Жанр: Любовные романы
Бумажная луна
...ой. Дженис попыталась вырваться, и Питер стиснул
зубы. Господи, неужели он не может спокойно поцеловать собственную жену?
Хлопнула вторая дверь. На этот раз по галерее шел взрослый, и им не удалось
убежать в темноту. Шаги становились все ближе, и Питер, выругавшись сквозь
зубы, отстранился от Дженис и попытался привести в порядок ее одежду. Затаив
дыхание, она оттолкнула его руку и сама расправила кружева на платье, но
шпилек было уже не найти. Она, как могла, подоткнула волосы в пучок, пока
Питер загораживал ее собой от постороннего взгляда.
Вошедший чиркнул спичкой, зажигая сигару, и короткая вспышка осветила их
укромное местечко. Усмехнувшись, Тайлер продолжал спокойно раскуривать
сигару.
— Вам никто не запрещает подняться на башню, когда вам только
захочется. Стоя здесь, вы все равно не общаетесь с нами.
— Просто мы хотели подышать свежим воздухом перед сном. Надеюсь, Бетси
нет среди тех маленьких разбойников, которые только что побежали в кусты?
Питер еще в детстве научился вести светские беседы, и теперь успешно
пользовался своим умением. Он понимал, что Дженис сейчас не до разговоров, и
гордился собой, что сумел довести ее до такого состояния. Леди-то, выходит,
не так холодна, как притворялась!
— Нет, это мальчишки. Они ловят ночных чудищ, но скорее всего поймают
одних москитов. Хотя в их возрасте какая разница? Если вы захотите
прогуляться в темноте, советую захватить с собой лампу, а не то эта шпана
может наброситься на вас.
— Спасибо за предупреждение. После всех сегодняшних волнений, думаю,
нам лучше будет подняться наверх.
Питер обнял Дженис за талию и повел мимо Тайлера, держа в тени, чтобы тот не
заметил беспорядка в ее одежде и прическе.
Проходя мимо хозяина дома, Дженис ласково пожелала ему спокойной ночи, и тот
тепло пожелал ей того же. Когда они уже подходили к двери, Тайлер сладким
голосом окликнул Питера:
— Мне кажется, тебе лучше положить свой модный галстук в карман,
Маллони. Когда ты войдешь в дом, некоторым может показаться странным, как он
на тебе надет.
Питер обнаружил, что упомянутый предмет туалета наполовину забился под ворот
рубашки, и поспешно сорвал его с шеи. Стоявшая рядом Дженис тихо засмеялась.
По ее короткому смешку Питер понял, что она не сердится на него. Окрыленный
надеждой, он сунул галстук в карман и почти втащил ее в дом.
— Мы не можем лечь спать так рано, — прошептала Дженис, когда он
сразу повел ее к лестнице.
— Извини, но сегодня я уже увидел всех, кого хотел, и эта башня
начинает казаться мне самым приятным местом, — сказал Питер, продолжая
крепко держать ее за талию.
Дженис попыталась вывернуться:
— Я должна пожелать спокойной ночи Эви и Кармен и спросить, как дела у
Бена. Я не могу уйти спать, никому не сказав ни слова. Это невежливо.
— Они поймут, уверяю тебя.
Питер потащил ее к лестнице.
— Но мы не можем... — Она споткнулась в словах, но не на ступеньках —
Питер держал ее крепко.
— Ладно, не будем. Но мы можем заняться еще чем-нибудь.
Дженис взглянула на него с интересом и одновременно с тревогой:
— Например?
Питер расслабился и торопливо повел ее наверх.
— Я тебе покажу.
Но когда они, преодолев наконец все ступеньки и площадки, добрались до верха
башни, Питер почувствовал, как Дженис снова вся напряглась и сжалась в его
объятиях. Обуздав нетерпение, он пожалел о том, что не догадался захватить
бутылку вина.
Как только они вошли в комнату, Дженис сразу вырвалась от него и прошла к
окну. Питер, чиркнув спичкой, зажег лампу на письменном столе, хотя для
того, что он задумал, не требовалось слишком много света. Их тени мелькали
на потолке, когда он двигал лампой.
Внезапно Питер почувствовал неловкость. У него никогда не возникало
потребности учиться искусству обольщения. В прошлом, когда ему требовалась
женщина, он просто покупал ее. А в последние годы, когда с деньгами стало
туго, приезжал в такие места, где, знал, найдутся желающие бесплатно
поразвлечься с таким красавчиком, как он. Он многое умел в этой жизни, вот
только совершенно не знал, как надо завоевывать и обольщать женщин.
Питер подошел к жене и положил руки ей на плечи. Дженис слегка вздрогнула,
но не повернулась. Она заговорила первой:
— Ничего не получится.
Она сказала это так тихо, что он не знал, правильно ли расслышал.
— Ты о чем?
Питер слегка массировал ей плечи, надеясь снять с нее напряжение. Да, что и
говорить: его жена — непростая женщина, но он и не хотел простую.
— О нас, — прошептала Дженис, обращаясь к их отражению в темном
окне. — Я благодарна тебе за то, что ты спас меня от позора, но мы не
подходим друг другу. Когда ты найдешь свою гору золота, то, конечно же,
сможешь оплатить развод. А я тем временем буду искать себе работу.
— Нет.
Дженис посмотрела на него через плечо:
— Что значит нет?
Он начал вынимать оставшиеся шпильки из ее волос.
— То и значит — нет. Не будет никакого развода. И ты не будешь искать
работу. У тебя она уже есть. Как только я куплю эту гору, у тебя появится
столько дел, что со всеми и не управиться. А сейчас успокойся и дай я тебя
поцелую.
Резко повернувшись, Дженис посмотрела в упор на Питера:
— Ты говорил, что займешь денег и мы сразу уедем отсюда, что у тебя
вроде бы осталось всего шесть недель. Так что же случилось? Что-то ты не
торопишься в Нью-Мексико.
— Планы несколько изменились.
Питер начинал сердиться. Он не любил перед кем-то объясняться. Но Дженис
стояла перед ним такая красивая, с разбросанными по плечам светлыми
локонами, блестевшими в лунном свете, что он решил все рассказать,
рассчитывая получить взамен ее благосклонность.
— Сейчас у Тайлера нет таких денег.
Губы Дженис сжались, и Питер поспешил успокоить тревогу, мелькнувшую в ее
глазах:
— Но они у него будут. Надо только немножко подождать.
Он не решился объяснить причину этого ожидания, чувствуя, что жена не
одобрит способ, которым он собирался добыть деньги. Ему и самому он не
слишком нравился.
— Понятно. И чего же мы будем ждать? Уж не лошадиного ли забега
Четвертого июля?
А, так она знает! Ну что ж, с этим уже ничего не поделать.
— Какая разница, чего ждать? Мне нужно получить эти деньги, и Тайлер —
самый верный источник. Это все скоро кончится, и через несколько месяцев мы
заживем своим домом, как я и обещал.
Питер понял, что проболтался. Ее серые глаза стали еще холоднее.
— Несколько месяцев?
Питер считал себя человеком, способным спокойно и властно справляться со
всеми проблемами, будь то бизнес или какие-то жизненные трудности, но этот
ледяной взгляд привел его в бешенство. Справившись с приступом гнева, он
ответил:
— На то, чтобы вернуться в Нью-Мексико, у меня есть меньше пяти недель.
Я не могу терять время на фургон, поэтому поеду один. Тебе придется
подождать меня здесь.
Пусть знает, что есть дела, которые надо делать в первую очередь, и ему
решать, что это за дела. В семье главный мужчина.
— Отлично! — Дженис подобрала свою пышную юбку и стала обходить
его. — Иди своей дорогой, а я пойду своей. Это как раз то, чего я и
хотела.
Она ушла в спальню.
Хорошо, что не хлопнула дверью
, — подумал Питер.
Легкий щелчок затвора на двери, разделявшей две комнаты, положил конец их
разговору.
И никто в доме не узнает, что такие практичные, такие сдержанные и
воспитанные молодожены готовы перегрызть друг другу глотки.
Глава 19
— Вы девчонки! Вам нельзя ходить с нами!
— Это нечестно, мы тоже хотим ловить рыбу!
Детские голоса влетали в спальню через открытое окно, и Дженис выглянула во
двор, чтобы узнать причину их криков. Бетси и Мелисса Хардинг стояли у
колонны веранды в своих коротеньких платьицах со множеством рюшечек и
бантиков и расстроенно смотрели на ватагу мальчишек, бегущих по аллее с
удочками и прочими рыболовными снастями. Но кричали не они, а две девочки
постарше — Мария Родригес и четырнадцатилетняя Алисия Монтейн. Дженис
удивленно покачала головой: в таком возрасте пора быть умнее!
Когда Дженис вышла на веранду, Бетси не сказала ни слова, но младшая дочка
Монтейнов, Ребекка, сидя на качелях, утирала слезы. Увидев взрослого, она
захныкала:
— Я пожалуюсь на них маме!
— Не плачь, Бекки! Мы еще с ними посчитаемся, вот увидишь! —
Алисия погрозила кулаком вслед удалявшимся мальчикам. — Они думают, раз
они мальчики, то им все можно. Много они понимают!
Дженис спрятала улыбку. Старшая дочка Монтейнов рассуждала в точности как ее
мама. Эви наверняка придумала бы блестящий выход из создавшегося положения,
но сегодня утром она заканчивала работу над одной из своих детских книжек и
просила ей не мешать. Наверное, мальчики этим и воспользовались.
— Мне кажется, лучший способ отомстить — это провести время еще лучше,
чем они, — небрежно сказала Дженис.
Она боялась, что не сможет найти общий язык с этими девочками. Все-таки
общаться с целым классом детей, пользуясь авторитетом учителя, это совсем не
то, что дружить с детьми на равных. Девочки с интересом посмотрели на нее.
Первый вопрос задала Бетси:
— Но как? Они забрали все удочки.
— Ну, удочки мы и сами легко можем сделать, — заявила Дженис,
надеясь, что это так, хотя ни разу в жизни не ловила рыбу. — Но вам
надо заняться чем-то еще более увлекательным, чем они. Давайте подумаем, что
может быть интереснее, чем сидеть на берегу и удить рыбу?
Дженис надеялась, что они предложат что-нибудь хотя бы отдаленно знакомое
ей, но была уверена, что ответов типа
печь пирог
или
шить юбку
не
услышит. Она ждала с некоторым страхом. Долго ждать не пришлось.
— Сидеть в лодке и удить рыбу, — убежденно выкрикнули в один голос
Алисия и Мария.
Встретив удивленный взгляд Дженис, Алисия сказала:
— Прошлым летом мы с папой рыбачили с лодки. Он все обещает опять взять
нас и даже поручил Бену вытащить лодку на берег и подготовить ее, но никак
не выберет время со своими чертовыми полями. А теперь, когда Бен вывернул
ногу, про лодку вообще надо забыть.
— Вывихнул ногу, — машинально поправила Дженис. — Лодка. Ну
что ж, кажется, это и впрямь лучше, чем сидеть на грязном берегу. Почему бы
и нет? Пойду посмотрю, что можно сделать. Но на всякий случай, если я не
смогу найти лодку, подумайте, чем еще можно заняться так, чтобы утереть нос
мальчишкам.
Дженис вернулась в дом, оставив девочек возбужденно галдеть во дворе. Она,
наверное, сошла с ума, согласившись возглавить поход на рыбалку, да еще на
лодке, но отказать — значит расстроить Бетси, а этого она не могла
допустить. Бетси была не такой открытой, как Алисия и Мария, она никогда ни
на что не жаловалась, но Дженис прекрасно понимала, как обидно для ребенка
отказываться от того удовольствия, которое могут позволить себе другие дети.
Сама Дженис в детстве не знала всех этих ребячьих радостей. Она не могла
припомнить, чтобы когда-нибудь не работала, зато отлично помнила, как,
работая, слышала смех других детей, игравших на улице. Она никогда не гоняла
вместе с ними консервных банок, не прыгала через веревочку и не играла в
куклы. Поэтому сейчас не хотела отказывать Бетси в простой радости рыбалки.
В полумраке гостиной она чуть не налетела на Питера. Он схватил ее за руки и
держал, не отпуская. Этой ночью они спали в одной постели, но он ни разу не
притронулся к ней. И сейчас, стоя так близко к нему, чувствуя, как его
пальцы впиваются в ее руки, ощущая его дыхание на своих волосах, Дженис
испытывала большее искушение, чем когда они лежали по разные стороны
кровати, отгородившись друг от друга океаном простыней. Она мягко попыталась
высвободиться, но Питер, казалось, не заметил ее попытки.
— Вы с Бетси умеете плавать? — спросил он, нежно поглаживая ее
руки. — Вы умеете грести на лодке?
Значит, он слышал! Дженис пожала плечами:
— Хардинги немного научили Бетси плавать. Надеюсь, я найду кого-нибудь,
кто умеет управлять лодкой. Я просто не понимаю, почему девочки должны
сидеть дома, если мальчики могут гулять где хотят.
— Вообще-то мне казалось, что девочкам так положено, —
усмехнувшись, заметил он. — Я думал, что им нравится сидеть дома в
своих лентах и бантиках, попивать чаек и играть с куклами.
Когда-то такое времяпрепровождение понравилось бы Дженис. В детстве она
согласилась бы на что угодно, лишь бы только получить ленты и бантики, не
отказалась бы и от чая. Но это еще не повод навязывать Бетси подобную роль.
Дженис в упор посмотрела на мужа:
— Девочки могут делать почти все, что и мальчики. Они могут кататься на
велосипеде, играть в теннис и ловить рыбу, если им этого хочется. Сейчас не
те времена, сэр.
Питер выглянул в открытое окно, где девочки постепенно перестали галдеть и
явно прислушивались к их спору. Из чистого озорства он наклонился к уху
Дженис и прошептал:
— Что ты мне дашь, если я прокачу вас на лодке?
Он привлек ее к себе так близко, что Дженис пришлось упереться руками в его
грудь. Питер был высоким мужчиной, и, стоя рядом с ним, она чувствовала себя
совсем маленькой и беспомощной. Но теперь это чувство скорее успокаивало,
чем пугало. Такие ощущения были ей непривычны, и она не имела намерения
узнавать их лучше. Поразмыслив над его вопросом, она наконец решила:
— Мне нечего тебе дать.
Питер поцеловал ее в кончик носа.
— Нет, есть. Но я предоставлю тебе самой решать, заслуживают ли мои
труды твоей благодарности. Пойду спрошу у Тайлера насчет лодки.
Последняя фраза была сказана достаточно громко, чтобы вызвать бурю восторга
у их беспардонных слушателей.
У Дженис потеплело на сердце, но после ухода Питера она вошла в знакомый
образ строгой классной дамы и, выйдя во двор, велела девочкам переодеться
для рыбалки. Те моментально убежали.
Вернулись они уже в старых и коротких для них юбочках, простых блузках и
широкополых шляпах, завязанных лентами под подбородком. Питер нашел лодку и
второго гребца — самого старшего представителя мужского пола в семействе
Родригесов, Мануэля. Джасмин буквально умоляла их взять с собой Бена, чтобы
он не надоедал ей в доме. Просила только следить, чтобы он не вставал на
больную ногу.
— Ты можешь насаживать на крючки извивающихся червячков, —
заверила Бетси Бена, когда он стал жаловаться, что его, как какого-то
инвалида, заставят сидеть в фургоне.
— Но у нас нет червячков! — испуганно вскричала Мария, помогая
Бекки забраться в фургон.
— Подойдет и тесто для песочного печенья, — успокоил ее Бен,
подавая руку Бетси и Мелиссе. — У нас здесь целая корзина еды. Придется
немножко и с рыбами поделиться.
Всю дорогу до реки они весело смеялись. Дженис сидела в фургоне между
Питером и Мануэлем, и оба пугали ее жуткими историями о рыбе, которая
выпрыгивает из воды прямо ча колени дамам. Но ее не обижали их шуточки. Она
слышала смех Бетси и была счастлива.
Июльское солнце не знало пощады, но с реки дул освежающий ветерок. Они стали
подыскивать место, где остановить фургон. Детский смех, песня пересмешника,
запах жареных цыплят из их корзинки, соперничающий с ароматом цветущей
природы у реки, — все было прекрасно. Даже присутствие Питера
доставляло Дженис удовольствие. Когда он отвязал вожжи, она взяла его за
руку, улыбнувшись ча его удивленный взгляд. Он улыбнулся ей в ответ, и
Дженис почувствовала снова сладкое волнение.
Это волнение не проходило и когда они столкнули лодку на воду и усадили в
нее радостных девочек, чудом умудрившись никого не уронить в ленивый речной
поток. Дженис смотрела на мужа, и ее охватывали странные ощущения.
Интересно, так всегда бывает между мужем и женой? Может, физическое единение
и есть та связующая нить, которая навеки привяжет ее к нему? Похоже, что
так. Когда он скинул сюртук и закатал рукава рубашки, пустота внутри Дженис
стала глубока до боли. Как будто угадав ее мысли, Питер взглянул на Дженис и
протянул руку, помогая ей взобраться в лодку. Когда она ощутила под своими
пальцами его горячую сильную ладонь, легкий трепет волной пробежал по ее
телу.
Но дети не позволили Дженис слишком долго тревожиться по поводу ее новых
ощущений. Девочек надо было заставить сидеть спокойно, пока Бен привязывал
леску к их удочкам и насаживал на крючки катышки песочного теста. Старшие
девочки пробовали сами заняться этим под его руководством, а Дженис помогала
младшим забрасывать удочки за борт. Мануэль с Питером вели плоскодонку вдоль
берега, пользуясь веслами только для того, чтобы обогнуть спускавшиеся в
воду корни кипарисов или наполовину погруженные стволы тополей.
В тот момент, когда Алисия заметила мальчиков на берегу, Мария увидела
впереди низинный островок.
— Вон они, гады! Смотрите-ка, да они даже не рыбачат! Они просто
прыгают в воду и разгоняют всю рыбу.
Слегка встревоженная этим восклицанием, Дженис попыталась отвлечь внимание
девочек:
— Как вы думаете, мы сможем подгрести к этому острову? Там есть дерево,
под ним можно устроить пикник.
Надо было отвлечь и внимание Бетси от берега. Она сомневалась в том, что
мальчики, прыгавшие в воду и разгонявшие рыбу, были одеты. По такой влажной
жаре окунуться голышом было просто необходимо.
Ребята закричали, увидев лодку, и девочки злорадно согласились, что пикник
на острове — отличная идея. Мальчишки не смогут добраться туда без лодки.
Мануэль, сидевший за спиной у Дженис, хмыкнул, выводя лодку на глубину:
— Ничего у вас не выйдет! Хосе никогда не позволит Марии и Алисии взять
над ним верх. Может, он и окончил только что свой модный колледж, но старые
привычки живучи.
Дженис глянула через плечо. Так и есть — Хосе уже плыл к острову, а
мальчишки помладше, похоже, готовились последовать его примеру. Она кинула
тревожный взгляд на Питера и спросила:
— Насколько опасно здесь течение?
Питер, нахмурившись, продолжал внимательно следить за ходом лодки. Ответил
Бен:
— Течение день ото дня меняется. Дождя не было, значит, сейчас оно
должно быть слабым.
Увидев, что мальчики быстрее их подплывают к острову, девочки стали галдеть,
распугав всю рыбу, которую собирались ловить Девятилетняя Мелисса Хардинг
прыгала в лодке и выкрикивала детские ругательства своему младшему брату, а
Алиса Монтейн хмуро наблюдала за своими братьями, которые сменили
направление и поплыли к их лодке.
— Мануэль! — Крик Питера нарушил беспечно-веселую
атмосферу. — Лови вон то бревно!
Дженис взглянула туда, куда указывал Питер, и увидела гнилое бревно,
плывущее по течению у самой поверхности воды. Она никогда не купалась в
реках, но видела, какие опасности таит в себе вода. С тревогой она взглянула
на младших мальчиков, продолжавших плыть к лодке, упорно борясь с течением.
Мануэль не смог остановить бревно тонким веслом. Ударившись о него, бревно
перевернулось и поплыло дальше — прямо на мальчиков. Старшие девочки
почувствовали неладное и прекратили галдеть, поглядывая то на плывущих к
лодке ребят, то на мрачно-сосредоточенное лицо Питера. Даже Хосе, уже
доплывший до острова, казалось, почувствовал, что что-то не так. Он стоял на
берегу, силясь рассмотреть то, что видели другие.
— Ребята не видят бревно. Дайте мне весло, и я удержу лодку, —
тихо сказал Бен.
Питер, кивнув, протянул ему свое весло и начал снимать рубашку и ботинки. У
Дженис перехватило дыхание. Она даже не знала, умеет ли Питер плавать.
Он нырнул в воду и в несколько сильных бросков достиг бревна. Сердце ее
снова замерло в тревожном волнении, но тут она увидела, как муж ухватился за
бревно и поволок его в сторону от мальчиков. В любую секунду Питера могло
снести течением на середину реки, но, кроме нее, казалось, никто не
беспокоился об этом. Девочки прыгали, кричали и радостно визжали, а Дженис
видела только мокрые волосы и широкие плечи своего мужа, уплывавшего все
дальше от лодки.
Мануэль с Беном пытались подгрести поближе к мальчикам, которые, похоже, уже
выбивались из сил. Дженис перегнулась через борт и тянула к ним руки.
Направив бревно за лодку, Питер отпустил его и, преодолевая течение, поплыл
назад. Одна детская головка скрылась под водой, и крик Дженис прежде других
криков достиг его ушей. Наполовину свесившись с лодки, она тянулась к
маленькому Монтейну, который, выныривая, отчаянно ловил ртом воздух. Питер,
выругавшись, поплыл быстрее.
Схватив мальчика за волосы как раз перед очередным погружением, он вытянул
его из воды и передал в руки Дженис. Она поддержала мальчика и с помощью
остальных втащила в лодку.
Питер убедился, что двое ребят держатся на воде, и, ухватившись за борт,
залез в лодку.
Дженис тут же оставила мальчика Алисии и опустилась на корточки перед
Питером, вытирая своим носовым платком его мокрое лицо.
— Я боялась, что ты не умеешь плавать, — пробормотала она.
Тяжело дыша, Питер развалился в лодке. Под жаркими лучами солнца капли влаги
на его груди превращались в пар, но внутри его все кипело от радостного
волнения: Дженис за него боялась!
— Я что, дурак? Если бы я не умел плавать, я не прыгнул бы в лодку.
— И не схватил бы почти необъезженного жеребца, если бы не умел ездить
верхом. Ты прав, — она промокнула его лицо мокрым батистовым
платочком, — но я привыкла всегда беспокоиться.
— А я стал еще одним объектом твоего беспокойства. — Питер добавил
еще один штрих к портрету этой женщины, которую называл своей женой. —
Наверное, вряд ли тебя это успокоит, если я скажу, что тебе больше не о чем
беспокоиться. Теперь обо всем буду заботиться я.
— Боюсь, мы с тобой по-разному понимаем слово
забота
. А менять меня
уже слишком поздно, — неохотно призналась она.
Питер опустил ей голову, и их губы встретились. После короткого
сопротивления она согласилась на поцелуй, к радостному ликованию зрителей.
Отпустив ее, он прошептал так, чтобы слышала только она:
— Это никогда не поздно, миссис Маллони.
Вспыхнув, Дженис отвернулась к детям и принялась бранить мальчишек.
После этого день пошел веселее. Дженис не привыкла ни дня сидеть без дела —
не говоря уж про несколько дней. И сейчас она собирала и разбирала корзинки
для пикника, сняв туфли, заходила в воду, чтобы помочь мальчикам вытягивать
рыбу, следила за девочками, чтобы они не намокли и не испачкались. Но это
было более развлечением, чем работой, и очень скоро она уже просто сидела на
берегу и смеялась над детскими шалостями.
В одно из таких мгновений Питер присел на камень рядом с ней.
— Мне нравится слушать твой смех, — тихо сказал он, поправляя на
ней широкополую шляпу, чтобы лучше закрыть от солнца ее быстро покрасневший
нос. — Тебе надо почаще смеяться.
— Ха! И кто бы это говорил? — Дженис ехидно ухмыльнулась.
Она никогда в жизни не подтрунивала над мужчинами. Но Питер так на нее
смотрел, что это вышло само собой. Праздные дни быстро испортили ее. А
может, в этом виноват ее муж? Вчера вечером она даже хихикала над ним, когда
Тайлер застал их целующимися в галерее. И ведь она действительно сама
целовала Питера! Причем в мыслях зашла намного дальше, чем просто поцелуи,
пока наконец не опомнилась. Нет, сейчас она не потеряет голову! Хотя на этом
крохотном островке, полном детей, не о чем беспокоиться — здесь она в
безопасности.
— А я смеюсь, — возразил он, — все время смеюсь.
— Вы нагло лжете, Питер Алоизис Маллони! Когда мы с вами познакомились,
вы даже не улыбались. С тех пор я припоминаю только один случай, когда вы
смеялись.
— Гм-м-м. — Он подпер кулаком подбородок, обдумывая ее
слова. — Тебя послушать, так я просто какой-то напыщенный бирюк.
— Вот-вот, и всегда был таким. Я помню, как ходила к магазину встречать
свою сестру, которая там работала, а ты обычно или строго решал споры между
продавцами, или с важным видом провожал какую-нибудь старую леди до ее
экипажа. У тебя всегда был такой вид, как будто ты сделан из стали.
Он взглянул на нее с веселым недоверием:
— Но ты все равно вышла за меня замуж? Что же тогда можно сказать о
тебе?
— Боюсь, что не очень много, — охотно признала Дженис. — Я
была напугана грозящими мне неприятностям
...Закладка в соц.сетях
