорошо! — пронеслось у нее в
голове, — Они не могли так рано вернуться в город. Неужели что-то
случилось?
Они едва не столкнулись друг с другом в самом центре зала.
Джорджина! — Питер остановился и устремил на нее пристальный
взгляд. — Ты хорошо выглядишь. Я беспокоился за тебя.
Он беспокоился за нее? Что за чушь!
Как ты здесь оказался? Что-нибудь стряслось? Мой отец просил что-то передать
мне?
Питер взял ее за руку:
Просто я хотел разыскать тебя. Я пришел в типографию, но мальчишка, который
играл там с собакой, сказал, что вы здесь. — Музыканты наконец заиграли
вальс. — Потанцуй со мной, Джорджи.
Она вырвала свою руку:
Я не стану танцевать с таким негодяем, как ты! Что тебе нужно?
Взгляд его потемнел.
Неужели ты настолько ненавидишь Дэниела и не можешь простить мне того, что я
поженил вас?
Джорджина несколько секунд лишь потрясенно глядела на него, а чуть оправившись от шока, воскликнула:
С чего это мне вдруг ненавидеть Дэниела? Я тебя ненавижу за то, что ты
устроил спектакль с винтовкой! Возвращайся откуда пришел, Питер. Тебе здесь
не место!
Она повернулась, чтобы идти, но он ухватил ее за руку.
Дэниел, между прочим, тоже далеко не ангел, — проговорил он
хрипло. — Мне удалось кое-что узнать про него недавно. Так вот,
выяснилось, что с кулаками он набрасывался не на одного меня.
Джорджина обратила на него гневный взгляд.
— Отпусти меня, Питер! — сквозь зубы прошипела она. — Я
сейчас закричу!
— Отпусти ее! — раздался за ее спиной знакомый спокойный голос. Ей
даже не потребовалось оборачиваться, чтобы понять, кто пришел к ней на
выручку.
— Дэниел, — слабым голосом произнесла она, отходя от Питера.
— Держись подальше от моей жены, братец. Твой поезд ушел. теперь она
моя.
— Дэниел и Питер смерили друг друга яростными взглядами.
Она не принадлежит тебе. Если Джорджина несчастна, я имею право забрать ее.
Дэниел завел Джорджину себе за спину и сделал шаг Питеру навстречу:
Попробуй, и посмотрим, что из этого выйдет.
Джорджина возмутилась:
Прекратите сейчас же, вы оба! Не делайте из себя посмешище! Прекратите,
иначе я не знаю, что с вами сделаю!
В это мгновение раздался глухой шлепок, Питер резко обернулся, и Джорджина
охнула, увидев, как растекается по его спине разбитый зеленый помидор. Питер
взревел от ярости, пытаясь отыскать в толпе обидчика, но в следующую секунду
на него обрушился целый град земляники. Спелые ягоды расплющивались на его
элегантной рубашке, взрываясь соком. Заодно досталось и стоявшим поблизости
Джорджине и Дэниелу.
Увидев, что ее платье безнадежно испорчено, обозленная Джорджина схватила с
пола горсть ягод и запустила в того юнца, который, как она видела, кидал ими
в Питера. К сожалению, она немного не рассчитала, и ягоды разбились о грудь
пожилой женщины в черном вдовьем одеянии.
— Видит Бог, ты это сделала напрасно, — простонал Дэниел и стал подталкивать ее к выходу.
К этому времени ягоды и пирожки летали уже по всему залу. Тут и там
вспыхивали шумные ссоры и драки. Дэниел отбил рукой стул, запущенный в
Питера, но он не мог заставить замолчать людей, которые провожали
богатенького красавчика
проклятиями и площадной бранью. Питер поднял с
пола стул и, выставив его перед собой, стал пробиваться к дверям, оттеснив
двух молодых людей, бросившихся было на него с кулаками. Но он не мог
защитить себя с боков и спины и через минуту уже был забрызган соком овощей
и фруктов с головы до ног.
Тяжело вздохнув, Дэниел опрокинул на пол молодца, подбиравшегося к Питеру
сзади. Ругаясь и прикрывая собой Джорджину, он поспешил вслед за младшим
братом к выходу.
Впрочем, внимание людей уже было отвлечено от них. По всему залу вспыхнули
потасовки, летали стулья. Предоставив Питеру возможность разобраться с
последними из наседавших противников, Дэниел подхватил Джорджину на руки и
выбежал с ней за порог.
Поскольку драка грозила вот-вот перелиться наружу, все трое бросились в
сторону освещенной главной улицы. Остановились они, только когда шум далеко
позади стал затихать.
Дэниел, опусти меня, ради Бога, на землю! — вскрикнула Джорджина,
пытаясь освободиться.
Тем временем их догнал забрызганный и растрепанный Питер.
На какую-то долю секунды мне даже показалось, что ты прикрыл меня со
спины, — удивленно проговорил он, глядя на высокого худого человека,
прижимавшего к себе его бывшую невесту.
Это из-за тебя все началось, а я защищал только свою жену. Убирайся отсюда,
пока тем ребятам не пришло в голову искать тебя.
Пришедшая в себя Джорджина обратила на мужа удивленный взгляд. У Дэниела
были все причины ненавидеть и презирать Питера, тем не менее в его тоне
сейчас не было презрительных ноток. Она своими глазами видела, как он
принимал на себя удары, предназначавшиеся ее бывшему жениху. Но в голове ее
все смешалось, она не знала что и подумать, поэтому решила в разговор не
вмешиваться.
Я хотел бы поговорить с Джорджиной, — неуверенно начал Питер.
Трудно было понять, зачем он это сказал: то ли хотел объяснить причину
своего появления в церкви, то ли просто привлекал ее внимание.
Так или иначе, но Дэниел решительно загородил ее собой.
Поздно, братец. Она моя жена, и между вами больше не может быть никаких дел.
Проваливай и не приближайся к ней, если не хочешь, чтобы тебе влетело. Учти:
отныне ты в этом районе города персона нон грата.
— О, что за слог! Ковбой заговорил по-латыни! Это тебе идет, —
фыркнул Питер и, сунув испачканный носовой платок в карман, повернулся и
зашагал прочь.
Только сейчас до Джорджины вдруг дошло, что Дэниел этим разговором
окончательно порвал со своей настоящей семьей, не воспользовался последним
шансом к примирению, сжег за собой все мосты. И сделал он это ради нее, ради
той новой семьи, которую она могла ему предложить.
Джорджина не могла разобраться в собственных чувствах. Что она испытала
после слов Дэниела? Страх или радость, а может, тоску?
Глава 29
По обоюдному молчаливому согласию они, придя домой, сразу направились в
спальню. С одной стороны, Джорджина обрадовалась, что на этот раз Дэниел
предпочел нормальную постель своему продавленному креслу. Но вместе с тем
она испугалась и смутилась, когда он вошел вслед за ней и прикрыл дверь. Что-
то подсказывало ей, что этой ночью на платонические дружеские отношения не
стоит особенно возлагать надежды.
Она вздрогнула, когда Дэниел подошел сзади и начал неторопливо расстегивать
крючки на ее платье. Поняв, к чему он клонит, Джорджина испытала слабость в
коленках.
Я не должна забывать о том, что я леди и обязана вести себя
соответственно
, — билась в голове мысль. Но больше всего на свете ей
сейчас хотелось обернуться и броситься мужу на шею.
Не зная, в какую сторону качнуться, Джорджина замерла на месте, будто
статуя. Ей хотелось, чтобы Дэниел полюбил ее, но как добиться этого, она не
знала. И боялась оттолкнуть его от себя, как неизменно отталкивала всех
мужчин, попадавшихся на ее жизненном пути. Джорджина была уверена в том, что
не относится к тому типу женщин, которые нравятся мужчинам. До сих пор,
однако, это не играло заметной роли в ее жизни и по большому счету не
волновало. Но теперь она горько сожалела, что в свое время не обратила на
это внимания и не сделала ничего для того, чтобы измениться.
Пекос Мартин никогда не был дамским угодником, — смущенно хмыкнув,
пробормотал Дэниел ей на ухо. Он расстегнул последний крючок и отошел на шаг
назад. — Видимо, мне пришла самая пора брать пример с какого-нибудь
другого книжного героя, если я хочу добиться успеха.
Придерживая корсет руками, Джорджина обернулась. Несмотря на все его
старания, челка по-прежнему упрямо лезла Дэниелу на глаза. Ей захотелось
протянуть руку и откинуть ее, но в последний момент что-то удержало ее. В
комнате горел только ночник, и они стояли, окруженные ночной тенью.
За мной ухаживали раньше, — смущенно проговорила она. — Так что я
знаю, что это такое. Правда, не могу сказать, что все складывалось удачно.
Когда мне было двенадцать, я подружилась на пикнике с одним мальчиком и даже
полезла за ним на дерево целоваться, но упала и сломала руку. А в прошлом
году в Лондоне я познакомилась на балу с одним виконтом. Но закончилось все
жарким спором. Я плеснула в него шампанским, а он вылил на меня вино. Когда
мы очнулись и осмотрелись по сторонам, то увидели, что на нас смотрит весь
зал. Люди даже заключали междусобой пари, кто из нас победит. Со мной всегда
приключались подобные истории.
Дэниел улыбнулся и принялся вынимать из ее волос заколки.
Неисправимая мисс Ягодка. Мы с тобой два сапога пара. Эви случайно не
рассказывала тебе, как я однажды взорвал главную улицу одного города в
Техасе?
Взорвал?! — изумленно переспросила Джорджина и рассмеялась.
Он продолжал расплетать ее волосы, а она смотрела на него смеющимися глазами
и чувствовала в эту минуту особенную теплоту к нему.
Когда все останется позади, мы с тобой съездим на юг. Я хочу познакомить
тебя с моими хорошими друзьями. Уверен, ты им понравишься.
Дэниел бросил заколки на пустой ящик, служивший жене туалетным столиком.
Джорджина насторожилась. Когда все останется позади?.. Что он имел в виду?
Когда он закончит свою войну с Маллони? Или когда они расстанутся? Ей не
хотелось расставаться с Дэниелом. Набравшись духу, она положила руку ему на
грудь и, играя с пуговицей на рубашке, спросила:
— А что я должна сделать, чтобы понравиться тебе?
Джорджина смотрела на свою руку, не смея поднять глаза выше. Только
услышала, как после ее слов он прерывисто вздохнул:
Ты мне и так нравишься, Джорджина. И, если честно, это еще мягко сказано.
Дэниел коснулся ее подбородка, и они встретились взглядами. У нее
перехватило дух, когда она увидела странный блеск в его глазах. Брови
сдвинулись в одну прямую полоску, а губы были плотно сжаты и выражали
решимость, с которой ей уже приходилось сталкиваться. Ей показалось, что она
наконец-то заглянула в душу этого человека, и маска мягкого интеллигентного
журналиста уже не обманет ее.
— Я хочу тебя, Джорджина, — пробормотал он изменившимся голосом и
наклонился к ней. Его сухие губы коснулись мочки ее уха. — Я понимаю,
что ты меня боишься, но что мне делать? Я больше не могу спать на том
чертовом кресле!
Она не знала, как поступить. То ли начать покорно раздеваться, давая понять,
что она не отказывает ему в супружеских правах, то ли обвить его шею руками
и прижаться к нему всем телом, как ей хотелось, и показать, что она его
совсем не боится? Или, наконец, стоять неподвижно и ждать действий от него
самого?
Прерывисто вздохнув, она осмелилась прислушаться к зову своего сердца. Пусть
думает, что она распутная женщина. Джорджина никогда в жизни не пыталась
маскировать от окружающих свое истинное
я
, какой же смысл начинать сейчас?
Она осторожно обняла его и, поднявшись на цыпочки, потянулась губами к его
губам.
Дэниел порывисто обхватил руками ее талию и, приподняв, впился в ее рот
крепким поцелуем. Ноги Джорджины перестали касаться пола, но она не обращала
на это внимания. Ее захлестнуло непередаваемое ощущение счастья, и она
ответила на его поцелуй столь страстно, что Дэниел, потеряв голову, едва не
повалил ее на постель.
Джорджина нетерпеливо разрывала на себе крючки корсажа, а Дэниел лихорадочно
развязывал на ней юбку. Когда она упала к ее ногам, муж поднял ее на руки и
отнес на кровать.
На ней оставался только корсет и нижняя юбка, но Джорджина не испытывала ни
малейших признаков стеснения. Лежа на спине, она провела кончиками пальцев
по подбородку Дэниела и блаженно улыбнулась. А он, наклонившись, вновь стал
покрывать поцелуями ее лицо. Джорджина уже привыкла к его поцелуям и
полюбила их.
Чуть отстранившись от нее, Дэниел заглянул ей в глаза. Рука его тем временем
расстегивала корсет.
Как ты относишься к детям, Джорджина? — спокойно спросил он.
Слова эти и холодный тон, с которым они были произнесены, как-то не вязались
с быстрыми движениями его ловких сильных пальцев, которые она чувствовала
грудью. Джорджина вдруг необычайно возбудилась и инстинктивно потянулась
руками к пуговицам на его рубашке. До сих пор ей еще ни разу в жизни не
приходилось раздевать мужчину.
— Мне всегда хотелось иметь братьев и сестер, — прошептала она и,
расстегнув первую пуговицу, проскользнула пальцами под его рубашку и
коснулась его теплой кожи.
— А что ты скажешь насчет собственных детей? Тайлер очень удивился,
когда узнал, что мы с тобой еще не говорили на эту тему.
Корсет был расстегнут, и Дэниел, приподняв Джорд-жину, помог ей снять его и
бросил на пол. Ощущение свободы тела вскружило ей голову еще до того, как
рука Дэниела легла на ее левую грудь, прикрытую лишь тонкой ночной рубашкой.
Но в следующее мгновение его пальцы отыскали сосок, и теплая волна
блаженства накрыла Джорджину с головой.
Она боялась, что утратила на время дар речи, но ей очень хотелось ответить
Дэниелу и, собравшись с силами, она прошептала:
— Я рожу тебе ребенка, Дэниел. Мне очень хочется родить тебе ребенка.
— Но мне всегда хотелось иметь несколько детей, — предупредил он,
расстегивая на себе штаны.
— В таком случае, может быть, мы уже начнем? — тихо проговорила
Джорджина, будучи не в силах скрывать свое нетерпение. Каждое прикосновение
к Дэниелу было болезненно приятным, но ей хотелось большего. Она вдруг
поймала себя на мысли, что очень хочет зачать ребенка. И именно с этим
мужчиной. Обвив шею Дэниела руками, она притянула его к себе, чтобы
почувствовать все его тело.
Возможно, именно это и спасло его, потому что в следующее мгновение по улице
прокатилось гулкое эхо ружейного выстрела, и окно в их спальне разбилось
вдребезги. Во все стороны брызнули осколки стекла.
Вжавшись в постель и замерев лишь на какую-то долю секунды, Дэниел мгновенно
скатился на пол, увлекая за собой Джорджину. На улице прогремел еще выстрел,
затем еще. Разлетелось второе окно, и на пол посыпался новый град из острых
мелких осколков. В стремлении защитить Джорджину Дэниел затащил ее под
кровать. Из-за двери донесся яростный, захлебывающийся лай Макса.
— Лежи смирно, не шевелись, — приказал Дэниел. Стянув с постели
простыню, он завернулся в нее и стал пробираться к двери.
— Куда ты? — вскричала Джорджина, пытаясь удержать мужа, но это
было все равно что пытаться остановить ветер. Он исчез из виду прежде, чем
она успела его коснуться.
Джорджина только увидела, как после очередного выстрела в разбитом окне
вылетела еще одна стеклянная панель и дождем обрушилась на спину Дэниелу,
который, поднявшись на ноги, бегом бросился к двери. Под ногами у него
заскрипело битое стекло. Через мгновение раздался новый выстрел и комнату
опять накрыли стеклянные брызги. Джорджина вскрикнула, но Дэниел к тому
времени уже успел выскочить за дверь.
Она знала, куда он побежал, и сердце ее сдавили тяжелые предчувствия. Вся
дрожа, она замерла и стала ждать. Оружие Дэниел держал запертым от мальчишек-
разносчиков в сундуке, который стоял около типографского станка. Джорджина
знала также, что Дэниел сейчас проклинает себя за то, что упрятал его так
далеко, но сама она благодарила за это Бога и молилась, чтобы злодеи исчезли
прежде, чем Дэниел вернется и затеет перестрелку.
Господь услышал ее молитву. Стрелять вдруг перестали, и ночная улица
погрузилась в тишину. В двух окнах еще осталось несколько нетронутых стекол.
В это время в спальне вновь показался Дэниел. Джорджина, боясь шевельнуться
и даже вздохнуть, наблюдала за тем, как он подкрался к одному из окон и,
скрываясь за стеной, осторожно выглянул наружу. В руках он крепко сжимал
винтовку и был полностью готов к бою. Только сейчас она поняла, как сильно и
гулко бьется ее сердце. Сунув в рот кулак, чтобы не закричать, Джорджина с
ужасом смотрела на мужа, чувствуя, что тот не колеблясь откроет огонь по
любой движущейся тени, которая мелькнет в темноте.
Чертыхнувшись, он затушил лампу и вновь занял место у окна. Но на улице уже,
похоже, никого не было. Даже служителей закона.
Джорджина дотянулась до своего корсета и подмела им узкую площадку перед
собой, чтобы можно было безбоязненно вылезти из-под кровати.
Все еще ругаясь, Дэниел отставил винтовку и поспешил ей на помощь. Он поднял
ее и крепко прижал к себе. Джорджина размякла в его руках и сама обхватила
его за талию, спрятала лицо у него на груди. Ее всю трясло.
— Зачем они это сделали? — прошептала она еле слышно.
— Мое присутствие в этом городе кое-кому встало поперек горла, —
отозвался Дэниел. — Но я не предполагал, что опасность будет угрожать и
тебе.
Он прижимал ее к себе и успокаивающе гладил по волосам, рассыпавшимся по
плечам и спине.
— Но ведь к тебе все очень хорошо относятся, — возразила
Джорджина. — Кроме мистера Маллони и моего отца.
— И других предпринимателей вроде них. А также бандитов, которых эти
предприниматели наняли за день ги. И уверяю тебя, с каждым новым выпуском
газеты круг моих недоброжелателей будет только расширяться. Если бы мы были
в Техасе, они уже давно взорвали бы мой станок. Прости, Джорджи, я ошибочно
полагал, что здесь более цивилизованно реагируют на критику.
Что же нам теперь делать?
Джорджине не хотелось отстраняться от него, но она почувствовала растущее в
нем напряжение. По опыту она уже знала, что когда с Дэниелом это происходит,
случаются разные неприятные вещи. Поэтому она отошла от него на шаг и
внимательно взглянула ему в лицо.
Он
...Закладка в соц.сетях
