Жанр: Любовные романы
Любовь в эфире
... — А мне наплевать, что ты сказал. Мы едем домой.
— Но послушай, Сал, — вмешалась Кэй, — ведь это так мило с их
стороны. Нельзя подводить людей.
— Но ведь мы... — Салливан поморщился.
— Забудь, — оборвал его Джефф. — Парни хотят угостить вас
обедом, и с вашей стороны будет просто свинство...
— Свинство? — нахмурился Салливан. — Да кто ты такой, чтобы
так говорить со мною? — Сал, — еле слышно прошелестела Кэй.
— Да, дорогая? — обернулся к ней Салливан.
— Я думаю, надо пойти.
— Как скажешь.
При виде такой кротости Джефф Кернз не удержался от смеха, но Салливан был
слишком счастлив, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Вся команда, включая Сэма Шалтса, и впрямь дожидалась у Лео, и едва пара,
стряхивая с себя снег — в Денвере стояли морозы, а земля все еще была
покрыта ледяной коркой после метели недельной давности, — появилась на
пороге, сотрудники шумно приветствовали их. Обмениваясь рукопожатиями с
коллегами, Салливан ни на мгновение не отпускал Кэй.
А она едва не подпрыгнула от счастья, когда Уорд, оживленно обсуждая шансы
радиостанции Си-105, главного конкурента Кью-102 в борьбе за верхнюю
строчку в рейтинге, наклонился и принялся целовать один за другим кончики ее
пальцев.
— Неужели ты всерьез думаешь, — говорил Салливан Дейлу
Китреллу, — что их дневной ведущий побьет нашего Джеффа? Да Джефф его
как мальчишку сделает.
— Ты вроде совсем не слушаешь меня, парень. — Дейл подцепил кусок
пирога. — Разве я хоть что-нибудь подобное сказал? Джефф сильнее, это я
и без тебя знаю.
— Слушайте, ребята, — картинно заломил руки Джефф, — из-за
меня-то уж ссориться не надо.
— Тогда о чем ты? — Салливан оторвался от руки Кэй. — Ты
считаешь...
Кэй почти не слушала, о чем они говорят. Все тело ее охватила приятная
усталость. Пусть о рейтингах спорят мужчины...
Кэй поймала себя на мысли о том, что ждет не дождется, когда же эта
развеселая компания покончит с обедом.
Первым поднялся Джефф:
— Все, мое время вышло, пора за работу.
— Нам с Кэй тоже пора, — не преминул воспользоваться шансом
Салливан. — Чертовски устали. — Он поднялся и, скосив глаза на
Кэй, потянулся за пальто. — До завтра. И спасибо.
— До завтра, — эхом откликнулась Кэй. — Спасибо, что
встретили, все было просто здорово.
Салливан уложил чемоданы в багажник, сел за руль и подмигнул Кэй:
— К тебе или ко мне?
— Не люблю принимать решения, — рассмеялась Кэй.
Салливан улыбнулся и прижал ее ладонь к своему мускулистому бедру.
— Что ж, в таком случае до конца дня на тебе не лежит никакой
ответственности.
Влюбленные были счастливы. Мир казался им невыразимо прекрасным, жизнь
светлой и беспечальной. Все вокруг — необыкновенно забавным.
Войдя в квартиру, Салливан поставил чемоданы на пол, стянул перчатки и
занялся камином. Кэй, не раздеваясь, подошла к окну и издали наблюдала, как
он ловко управляется с дровами. Вскоре пламя занялось.
— Замерзла, малышка? — Он ласково потер ей руки.
— Не то слово.
Салливан слегка притянул Кэй к себе и взял ее за подбородок.
— Может, согреть? — Попробуй.
— Еще как попробую. Не только же в камине должен гореть огонь.
Уорд, поцеловал ее в губы и провел ладонью по спине. Кэй отдалась его
ласкам, его теплу, его возбуждающим поцелуям.
И это было прекрасно!..
Утром Кэй и Салливан отправились на радио. Им всегда работалось вдвоем
хорошо, но сегодня было нечто новое. В тускло освещенной студии этим
морозным утром будто провода обнажились.
Перематывая кассеты и ставя новые записи, Кэй с Салливаном беспрестанно
целовались и хохотали. Когда у тебя так хорошо на душе, все кажется почему-
то очень смешным. Любовь творит чудеса, при ярком ее свете хмурое зимнее
утро становится прозрачнее, музыка приятнее, кофе вкуснее, а шутки
остроумнее.
Пока в эфире звучала модная песенка, Кэй придвинулась поближе к Салливану и
спросила:
— Когда будут результаты опроса?
— Да со дня на день. — В глазах его мелькнуло что-то тревожное.
— Есть какие-нибудь сомнения, Сал? Что-нибудь не так? Мне всегда
казалось, что настроен ты весьма оптимистически, тогда почему...
— А я и сейчас так же настроен. — Уорд энергично потер
щеку. — Все будет в полном порядке.
— В таком случае не понимаю. — Кэй пристально посмотрела на
него. — Что-то не нравится мне твое настроение.
— Все это твои фантазии. А теперь поцелуй меня, песня вот-вот
закончится.
Кэй обвила руками его шею. Прижимая ее к себе, Салливан постарался
избавиться от внезапно возникшей тревоги. В итогах рейтинга он действительно
не сомневался. Ни капли. Как и в том, что весть об их успехе немедленно
разнесется по всей стране.
Неужели ему вновь суждено потерять Кэй? Через час в студию ворвался
запыхавшийся Джефф Кернз. На пятки ему наступал, растянув в довольной улыбке
рот до ушей, Сэм Шалтс. В правой руке он сжимал листок.
— Ну вот, дети мои! Только что получил. — Шеф потрясал листком.
Кэй вцепилась Салливану в плечо. Глаза его ничего не выражали, но на щеках
заиграли желваки.
— Так что там, Сэмми? — спокойно поинтересовался Салливан. —
Мы победил? — Губы его слегка искривились в улыбке.
— Салливан, Кэй! — Шеф поочередно посмотрел на обоих. — На
такое мы даже надеяться не смели. Вы на шестнадцать пунктов выше остальных!
Поздравляю! Потрясающий успех! Никого и близко не видно. Шампанское выпьем у
меня в кабинете. — Шалтс потряс Салливану руку и чмокнул Кэй. — Не
могу передать, как счастлив, дети мои. И потрясающими результатами, и всем
остальным. Вы ведь понимаете, о чем я? Салливан покраснел.
— А о чем? Я лично не понимаю. — Джефф был в своем амплуа.
Сэм Шалтс покачал головой и вышел в коридор.
— Ну, что скажешь? — повернулся Джефф к Салливану, внимательно
просматривавшему цифры. — Даже я со своей передачей поднялся только на
пункт. Но главное, что мы натянули нос этим парням из Си-105. А вы, наша
парочка, так вообще всех их слушателей переманили на свою волну.
Салливан продолжал изучать список. Кэй повернула к нему сияющее лицо и,
наклонившись, проследила за его пальцем, скользящим по бесконечным колонкам
цифр.
— Неужели это правда, Сал? Неужели мы действительно победили? —
Смех ее колокольчиком прозвенел в студии.
— Понятное дело, малышка, ты их всех побила.
— Не я, а мы.
— Очень мило с твоей стороны, — Салливан наконец-то поднял
глаза, — но результаты прошлого опроса, когда я работал один...
— Черт бы тебя побрал, Салливан! — взорвался Джефф, перехватив
непонимающий взгляд Кэй. — Чего тебе не хватает, чтобы быть довольным?
Ладно, пошел за шампанским. Встретимся у Сэма.
Дождавшись, пока закроется дверь, Кэй повернулась к Салливану:
— Вот что я тебе скажу, мистер Уорд, а ты хорошенько послушай. Мы,
повторяю, мы победили. Не я, И не ты. А мы вместе. Победила команда.
Салливан пристально смотрел на нее, чувствуя, что его сердце разрывается от
любви к этой женщине. Такой прекрасной. Такой нежной. Такой щедрой. Он
улыбнулся в ответ, провел рукой по ее волосам и тихо сказал:
— Тогда, напарница, поцелуй-ка меня.
— С наслаждением, — просияла Кэй. — Но это тоже командная
игра.
Глава 10
Всю неделю, последовавшую за объявлением феерических результатов
общественного опроса, Кэй и Салливан — любимцы радиостанции — купались в
лучах победы и счастья. Они проводили вместе все дни и ночи.
Только теперь Салливан понял, Как одинок был без этой женщины, чей звонкий
смех музыкой звучал в ушах. Стоило протянуть руку — а случалось это
часто, — как Кэй отбрасывала все, чем бы ни занималась, и кидалась ему
в объятия. Его славная, его обожаемая, его бесценная Кэй.
И так будет всегда.
Высокий рейтинг означал приток рекламы, а стало быть, увеличение доходов
станции. Значит, Салливану и Кэй полагалась надбавка. Сэм Шалтс тоже понимал
это. Он как-то намекнул на сумму, которую собирается предложить. Салливан
лишь спокойно улыбнулся, зная, что для начала шеф всегда предлагает меньше.
Торговля входит в правила игры, и Уорд в этим деле был большой дока.
Закончив очередную передачу, Салливан и Кэй сидели в его кабинете и
обсуждали, сколько запросить при заключении нового контракта. То есть
говорил в основном Уорд, а она, перебирая фотографии, сделанные на Багамах,
просто кивала головой.
— Салливан, Кэй у вас? — Возбужденный голос Шерри Джонс заполнил,
казалось, всю комнату. — Отлично. Скажите, что ей звонят из Эй-би-
си. — Шерри перевела дыхание. — Это в Нью-Йорке, знаете? —
Да, приходилось слышать.
Салливан положил трубку, не глядя на Кэй.
— Полагаю, ты все слышала. Может, из своего кабинета хочешь поговорить?
— Это еще зачем? От тебя у меня секретов нет. Кэй перегнулась через
стол и нажала на мигающую кнопку:
— Кэй Кларк.
Салливан, небрежно откинувшись на спинку и заложив руки за голову,
напряженно смотрел на любимую. Нервно теребя прядь волос, Кэй некоторое
время слушала, потом заговорила, и голос ее дрожал от волнения.
Салливан даже не пошевелился; тем более поразила Кэй его реакция, когда,
повесив трубку, она сказала, что программный директор Эй-би-си приглашает ее
в Нью-Йорк на переговоры об участии в одной из их популярных программ.
Салливан с мрачным выражением лица медленно опустил руки на колени.
— Ну и когда отправляешься? — В глазах его застыл холод.
— Отправляюсь? — рассмеялась Кэй. — А разве я сказала, что...
— Твои глаза все за тебя говорят. — Лицо Салливана невольно
перекосилось, он вскочил со стула и, сунув руки в карманы, отошел к окну.
Кэй испугалась. О Боже, какая ярость в этом взгляде! Надо немедленно
объяснить, что это просто недоразумение, иначе она снова его потеряет. Кэй
положила руки Салу на плечи и сказала:
— Слушай, я не... Он круто обернулся.
— Я и так уже все слышал. Каждое слово слышал, и, по-моему, с твоих губ
не слетело ни одного нет.
— Но ведь и да тоже. — Кэй овладел страх. — О Господи,
неужели ты мне ни чуточки не веришь?
— Не веришь, — передразнил он. — Ну как же тебе не
поверишь, дорогая? Ты ведь у нас королева эфира, Нью-Йорк! Этого ты всегда
хотела. Здорово, Кэй, просто замечательно!
— Да не собираюсь я никуда, Сал, просто...
— А почему, собственно, нет? — прорычал он. — Разве не этого
ты все время ждала? — Нет. — Кэй тоже начала терять
терпение. — И ты это отлично знаешь.
— А кто мне говорил, что мечтает попасть в Нью-Йорк? — Только
однажды и то лишь потому... что ты меня сам вынудил.
— Я тебя не вынуждал! Когда ты наконец научишься отвечать за свои
поступки?
— Ты бы лучше себя о том же самом спросил! — Стиснув зубы и сжав
кулаки, Кэй попыталась успокоиться. — Не надо, Сал. Не дай этому
случиться опять...
— Ах вот как? Случиться чему? Можешь ты мне ответить на этот простой
вопрос? Случиться тому, что ты позвонишь своему очередному напарнику? Это ты
хочешь сказать?
— Не верю, что ты всерьез так думаешь, Салливан. — Кэй покачала
головой.
— В таком случае, крошка, этот забег ты мне проиграла, потому что я как
раз тебе вполне верю. — Он грустно усмехнулся. — Да, славная моя,
еще как верю! И если тебе кажется, что я хоть в чем-то виню тебя, можешь
успокоиться. — Салливан направился к выходу.
Кэй порывисто схватила его за руку.
— Нет, только не уходи! Да какого черта, я и сама никуда тебя не
отпущу. — Лицо ее раскраснелось, руки дрожали. — Ни за что! А ну-
ка остановись, посмотри мне в глаза и скажи, чтобы я никуда, ни в какой Нью-
Йорк не уезжала!
— А вот об этом забудь. Такого подарка ты от меня не дождешься.
— Подарка?.. Да о чем это ты? Мне нужно только услышать, что ты и
помыслить не мог, будто я тебя оставлю.
— Не услышишь! — Лицо Салливана побагровело.
— А почему, собственно? — Кэй, чувствуя, что дело оборачивается
совсем худо, почти кричала. — Ну пожалуйста, Сал, прошу тебя. Ну почему
ты всегда такой упрямый, такой слепой?
— Это ты слепа, Кэй. Жаль, что ты не видела себя, когда говорила с этим
парнем по телефону. Но я-то видел, и мне этого вполне достаточно.
— Ты все не так понял. — Теперь Кэй чуть ли не умоляла его. —
Конечно, приятно, когда тобой интересуется крупнейшая радиостанция страны,
но...
— Да все я понимаю, Кэй. Кого бы не прельстило такое предложение? Я рад
за тебя, дорогая. — Уорд улыбнулся.
— Сал, — вздохнула Кэй, чувствуя, как наваливается на нее какая-то
страшная усталость, — не надо, не надо так говорить. Вели же мне
остаться. Скажи, что никуда меня не отпустишь.
Салливан долго — казалось, целую вечность — смотрел на нее, и Кэй, затаив
дыхание, молилась, чтобы он произнес те слова, которые так жаждало услышать
ее сердце. Но стояло оглушительное молчание. Они смотрели друг на друга, и
мир на двоих, с таким трудом ими выстроенный, готов был вот-вот рухнуть.
— Нет, Кэй, не могу, — ответил наконец Салливан.
— Ну что ж, значит, так тому и быть. — В голосе Кэй прозвучали и
гордость, и разочарование, и решительность, она даже попыталась весело
улыбнуться, хотя губы ее предательски дрожали. — Заставить тебя я не
могу, но вот что скажу напоследок: на сей раз ты сам во всем виноват. Если
ты настолько горд и высокомерен, что не можешь попросить меня остаться, то
мы оба в проигрыше, потому что в таком случае я отправляюсь в Нью-Йорк. Я
буду работать там как лошадь и в конце концов сумею забыть о тебе. Ведь
другого выбора ты мне не оставляешь.
Кэй увидела в его глазах такую невыразимую тоску, что на мгновение
засомневалась в правильности сделанного выбора, но, решительно тряхнув
головой, направилась к двери.
Салливан по-прежнему стоял на месте, застыв как изваяние. Он не мог
поверить, что старая история повторилась снова. Только еще больнее, еще
печальнее, еще обиднее...
Кэй вернулась в свой кабинет и, хлопнув изо всех сил дверью, прислонилась к
стене. Ощущая какую-то странную вату в ушах и дрожь в коленях, она буквально
упала на стул. Перед глазами у нее все еще стоял Салливан: молчит, рта не
раскрывает.
И все-таки Кэй надеялась, что вот-вот распахнется дверь, ворвется Салливан,
скажет, что все не так, что разлуки он не вынесет.
Но дверь оставалась закрытой. Прошел час. Шестьдесят минут боли, тоски,
разочарования и в конце концов — смирения. Дрожь унялась. Сердце билось
размереннее. Ее охватила бесконечная усталость.
Кэй оттолкнула стул, взяла из нижнего ящика стола сумку и, не обращая
внимания на вопросительный взгляд Шерри, сидевшей в приемной, вышла на
улицу.
Зимнее солнце клонилось к закату. Кэй сидела у себя в квартире и думала о
последних семи днях, которые она жила в роскошных апартаментах Салливана.
За минувшую неделю Кэй узнала, что закат — любимое время Салливана. В этот
час он неизменно выключал свет во всех комнатах и, обняв Кэй, устраивался
вместе с ней на мягком ковре перед высоким окном.
Кэй вынула руки из карманов и, медленно опустившись у окна на колени,
устремила взгляд на запад. Острая боль пронзила сердце, и Кэй безудержно
расплакалась. Плечи ее вздрагивали от рыданий. Слезы приносили облегчение, и
Кэй их не сдерживала.
Весь этот долгий одинокий вечер Кэй ожидала звонка Салливана и даже в
полночь, уже ложась спать, все еще не теряла надежды.
Утром Салливан встретил ее в студии с холодной вежливостью. До начала
передачи они общались друг с другом как чужие, хотя и вполне корректно.
Передача отличалась, как обычно, высоким профессиональным уровнем. Они
весело перебрасывались репликами, смеялись, без труда заставляя слушателей
верить в то, что их любимцы пребывают в прекрасном настроении.
В десять утра, перед началом новостей, Салливан отодвинул микрофон и, не
сказав напарнице ни слова, вышел из студии.
Кэй направилась прямиком к себе в кабинет и позвонила в Нью-Йорк. Положив
трубку, она глубоко вздохнула и решительно направилась к Салливану. Постучав
в дверь и услышав войдите, Кэй переступила порог и с ходу сказала:
— Мне нужно два свободных дня. Лучше всего понедельник и
вторник. — В ожидании ответа Кэй смотрела на Салливана, скрестив руки
на груди.
— Ну разумеется, Кэй, — с неожиданной легкостью согласился
он, — какие проблемы! — Видишь ли, дело в том, что...
— Да не надо ничего объяснять. Ты же раньше никогда отгулов не брала,
так что имеешь полное право. — И Салливан вернулся к своим бумагам.
— Спасибо. — Кэй безо всякой нужды откашлялась. — Да, и вот
еще что. Нельзя ли к тебе зайти вечером и... словом мне нужно взять свои
вещи.
— Разумеется. — Салливан даже головы не поднял.
Кэй никак не могла избавиться от какой-то глупой надежды на то, что Салливан
оттает и попросит ее никуда не уезжать. А Кэй, задыхаясь от счастья,
бросится к нему в объятия и торжественно пообещает быть рядом с любимым всегда-
всегда.
Через полчаса она была дома у Салливана. На звонок он откликнулся сразу,
точно ждал этой встречи с таким же нетерпением. Кэй радостно улыбалась, но
стоило хозяину открыть дверь, как улыбка ее тут же угасла.
— Привет, — равнодушно сказал он, глядя на Кэй из-под полу
прикрытых век. — Заходи.
— Добрый вечер. — Кэй старалась, чтобы голос ее звучал ровно.
Она ожидала увидеть Сала в потертых джинсах и свитере. Перед ней же стоял
элегантный мужчина в темном дорогом костюме, белой сорочке и безупречно
завязанном шелковом галстуке. Кожаные итальянские туфли сверкали так, словно
начищены были только что. На запястьях блестели золотые запонки, а обычно
растрепанные густые волосы были гладко зачесаны назад. Салливан явно куда-то
собрался.
— У меня со временем туго. — Кэй покраснела. — Да и ты,
похоже, торопишься? Салливан с улыбкой взял у нее сумку, поставил на пол и
помог снять пальто.
— Никуда я не тороплюсь. То есть да, я сегодня кое с кем ужинаю, но у
меня еще целый час.
Кэй с трудом подавила желание броситься на Сала и дернуть его за волосы,
сорвать галстук, крикнуть, что нельзя выглядеть так убийственно спокойно и
неотразимо.
— Я быстро. — И направилась в спальню.
— Сама знаешь, где все лежит.
Салливан не сделал ни малейшей попытки последовать за ней. Это и к лучшему,
а то еще увидит, как у нее руки дрожат. Но оказалось, волноваться было не о
чем. Войдя в спальню, Кэй обнаружила, что вещи аккуратной стопкой сложены на
кровати.
— Давай помогу. — Подошедший Салливан взял у нее дорожную сумку.
— В этом нет нужды. — Услышав, как звенит от напряжения
собственный голос, Кэй поняла, что она на пределе, вот-вот сорвется.
— Нет уж, позволь, — непреклонно заявил Салливан. — Надень-ка
лучше пальто.
Спорить не было сил. По дороге они не обменялись ни единым словом; Кэй села
за руль, но не могла ни поблагодарить его, ни попрощаться. Резко тронув
машину с места, она бросила взгляд в зеркало заднего вида.
Ссутулившись, Салливан медленно шел к подъезду.
Дженел Дэвис потерла виски и выдвинула средний ящик стола, где лежал
аспирин. Доносившийся из кабинета шум уже начал изрядно действовать ей на
нервы.
Была среда, вторая половина дня. Пробило десять, Салливан влетел к себе и
сразу начал упражняться на перекладине. Вот уже третий день как из кабинета
доносится его сердитое пыхтение. Вот уже третий день как, доведя себя до
изнеможения, он с грохотом соскакивает с перекладины, чтобы через несколько
минут снова начать подтягиваться.
Дженел прекрасно понимала, что его тяготит. Слухи разносятся быстро. Шерри
хватило нескольких минут, чтобы всех оповестить о звонке из Нью-Йорка.
Из кабинета Салливана донесся оглушительный грохот, за ним шум воды: хозяин
пустил свой персональный душ на полную мощность. Дженел закатила глаза.
Интересно, это последняя водная процедура на сегодня или еще предстоят? Она
бросила взгляд на часы. Нет, если Салливан пойдет домой, как обычно, в
шесть, то еще одного душа ему не миновать.
Неделя для Кэй тянулась бесконечно. И в то же время летела с необыкновенной
скоростью. Все это время известная радио ведущая цеплялась за слабую
надежду, что Салливан все-таки скажет: Не оставляй меня, родная.
Наступила пятница. День отлета. Четыре часа утренней передачи пролетели
быстро. Затем Салливан и Кэй монтировали рекламный ролик обувной компании.
Составлен он был весьма умело, с юмором. Реплики, которые им предстояло
произнести, оказались такими смешными, что Салливану и Кэй приходилось то и
дело прерываться и начинать сначала.
В конце концов работа, на которую собирались потратить не более тридцати
минут, заняла два часа. Но они и не заметили, как пролетело время. Кэй
поднялась, взглянула на часы и сказала:
— Пойду, надо еще собраться.
— Ну конечно, — небрежно откликнулся Салливан, — беги.
— Спасибо тебе за все. Я уезжаю, Сал, — едва слышно заговорила
Кэй, — но пока... — В горле встал предательский комок, и она оборвала
себя на полуслове.
Взгляд у Салливана был тяжелый и холодный, в худощавой фигуре чувствовалась
напряженность. Он и шагу не сделал ей навстречу.
Кэй поняла, что все безнадежно.
— Ну что ж, Кэй Кларк, удачи тебе, процедил Салливан и вышел из студий.
Он сразу же направился к перекладине. Около трех — за это время он успел
провести несколько энергичных тренировок и дважды постоять — в дверь
постучала Дженел Дэвис. У нее раскалывалась голова.
Дженел вошла и, скрестив на груди руки, прислонилась к стене. Обнаженный до
пояса, весь блестящий от пота, Салливан спрыгнул на пол.
— Она летит в семь. Я узнавала, места на этот рейс есть. — Дженел
улыбнулась и, не говоря более ни слова, вышла из кабинета.
Одетая в отлично сшитый шерстяной костюм кремового цвета и бежевую шелковую
блузку, Кэй выглядела женщиной спокойной и уверенной в себе.
Рассеянно улыбнувшись стюардессе, Кэй направилась к своему месту в салоне
первого класса, разглядывая по пути уже сидящих пассажиров. Было их немного.
Первый ряд занимала пожилая пара. Позади них устроились двое усталого вида
бизнесменов с кейсами на коленях. Один из них уже задремал. В последнем ряду
виднелись только ноги в серых фланелевых брюках, лицо пассажира было закрыто
журналом.
Кэй устроилась у окна, туго пристегнулась ремнем и сразу же почувствовала,
как в желудке противно заныло. Закрылась дверь, отъехал трап, и большой
самолет медленно пополз к взлетной полосе. Кэй нервно вытерла вспотевшие
ладони и прислушалась к стуку собственного сердца. Убедившись в последний
раз, что ремень застегнут надежно, она облизала пересохшие губы и изо всех
сил вцепилась в ручки кресла.
Неожиданно на ее побелевшие от напряжения пальцы уверенно легла широкая
ладонь. Рядом сидел Салливан Уорд.
— Вспомнил, что ты всегда немного трусишь при взлете.
Никогда еще этот низкий ласковый голос не звучал в ушах Кэй такой сладостной
музыкой, как сейчас. Салливан оторвал ее пальцы от ручки кресла, прижал к
своей груди и, заметив, как Кэй тщетно старается что-то сказать, с улыбкой
приложил палец к губам:
— Погоди, взлетим, тогда и наговоримся. Все нормально, родная. Я здесь,
с тобой. Все будет хорошо.
Кэй с благодарностью посмотрела на Салливана, доверчиво положила ему
Закладка в соц.сетях
