Жанр: Любовные романы
Под крылом любви
Ученый-орнитолог Роджер Бенедикт был зол, упрям и совершенно невозможен в
общении!
Едва переступив порог отцовского магазина фототоваров, Валери Верной дала
выход своей досаде и громко застонала. Вода лила ручьями и с нее самой, и с
фотоаппарата в футляре, который она несла на плече. Под мышкой другой руки
Валери зажимала штатив. Аккуратно сложив оборудование на длинную, обитую
кожей банкетку у стены, она обошла вокруг прилавка, за которым стоял отец.
— Господи, ну и погодка! Я уж думала, придется нанимать лодку, чтобы
добраться до Тот-Лота. — Валери расстегнула блестящий желтый дождевик и
тряхнула головой.
— Когда я все-таки туда добралась, малыши, бедняжки, уже на стену лезли
от скуки, потому что у них сегодня утром не было игрового часа. Сам
понимаешь, рассадить их по местам было почти невозможно. Пока я усаживаю
троих, четверо других рассыпаются во все стороны, как горох. — Она повесила
дождевик на вешалку и снова повернулась к отцу, закатывая глаза. — Не знаю,
зачем только я вообще берусь делать эти дурацкие школьные фотографии?
Отец Валери, плотный мужчина с редеющими волосами, тихо усмехнулся и положил
трубку на пепельницу.
— Полно, Вэл, имей терпение. Ты сама когда-то была ребенком, или уже
забыла? Разве ты не хочешь, чтобы у тебя когда-нибудь появился муж и куча
ребятишек?
— Положительный ответ на оба вопроса. — Валери улыбнулась и скептически
добавила: — Однако требуется маленькое уточнение — на ребятишек я соглашусь,
только если встретится подходящий мужчина.
Валери приподнялась на цыпочки и чмокнула отца в щеку, вдохнув знакомый
запах его любимого трубочного табака, сделанного на заказ.
— Надеюсь, судьба не наградит меня дюжиной озорников вроде тех, с
которыми мне пришлось иметь дело сегодня.
Широкое лицо Фреда Вернона расплылось в улыбке.
— Помню, твоя мама говорила, что ты такая озорная, что у нас как будто
не один ребенок, а тройня. Никогда не забуду, как в четыре года ты засунула
в нашу новенькую машину распылитель для поливки газона и уже собиралась его
включить, когда мы тебя застукали.
Валери улыбнулась, стряхивая влагу с длинных темно-рыжих волос, и с
нежностью посмотрела на отца:
— Ты скучаешь по тем временам, правда, папа?
Фред, посерьезнев, кивнул. Валери показалось, что он как-то сразу осунулся и
постарел, но стекла очков в круглой металлической оправе отражали свет, и
выражение его глаз она не могла рассмотреть.
— Я тоскую по твоей матери.
От слов отца у Валери защемило в груди. Мэри Вернон умерла год назад, и боль
потери была еще слишком свежа для обоих. Валери кашлянула и решительно
сменила тему:
— Мне кто-нибудь звонил?
Фред покачал головой:
— К сожалению, нет, Вэл.
Валери закусила губу и крепко сжала кулак, усилием воли сдерживая желание
ударить по стеклянной крышке витрины.
— Черт! — раздраженно пробормотала она. — Тот тип из
Сазерн таймс
обещал перезвонить и сообщить о своем решении еще три дня назад. Он сказал,
что позвонит в любом случае. Можно подумать, он за это время...
— Вэл, за это время он нанял кого-нибудь еще, — мягко сказал Фред,
накрывая ее сжатый кулак своей широкой ладонью.
Голубые глаза Валери потемнели от разочарования. Она понуро кивнула.
— Мог бы и позвонить, хотя бы из вежливости.
— Мог бы, но так уж устроен мир, дорогая, ничего не поделаешь.
— До чего же меня это раздражает! У меня солидный портфолио, не хуже,
чем у любого другого фотографа в нашем штате. Кроме того, я родилась и
выросла в Натчезе. Я успела сфотографировать каждый старинный дом в городе,
да и дельту знаю как свои пять пальцев.
Фред покачал головой:
— Ах, Вэл, Вэл, мы уже тысячу раз это обсуждали! У тебя прекрасные
работы, но нет рекомендаций от солидных фирм. И до тех пор, пока ты
остаешься в этом захолустье, карьеры тебе не сделать.
— Папа, это мы тоже уже обсуждали, — твердо сказала Валери. — Я не могу
уехать из Натчеза. — Не дав отцу вставить слово, она добавила: — Точнее, не
хочу.
Фред Верной строго посмотрел на дочь:
— Ты все еще надеешься, что молодой прохиндей из Лорела приползет к
тебе обратно с поджатым хвостом?
Валери почувствовала, что бледнеет, но покачала головой и поспешила
ответить:
— Господи, папа, конечно, нет! Между мной и Марком все было кончено еще
два года назад.
— А я и сейчас не прочь придушить негодяя, — мрачно продолжал Фред. —
Этот тип с тобой что-то сделал. С тех пор, как вы расстались, ты стала сама
не своя.
Валери судорожно сглотнула. В каком-то смысле ее отец говорил правду. Помолчав, она наконец сказала:
— Дело не только в Марке, именно тогда мама...
Фред кивнул:
— Знаю, девочка моя, знаю. — Он улыбнулся, но улыбка получилась
вымученной. — И теперь, значит, ты застряла здесь, чтобы заботиться о своем
старике?
— А почему бы и нет?
Валери нежно обняла отца. Фред тоже ее обнял и добродушно проворчал:
— Ты слишком хороша для старого мешка с костями.
Но его улыбающееся лицо светилось от гордости. Он вернулся к своему табурету
перед верстаком и взял фотоаппарат, с которым возился до прихода дочери.
— А насчет парня из журнала не переживай, ты талантлива и обязательно
доберешься до вершины. В один прекрасный день подвернется подходящий случай,
будущее постучится в твою дверь, и ты еще посмеешься над своими сегодняшними
переживаниями.
— Надеюсь, что так и будет. — Валери с отвращением посмотрела в зеркало
на свои растрепанные волосы и отсыревшую одежду. — Но если удача
действительно постучится в мою дверь, надеюсь, это произойдет не сегодня.
Сейчас я похожа на жертву наводнения.
И в это самое время, словно в ответ на ее последние слова, дверь
распахнулась, и в магазин вошел высокий темноволосый мужчина. Он нес изрядно
помятый алюминиевый контейнер, в каких перевозят аппаратуру.
Валери обменялась многозначительными взглядами с отцом. Тем временем
мужчина, роняя капли на выложенный плиткой пол, подошел к прилавку и положил
помятый контейнер рядом с верстаком Фреда Вернона.
Вспомнив последнюю реплику отца, Валери чуть было не захихикала. Обойдя
вокруг прилавка, она вышла навстречу клиенту. Тот, все еще хмурясь, немного
развернулся в ее сторону и уставился на нее в упор. Валери с легким
замиранием сердца поняла, что мужчина очень хорош собой. Темный загар
выдавал в нем человека, работающего на открытом воздухе, но одет он был так,
словно свернул на их улицу прямиком с нью-йоркской Мэдисон-авеню. На нем
было отлично сшитое демисезонное пальто, в руках он держал стильный зонтик с
эбонитовой ручкой. Заметив, что на висках его темные волосы посеребрила
седина, Валери заключила, что ему лет сорок — намного больше, чем ей.
Посетитель был выше среднего роста. Валери и сама была довольно высокой для
женщины, но на него ей приходилось смотреть снизу вверх. Тяжелый квадратный
подбородок придавал лицу с четкими, словно высеченными из камня чертами
нечто угрожающее, картину дополняли очки в темной оправе.
Валери собиралась заговорить, но под оценивающим взглядом глубоко посаженных
карих глаз ее язык словно прилип к гортани. Его проницательные глаза
потемнели, губы чуть заметно дрогнули в улыбке. Валери сообразила, что
увиденное ему понравилось, и по ее телу пробежала дрожь возбуждения. Это
удивило девушку, потому что Валери привыкла к вниманию мужчин. Многим
нравятся темно-рыжие волосы и длинные ноги. Что же касается фигуры, то Марк
отзывался о ней так:
Стройная, но не лишена приятной мягкости
. После болезненного разрыва с
Марком пристальные взгляды и непрошеное внимание незнакомых мужчин перестали
трогать Валери, но почему-то изучающий взгляд именно этого человека выводил
ее из равновесия, пожалуй, даже волновал. Возможно, потому, что в его облике
было нечто властное.
Валери собралась подойти поближе, сделала шаг и услышала противный скрип.
Ну вот, — с ужасом подумала она, — забыла снять резиновые сапоги
. Бросив
быстрый взгляд на собственные ноги, Валери снова посмотрела на посетителя и
неуверенно предложила:
— Сэр, вы позволите взять ваше пальто и зонтик? Вы, наверное, промокли.
Незнакомец внимательно оглядел ее ярко-желтые резиновые сапоги, усмехнулся,
затем посмотрел Валери в глаза.
— Да, мисс, спасибо.
Глубокий низкий голос звучал деловито. Сняв пальто, он вручил его Валери
вместе с зонтиком. Без пальто, в темно-синих шерстяных слаксах и темно-
коричневом пуловере, он выглядел не менее элегантно и вместе с тем чуть
более непринужденно. Валери, почему-то застеснявшись, отошла к вешалке. За
спиной она услышала голос отца:
— Рады вас видеть, сэр! В такую погоду приход клиента — просто
праздник.
Мужчины обменялись дежурными замечаниями по поводу апрельской погоды в
Натчезе. Повесив пальто и зонтик на вешалку, Валери быстро наклонилась,
чтобы снять резиновые сапоги. Через секунду тот же глубокий голос произнес:
— М-м-м, очень даже неплохо.
Валери запоздало сообразила, как выглядит сзади, когда стоит, нагнувшись:
поношенные и немного отсыревшие джинсы натянулись на ее ягодицах, как мокрый
холст на раме. Она выпрямилась так резко, что рыжие кудряшки упали на
раскрасневшееся лицо, и подозрительно покосилась на посетителя. Однако
оказалось, что тот сосредоточенно изучает полки над ее головой, разглядывая
камеры, теле — и фотообъективы и вспышки.
— Да-а. — Незнакомец с серьезным видом продолжал разговор с Фредом. —
Наконец-то я нашел в Натчезе хотя бы один фотомагазин с хорошим выбором
товара.
Недоуменно нахмурившись, Валери быстро наклонилась и сняла наконец сапоги.
Краем глаза она заметила, что отец отложил свою работу.
— Позвольте представиться, Фред Верной. А эта молодая леди — моя дочь
Валери. А вы...
— Роджер Бенедикт.
Валери, приятно удивленная, резко выпрямилась, все еще держа в каждой руке
по сапогу. Мужчины обменялись рукопожатием через прилавок.
— Тот самый Роджер Бенедикт? Писатель? — переспросила она.
Посетитель повернулся в ее сторону:
— Да, юная леди.
Валери бросила сапоги на пол и обошла прилавок, теперь ее лицо сияло от
радостного возбуждения.
— Мистер Бенедикт, мне очень понравилась ваша книга про колониальный
Уильямсберг. А фотографии Энрико Ромеро — настоящие произведения искусства!
Бенедикт посмотрел на нее с некоторым удивлением:
— Вам понравились работы Рико? Что ж, когда я буду навещать его в
больнице, обязательно передам, что в здешних краях у него появилась юная
поклонница.
Валери нахмурилась. Последняя фраза Бенедикта ее насторожила, но еще меньше
ей понравилась скрытая насмешка в его тоне. Однако любопытство оказалось
сильнее, и она, не удержавшись, спросила:
— В больнице? Мистер Ромеро лежит в больнице? Что случилось?
— С вашего разрешения, именно об этом я и собирался сейчас рассказать
вашему отцу.
Отпустив это саркастическое замечание, Роджер Бенедикт снова повернулся к
Фреду. Валери вернулась обратно за прилавок, недовольно хмурясь. Бенедикт,
конечно, старше ее, но тем не менее они оба — люди взрослые, он же
обращается с ней как с семнадцатилетней девчонкой. Впрочем, с растрепанными
волосами, в обтягивающих джинсах и хлопковой футболке в облипочку она
примерно на столько и выглядела. Валери усмехнулась про себя. Уходя утром из
дома, она благоразумно рассудила, что не стоит надевать под дождь хорошую
одежду. А к тому времени когда она приехала в детский сад, ее макияж от
сырости расплылся, пришлось зайти в дамскую комнату и смыть его совсем.
Неудивительно, что этот тип принял ее за несовершеннолетнюю. Было бы забавно
просветить его на свой счет. Но это можно сделать и позже, а пока Валери
прислушивалась к его разговору с отцом. Лицо Бенедикта хранило все тоже
озабоченное выражение, с которым он вошел в магазин.
— Мистер Верной, я принес все оборудование Рико, вернее, то, что когда-
то им было. Дело в том, что вчера на въезде в ваш город мы попали в довольно
тяжелую автомобильную аварию. Какая-то тва... то есть, я хотел сказать, какой-
то неумелый водитель врезался в нашу машину сзади, смял багажник и разбил
почти все оборудование Рико, не говоря уже о том, что у него перелом
берцовой кости.
— Какой ужас! — не удержавшись, ахнула Валери.
Высокомерный красавец продолжал разговаривать с Фредом так, словно Валери
вообще не существовало.
— И это очень печально, потому что мы с Рико как раз ехали в
национальный парк
Хомочитто
, чтобы закончить мою новую книгу о жизни
певчих на американском Юге.
Валери снова не смогла обуздать любопытство.
— Каких певчих? — спросила она.
Бенедикт повернулся к ней, слегка приподняв бровь:
— Певчих птиц. Знаете — есть такие птички, которые поют.
Валери стиснула зубы, чувствуя себя последней дурочкой.
— Я имела в виду, какого рода...
— Вида, — с раздражением поправил ее Бенедикт. — Известно более шестидесяти видов певчих птиц.
С этими словами он снова повернулся к ее отцу. Валери поставила руки на
бедра и метнула на Бенедикта взгляд, полный негодования.
Смотрите, какие мы
важные!
Возможно, ее реплика насчет Энрико Ромеро была слишком
эмоциональна, но ее страшно раздражало, что этот высокомерный тип продолжает
обращаться с ней как с надоедливым подростком, встревающим в серьезный
разговор взрослых. Ну и что из того, что он ее старше? Даже если он
принимает ее за старшеклассницу, это не оправдывает его грубость. Вспомнив
откровенно оценивающий взгляд, которым смерил ее Бенедикт, когда только
вошел в магазин, Валери разозлилась еще сильнее.
Судя по всему, этот
мужчина не прочь поглазеть в свое удовольствие на привлекательную женщину,
но только если она будет держать свои глупенькие женские мыслишки при себе.
Типичный образчик мужского шовинизма!
Между тем Бенедикт продолжал разговор с ее отцом.
— То, что, на ваш взгляд, починить уже невозможно, — говорил он, — я
попрошу вас заменить на новое. Черт бы побрал эту аварию и ту безголовую
тварь, которая ее устроила! Мне еще повезло, все мое оборудование лежало на
полу под задним сиденьем, а я сам был пристегнут ремнем безопасности. Но
Рико, как обычно, не пристегнулся, за что и поплатился. Он проваляется в
больнице добрую половину месяца, а мы и так уже отстаем от графика.
Чертовски нескладно все получилось.
Бесчувственность Бенедикта возмутила Валери. Она снова не сдержалась:
— А здоровье Энрико Ромеро вас, значит, не волнует?
Бенедикт снова повернулся к ней, на этот раз со свирепым видом:
— Что вы сказали?
Голос Бенедикта и выражение его лица производили одинаково устрашающее
впечатление, но Валери расправила плечи и повторила:
— Я сказала, что здоровье Энрико Ромеро вас, по-видимому, совершенно не
волнует.
— Это в каком смысле?
— В том смысле, что он сломал ногу, но вас заботит только судьба вашей
книги про птиц.
— Про певчих птиц.
— Не важно. Я пытаюсь обратить ваше внимание на то, что в такой
ситуации любой нормальный человек...
Бенедикт напрягся и уставился на Валери.
— С чего вы взяли, что я не волнуюсь за Рико? Или что я не нормальный
человек?
Валери услышала смешок отца, но не отвела взгляда от хмурого лица Бенедикта.
Почему-то у нее вдруг возникло ощущение, что противник превосходит ее в
силе.
— Я хочу сказать, что этот проект, по-видимому, для вас важнее, чем...
— Думаете, он для Рико не важен? — перебил ее Бенедикт. — И позвольте
заметить, мои планы, равно как и мотивы, вас совершенно не касаются.
Фред Верной кашлянул и отвернулся, пряча улыбку. Валери мгновенно
опомнилась. Конечно, Роджер Бенедикт прав, она сует нос не в свое дело.
Кроме того, он — клиент, а грубить клиенту, даже такому трудному, совершенно
несносному, — последнее дело. Пока в голове Валери проносились все эти
мысли, Роджер Бенедикт снова переключил внимание на ее отца.
— Итак, мистер Верной, если только вы взглянете на эту аппаратуру...
Фред поднял руку, прерывая собеседника:
— К сожалению, мистер Бенедикт, я не могу сейчас этим заняться. Я бы с
радостью вам помог, но сегодня днем один из моих самых давних постоянных
клиентов заскочил в обеденный перерыв и попросил срочно отремонтировать его
фотоаппарат. Я обещал, что сделаю. — Он улыбнулся Валери: — Дорогая, ты не
могла бы помочь мистеру Бенедикту?
Валери стиснула зубы, но кивнула. Она знала, что отец сейчас очень занят, и
решила сделать все возможное, чтобы как можно быстрее распрощаться с
Роджером Бенедиктом. Но Бенедикт не дал ей ответить:
— Пожалуй, я лучше зайду в другой раз, когда вы будете посвободнее,
сэр. — Он снисходительно улыбнулся Валери. — Я, конечно, не сомневаюсь, что
ваша дочь — вполне компетентный помощник, но в данном случае речь идет об
очень сложной, дорогостоящей аппаратуре.
Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения Валери. Она
нахмурилась и уже открыла рот, чтобы высказать этому щеголю все, что она о
нем думает, но ее отец отложил инструменты и сурово посмотрел на Роджера
Бенедикта.
— Смею вас уверить, сэр, моя дочь справится с этой работой не хуже меня, а может быть, и лучше.
— В самом деле? — скептически поинтересовался Бенедикт, поворачиваясь к
Валери. — Сколько же времени вы здесь работаете?
Фред хмыкнул. Валери посмотрела Бенедикту прямо в глаза и произнесла с
оттенком скуки:
— О, практически всю жизнь! Хотя пять лет назад я брала отпуск, чтобы
получить диплом по коммерческой фотографии.
— Не может быть!
Бенедикт был явно ошарашен. При виде его замешательства Валери испытала
мстительное удовлетворение. Она деловито пододвинула к себе покореженный
футляр и елейным тоном поинтересовалась:
— Мистер Бенедикт, сэр, чем эта юная леди может вам помочь? — Она
выдержала небольшую паузу. — Мне бы хотелось закончить это небольшое, хотя и
приятное дело по возможности быстрее, чтобы не опоздать на танцы сегодня
вечером.
Роджер поправил очки. От его высокомерия не осталось и следа, теперь он
чувствовал себя очень неловко. Фред Верной втихомолку посмеивался над ним.
Наконец Роджер повернулся к Валери и робко заметил:
— Боюсь, большая часть оборудования Рико безнадежно испорчена.
Следующие несколько минут Валери помогала ему разбирать содержимое футляра.
За это время она не раз и не два горестно вздохнула. Бенедикт оказался прав:
первоклассное снаряжение фотографа было почти полностью уничтожено.
— Ну и ну! — воскликнула Валери.
Ей было больно смотреть на жалкие остатки еще недавно первоклассного
оборудования.
— Боже, ущерб потянет на тысячи долларов! — окончательно расстроилась
девушка, доставая из футляра искореженный фотоаппарат и два раздавленных
телеобъектива.
Роджер кивнул:
— Да, не повезло. Аппаратура Рико лежала в багажнике, и по ней пришелся
основной удар при столкновении.
— Еще удивительно, что вы так легко отделались, — пробормотала Валери,
хмурясь.
— Ну, у меня такое чувство, словно меня раз пять хорошенько шмякнули о
стену, но в остальном со мной все в порядке, — сухо заметил Роджер.
Валери улыбнулась и покачала головой, продолжая доставать искореженную
аппаратуру. Пока они с Роджером обсуждали нанесенный ущерб, напряжение,
возникшее между ними раньше, заметно ослабело. Оценивая профессиональным
взглядом степень повреждения каждого предмета, Валери даже поймала на себе
взгляд Роджера, в котором сквозило уважение. Они вместе разделили все
содержимое ящика на две части. В одну, меньшую, вошло то, что еще можно было
отремонтировать, в другую — то, что после оценки страхового агента
оставалось только выбросить.
Работа двигалась к завершению, и Валери даже пожалела, что ее общение с
Роджером Бенедиктом было таким коротким. Валери было очень любопытно
познакомиться с ним, выяснить, чем он занимается. В Натчезе мало шансов
встретить настоящего писателя, и, уж конечно, Валери никогда не встречалась
с человеком, сотрудничавшим со знаменитым фотографом Энрико Ромеро. Но дело
было не только в этом. Валери не могла отрицать, что Роджер Бенедикт очень
импозантный мужчина. Ее привлекало все: и внешность, и крепкое телосложение,
и известность, и даже то, что он старше ее. Валери отметила, что голова у
Роджера хорошей формы.
Его волосы успели высохнуть, и теперь их шелковистые, слегка вьющиеся пряди
так и манили запустить в них пальцы. А его улыбка — когда, конечно, он
позволял ей появиться на губах — могла растопить любой лед. Слабый, слегка
мускусный аромат мужского одеколона, смешиваясь с естественным запахом кожи,
усиливал притягательность Бенедикта. Короче, Валери пришлось признать, что
Роджер Бенедикт прямо-таки излучает сексуальный магнетизм, к которому она не
осталась равнодушной.
Осознав, какое направление приняли ее мысли, Валери покраснела. Стараясь
скрыть смущение, девушка наклонилась к опустевшему алюминиевому контейнеру и
попробовала закрыть его, но пальцы почему-то не слушались, и защелка не
желала поддаваться. Роджер пришел ей на помощь. Когда его пальцы коснулись
руки Валери, ее словно током ударило. Она быстро отдернула руку и изобразила
отстраненно-вежливую улыбку. Однако по ответной улыбке Роджера, понимающей и
чуть насмешливой, по искоркам, вспыхнувшим в его глазах, Валери поняла, что
он заметил, как на нее подействовало его мимолетное прикосновение.
Инвентаризация закончилась. Сохраняя видимость деловитости и невозмутимости,
Валери выписала чек и записала адрес отеля, в котором Роджер остановился в
Натчезе, чтобы позднее доставить туда покупки. Когда Роджер уже собрался
уходить, Валери все-таки не выдержала и полюбопытствовала:
— Вы ведь живете в Нью-Йорке, не так ли?
— Да, — довольно приветливо ответил он.
— Можно полюбопытствовать, что заставило вас отправиться на машине в
такую даль?
— Миграция.
Валери удивилась:
— Миграция? Вы что же, решили сменить место жительства?
Роджер рассмеялся, потом доходчиво объяснил:
— Весной птицы мигрируют с юга на север. Наверняка вы изучали это явление в школе, мисс Верной.
Сама напросилась! Валери мысленно отчитала себя за бестолковость, но сумела
бойко парировать:
— Ах да, конечно, миграция! Мы же учили это в начальных классах, а это
было так недавно! Как я могла забыть?
Фред Верной засмеялся, качая лысеющей головой.
— Мистер Бенедикт, вы давно интересуетесь птицами?
Роджер, смягчившись, повернулся к хозяину:
— Да уже несколько лет. Певчие птицы — мой конек, можно даже сказать,
что я всю жизнь мечтал написать о них книгу.
Валери притворно зевнула.
— А мне всегда казалось, что певчие птицы — все такие серые,
неприметные...
Роджер повернулся к ней и укоризненно заметил:
— Серые — вовсе не значит неприметные, мисс Вернон. Просто для того,
чтобы их заметить, нужно быть наблюдательным человеком.
Он пристально посмотрел на Валери, ей показалось, что в его взгляде снова
промелькнула насмешка.
— Возьмем, к примеру, ваши глаза.
— Мои глаза?
Под его пристальным взглядом Валери ощутила какой-то странный трепет. Роджер
между тем продолжал ее рассматривать, одним только взглядом нарушая ее
спокойствие.
— Да, мисс Верной, ваши глаза. Они у вас поразительного цвета, похожи
на синие фиалки, но не такие пронзительно-синие, как оперение индигового
вьюрка при полном параде.
Валери нахмурилась, а Роджер снова повернулся к Фреду. Девушка считала глаза
самой привлекательной из своих черт, а этот тип заявил, что они уступают в
яркости оперению какого-то вьюрка!
Фред Верной передал посетителю пальто и зонтик.
— Если вам понадобится еще какая-то помощь, пока вы в Натчезе, звоните
нам, мы всегда рады помочь.
— Благодарю вас, сэр.
Роджер надел пальто и направился к двери, но внезапно остановился, щелкнул
пальцами и медленно повернулся обратно.
— Знаете, мистер Верной, пожалуй, в одном вопросе мне действительно
нужна ваша помощь. На вашей вывеске упоминается не только магазин, но и
фотостудия Вернона. Этим тоже вы занимаетесь?
Фред отрицательно покачал головой, покосился на Валери и с гордостью
сообщил:
— Нет, это моя дочь.
Роджер оценивающе посмотрел
...Закладка в соц.сетях
