Жанр: Любовные романы
Сердце хочет любви
...е
одновременно. — Дорогая, я хочу тебя, — сказал он, сжимая ее
плечи. — Видит Бог, я хочу тебя. Но если ты предлагаешь себя только для
того, чтобы все уладить, ты не права.
Она кивнула:
— Я знаю, Питер, но я не желаю ничего подобного. — Она протянула к
нему руку. — Я просто хочу быть рядом с тобой. Я должна быть рядом с
тобой... — прошептала она.
— О, Ли.
Он опять нежно обнял ее и поцеловал, его руки дрожали от желания.
— О, любимая, тогда мы будем рядом, совсем рядом.
Он повел ее в коридор и по лестнице наверх. Она думала, что сошла с ума, раз
сознательно пошла на такое. Но ей было все равно. Она хотела его. Как же она
хотела его! Она просто хотела быть рядом с ним. Его рука обнимала ее талию,
а его сильное тело прикасалось к ее телу, когда они поднимались по лестнице,
и это было настоящим блаженством.
Они поднялись на второй этаж.
— У тебя или у меня? — взволнованно спросил Питер.
Ли промолчала, и он повел ее в свою комнату. Он закрыл дверь и прижал ее к
ней, жадно целуя. Она чувствовала его готовность, которая возбуждала в ней
ответную жажду. Питер вдруг резко подался назад, в его глазах горела
страсть.
— Ли... Ты правда уверена?
Она застонала и с мольбой потянулась к нему.
— О, Питер, больше не спрашивай меня, или я... Пожалуйста, не надо.
Просто...
— Хорошо, дорогая, хорошо.
Он прижал ее к себе с яростным рычанием и поцеловал, в этот раз с такой
небывалой силой, что чуть было не напугал ее. Когда его руки решительно
устремились под ее футболку, она напряглась, и он обеспокоенно отпрянул.
Она с покаянным видом уставилась в пол.
— Питер, я не очень... Я не...
— Что
не
? Ты имеешь в виду, ты никогда...
— Да. Нет. Я хочу сказать, что был только один мужчина, вернее,
мальчик.. Я еще училась в школе...
— Ли, дорогая. — Улыбаясь, он придвинул ее к себе. — Ты не
обязана рассказывать мне...
— Нет, обязана. Я хочу, чтобы ты знал меня.
— Хорошо, — успокаивающе произнес он, гладя ее спину. —
Расскажи все, что ты считаешь необходимым.
Питер позволил ей выговориться. Как она может отдаться ему до тех пор, пока
он не поймет ее полностью? Она прижалась лицом к его шее.
— Я его любила, — с дрожью в голосе произнесла она. — И он
любил меня. Но мы расстались, когда он поступил в колледж. К тому времени он
знал, чего требовали мои занятия музыкой. Ему же нужна была девушка, которая
хотела бы стать его женой, завести детей...
— Он был идиотом, — с улыбкой перебил ее Питер, его руки
скользнули за пояс джинсов. — Ну и хватит о нем. Теперь замолчи и
поцелуй меня.
— Но ты не слушаешь. Ты должен знать! — с отчаянием повторяла Ли,
утопая в его поцелуях, которыми он покрывал ее лицо.
Она попыталась удержать сильные пальцы, дергавшие застежку ее джинсов.
— Это может произойти опять. Я могу обидеть тебя, если вынуждена буду
расстаться с тобой, как...
Внезапно он притянул ее еще ближе.
— Ли, прекрати, — произнес он резким от непреодолимого желания
голосом. — Я не допущу, чтобы это повторилось. Прекрати сопротивляться
и дай мне раздеть тебя. Леди, вам будет не так-то просто расстаться со мной.
Он наконец сорвал с нее футболку. Питер резко вздохнул, и Ли, увидев, как он
пожирает взглядом ее грудь сквозь тонкий материал лифчика, поняла, что
теперь пути назад нет. Застежка быстро покорилась его умелым пальцам, и он
стал поглаживать попеременно упругие соски. Ее ноги предательски ослабли.
— О, Питер...
— Ты дрожишь, милая.
Он прижал ее к себе, одной рукой крепко придерживая за поясницу, а другой
расстегивая джинсы. Ее стройное тело горело от страсти, когда он отбросил ее
джинсы. Жадный взгляд темных глаз доводил ее до обморока.
— Ты прелестна.
Он обвил рукой ее шею и поцеловал вновь.
— Теперь ты можешь раздеть меня, — шепнул он, касаясь языком ее
уха.
У нее перехватило дыхание.
— О, Питер, пожалуйста... я просто не смогу...
Она не знала, хватит ли ей смелости дотронуться до него, до того, как они
займутся любовью.
Он сразу догадался, о чем она думает.
— Тогда в следующий раз, — мягко произнес он и повел ее к постели.
Она легла и отвела взгляд, пока он раздевался. Вскоре он лег рядом с ней на
прохладных простынях в прекрасной старинной кровати, тонкая москитная сетка
висела над ними, как покров любви. Когда он придвинулся к ней вплотную, у
нее перехватило дыхание. Она остро почувствовала желание плоти.
— Я люблю тебя, — прошептала она, крепко прижимая его к себе.
В ответ он тоже шептал слова любви.
Их первый поцелуй был похож на глубокий вдох ныряльщика, вынырнувшего на
поверхность. Когда губы Питера устремились к ее груди, причиняя бесконечные
мучения, она инстинктивно выгнулась ему навстречу.
— Это ли та самая скромница, которая не хотела раздевать меня? —
хриплым голосом поддразнил он ее.
Она все меньше контролировала себя.
— Ли, — выдохнул он, — лучше остановись, а то прелюдия может вылететь прямо из окна.
— Я хочу тебя, — заявила она без всякого стыда, вцепившись рукой
ему в волосы. — Питер Уэбстер, вы соблазняли меня целую неделю.
Целовали меня, дотрагивались до меня, сводили меня с ума. А теперь настало
время, время...
У нее не хватило слов, и она страстно поцеловала его.
— Любви, — пробормотал он. — Настало...
Его глаза светились желанием и предвкушали удовольствие.
— Я еще не кончил тебя соблазнять, — прошептал он.
Его пальцы очень медленно скользили вниз по ее телу.
— Чудовище! — воскликнула она, извиваясь от его искусной любовной
пытки.
Она снова поцеловала его, глубоко проникнув языком в его рот.
— Господи! — выдохнул он, когда их рты оторвались друг от
друга. — Ты такое страстное создание...
— Такова моя музыкальная душа, — отважно ответила она.
— Продолжай играть, — настаивал он.
Но затем он сам стал исполнителем, прижав ее сверху, он наигрывал на ней,
как на прекрасном инструменте. Медленно скользил по ее телу взглядом,
похожим на ровное пламя, до тех пор, пока Ли не поняла, что сейчас лишится
чувств. Когда он провел теплыми и дразнящими губами по ее телу,
порозовевшему от возбуждения, она почувствовала, что здравомыслие покидает
ее. Ей хотелось целовать его в. ответ, целовать исступленно, но он не
позволил ей, а все еще сжимал руками, доводя до сумасшествия губами и
языком.
— Ты такая красивая, — шептал он снова и снова. — Такая
милая...
Не выдержав больше, она опрокинула его на спину. Он не сопротивлялся, а она,
в свою очередь, сводила его с ума, проводя губами по его телу, целуя его
соски, играя языком с волосками на груди, забыв про скромность и ощущая
только всепоглощающую потребность в нем.
— Ты тоже красивый, Питер Уэбстер. Мне нравится твое тело, твой запах,
то, как ты чувствуешь меня.
— Хватит, — простонал он и потянул ее под себя, жадно целуя и
раздвигая ногами ее ноги.
Он очень медленно приблизился к ней, зная, чтo эти мгновения покажутся ей
вечностью. В глазах Ли выступили слезы радости, когда он полностью вошел в
нее. Наконец-то она была полна им до боли. Она застонала и впилась пальцами
в его спину.
— С тобой все в порядке? — поинтересовался он.
— О да! — воскликнула она. — Просто люби меня... Пожалуйста,
люби меня!
В ответ он страстно поцеловал ее и принялся двигаться внутри ее, проникая
все глубже и глубже. Ощущения Ли были такими острыми, что она начала
двигаться вместе с ним, с трудом дыша и открываясь ему все больше и больше.
Первый раз в жизни она восхитительно парила между экстазом и сумасшествием.
Именно тогда, когда она подумала, что не избежит безумия, Питер утолил ее
неистовую жажду сильными ударами. Оба они сотряслись в экстазе, слившись в
единое целое. Они шептали друг другу о своей любви и чувствовали, как вокруг
разливается покой.
Глава 8
Следующим вечером, ставя машину у
Серебряного дерева
, Ли радостно напевала
про себя. Когда она выходила из машины, дул мягкий ветерок, трепавший пряди
ее волос и заставлявший шелестеть листву серебряного клена. Позади нее
горела золотом широкая Миссисипи, небо было безоблачным, ожидался чудесный
вечер.
На ней было ее любимое платье — длинное белое, с вышитыми на нем крошечными
розами, короткими рукавами и вырезом, отделанным петельчатыми кружевами.
Когда она только приехала в Натчез, Майра подарила ей модную ткань и
материал для отделки. Майра и Ханна помогли ей сшить несколько платьев для
новой работы в
Серебряном дереве
. Ли подумала, что Майра сделала для нее
чересчур много. Она обязательно вернет этот долг. Для начала она подарит
своей хозяйке какой-нибудь неожиданный подарок, хотя будет трудно заставить
ее принять его. Но теперь весь Натчез знал, кто она такая, и ей больше не
надо скрывать тот факт, что у нее есть деньги.
Майра восприняла
разоблачение
Ли довольно прозаично. Поднимаясь по
ступенькам ресторана, Ли вспоминала то, что ей сегодня говорила Майра.
— Я совершенно не удивлена тому, что ты оказалась известной пианисткой,
дорогая. Именно это я и подозревала. Ты слишком талантлива. А если ты не
хотела рассказывать всем о себе, то это твое личное дело.
У Ли на глазах выступили слезы, когда она вспомнила добрые слова пожилой
леди. В большом коридоре ресторана она столкнулась с Элом Мерфи.
— Здравствуйте, юная леди, — ухмыляясь, произнес босс. — Ты
очень красивая сегодня. Я слышал, что у нас в
Серебряном дереве
работает
настоящая знаменитость. Почему ты никогда не говорила мне об этом?
Ли вздохнула.
— Новости быстро разлетаются, правда?
— Здесь молния поражает виноградную лозу за секунду, — весело
согласился Эл. — Но скажи мне, Ли, почему ты скрывала? Знаешь, мы бы
так возгордились, узнав, что у нас в Натчезе играет музыкант твоего уровня.
— Я догадываюсь. — Она закусила губу. — Эл, пожалуйста, если
ты не против, это довольно длинная история и очень личная.
— И совершенно меня не касается, — эффектно закончил Эл.
— Эл, я не имела в виду...
Он успокоил ее, махнув рукой.
— Ты права, Ли. Это не мое дело, если только сама не захочешь поведать
об этом. Какие бы у тебя ни были на то причины, я хочу, чтобы ты знала: мы
все в восторге от тебя. И я надеюсь, — что ты останешься здесь надолго.
— Спасибо, Эл.
Он несмело продолжил:
— Я надеюсь, что ты поработаешь еще в нашем ресторане, теперь... м-м-
м...
— Конечно, я останусь на некоторое время. Но ты должен помнить то, о
чем я говорила тебе в самом начале. Я буду работать только временно.
— Верно, верно. Работай столько, сколько сможешь.
Внезапно он щелкнул пальцами.
— Скажи, а теперь, когда о тебе все узнали, ты не хотела бы, чтобы я
поместил твою фотографию в
Натчез ньюс
и объявление, что в
Серебряном
дереве
выступает пианистка с мировым именем?
Ли была в шоке, хотя понимала, что Эл прежде всего руководствуется деловыми
соображениями.
— Эл, если ты не против...
Он кивнул:
— Действительно, будет много шумихи. Ничего страшного, у нас и без
этого куча дел. — Он усмехнулся. — Кстати, где сегодня твой
преданный поклонник?
— Питер будет позже, — улыбнулась она. — Ему нужно съездить
по делам.
— Он тут прислал кое-что, чтобы его подруга не скучала, пока его
нет, — подмигнув, сказал Эл.
Ли недоуменно смотрела на него, пока Эл вел ее к фортепьяно, стоявшему в уютной нише зала ресторана.
— О Боже! — выдохнула Ли.
Она пересекла главный обеденный зал со столами, покрытыми льняными
скатертями, и завороженно уставилась на охапку великолепных красных роз,
возвышавшихся в хрустальной вазе на крышке фортепьяно. Не было нужды читать
карточку, чтобы узнать, от кого были цветы, но ее сердце забилось гораздо
быстрее, когда она прочла:
С любовью
.
— Очень романтично, — прокомментировал Эл у нее за спиной. —
А знаешь, эти розы очень подходят к твоему платью.
Опустив глаза, Ли поняла, что он прав.
— Но как Питер мог узнать, что я надену?
— Влюбленный мужчина знает, — мудро заметил Эл.
Заглянув в его теплые понимающие глаза, Ли покраснела. Ей было неудобно
обсуждать с ним личную жизнь. Ее концертная деятельность, ее отношения с
Питером не касались его, он всего лишь ее работодатель. Но, вздохнув про
себя, она подумала, что когда-нибудь привыкнет к этому. Теперь ее инкогнито
раскрыто, и в этом городке она, несомненно, будет вызывать интерес везде,
где бы ни появилась. Ли вернула к реальности группа веселых туристов,
вошедших в ресторан.
— За работу, юная леди, — сказал Эл. — Я знаю, что ты
сделаешь дальше. Ты попросишь прибавить жалованье, — добавил он,
притворно хмурясь.
Она, улыбаясь, покачала головой:
— Нет, я вполне довольна оплатой.
Мгновение Эл колебался.
— Я надеюсь, мисс Картер, что однажды вы будете гордиться собой так же,
как мы гордимся вами.
С этими словами Эл повернулся приветствовать посетителей. Ли достала ноты и
села за инструмент. Она начала с
Прекрасного мечтателя
, вдыхая во время
игры аромат роз, подаренных Питером. Слова, сказанные Элом, вдруг расстроили
ее, особенно когда тот сказал, что все гордятся ее достоинствами. Питер тоже
отнесся к ее известности с большим почтением. Казалось, он не рассматривал
это как угрозу их любви — в отличие от нее.
Она радовалась, что Питер узнал правду, но в глубине души чувствовала
опасность. Ли признавала, что одной из главных причин ее загадки было тайное
желание выяснить, как же люди отнесутся к обыкновенной горожанке Ли Картер,
а не к Сьюзен Картер, всемирно известной пианистке. У нее теперь будет
возможность выяснить эту разницу, по крайней мере здесь, в Натчезе. Ей
придется узнать, изменит ли новость о разоблачении мнение жителей о ней.
Однако гораздо важнее было мнение Питера Уэбстера о ней.
Она вспомнила чудесные часы, проведенные в его объятиях. Что ж, тут ей не в
чем раскаиваться, не важно, что последует за этим. Она никогда не будет
извлекать выгоду из их отношений. Думая об этом и отчаянно надеясь на
лучшее, она вкладывала всю душу и сердце в игру для Питера, снова глубоко
вдыхая аромат роз и насыщаясь этим ароматом блаженства.
Час спустя, уже играя меланхоличный финал
Последней розы лета
, она все еще
пребывала в задумчивости. Ее беспокоило нечто большее, чем Питер. Как только
она сегодня начала играть, любопытные взгляды посетителей, косые кивки и
намеренно приглушенные разговоры стали явным свидетельством того, что о ней
заговорили в городе. Изменилось буквально все! О ней знал каждый, будто она
написала у себя на лбу
виртуоз
. Ресторан был переполнен, любопытные ждали
свободных столов в фойе. Несколько человек из толпы зрителей даже подошли к
ней, чтобы заказать какое-нибудь произведение или осторожно поинтересоваться
деталями ее карьеры. Этому она совершенно не удивилась. Люди склонны
почитать таланты других людей. По крайней мере она всегда так думала.
И вот какой-то высокий человек в отлично сидящем костюме направлялся к ней,
обходя посетителей. У нее замерло дыхание — она никогда не видела Питера,
одетого с такой элегантностью, отчего он выглядел еще серьезнее. У нее
сильно забилось сердце, когда она жадными глазами впитывала его облик. Он
был в темно-синем костюме и бледно-голубой шелковой рубашке. Главный акцент
придавал трикотажный галстук с бледными полосками. Ему удалось даже привести
в некоторый порядок густые кудрявые волосы.
Когда он приближался к ней, она совершенно забыла, что в помещении находится
кто-то еще. Они смотрели друг на друга по-новому — как любовники, как
мужчина и женщина, которые до мельчайших подробностей изучали друг друга
долгими часами. Ли подумала, что у него поразительные глаза — глубоко
посаженные, с такими темными и густыми ресницами, так знакомо, так
испепеляюще исследуют ее... Она чувствовала, как краска заливает ее целиком,
чувствовала покалывание во всем теле. Ее сердце выбивало пульсирующее в ней
желание близости с ним.
Наконец он добрался до нее, улыбаясь ей преданной и восхищенной улыбкой, а
выражение его горящих глаз заставило ее покраснеть еще сильнее.
— Здравствуй, дорогая, — прошептал он, наклоняясь, чтобы
запечатлеть на ее губах быстрый теплый поцелуй. — Ты сегодня
восхитительна.
— Спасибо за цветы, — прошептала она в ответ. — И... м-м-м...
ты тоже неплохо выглядишь.
Он усмехнулся, выпрямился и запустил руку в карман.
— Сегодня особенный вечер.
— Особенный? Почему? — поинтересовалась она, лучезарно улыбаясь.
Ответ она получила немедленно. Он взял ее левую руку и надел на безымянный
палец великолепное обручальное кольцо с ослепительным бриллиантом карата в
полтора весом. — Я просто хотел, чтобы ты знала: у меня честные
намерения, — озорно заявил он, наклоняясь и еще раз касаясь, губами ее
губ.
Потрясенная Ли с трудом вздохнула.
— Питер, нет, я не могу...
Но ее протест потонул в оглушительных аплодисментах, наполнивших зал. Ли
повернулась к зрителям и, к собственному ужасу, увидела, что на них с
Питером смотрят абсолютно все в зале. О нет! Все присутствующие наблюдали за
их любовной сценой, ничуть не смущаясь. Не одна она восприняла появление
Питера Уэбстера как нечто завораживающее!
— Обсудим это позже! — свирепо прошептала она Питеру.
Она улыбнулась натянутой улыбкой восхищенной толпе, стараясь поторопить его.
Не стоило возвращать кольцо сейчас — это превратилось бы в кромешный ад!
Питер отошел к ближайшему столику, который Эл всегда оставлял за ним. Ли
торопливо схватила записку с заказом песни, лежавшую в бокале для бренди.
Она тут же начала играть, но, к ее несчастью, это была песня
Позволь звать
тебя любимой
, первые аккорды которой вызвали одобрительные восклицания и
аплодисменты толпы, а лицо Ли окрасили в цвет роз.
Она была уверена, что не переживет этот вечер. Лишь в половине двенадцатого
ушли последние посетители. Вскоре они с Питером прогуливались, по уже
установившейся традиции, вдоль берега бурной Миссисипи. Ли очень нуждалась в
этой прогулке, но красивый мужчина, шагавший рядом с ней, был главным
источником ее беспокойства. Она ненавидела себя за то, что сомневалась в
нем, и не знала, как ей выбраться из этой ситуации. Разве его предложение не
было неожиданным? Стоило ли обращать внимание на то, что оно прозвучало на
следующий день после того, как он узнал о ней всю правду? Ли снова отметила
про себя, что Питер все-таки слишком высоко ценил, слишком уважал ее
известность. Но сейчас...
— Питер, ты должен забрать это назад! — сказала она, стягивая с
пальца ослепительное кольцо, когда они проходили мимо темного бара. — Я
очень тронута, — добавила она, стараясь смягчить свои слова, — но
я не могу взять на себя такие обязательства. Не сейчас. Ты заберешь его?
Пожалуйста.
Когда она попыталась сунуть кольцо ему в руку, он стал сопротивляться, но
выражение его лица осталось неизменным при лунном свете.
— Ли, тебе лучше надеть кольцо обратно. Я не возьму его ни за что на
свете. Я выбирал его полдня, и если ты уронишь его и потеряешь в темноте,
клянусь, я отшлепаю тебя.
Она остановилась и повернулась к нему:
— Что ты сделаешь, Питер Уэбстер?
— Надень его обратно, Ли.
— Питер, так не получится! Ты не можешь заставлять меня сделать то, к
чему я не готова.
— Ладно.
Он тоже остановился и сурово рассматривал ее лицо.
— А что, если я пообещаю не торопить тебя с браком? — Его лицо
расплылось в озорной улыбке. — Так будет, пока ты будешь носить мое
кольцо.
Она открыла рот от изумления.
— Питер, это шантаж!
— Именно.
— И это говорит адвокат!
— Верно.
Он взял у нее кольцо и надел ей на палец. Когда же она посмотрела с вызовом
на него, он выругался про себя, и его лицо исказилось от страдания.
— Разве ты не понимаешь, Ли? Я должен знать, что ты — моя.
Он сжал ее в объятиях. Ли этого было достаточно. Она совершенно растаяла и
отбросила прочь все сомнения. Он не сказал больше ничего, а лишь страстно
целовал. От него исходил чудесный аромат, когда он целовал ее, крепко
прижимая к своему упругому телу. Их овевал мягкий ветерок, им казалось, что
они были внутри некоего собственного мира.
— Ли, скажи мне, что ты моя, хотя бы сегодня, — прошептал он,
лаская губами ее нежное плечо.
— Я твоя, — сказала она, прижимая руки к его лицу и жадно ища
губами его губы.
Сгорая от желания, она спрашивала себя, как ей до вчерашнего дня удавалось
сопротивляться ему? Ли думала, что с того момента, когда они были вместе,
прошла вечность. Когда они наконец пошли дальше, Ли не слышала шагов — их
заглушали удары ее сердца. Она не смогла бы снять кольцо даже при помощи
клещей...
Когда они повернули к знакомому дому, Ли ожидал еще один сюрприз. На улице
стоял старомодный кабриолет, в который была запряжена лошадь! Она лишь
восклицала от изумления и восхищения, рассматривая очаровательный экипаж.
Впереди сидел кучер в темных брюках и белой рубашке, в руках он держал
вожжи, но седоков в экипаже не было.
— Ты не хотела бы прокатиться, дорогая? — небрежно поинтересовался
Питер.
— Ты хочешь сказать, что арендовал...
— Я же говорил, что сегодня особенный вечер.
Он кивнул кучеру:
— Добрый вечер, Фрэнк.
— Добрый вечер, мистер Уэбстер.
Фрэнк Миллз, владелец кабриолета, спешился и помог им забраться в уютный
экипаж. Когда они уселись на стеганое кожаное сиденье, Питер одной рукой
обнял Ли, и вскоре гнедая лошадь уже везла их по старым, залитым лунным
светом улицам.
— Питер, это просто прекрасно! — восторженно сказала Ли.
— Так почему же ты даже голову мне на плечо не кладешь, если я такой
внимательный? — поддразнил он.
— Конечно.
Она прислонилась к его широкому плечу, наслаждаясь его близостью и этим
сказочным вечером. Центр Натчеза был очаровательным местом, походившим на
множество южных городков, в которых она побывала. Фрэнк Миллз проехал
деловые районы, потом они миновали старые дома в предместьях — Розали,
Чероки и Стэнтон-Холл. Величественные дома великолепно смотрелись в лунном
свете, серебряные лучи играли на испанском бородатом мху, еле заметно
колыхавшемся от ветра. Цоканье копыт очень успокаивало, а руки Питера так
надежно обнимали, что Ли почти поверила в возвращение в прошлый век. Они
медленно двигались по пустынным улицам. О, если бы только...
— Ты совсем затихла, — сказал Питер.
Она выпрямилась и взглянула на него, смущенно улыбаясь.
— Я просто наслаждаюсь поездкой, просто думаю.
— О нас? — мягко спросил он.
— Да.
Его темные волосы блестели при луне, а темные глаза смотрели на нее с
любовью.
— О, Питер, — произнесла она, глубоко вздохнув. — Я очень
тронута тем, что ты предлагаешь выйти за тебя замуж. Но... я чувствую, что
ты не прислушался к моим словам. Обручальное кольцо кажется таким...
фальшивым.
Он наклонился к ней.
— А то, что случилось между нами вчера, тоже было ненастоящим?
— Конечно, нет, — прошептала она. — И я не говорю, что
раскаиваюсь в этом, нет. Но рано или поздно нам придется очнуться и
столкнуться с реальностью.
Он нагнулся ближе, по его лицу было видно, что он задумался.
— Конечно, ты подразумеваешь под реальностью твою дальнейшую
профессиональную деятельность? Ли, ты забываешь, что я тоже работаю. Однако
я никогда не допущу, чтобы моя работа лишала меня права на личную жизнь.
— Это не одно и то же, — настаивала она. — Ты говоришь о
работе, а не...
—&
...Закладка в соц.сетях
