Жанр: Любовные романы
Бумажная луна
...колы, не простое совпадение. Я не верю в случайности, Дженни. Разреши
помочь тебе составить телеграмму для Дэниела. Похоже, его брату грозят
крупные неприятности.
Он взял ее под локоть, но Дженис уже передумала телеграфировать в Хаустон.
Джорджина ждет второго ребенка, и Дэниел, узнав о случившемся, будет
разрываться между желанием приехать сюда спасать брата и необходимостью быть
рядом с женой. Ради спокойствия Дэниела она должна сказать правду. Ведь
именно он спас ее в самый тяжелый момент, и сейчас Дженис совсем не хотелось
снова обращаться к нему за помощью. Она ни у кого не любила одалживаться, но
сама чувствовала себя в долгу перед Дэниелом. Нет, ей надо самой спасать его
брата от позорного посмешища и суда.
— Знаете, Джэсон, я не могу беспокоить сейчас Дэниела и Джорджину.
Пойдемте со мной к шерифу. Я расскажу все, как было, и сделаю это один раз.
Влетев в сопровождении Джэсона в узкий кабинет шерифа, она даже не попросила
увидеться с арестованным. Дверь тюремной камеры открылась, и если бы сейчас
оттуда вышел Питер Маллони, она бы со всех ног убежала из городка. Дженис
больше не хотела видеть его.
Встав перед шерифом Пауэлом, она мысленно пересчитала монеты, которые
хранила в жестянке, и свои банковские сбережения. Этих денег как раз хватит
на поездку в Натчез к Бетси. А уж потом она побеспокоится об остальном.
Дженис ни капли не сомневалась в том, что, спасая Питера Маллони, рушит всю
свою жизнь. За это она ненавидела и себя, и его и все-таки была убеждена в
том, что обязана сделать это ради Дэниела.
— Шериф, мне не хотелось бы никому причинять хлопот, но вы арестовали
не того человека, — заявила она, твердо глядя ему в глаза. — Если
этот пожар действительно был подстроен, то поджигатель до сих пор на
свободе, и я не могу позволить вам осудить невиновного.
Шериф внимательно посмотрел на Дженис, потом перевел взгляд на Джэсона за ее
спиной.
— Мисс Харрисон, в прошлый раз я искренне верил в то, что Маллони не
виновен в поджоге. Но сейчас я не могу отпустить его только потому, что он
заставил вас поверить в свою безгрешность. Я получил от Дэниела телеграмму.
Он сообщает, что, по последним дошедшим до него сведениям, его брат должен
быть сейчас в Нью-Мексико. Так что, вполне вероятно, это вообще не Питер
Маллони. Когда я задал ему несколько простых вопросов, которые просил меня
задать Дэниел, он не смог на них ответить.
— Не смог или не захотел? — устало спросила Дженис. — Этот
человек точно Питер Маллони, и никто другой! Я могу засвидетельствовать это.
Вы забыли, что я сама приехала из Катлервиля. Просто он не хочет порочить
свою семью, так же как не хочет порочить меня. Такого самонадеянного упрямца
я в жизни не встречала, но в том, что это именно Маллони, не сомневайтесь!
Вчера ночью, когда ко мне зашла Эллен Фэарвезер, он заснул в кровати Бетси.
Мы вешали новые занавески, было уже поздно, и я не стала его будить. Он спал
в комнате моей сестры, когда зазвонил пожарный колокол.
Дженис слышала, как Джэсон сердито втянул воздух, видела сомнение в глазах
шерифа и знала, что ей предстоит по новому кругу пройти все то, что она уже
когда-то проходила. Только в прошлый раз она была действительно виновна в
своем грехе, а сейчас просто пыталась оказать помощь другому. Но люди куда
легче верят в грех, чем в добро. Они не поверят, что Питер только вешал
занавески. Не поверят, что старая дева-учительница разрешила мужчине спать
на кровати ее сестренки. А когда пойдут чесать языки, может открыться и
тайна добропорядочной мисс Харрисон. Они догадаются, что Бетси — ее
незаконнорожденная дочь. Надо уехать из городка раньше, чем это случится.
Шериф спросил бесцветным голосом:
— Вы желаете засвидетельствовать это на суде?
Дженис вздохнула, не поднимая глаз от своих безупречно белых перчаток:
— Если до этого дойдет.
— Пойдите спросите у этого подонка, как было дело, — распорядился
Джэсон из-за ее спины. — Эта версия слишком неправдоподобна, чтобы
мерзавец повторил ее.
— Он утверждает, что спал в сарае, — сказал шериф.
— Скажите ему, что учительница говорит другое.
Шериф кивнул, признавая мудрость такого решения, и исчез в дверях тюремной
камеры. Дженис так и осталась стоять спиной к Джэсону. В общем, он неплохой
человек, но не лишен предрассудков, свойственных почти всем мужчинам. Она
прекрасно его понимала: здоровый крепкий мужчина не станет просто так, ни с
того ни с сего, ночью вешать занавески молодой женщине. Здесь должна быть
какая-то причина, а в мужском понимании причина могла быть только одна.
Правда, сейчас Дженис и сама не видела других причин. Действительно, с какой
стати Питер Маллони помогал ей вешать эти проклятые занавески? Наверное,
рассчитывал таким образом соблазнить ее, потому и не стал ничего говорить об
этом шерифу. Нет, мужская логика была недоступна ее пониманию!
Из соседнего помещения донесся шум спора, но вскоре голоса перешли на
спокойный тон. Шериф появился через пару минут.
— Безмозглый сукин... — Он замолчал, виновато взглянув на Дженис, но
продолжил: — Пытался уверить меня, что учительница просто выгораживает его
ради Дэниела. Когда я сказал, что она готова подтвердить свои слова на суде,
негодяй вроде расстроился, а потом спросил, нужно ли ей приходить на суд,
если он сейчас скажет правду. Я пообещал, что нет, если мисс Харрисон сама
этого не захочет. Тогда Маллони рассказал мне в точности ту же историю, что
и она. Черт возьми!
Дженис уже привыкла, что мужчины не стесняясь говорили о ней в ее
присутствии. Питер подтвердил ее слова! Вот и все, что было нужно! Она
повернулась, чтобы идти.
Джэсон поймал ее за руку:
— Прости, Дженни. Я не должен был допускать его до строительства школы.
Я просто не думал...
— Не надо больше ничего говорить, Джэсон. Ты просто не думал — и все.
Дженис сбросила руку Хардинга и попыталась его обойти. Он просто не думал,
что старая дева-учительница может заинтересовать такого молодого красивого
мужчину, как Маллони. Он просто не думал, что у Дженис могут быть свои
чувства и своя жизнь. Он просто не думал, что учительница не автомат вроде
его модной пишущей машинки. Но в этом нет вины Джэсона: она сама создала
себе такую репутацию.
— Дженни... — В неуверенном голосе Джэсона послышались нотки мольбы.
Не оглядываясь, Дженис проскользнула мимо него. Она не рассчитала своих
возможностей: стоило только захотеть, и Джэсон женился бы на ней. Так нет!
Бедная учительница размечталась о богаче Маллони! К чему кривить душой — она
сама обнадежила Питера. Вот и получила по заслугам за свою алчность, за свою
гордыню, за свою глупость, наконец.
Ибо она знала так же точно, как то, что Бог создал землю, что уже к вечеру
весь городок облетит молва: учительша спала с арестантом.
Глава 11
Выходя из импровизированного зала суда, Питер чувствовал, как пот струится у
него под мышками, и, чтобы скрыть мокрые пятна, надевая шляпу, не стал
поднимать руки, а просто пригнул голову. Он расправил плечи и вежливо
поклонился, проходя мимо молодой девушки, которая смотрела на него во все
глаза.
Эти внимательные взгляды были устремлены на него отовсюду. Он смахнул
невидимую пылинку с рукава своего безупречно выстиранного и выглаженного
сюртука. Все вещи, принесенные ему в камеру, благоухали свежестью. Такими он
не получал их ни из одной прачечной. Он воспринял это как знак прощания и с
тех пор даже не пытался связаться с Дженис.
Суд был фарсом, как он и ожидал. На адвоката у него не было денег, и в
защитники дали молодого человека, вчерашнего выпускника. Ни той, ни другой
стороне говорить было особо нечего. Как только Джэсон встал перед судом и
повторил рассказ учительницы о том вечере, обвиняющая сторона потеряла
всякий интерес к делу. Уж если сам Джэсон Хардинг принял сторону защиты, ни
о каком обвинении не могло быть и речи. Во всяком случае, в этом городке.
Питер в нерешительности стоял возле местной конюшни. Шериф сказал, что его
конь там. Первым порывом было немедленно уехать из этого городка и скакать
без остановки до самого Натчеза. Но из отведенных ему трех месяцев уже
прошло шесть недель. Может статься, что при неблагоприятном стечении
обстоятельств дорога в Натчез отнимет еще месяц. Если Питер получит там
деньги, то сможет оплатить билет на поезд, но железные доррги проходят вдали
от гор, так что и это не слишком быстро приблизит его к золотому руднику. А
если он не получит деньги в Натчезе...
Нет, об этом даже думать невыносимо! Надо все-таки потрясти Джэсона
Хардинга. Этот человек владеет ранчо, банком, он знает Дэниела. В конце
концов, это Джэсон отстоял его на суде. Может, он поделится с ним всего
несколькими жалкими долларами? Тогда Питер сможет вернуться в Нью-Мексико,
там он разбогатеет, а потом снова приедет сюда и предложит руку учительнице.
Дженис сказала, что выйдет замуж за богатого. Остается только надеяться, что
за это время она не выберет Джэсона Хардинга.
Питер отошел от конюшни. Вообще-то он не хотел этого делать. Он рациональный
человек, который ставит перед собой четкие цели и последовательно добивается
их. Сейчас этот порядок требовал, чтобы он сел на своего коня и как можно
скорее добрался до ранчо Хардинга. Но вместо этого ноги несли Питера к
маленькому домику на окраине городка. Проходя мимо школьного двора, Питер
заметил, что, пока сидел в тюрьме, никто не работал на строительстве школы.
Но сначала он услышал хихиканье. Украдкой взглянув из-под шляпы, он увидел у
аптеки двух молоденьких девушек. Еще совсем недавно Питер ни за что не
поверил бы, что это смеются над ним. Не показывая своей досады, он пошел
дальше.
Ему хотелось купить учительнице коробку конфет или еще какой-нибудь подарок.
Это самое малое, что он мог сделать для женщины, которая спасла ему жизнь,
хотя ни разу и не навестила его в тюрьме и не пришла на судебное заседание.
Питер мог это понять. Тщательно выстиранная и выглаженная одежда сказала ему
все, что он хотел знать: Дженис не держала на него зла, но не могла себе
позволить стать предметом всеобщего интереса. Маллони хотел отблагодарить
ее.
Питер зашел в лавку. Может быть, ему разрешат оплатить чек позже? Конечно,
глупо на это рассчитывать, но почему бы не попробовать. Он рассматривал
красивые наборы шоколадных конфет, спрашивая себя, как отнесется скромная
чопорная учительница к подобному презенту. Или лучше подарить ей маленький
швейный набор с блестящими ножницами, иголками и подушечкой для булавок?
Он не знал, сколько простоял так, погруженный в раздумья, как вдруг из
дальнего угла зала до него донеслись голоса. Здесь была какая-то странная
акустика. Он едва видел говоривших женщин и на таком расстоянии, казалось,
не должен был понять ни слова, однако прекрасно слышал весь разговор.
— Вон он, Изабель! Тот самый, о котором я тебе говорила. Видишь, какой
красавчик? Немудрено, что она не устояла перед ним. Конечно, ты еще не
видела учительшу. Такая скромная серая мышка, чопорная и надменная! Вот уж
про кого ни за что не подумаешь, но, говорят, как раз такие и способны на
самые тяжкие грехи. Сегодня вечером школьный совет проведет голосование, но
нет ни единого шанса, что ей продлят контракт. Мистер Дэннер этого не
допустит. Да и мистер Холт всегда был против женщин-учителей. Я слышала, что
уже нашли мужчину, который согласен переехать к нам в городок. Такие женщины
не имеют права учить наших детей, верно?
Осторожно положив коробку на полку, Питер вышел на улицу в полном смятении.
Да, она чопорная и надменная, а возможно, и холодная, как сам дьявол. Да,
она смотрит на мужчину как на дешевую стекляшку под ногами, не стоящую того,
чтобы ее подбирать. Да, она расчетливая стерва, мечтающая выйти замуж за
деньги.
Такая или не такая, но именно эта женщина спасла ему жизнь!
Делая вид, что зажигает сигару, Питер остановился возле открытой двери
парикмахерской. Мужчины не видели его, а он хорошо слышал их голоса.
Говорили о том же: учительница сегодня вечером лишится работы. Никто не
верил в то, что поджигатель случайно заснул у нее в доме. Никто не верил и в
то, что поджигатель вовсе не Маллони. А отсюда логически вытекало то, что
громко высказал пропитым голосом Бобби Фэарвезер: учительница и поджигатель,
несомненно, сообщники.
Даже мужчины в парикмахерской отнеслись к этому с недоверием, но техасский
Минерал-Спрингс мало чем отличается от Катлервиля в Огайо. И Питер отлично
знал, как быстро в его родном городке пущенный кем-то слушок обрастал дикими
сплетнями. Учительница останется без работы и без жилья, и ни одна живая
душа в городке не захочет или не осмелится предложить ей помощь.
Может быть, она даст телеграмму Дэниелу? Тот пришлет ей денег, и она уедет к
родным или еще куда-нибудь. Раздавив ботинком сигару, Питер пошел дальше. Он
вспомнил, как решительно она заявила, что не берет милостыню даже для своих
тупоголовых соседей. Нет, такая женщина не станет обращаться к его брату.
Питер улыбнулся, припомнив тот день, когда увидел ее летевшей по городку на
велосипеде с развевавшимися на ветру лентами. Он никогда раньше не видел
женщину на велосипеде. К тому же Дженис умела печатать на машинке, красиво
писала и была достаточно образованна, чтобы преподавать в школе. Такая
женщина найдет себя в самых разных видах деятельности.
Кстати, разработка золотого рудника требует помощи хорошего секретаря. Хотя
вряд ли ее заинтересует перспектива ехать в Нью-Мексико на работу, которой
еще нет и в помине. Но Питер очень хотел, чтобы учительница поехала с ним.
Маллони ускорил шаг. Да это просто замечательная идея! Он практичный
мужчина, она практичная женщина, они прекрасно сработаются. А что касается
се неприступности, то едва ли она холоднее тех дам, которых он собирался
покорить. Когда-то Питер хотел жениться на Джорджине, а она — уже будучи
невестой — ни разу не поцеловала его.
Он предложит учительнице богатство, и она не сможет отказать. Ведь Дженис
именно та женщина, которую Питер искал, правда, случилось это чуть раньше,
чем ему хотелось бы. Он мечтал о женщине, которая готовила бы ему, согревала
постель и не крутила шашни за его спиной. Он готов был поклясться на Библии,
что мисс Дженис Харрисон никогда даже не взглянет на другого мужчину. А
готовит она лучше всех известных ему женщин. Вот только насчет постели он
несколько сомневался, но придется же ей исполнять свой супружеский долг, так
чего же еще желать?
Сердце Питера билось все сильнее по мере того, как он приближался к
маленькому домику, в открытом окне которого развевались новые ситцевые
занавески с оборочкой. Никогда он не думал о том, что найдет себе жену,
которая станет, помимо прочего, еще и помощницей в бизнесе. Эта мысль ему
нравилась. В глуши Нью-Мексико практически невозможно найти знающего
секретаря. А потом, когда у них появятся дети, Дженис сама сможет их учить.
Мысль о детях немного пугала Питера, но если Дэниел справляется с этим, то
почему он не сумеет? Ему уже тридцать. Поздновато заводить семью, зато
сейчас у него будет богатство, чтобы ее обеспечивать. Если оно, конечно,
будет, это богатство. Но сейчас не время в этом сомневаться. Сейчас надо
убедить Дженис Харрисон в том, что он действительно без пяти минут богач.
Дженис, покачивая головой, смотрела на крупного мужчину, расхаживавшего по
плетеному ковру перед ее стулом. Джэсон Хардинг не привык смирно сидеть на
стуле, и это его хождение взад-вперед раздражало Дженис.
Хоть бы споткнулся
обо что-нибудь и остановился!
— Я очень сожалею, Дженни, что члены школьного совета вынесли такое
решение, но их можно понять. Ты засвидетельствовала перед судом, что в твоем
доме ночевал мужчина. Это непозволительно для учительницы. Это неприлично,
Дженни.
Он не сказал ей ничего нового. То напряжение, которое почувствовала Дженис,
увидев Джэсона на своем пороге, стало понемногу отпускать. Она надеялась,
что Хардинг пришел спасти ее, сказать, что верит в ее невинность и хочет на
ней жениться. Она приготовилась принять его предложение, несмотря на то, что
страшно боялась этого. Боялась того, что придется спать с мужчиной на
двадцать лет старше ее. Джэсон Хардинг был крупным и страшно неуклюжим, он
легко мог причинить ей боль в постели. Но ради Бетси она вышла бы за него
замуж, только бы избежать ужаса бездомного существования.
Однако, похоже, подобных жертв от нее не потребуется. Хардинг, будучи
человеком старомодных взглядов, верил в глупые предрассудки, повелевавшие
женщине быть мягким, безгрешным созданием. Как бы она рассказала ему о своем
грехе? Все равно он никогда бы этого не понял. Так, может, все и к лучшему.
Дженис украдкой скривилась, когда Джэсон великодушно предложил подыскать ей
где-нибудь работу. О том, чтобы предложить хорошую работу на ранчо или
место, где жить, он даже не подумал. Если бы Кармен была здесь, она вправила
бы мозги этому тупоголовому болвану, который понимает толк только в коровах.
Дженис обещала подумать над его предложением, чувствуя, как сердце ее
постепенно сжимает ледяное кольцо. Да, действительно придется уехать отсюда.
Только сейчас ей стало по-настоящему страшно.
С ужасом в глазах и, казалось, остановившимся сердцем смотрела она в спину
уходящему Джэсону.
Учительница, открыв дверь, так долго не отрывала от нее взгляда, что у
Питера было время внимательно и не таясь разглядеть ее и еще раз убедиться в
правильности своего решения. Она не потрудилась нацепить свои дурацкие очки,
а волосы непослушными прядями выбивались из строгого пучка. Лицо ее было
гораздо бледнее, а веки припухли и покраснели. Питера бросило в жар: она
плакала!
Схватив ее за талию и втащив в переднюю, он захлопнул дьерь. Дженис не
сопротивлялась и все так же неотрывно смотрела в одну точку. Маллони слышал
о людях в состоянии шока и подумал, что с ней сейчас происходит то же самое.
— Я много размышлял, так что не подумайте, что я поддался сиюминутному
порыву. Я знаю ваше мнение о мужчинах. Знаю, что вы отлично можете сами о
себе позаботиться. — Питер усадил ее на один из стульев с прямой
спинкой, которые составляли главное украшение комнаты. — А вот я
терпеть не могу сам о себе заботиться. И никогда не привыкну к этому. Мне
нужна жена. Конечно, мне надо повременить с семьей. Сначала надо
разбогатеть, чтобы было на что ее содержать. Но богатство у меня почти в
руках, Дженис. Мне нужна лишь ссуда, и я куплю гору золота. Я буду богат, о
таком богатстве вы никогда и не мечтали! Скажите, что выйдете за меня замуж,
и мы поедем в Нью-Мексико вместе. Я не хочу возвращаться туда один.
Черт, свалял дурака, поторопился! Питер с досадой швырнул шляпу на соседний
стул. Он не хотел говорить так много, да он и не знал о себе так много, пока
все это как-то само собой не слетело с его губ. Скривившись, он представил,
что думает о нем эта женщина, которая сидит сейчас с невозмутимым видом,
сцепив на коленях руки. Питер чувствовал себя последним идиотом, хотя не
совсем понимал, как может мужчина сделать женщине предложение, не выставив
себя при этом кандидатом в дурдом.
Дженис наконец опустила глаза и еле слышно прошептала:
— Разве вам не нужно спрашивать разрешение у своей семьи? Я не совсем
та женщина, которую они хотели бы видеть вашей женой.
Питер не знал, от радости ли закипела кровь в его жилах, но, от чего бы это
ни было, такое состояние пьянило и пугало одновременно. Припав к ногам
Дженис, он схватил ее ладони:
— Мне тридцать лет. Полагаю, в этом возрасте я могу сам за себя решать.
Дженис, вы в точности та женщина, которую я хотел бы видеть своей женой.
Ее губы слегка дрожали, и Питеру пришлось закусить свои. Всего несколько
минут — и у него появится право поцеловать эти губы. Он едва дышал от
счастья и с трудом понял, что она ответила. Но не сказала
нет
. Кажется,
она сказала
да
? И кажется, Дженис так же смущена, как и он.
— Бетси только десять лет, — пробормотала она, закусив нижнюю губу
и глядя в сторону.
Сжимая ее ладони, Питер чувствовал, как она напряжена, и молча ждал, что еще скажет его избранница.
— Я не могу ее бросить, сестренка должна поехать со мной.
Бетси. Сестра. В Натчезе. Что ж, это, конечно, хуже, но почему бы и нет?
Питер сильнее сжал ее руки, а затем стал гладить их кончиками пальцев. У нее
были твердые, но не мозолистые ладони с аккуратными ноготками. Мал-лони
ответил, тщательно подбирая слова:
— Пожалуйста, пусть ваша сестра живет с нами. Я еще не продал свое
ранчо Вы вдвоем можете пока остаться там, а когда начнутся разработки
рудника, я перевезу вас в горы. С сестрой вам, наверное, будет даже веселее.
Но мне надо спешить. У нас вряд ли хватит времени прямо сейчас ехать в
Натчез за вашей сестрой.
Она кивнула, покусывая нижнюю губу, и пояснила:
— Она там с семьей Кайла, с Эви и Тайлером. Я могу дать им телеграмму и
попросить, чтобы они еще ненадолго оставили ее у себя. — Дженис чуть
нахмурилась. — Надеюсь, дорога туда будет не слишком тяжела для нее.
Вот когда Питер понял, что учительница и в самом деле согласна стать его
женой. Он еще никогда в жизни не испытывал настоящей ликующей радости. И
сейчас не знал, испытывает ли ее. Будущее было слишком неопределенным. Но в
какой-то момент его захлестнула дикая волна восторга.
Он поднял Дженис и звучно поцеловал.
Она стала тверже кленовой доски, но Питеру сейчас было все равно. Она в его
руках! Питер покорил ее! С усмешкой победителя он посмотрел сверху вниз,
встретившись с растерянным взглядом ее серых глаз.
— Все будет хорошо... Дженис. Можно, я теперь буду звать тебя Дженис?
Она не ответила, и Питер принял ее молчание за согласие. Замерев от
восхищения, он тронул золотистую прядь ее волос. Через несколько коротких
часов у него будет право трогать ее, когда только ему захочется. Дженис
будет его. Он чувствовал удовлетворение собственника.
— Я знаю, все это слишком внезапно, Дженис. Мне не хотелось бы торопить
тебя, но у меня осталось только шесть недель на то, чтобы вернуться и
выкупить землю. Если бы мы сегодня поженились, я мог бы уехать один и
уладить там все вопросы, но боюсь, что не смогу быстро вернуться. Поэтому я
хочу, чтобы ты поехала со мной. Но это тебе решать.
Она задумалась, и Питер понимал, о чем. Пройдут месяцы, прежде чем он снова
вернется сюда. В городке к тому времени найдут другого учителя, а ее
попросят освободить этот дом. Дженис придется терпеть косые взгляды и
шушуканье за спиной. А это так болезненно для ее самолюбия. Когда она
подняла глаза, Питер уже прочел в них решение.
— Когда надо ехать? — прошептала она охрипшим от волнения голосом.
— Как только я поговорю с Хардингами. Завтра или послезавтра.
Он чувствовал, как Дженис дрожит у него в руках, но, боясь испугать ее, не
пытался обнять крепче.
— Я успею собраться. А что будет с остальными моими вещами?
Она обвела взглядом опрятную переднюю комнатку, швейную машинку — ее главное
сокровище, аккуратную горку подушек, вышитые салфеточки и прочие безделицы,
которые делали дом очень уютным.
Питер не знал, что ответить. Он не мог ей ничего обещать, не переговорив с
Хардингами. Зря он пришел сюда раньше, не получив сначала деньги. Но, чтобы
успокоить ее, он улыбнулся и уверенно сказал:
— Мы поручим кому-нибудь упаковать все это и хранить до нашего
возвращения. Мне придется построить тебе хороший большой дом, чтобы ты
смогла перевезти туда все эти вещи. Для моей лачуги они слишком роскошны.
Дженис улыбнулась, и хотя это была слабая улыбка сквозь подступающие к
глазам слезы, все же это была улыбка. У Питера сжалось сердце. Она ему
доверяет! Вряд ли в своей жизни эта женщина кому-нибудь доверяла. Он не
понимал, почему Дженис соглашается на подобное безумие, но не хотел ее
разочаровывать. Он сделает все от него зависящее, чтобы сдержать свои
обещания.
— Вот уж не думала, что мои жалкие вещички кто-то назовет роскошными,
мистер Маллони. Вы, наверное, ведете спартанский образ жизни?
Он решился прикоснуться к ее волосам.
— Питер. Привыкай называть меня Питер. Да, в самом деле, в последние
годы я вел суровую скучную жизнь. Теперь я счастлив, что у меня появился
тот, кто ее скрасит. Как ты думаешь, я понравлюсь твоей сестре?
По лицу ее пробежала легкая тень сомнения, и Питер на короткий миг
почувствовал, как от нее снова повеяло холодком. Когда Дженис подняла на
него глаза, они уже были спокойно-бесстрастными.
— Бетси еще не встречала человека, который бы ей не нравился, сэр, и
будет страшно рада знакомству с вами.
Эти слова каким-то образом поставили точку в их предварительном разговоре.
Питер выпустил ее из своих объятий и перешел к подробному обсужд
...Закладка в соц.сетях
