Жанр: Любовные романы
Ночь, когда шел дождь
...интересовался Джошуа.
— Видимо, ты все еще считаешь, что я должна сидеть дома и быть домашней
хозяйкой!
— Ну... да... Во всяком случае, сейчас.
— Я знала, что ты не поймешь меня. — Кристен стиснула зубы.
— Нельзя сказать, что я не понимаю, но ведь ты никогда прежде не
говорила, что серьезно интересуешься журналистикой. Я просто считаю, что
сейчас все это окажется для тебя слишком большой нагрузкой.
— Но ты будешь помогать мне с Тедди, — дерзко заявила она.
— Так ты поэтому приехала сюда? — со злостью спросил Джошуа. — Ради домашней няньки?
— Джошуа, это несправедливо! — возмутилась Кристен.
— Ты права. — Нахмурившись, он рассеянно запустил пальцы в свои
светлые волнистые волосы, и в глазах его застыла скрытая боль. — Извини
меня. — Джошуа подошел к Кристен. — Но разве я могу вести себя
справедливо, когда думаю только о том, как соскучился по тебе, как пуста без
тебя моя жизнь. — Он сжал руками ее плечи. — Когда мне больше
всего хочется снова заняться с тобой любовью, погрузиться в тебя, чтобы ты
растаяла...
— Ты можешь это сделать, но все равно этим ничего не изменишь. —
Кристен затрепетала от образов, которые Джошуа пробудил в ней, но тем не
менее высвободилась из его рук.
— Черт побери!
— Вот видишь, лучше я возьму Тедди и уйду сейчас.
— Мне казалось, что об этом мы уже договорились.
— Я не сказала, что остаюсь.
— Но ты и не сказала, что уходишь. — Его слова имели двойной
смысл, и они оба это прекрасно понимали. Кристен замерла под его горящим
пристальным взглядом, не зная, что еще сказать, и Джошуа снова властно
привлек ее к себе. — Я имел в виду именно то, что сказал, Крис. Вы
останетесь здесь, и мы все уладим. Я не позволю тебе снова убегать...
— От чего?
— От всего, от чего ты прячешься.
— Я ни от чего не прячусь.
— Так ли это? — Джошуа прищурился, и его глаза прекратились в
узкие щелочки. — Тогда скажи мне, почему ты постоянно ходишь к этому
огромному дому на Семнадцатой улице и смотришь на него словно
загипнотизированная?
— Откуда ты знаешь об этом доме? — Вопрос поразил Кристен как
удар, и, покачнувшись, она с безумными глазами отскочила от Джошуа.
— Перед тем, как убежать от меня, ты часто ходила туда, просто стояла
там и...
— Ты следил за мной!
— Совершенно верно. Я должен был что-то делать. Ты целыми днями
пропадала и была такая скрытная...
— Я не была скрытной!
— Кристен, ты сама понимаешь, что говоришь?
— Я не была скрытной! — Придя в бешенство, Кристен погрозила ему
кулаком и на грани истерики выкрикнула: — И не смей никогда больше
спрашивать меня об этом доме, никогда! А теперь... я ухожу.
— Только через мой труп.
Кристен повернулась, намереваясь уйти, но Джошуа схватил ее, прижал к себе,
одной рукой, как крюком, обхватив за шею, и снова самозабвенно поцеловал.
Она молотила его кулаками в грудь, но он, не обращая на это внимания,
страстно и жестко целовал ее, пока у нее не иссякли силы, чтобы
сопротивляться, и она вынуждена была крепко уцепиться за него, чтобы не
упасть. И тогда Кристен расслабилась и, дав волю эмоциям, разрыдалась.
— О, Крис. — Чувствуя, что в нем тоже ослабло нервное напряжение,
Джошуа опустился вместе с ней в кресло-качалку, спрятал ее голову у себя на
груди и, целуя в волосы, стал укачивать, как малого ребенка. — Прости,
детка, — тихо шепнул он, — это ад.
— Я знаю. — Ее оборона была разрушена поцелуями Джошуа, и Кристен
прильнула к нему. Она была дурочкой, полагая, что все будет просто: они
встретятся, договорятся о будущем Тедди, культурно разведутся, и на этом все
закончится. Было глупо сидеть здесь, цепляясь за него в полном смысле слова,
потому что не было ничего более сложного, чем порвать запутанные узы,
связывавшие ее с этим человеком. — О, Джошуа, что же нам делать? —
рыдая, спросила Кристен.
— Оставаться вместе — во всяком случае, последующие шесть недель.
— Шесть недель, — эхом повторила она.
Некоторое время спустя Кристен встала с колен Джошуа, и, когда он тоже
поднялся, такой высокий по сравнению с ней, она почувствовала, что полностью
обессилела — и морально, и физически.
— Джошуа, ты не будешь возражать, если я немного вздремну? Мы с Тедди
выехали из Уичито-Фоле в пять утра.
— В пять утра? Почему так рано?
— Кондиционер в моей машине не работает, и в это время ехать
прохладнее, — устало пояснила она.
— Ты хочешь сказать, что везла этого крошку через всю пустыню в машине
без кондиционера? — с негодованием выкрикнул он.
— Джошуа, я понимаю, что сейчас лето, поэтому старалась каждый день
ехать лишь до наступления дневной жары. — Кристен почувствовала, что
находится на грани срыва и больше не выдержит вспышек его гнева. —
Может быть, мы поговорим об этом позже? Я действительно очень устала.
— Конечно, отдыхай. Тебе что-нибудь нужно?
— Знаешь, моя сумка, складная кроватка Тедди и его прогулочная коляска
остались в багажнике. Мне не хотелось бы оставлять ребенка без присмотра и
идти за ними.
— Я все принесу.
Джошуа ушел с ее ключами, а Кристен вернулась в комнату для гостей. Тедди
все еще спал, и она в приливе материнской гордости смотрела, как его
маленький ротик посасывает кулачок. Очень скоро появился Джошуа, тихо
поставил ее сумку и разложил детскую кроватку. Обменявшись с Кристен робкой
улыбкой, он бережно извлек Тедди из переносной колыбели и уложил в кроватку.
После ухода Джошуа Кристен, сняв с себя блузку, бюстгальтер и джинсы и
оставшись в одних темных отделанных кружевом трусиках, забралась в постель
под прохладную простыню. Хотя Тедди родился всего шесть недель назад,
Кристен уже привыкла к своему плоскому животу и к тому, что снова стала
гибкой, но она еще быстро утомлялась, особенно после таких тяжелых дневных
переездов. Сейчас Кристен понимала, что ей нужно почистить зубы и принять
ванну, но была так измотана, что у нее не хватало сил пошевелиться. Против
ее воли перед ней снова возник образ мужа. Джошуа был прекрасен, как и
прежде, и Кристен не могла винить его в том, что в данной ситуации он был
ошеломлен и обижен. Он все еще хотел, чтобы она к нему вернулась, и Кристен
была уверена, что в ее сердце всегда будет для него уютный уголок. В ее
двадцать лет у Кристен был единственный мужчина — ее первый... и последний?
Мысли Кристен невольно вернулись к тому первому разу, когда тринадцать
месяцев назад они с Джошуа занимались любовью, припарковав
бронко
на
пляже. Будучи наивной девочкой, она не понимала, какой эффект произведет на
него в бикини во время полуночного купания после нескольких выпитых банок
пива и чем закончится возня в прохладных волнах, когда их полуголые тела
постоянно соприкасались и терлись друг о друга. Джошуа был охвачен страстью,
и от его настойчивых обжигающих поцелуев у Кристен останавливалось дыхание.
Прежде чем она осознала, что происходит, они оба потеряли контроль над
собой, а потом было уже слишком поздно, и Джошуа не мог остановиться, однако
Кристен ни в чем его не винила. В ту ночь в
бронко
он сделала ее полностью
своей, совершив примитивный, первобытный ритуал, когда первоначальная боль
сменяется затем глубочайшим блаженством.
Мы поженимся, — сказал он ей
на следующий день, ласково обняв ее. — А вдруг ты беременна? — Эта
мысль, по-видимому, доставила ему радость, а ее напугала. — Кристен,
дорогая, мне кажется, я всю жизнь искал тебя. Ты так прекрасна. Ты у меня
единственная. Я хочу заботиться о тебе...
Разве девятнадцатилетняя девушка
могла устоять против такого пьянящего романа? К тому времени, когда Кристен
выяснила, что в этот первый раз не забеременела, они уже были женаты.
Размолвки начались с самого начала. Кристен была влюблена в Джошуа, но в то
же время смущена интимными сторонами супружеской жизни. Она привыкла жить
одна, заботиться лишь об одной себе и не знала, как делиться собой с другим
человеком, а Джошуа стремился взять все заботы на себя, и последовала
неизбежная катастрофа. Они пробыли вместе всего три месяца, когда...
Кристен заставила себя отвлечься от горько-сладких воспоминаний. Сейчас
важнее всего была забота о Тедди и устройство его будущего. Возвращение в
Галвестон было рискованным поступком, она могла снова поддаться чарам
Джошуа, его огненные поцелуи только что наглядно подтвердили это, но для
Тедди приезд сюда был необходим. Кристен росла без отца, потому что ее
родители развелись, когда она была совсем маленькой, и знала, что значит всю
жизнь чувствовать себя брошенной, поэтому она не могла допустить, чтобы ее
сына постигла подобная участь. И кроме того, ей была нужна помощь Джошуа не
только как отца Тедди, но и как кормильца. Возможно, это было корыстно.
Возможно, с ее стороны было беспринципно оставаться в доме Джошуа, принимая
великодушно предлагаемые бесплатные жилье и питание, если она не собиралась
снова быть ему женой.
Нет, не беспринципно и не корыстно, а
необходимо
, — решила Кристен, снова взглянув на детскую кроватку, где
спал ее любимый маленький сын. К тому же она сможет заплатить Джошуа за
жилье и питание, как только встанет на ноги.
— Кристен.
Она сонно потерла глаза и, увидев в полумраке стоявшего у кровати Джошуа,
поняла, что проспала несколько часов.
— Кристен, — тихо повторил Джошуа, — я не хотел тебя будить,
но услышал, что малыш плачет.
Словно в подтверждение отцовских слов, ребенок беспокойно захныкал.
— Он проголодался, — пояснила Кристен, напуганная тем, что не
услышала детского плача — должно быть, она действительно до смерти устала.
Включив свет, Джошуа посмотрел на нее, и Кристен осознала, что прикрыта
только тонкой простыней, а ее темные волосы рассыпались по подушке. Но еще
хуже было то, что при плаче ребенка от инстинктивной материнской реакции у
нее налилась грудь, стало покалывать соски, а затем капли молока начали
проступать на простыне. Затаив дыхание, Джошуа с благоговейным восторгом
мгновение смотрел на Кристен, а потом покраснел до корней волос, кашлянул и
отвернулся.
— Я принесу его тебе. — Осторожно взяв сына на руки, он понес его
к кровати. — Боюсь, он мокрый, — с улыбкой объявил Джошуа. —
Даже распашонка намокла.
— Я поменяю.
— Нет-нет, я сам, ты устала. — Жестом собственника Джошуа прижал к
себе ребенка.
Невзначай приоткрыв ложбинку груди и тут же постаравшись прикрыться,
насколько это было возможно, Кристен села и с интересом наблюдала за Джошуа.
— Осторожно, у него точный прицел, — пошутила она, когда муж,
раздев Тедди, собирался положить сухой памперс между крошечными детскими
ножками.
— Прицел? — не понял Джошуа и, взглянув на ребенка, снова
покраснел, а Кристен удивилась, что они с Джошуа стали так стесняться друг
друга.
Припудрив младенца, он торопливо расправил сухой памперс, проявив завидную
для новичка ловкость, и протянул ребенка, Кристен. Она уже начала опускать
простыню, не сомневаясь, что Джошуа снова захочет остаться и смотреть, как
она кормит Тедди, но он остановил ее:
— Прежде чем начнешь кормить, скажи, ты сама хочешь потом поужинать?
— Если не возражаешь, Джошуа, я просто поспала бы, когда покормлю
его. — Прижав к себе Тедди, уткнувшегося ей в плечо, Кристен
наслаждалась его теплом и запахом детской присыпки.
— По-моему, тебе следует быть к себе более внимательной. — Джошуа
подал Кристен чистую пеленку и угрюмо смотрел, как она заворачивает
ребенка. — Я имею в виду, что ты ведь кормишь его.
— Если ты принесешь мне стакан молока, я выпью его, когда закончу
кормить. — Кристен не могла не признать, что Джошуа прав.
— Прекрасно, — улыбнулся тот и торопливо вышел из комнаты.
Покачав головой, Кристен выключила свет, положила Теми на середину кровати,
повернулась на бок и, откинув с груди простыню, принялась кормить ребенка.
На этот раз Джошуа не остался, и Кристен поняла, что он не захотел опошлять
момент. В прошлый раз она спровоцировала его пи страстные поцелуи и,
вспомнив свою предательскую реакцию на них, Кристен была довольна, что на
сей раз он ушел. Через некоторое время она услышала, как ее муж тихими
шагами снова входит в спальню.
— Твое молоко на ночном столике.
— Спасибо, Джошуа.
— Почему ты назвала его Тедди? — немного постояв в темноте и
прислушиваясь к чмоканью сына, спросил он.
— Я привыкла спать со своим плюшевым медвежонком Тедди, а теперь сплю с
ним, — тихо ответила Кристен, боясь, что ее довод покажется глупым,
детским, но чувствуя, что должна дать объяснение, и по ее щеке покатилась
слеза.
— А мне там нет места?
Ничего не ответив, Кристен повернулась в постели и, взглянув на внушительный
силуэт, вырисовывавшийся на фоне падавшего из коридора золотистого света,
почувствовала прилив сострадания к этому человеку, который заслуживал лучшей
доли, заслуживал встречи с той, кто отвечал бы ему любовью. Не его вина, что
он хотел ее, а она не была готова к семейной жизни. Но и ее вины в этом нет!
Джошуа еще долго стоял на пороге спальни, прежде чем уйти.
Глава 4
Наступило утро, и Кристен, проснувшись, обнаружила, что Тедди присосался к
ее груди. Сонно улыбаясь, она рассматривала сынишку, лежавшего в лучах
солнечного света, заливавшего кровать и игравшего в пушистых детских золотых
волосах. С умилением глядя на крошечную ножку, Кристен погладила ступню
малыша большим и указательным пальцами.. Кожа ребенка была гладкой и
светлой, как фарфор, а сам Тедди казался таким маленьким и хрупким, но
Кристен знала, что ее сын сильный. Она помнила, как была удивлена, когда
ребенок впервые взял грудь, помнила и свое восхищение тем, как энергично
может сосать его ротик. Сейчас этот крохотный ротик жадно сосал, а маленький
кулачок молотил ее грудь. Глядя на жизнерадостного сына, молодая мать снова
улыбнулась. Вечером Кристен даже не заметила, как заснула в постели вместе с
Тедди. Ничего страшного не произошло, но в будущем ей нужно быть
внимательнее, потому что ребенок растет и начинает ворочаться.
Глубоко вздохнув, Кристен почувствовала аппетитный запах жареного бекона и
догадалась, что Джошуа готовит для нее завтрак.
Очень внимательно с его
стороны
, — подумала Кристен, и внутри у нее снова всколыхнулись
горькие чувства. Джошуа всегда проявлял заботу о ней, но в то же время он
всегда управлял ею. Однако Кристен не могла не признать, что он всегда
притягивал ее. В последние десять месяцев она обманывала себя, пытаясь
убедить, что не любит его, что больше не хочет его, но вчерашний день разбил
ее иллюзии.
И все же Кристен не отступала от своего решения, помня слова матери:
Я
снова и снова повторяю тебе, Кристен, — доверься мужчине — и окажешься
в дураках. Ты вышла замуж за этого человека и видишь, что получила —
одиночество и нищету
. Справедливости ради Кристен напомнила, что это она
убежала от мужа, но Стелла Морган стояла на своем:
Из этого брака никогда
ничего не выйдет
. Увы, на это Кристен нечего было возразить.
Сейчас Кристен, как и прежде, была твердо настроена поступить по-своему, но
яркое воспоминание о взрывной реакции на близость Джошуа и те чувства,
которые они, несомненно, все еще питали друг к другу, сильно осложняли
ситуацию.
— Кхе, доброе утро, — раздался низкий мужской голос. Прерывисто
вздохнув и непроизвольно натянув на себя и Тедди простыню, Кристен повернула
голову к двери и замерла, не в силах отвести глаз от Джошуа, который стоял,
небрежно прислонясь к дверному косяку. Светло-голубая майка не скрывала его
крепких загорелых рук и упругих мышц торса, а обрезанные джинсы соблазняюще
обтягивали узкие бедра. Кристен с досадой отметила про себя, что у Джошуа
слишком сексапильные для мужчины ноги — длинные, стройные, загорелые и
покрытые незабываемым золотистым пушком. Окинув же быстрым взглядом его
фигуру, она решила, что в нем эротично абсолютно все.
— Доброе утро, — шепотом приветствовала его Кристен, со слегка
виноватой улыбкой.
Если Джошуа и заметил ее пристальное внимание к своей фигуре, то никак на
него не отреагировал, лишь глаза его потемнели, а на щеке чуть заметно
задергалась мышца. Джошуа молча смотрел на Кристен и кормящегося младенца, а
потом, еще раз кашлянув, натянуто пояснил:
— Я не собирался входить, Крис, но дверь была открыта. Я только хотел
сказать, что завтрак готов.
— Спасибо, Джошуа. Пахнет чудесно.
— Приходи, когда будешь готова.
— Я только докормлю его.
— Прекрасно.
Повернувшись, Джошуа пошел по коридору, а Кристен, закусив нижнюю губу,
смотрела на его упругие ягодицы и старалась справиться с охватившим ее
смятением. Колдовство, как и всегда, оказывало свое действие, а то, что
Джошуа выглядел как кинозвезда, отнюдь не способствовало умиротворению!
Неужели он надеялся, что она не...
Нет, так нельзя, вот и все!
— приказала
себе Кристен и, взглянув на Тедди и увидев, что он снова заснул у ее груди,
улыбнулась счастливой, безмятежной улыбкой.
Пока Кристен одевалась к завтраку, Джошуа с мрачным видом расхаживал из
столовой в коридор и обратно. Он проверил накрытый им стол — накрахмаленные
белые салфетки и скатерть, обильную еду и сияющую посуду. Все выглядело
отлично, но ему почему-то хотелось все это расшвырять!
Последние двадцать четыре часа явились величайшим потрясением всей его
жизни. Сначала Кристен совершенно неожиданно снова появилась в его доме,
потом она показала ему прелестного сына, о существовании которого он не
знал, а затем, когда он вопреки здравому смыслу стал надеяться, что они
помирятся, категорически заявила, что хочет развода! Почему? Почему она
тогда убежала от него? Почему теперь вернулась и почему не хочет дать им еще
один шанс? Теперь у них была семья в полном смысле этого слова, и у них
сохранилась любовь, их так же влекло друг к другу, даже еще сильнее, чем когда-
либо прежде. Вчера, держа Кристен в объятиях, Джошуа почувствовал, как в ее
теле вспыхнула страсть, и сейчас, когда она так беззастенчиво разглядывала
его, Джошуа прочел желание в ее горящих карих глазах. Жизнь без Кристен была
для него сущим адом, а теперь любовь к пси стала настоящей пыткой.
Невозможно описать, как в это утро взбудоражил его вид Кристен, державшей у
груди его сына. Ему захотелось улечься в постель вместе с ними, заключить их
обоих в объятия и стать частью их жизни, разлепить их счастье. Ему хотелось
бы оставаться там с Кристен но тех пор, пока между ними не возникло бы
понимания. Но Кристен была непреклонной, недосягаемой, и Джошуа чувствовал
себя отвергнутым — отвергнутым навсегда!
Через несколько минут Кристен вошла в гостиную во вчерашней помятой одежде;
она расчесала волосы и собрала их на затылке, почистила зубы и наложила
свежий макияж, по не могла дождаться момента, когда можно будет отмокнуть в
ванне, смыть въевшуюся в дороге грязь и снова почувствовать себя по-
настоящему чистой.
— Выглядит аппетитно, — постаралась непринужденно произнести
Кристен, заметив, что, стоя у сервировочного столика, Джошуа хмуро
обозревает приготовленную им еду.
— Тогда прошу, — улыбнулся он, отодвигая для нее стул. Кристен
подошла к столу, и ей стоило большого труда удержать дрожь, когда Джошуа,
придвигая стул, наклонился над ней и ее ноздри уловили знакомый тонкий запах
его лосьона. Сев напротив, он протянул руку за ее тарелкой и, накладывая
яичницу с беконом и тосты, полюбопытствовал:
— Как вы провели ночь, Крис?
— Ночь? — Она чуть не захлебнулась апельсиновым соком, вспомнив,
как лежала в постели, бесстыдно воскрешая в памяти первые дни, проведенные с
Джошуа, и их первое занятие любовью...
— Да, ночь. — Он протянул ей наполненную тарелку. — Ты и
малыш. Вам хорошо спалось?
— О да, — с облегчением ответила она и с робкой улыбкой
призналась: — По правде говоря, мы оба спали так крепко, что я даже не
заметила, что Тедди оставался со мной в постели, пока не проснулась утром.
— Смышленый малыш, — заметил Джошуа, намазывая маслом тост, и с
неподдельной завистью добавил: — Он знает, где самое хорошее место, где его
окружают теплом и любовью.
Их взгляды встретились, и сердце Кристен бешено застучало. Джошуа снова
проделывал с нею то же самое — подавлял морально, безжалостно подчиняя себе
ее чувства. В это утро она опять была не в силах управлять им!
— Джошуа... — беспомощно начала Кристен, — нужно ли...
— А ты не хочешь узнать, как я провел ночь? — вызывающе спросил
он, пронзая ее взглядом горящих голубых глаз.
— Какой смысл, Джошуа...
— Она была долгой и пустой, как и все ночи за последние десять
месяцев. — Откинувшись на спинку стула, он резко зажмурился и вцепился
пальцами в край стола, а затем в упор посмотрел на Кристен. — Ты
представляешь себе, Крис, как мне было тяжело после твоего ухода?
— Я... я... — У нее вдруг сжалось горло, и она не смогла
произнести ничего членораздельного.
— Однажды ты появилась здесь, любила меня так, словно мы никогда не
расстанемся, а на следующий день убежала, — низким взволнованным
шепотом произнес он. — И ничего не сказала, не оставила даже записки.
— Я... я не знала, что сказать, — потерянно пролепетала Кристен.
— Да, ты просто ушла, не сказав ни слова, — невесело усмехнулся
Джошуа. — Ты подумала о том, через какие мучения я прошел, гадая, где
ты, почему ушла, не случилось ли с тобой чего-нибудь?
— Я... наверное, я не подумала...
— Ты думала только о себе, верно, Крис?
Она молча кивнула и, приглушив нелепую гордость, призналась:
— Ты прав, я поступила эгоистично и... прошу у тебя прощения. Я должна
была по крайней мере оставить тебе записку или еще как-нибудь дать знать.
Но, Джошуа, меня не покидало ощущение, что меня душат.
— Почему, Крис?
— Были причины, по которым я... я должна была уехать. — Кристен
скомкала лежавшую у нее на коленях салфетку, чувствуя свою вину и не желая
встречаться взглядом с Джошуа. — Дело не только в тебе, существовали и
другие причины.
— Расскажи мне о них.
— Я... я не могу.
— Был другой мужчина, Крис? — жестко потребовал он ответа.
— Нет, никогда! — Не веря своим ушам, она взглянула на
Джошуа. — Как только ты мог подумать...
— Тогда почему же ты не хочешь обо всем рассказать мне?
— Ты не поймешь.
— Поверь, я стараюсь понять. — Он рассеянно взъерошил
волосы. — Именно этим я занимаюсь на протяжении этих жутких десяти
месяцев. — Некоторое время они напряженно молчали, а затем Джошуа
тяжело вздохнул. — Знаешь, Крис, каковы бы ни были причины, заставившие
тебя уехать, факт остается фактом; мы женаты, и теперь у нас есть сын, о
котором нужно заботиться.
— Это я понимаю, — жалобно протянула она.
— Ты действительно считаешь, что для Тедди лучше, если его родители
будут жить порознь? — Наклонившись вперед, Джошуа заглянул ей в глаза.
Прямолинейный вопрос Джошуа поднял вихрь в душе Кристен, и она дрожащим
голосом высказалась в свою защиту:
— У Тедди все же будут и отец, и мать. В наше время многие дети
прекрасно приспосабливаются к такой жизни.
— Крис, ты обманываешь себя и лжешь мне, — сделал вывод Джошуа, а
когда она, побледнев, бросила на него быстрый взгляд, иронически усмехнулся:
— О да, я заметил, как ты смотрела на меня в спальне. Оно не только все
...Закладка в соц.сетях
