Жанр: Любовные романы
Любовь в эфире
...ле игры, окончившейся таки победой команды Кью-102, Кэй
перебирала в памяти события сегодняшнего утра. На сей раз они с Салливаном
ехали порознь, причем Кэй была убеждена, что Уорд нарочно дожидался, пока
она сядет в машину, чтобы самому занять место в другой.
Еще до игры было условлено: проигравшие ставят победителям пиво и пиццу у
Лео. Все весело высыпали из машин и направились в ресторан. Кэй немного
задержалась, пообещав, что присоединится к компании через десять минут. Но
на самом деле она вообще не собиралась принимать участия в пирушке. Ей
хотелось только одного: остаться одной и разобраться наконец, почему
Салливан так обозлился, когда они с Дейвом упали на газон.
Кэй поднялась на этаж, где располагались студии. Сейчас все они были пусты,
за исключением одной, где работала команда, выходившая в эфир по выходным.
Обрадовавшись возможности побыть в одиночестве, Кэй побрела к себе.
Остановил ее какой-то шум. Он доносился из кабинета Салливана.
Кэй с любопытством заглянула в открытую дверь. Уорд одну за другой сдернул
кроссовки и с перекошенным от злости лицом швырнул их в стену. В том же
направлении последовала и футболка.
Кэй молча смотрела ему в спину — прекрасную в своей наготе, блестящую от
пота, вздымающуюся от тяжелого дыхания. Салливан наконец обернулся и
медленно двинулся к ней — безжалостный хищник, готовый проглотить
беспомощную жертву. Сердце у Кэй заколотилось с такой силой, что заложило
уши.
В глазах у него горело откровенное желание, и это одновременно пугало и
возбуждало ее.
Чувствуя, как ноги становятся ватными, Кэй вся сжалась в сладостном ожидании
его сильных рук, его властных губ...
Но, остановившись от нее буквально в полушаге, Салливан взял себя в руки.
— Почему вы не у Лео? — Низкий голос звучал ровно и устало.
— А вы?
— Кэй... — В голосе Салливана прозвучала искренняя мольба. —
Оставьте меня в покое. Я прошу вас, оставьте меня в покое.
Глава 4
Именно так Кэй и поступила. Она оставила Уорда в покое.
Каждое утро они встречались в студии, и на протяжении четырех часов во всем
мире существовали только они двое. Это была та еще парочка! Они постоянно
подначивали друг друга, хохотали, затевали словесные дуэли, флиртовали
напропалую и получали от всего этого истинное удовольствие, казалось,
совершенно забыв о том, что каждое произнесенное ими слово жадно ловит
многочисленная аудитория.
Слух об этом слаженном дуэте разносился все шире, и с каждым днем участников
утреннего марафона становилось все больше. Салливан, который и всегда был
хорош, заполучив столь превосходного партнера, стал просто неподражаем.
С каждым часом и с каждым днем программа Салливан — Кэй делалась все
изощреннее.
Но как бы потрясены были слушатели, окажись они в крохотной студии после
того, как часы пробили десять. Салливан мигом утрачивал все свое обаяние,
резко вставал и, бросив сквозь зубы до завтра, уходил к себе в кабинет.
С каждым днем он становился все холоднее, все враждебнее, и Кэй начала
терять всякое терпение. Однажды она трижды или четырежды за день столкнулась
с Салливаном в коридоре, и всякий раз он обдавал ее буквально арктическим
холодом.
Кэй все это уже надоело до чертиков. Она пулей пролетела по длинному
коридору, постучалась в кабинет и, не ожидая ответа, распахнула дверь.
— Салливан Уорд, мне надо...
— Прошу прощения, но, как видите, я занят, — бросил он, не
поднимаясь с места.
И действительно, напротив хозяина кабинета сидела, явно смущенная ее
вторжением Дженел Дэвис. На коленях у нее лежал стенографический блокнот.
— Дженел, — ласково заговорила Кэй, — мне бы надо
перекинуться с Салливаном парой слов.
— Вы что, совсем вести себя разучились? — Салливан посмотрел на
нее в упор. Но, увидев, что Дженел неуверенно поднимается со стула,
повелительно бросил:
— Останьтесь!
— Это вы не умеете себя вести, и мне это надоело! — Кэй метнула
яростный взгляд на кипящего от гнева Салливана.
— Я, пожалуй, все же пойду. — Дженел направилась к двери.
— А я говорю, останьтесь! — прорычал Салливан своему секретарю.
— Идите, идите. — Кэй радужно улыбнулась и проводила Дженел до
двери.
Салливан вскочил, чуть не задохнувшись от возмущения.
— А вы сидите, — повернулась к нему Кэй, и под ее повелительным
взглядом Уорд медленно опустился на место. — Вот так-то лучше! —
Она села на стол и перебросила ногу на ногу. — Нам наконец надо
поговорить.
Кэй глубоко вздохнула. Впрочем, Салливан и сам немного поутих, стоило его
взгляду скользнуть вниз. Чувствуя, что юбка задралась, обнажив колени, Кэй
не предприняла ни малейшей попытки одернуть ее. Нет, она не позволит смутить
себя!
— Салливан, я знаю, что вы не жаждали моего возвращения, и могу понять
почему. Вы разозлились на меня за то, что я тогда сбежала от вас. Вы сочли
меня самонадеянной и тщеславной девчонкой. Возможно, так оно и было. Но если
бы...
— Все нормально, — холодно перебил ее Салливан и закурил. —
Вы использовали меня в качестве подножки, чтобы подняться на очередную
ступеньку. Ну и хорошо, я не в обиде. Ваша-то тут какая вина? Если
тридцатилетний мужчина позволяет девице два года морочить себе голову, тем
хуже для него.
— Сал, ну что вы такое говорите? Все было совсем не так...
— Именно так, Кэй. Вопреки всякому здравому смыслу я взял вас,
смышленую и способную семнадцатилетнюю девчонку, на работу. Впрочем, в этом,
может, ничего дурного и не было. Но я позволил вам отравить себе кровь. Я
хотел вас. — Салливан вскочил на ноги и резко оттолкнул стул. —
Да, я хотел вас так мучительно, что сходил с ума. Осел, — говорил я
себе, — ведь она еще ребенок, и ты никогда не простишь себе, если...
— Сал... — потянулась к нему Кэй, но Уорд резко перехватил ее руку.
— К черту! Я не хочу, чтобы вы прикасались ко мне, неужели непонятно?
Может, расставим точки над i? Я нарушил правила. Я затащил вас в постель и
за это приношу извинения. Но ведь и вы, милочка, не вполне безгрешны, не
правда ли? Вы бросили меня, даже не попрощавшись.
— О Сал! — Кэй едва не плакала. — Мне так стыдно, но...
— Ясно, ясно, — раздраженно перебил он. — У вас не было
выбора. Знаете, я что-то устал от воспоминаний. А у меня еще дел полно, так
что если не возражаете...
— Вижу, вы даже выслушать меня не хотите, — обреченно прошептала
Кэй. — Ладно, молчу. Но можете сделать мне одолжение?
— Да? — невозмутимо спросил Салливан, хотя от ее умоляющего
взгляда у него разрывалось сердце.
— Давайте оставим прошлое позади, а? Мне хотелось, чтобы вы стали
другом, а если это не возможно, то хотя бы перестаньте смотреть на меня
волком. Или я прошу слишком многого?
— Ничуть. — Салливан готов был луну ей с неба достать, если бы Кэй
полюбила его так, как он любит ее. — Вы правы, все это время я вел себя
как последний кретин. Извините меня. Ничего не поделаешь, прошлое умерло, и
мы должны общаться как два взрослых, разумных человека. Ну как, прощаете?
— Разумеется, вы же сами знаете, что вам я готова отпустить любой грех.
— Славная вы малышка, Кэй! — уже миролюбиво, но с грустью
улыбнулся Салливан.
— Да нет, малышки, которую вы некогда знали, больше нет. Я — женщина.
— Поправка принимается.
Наступила осень. Кэй Кларк давно уже хотела съездить в горы полюбоваться
великолепными красками уходящего лета. И когда Салливан сказал, что ей,
Джеффу и ему предстоит вести прямой эфир аж со строительной площадки в одном
славном горном местечке, Кэй пришла в полный восторг.
День выдался на редкость ясный. Она сидела в машине между Джеффом и
Салливаном, настроение было превосходное. Сегодня Кэй была, как никогда,
рада тому, что вернулась в родные края.
— Как вашим родителям Флорида? — поинтересовался Джефф, отхлебывая
кофе из термоса. — Маме нравится, а папа скучает по Колорадо, —
ответила Кэй, не отрывая глаз от окна. — Думаю, если бы они не продали
дом здесь, папа бы наверняка вернулся.
— Ничего подобного! — решительно заявил Джефф.
— Это еще почему? — удивленно посмотрела на него Кэй.
— Да вы же сами только что сказали, маме нравится во Флориде. А разве
женщины в конце концов не добиваются своего?
— Вот именно. — И Салливан извлек из пачки очередную сигарету.
— Дай-ка огонька, Джефф.
Приятель, рассеянно вертевший в пальцах коробок спичек, перебросил его
Салливану и лукаво прищурился:
— Между прочим, куда это ты подевал свою золотую зажигалку? Неужели
потерял?
— Да, давно, — бесстрастно ответил Уорд, возвращая спички.
Передача с места закладки новых особняков в отдаленном лесистом районе
прошла удачно. Трое ведущих, устроившихся в небольшой студии на колесах,
привлекли много любопытствующих. Агенты по продаже недвижимости были в
полном восторге. Во время репортажа было подписано несколько новых
контрактов на покупку жилья.
В последнее время Салливан заметно переменился к ней, и Кэй вздохнула
посвободнее. Да и остальные сотрудники Кью-102 тоже. Кажется, решила Кэй,
он действительно поставил крест на прошлом и теперь был похож на того Уорда,
которого она когда-то знала, — добродушного, остроумного, терпеливого.
Напряженность между ними исчезла, и Кэй часто забегала к Салливану
поделиться новыми идеями, точь-в-точь как тогда, когда была дебютанткой с
горящими глазами, которой не терпится услышать похвалу из уст мудрого
учителя. Он всегда умел слушать и всегда был готов помочь.
Как-то в пятницу Кэй засиделась на работе допоздна. Наконец она решила, что
на сегодня хватит, заперла кабинет и направилась в вестибюль Дверь в кабинет
Салливана оказалась открытой, хотя свет был потушен. !Кэй, не колеблясь ни
секунды, вошла в комнату, швырнула сумку на кожаный диван и остановилась
перед перекладиной. Давно уже она хотела опробовать эту штуку. Живо
вспомнилось, как Салливан учил подтягиваться и как они вместе смеялись над
ее неловкостью. А когда наконец Кэй удалось это сногсшибательное упражнение,
наградой, стал нежный поцелуй.
Кэй сбросила туфли, подняла руки, встала на цыпочки и, ухватившись за
скользкий металл, после пары неудачных попыток коснулась-таки подбородком
перекладины. Ее радостное восклицание тут же заглушил мужской смех.
— Совсем неплохо! — На пороге, прислонявшись к косяку двери, стоял
хозяин кабинета.
Покачиваясь в воздухе, Кэй смотрела, как он медленно приближается.
Почувствовав на бедре его сильные руки, она запротестовала:
— Не надо, Салливан, я и сама...
— Разожмите пальцы.
Кэй повиновалась, и руки ее легли на широкие плечи Салливана.
— Пожалуй, хорошо, что вы появились, иначе я бы до утра здесь
проболталась.
Салливан бережно опустил Кэй на пол. Юбка ее при этом высоко задралась. Оба
хранили гробовое молчание. В комнате стремительно темнело. От близости этого
мужского тела у Кэй голова кругом пошла. Жесткие брюки, плотно облегавшие
его длинные мускулистые ноги, царапали кожу.
Медленно оглядев ее с головы до ног, Салливан задержал взгляд на длинных,
блестящих волосах и сказал:
— А знаешь, Джефф не прав.
— В чем? — Кэй облизала пересохшие губы.
— Он утверждает, что волосы у тебя, как у рождественского ангела. Но
это не так. — Он мягко провел пальцами по шелковистым локонам. —
Мне они напоминают зыбкий лунный свет — такие же сверкающие, такие же
серебристые, такие же волшебные. Он наклонился и нежно прикоснулся к ее
губам. И тут же отстранился. Кэй почувствовала, что руки Салливана как-то
странно напряжены, и застыла в ожидании. Губы ее призывно раскрылись, ладони
невольно сжали его плечи, сердце заколотилось.
Уорд отступил на шаг и одернул ей юбку.
— Не надо, Сал... — Кэй обняла его за шею.
— А у меня ничего такого и не было на уме. Но знаешь, трудно сохранять
спокойствие, когда у женщины юбка чуть не до пупка задрана. — И
Салливан пошел к двери. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо.
Вздрагивая от желания, Кэй закрыла лицо ладонями, удерживая рвущиеся наружу
слезы тоски и разочарования.
Салливан выбежал на улицу. Свежий ночной воздух немного остудил его. Уже
открывая дверцу Мерседеса, он не устоял перед искушением и посмотрел на
угловое окно своего кабинета. Там осталась Кэй...
— Кэй! — В трубке зазвучал мягкий голос Дженел Дэвис. —
Минутка найдется? Хотела поговорить о костюме на День Колумба, —
Разумеется. Вот что, Дженел, я успела изрядно проголодаться. Может,
перекусим где-нибудь? Через полчаса они уже сидели в кафе Променад на Лоример-
сквер. Кэй любила бывать здесь, в этой недавно отреставрированной старой
части Денвера.
— А знаете, — Дженел таинственно понизила голос, — Салливан
собирается проехаться на роскошном черном жеребце.
— О Боже! — У Кэй округлились глаза. — Мне— то, надеюсь, это
не грозит? — Никоим образом. Уорд хочет, чтобы вы были на нашей
платформе.
— Прямо груз с плеч, — усмехнулась Кэй. — Я ведь до смерти
боюсь лошадей.
— Слышала.
— Да? И от кого же? — От Салливана. Между прочим, он считает, что
вы должны одеться как учительница сельской школы.
— Ни за что! Какой умник нашелся! Он будет гарцевать на черном жеребце,
а бедная мисс Кларк пусть восседает себе на платформе в белой блузке,
длинной юбке, да еще и с шитьем в руках.
— Честно говоря, я смотрю на это иначе, но...
— Лучше закажите мне костюм лютнистки. Или бальное платье. Короче, что-
нибудь яркое, ажурные колготки, шляпу с перьями и... Что, что это с вами,
Дженел? Та скорчила недовольную гримасу и грустно покачала головой:
— Нет, Кэй, так не пойдет.
— Это еще почему? Пусть Салливан в нашей команде старший, но я не
ребенок, чтобы мне указывали, что можно делать, а чего нельзя. Он всем
сотрудникам подобрал костюмы?
— Это совсем другое дело. Вы несправедливы к нему, Кэй, мистер Уорд
просто...
— Дженел, вы славная женщина, но не надо так уж горой стоять за своего
шефа!
— Наверное, вы правы. А Салливан всегда; горой стоит за вас.
— Извините. Я знаю, что...
— Не за что вам извиняться. Салливан относится ко мне как к другу, и
если бы вас вообще не существовало на свете, ничего бы не изменилось. Но
позвольте вам кое-что сказать. Попробуйте только сделать ему больно, и я вам
голову оторву.
— Вы мне нравитесь, Дженел Дэвис. — Кэй слегка коснулась ее руки.
— Взаимно.
— В таком случае закажите мне что-нибудь повеселее и ни слова не
говорите Уорду.
Разбудило ее яркое октябрьское солнце. Даже не глядя на часы, Кэй поняла,
что проспала. Ругая себя на чем свет стоит, она отшвырнула одеяло, быстро
приняла душ и натянула джинсы. Будильника Кэй, привыкшая вставать рано и
уверенная, что и сегодня поднимется загодя, поставить не удосужилась.
Вот и пришлось мчаться на работу на всех парах, подгоняя и без того
стремительный порше. Распахнув дверь своего кабинета, Кэй увидела на
диване большую коробку. Внутри оказалось ярко-зеленое шелковое платье,
черные ажурные колготки, пояс, тоже из зеленого шелка, туфли на высоких
шпильках и шляпа с большим зеленым пером.
Кэй переоделась и критически оглядела себя в зеркале. Вырез на платье был
очень низкий, внизу оно, правда, достигало колен, но за пышными сборками
вполне угадывались длинные, стройные ноги. Талию перехватывал вызывающе-
яркий пояс. Подосадовав на собственное упрямство — лучше бы уж действительно
одеться сельской учительницей, Кэй вдруг испуганно отпрянула от зеркала.
На пороге, широко расставив ноги и устремив на нее взгляд, в котором легко
угадывалась угроза, стоял высокий темноволосый ковбой. Мускулистые плечи
облегала белоснежная рубаха; на груди, слева, поблескивала серебристая
звезда. Черные брюки плотно облегали сильные ноги. Из кобуры, прикрепленной
к широкому поясу, выглядывала серебряная рукоятка пистолета. На голове —
серая шляпа.
— Салливан! — выдохнула Кэй, тщетно пытаясь прикрыть руками грудь.
Уорд указательным пальцем сдвинул шляпу на затылок. Вид у него был очень
сердитый.
Продолжая сверлить ее взглядом, Салливан вошел в кабинет и закрыл за собой
дверь. У Кэй в животе начался настоящий бунт и задрожали руки.
— Помоги-ка мне справиться с этими крючками, — Кэй воинственно
вздернула подбородок, — а то у меня никак не получается. — И как
ни в чем не бывало послала ему сияющую улыбку.
Салливан не сводил глаз с покачивающейся перед ним фигуры в зеленом. Он
разрывался между желанием врезать Кэй как следует за то, что выбрала такой
вызывающий костюм, и искушением прикоснуться к ее бархатистой коже.
Явно не желая отступать, Кэй с улыбкой переспросила:
— Ну так как? Поможешь, Салливан? Уорд усмехнулся и подошел к ней.
— Никакой я не Салливан. Перед вами, мадам, не кто иной, как шериф, и
мне придется препроводить вас в участок за неподобающий вид.
Вздохнув с облегчением, Кэй охотно включилась в игру и заканючила:
— Пожалуйста, не надо! Вот только справлюсь с этими проклятыми
крючками, и все будет нормально. — Она захлопала своими пушистыми
ресницами.
— Сомневаюсь. — Взгляд Салливана застыл на ее высокой
груди. — Впрочем, готов сделать все от меня зависящее. — Он
подошел вплотную к Кэй. — Поднимите руки, так мне будет удобнее.
— Слушаю и повинуюсь.
Почувствовав его ладони на своей обнаженной спине, Кэй вздрогнула. Словно
ничего не заметив, он продолжал терпеливо трудиться. Внезапно Салливан, не
говоря ни слова, бережно обнял Кэй за плечи и прижался губами к ее точеной
шее. Потом посмотрел в зеркало и прошептал ей на ухо;
— Странно, право, стою здесь и одеваю тебя. хотя больше всего мне как
раз хочется раздеть.
Кэй открыла было рот, но слова так и застыли у нее на языке, лишь легкий
вздох вырвался, когда Салливан нежно прижал ее к своей широкой груде.
— Сал, о Сал! — Кэй, — глухо проговорил Салливан, продолжая
ласкать ее, — ну откуда у тебя такая нежная, такая мягкая кожа? —
Он прикоснулся кончиком языка к мочке уха. — И почему мне так не
хватает тебя? Кэй вздохнула и повернулась к нему лицом. Взглянув ей прямо в
глаза, Салливан застонал и прижался ртом к ее мягким, призывно полураскрытым
губам.
Он со стоном стиснул Кэй в объятиях и, целуя волосы, шепча ее имя, медленно
стянул до талии зеленое платье. Кэй не сопротивлялась. Она была просто не в
силах бороться ни с ним, ни с собой.
— Кэй, — все так же хрипло проговорил он, — ну пожалуйста,
открой глаза.
Все еще не поворачиваясь, Кэй разомкнула веки и, взглянув в зеркало, тут же
снова зажмурилась.
— Нет, нет, радость моя, не бойся, посмотри. Посмотри на нас. Ты
прекрасна, как же ты прекрасна! С пылающим лицом Кэй снова открыла глаза.
Зеркало отражало сплетенную в любовном объятии пару. Уступая Салливану и
преодолевая собственное смущение, она смотрела на руки единственного
мужчины, которого любила. Руки эти неустанно и умело ласкали ее обнаженную
грудь, доводя Кэй до экстаза.
— Не надо, Салливан, нельзя... О, Сал, ну поцелуй же меня, умоляю.
Он, уже не сдерживаясь больше, впился ей в губы, и целовал жарко, жадно,
безумно. Какая-то штуковина на его груди уколола обнаженное плечо Кэй.
— Никто в жизни меня не целовал, как ты, малышка, — жарко шептал
он. — Ты ведь знаешь, что мне нравится, а, родная?
— Да, Сал, о да... — шептала она, изнемогая от счастья и любви.
— Я хочу всю исцеловать тебя, Кэй, всю, чтобы ни единого местечка не
осталось...
Плотно закрыв глаза, она с силой обхватила голову Салливана, словно
бессознательно направляя его губы ниже, ниже, к набухающим грудям, жаждущим
его поцелуев. Ресницы у Кэй затрепетали, и по всему телу пробежала крупная
дрожь.
— Эй, Уорд, — послышался снаружи голос Джеффа Кернза, и в дверь
громко забарабанили.
— О Боже! — в ужасе выдохнула Кэй.
— Иду, Джефф. — Голос Уорда прозвучал почти спокойно. — Жди
там, сейчас оба будем. — Пытаясь справиться с дыханием, Салливан
наконец застегнул крючки на ее платье.
— Все в порядке, — прошептал он.
Кэй повернулась к нему, и Салливан поморщился. На плече у нее краснела
свежая царапина от его шерифской звезды.
— Извини.
Кэй сразу поняла, что он имеет в виду не только царапину. Не давая ей
ответить, Салливан поднял с пола шляпу, взял со стола свернутое лассо и
увлек Кэй к двери.
Джефф Кернз, одетый под пианиста из старых салунов, ожидал их, скрестив руки
на груди.
— А я уж было подумал... — Джефф не договорил: при виде Салливана и Кэй
в глазах его заплясали веселые огоньки, на губах расплылась плотоядная
улыбка.
— Попробуй только сказать что-нибудь. — Салливан угрюмо посмотрел
на приятеля.
Тот промолчал, даже ладонь прижал к губам, но все же подмигнул Кэй, и она
ответила счастливой улыбкой. Джефф взял ее под локоть, скорчил Салливану
гримасу и театрально прошептал:
— Лучше не обращать на него внимания, тогда, может, отстанет. Что-то
мистер Уорд не в себе нынче. То ли кофе с утра перепил, то ли...
— Хватит, Джефф, — прорычал Салливан.
Представление удалось на славу. Толпы людей, высыпавших на улицы и площади
города, встречали шумными аплодисментами гигантские платформы, украшенные
цветами, оркестры со всех концов штата, конные отряды, акробатов и клоунов.
Платформа радиостанции Кью-102 двигалась в самом конце процессии, поэтому
опоздание Салливана, Кэй и Джеффа почти никто не заметил.
— Как вас следует понимать, Салливан Уорд?.. — Увидев рядом с
шефом Кэй и Джеффа, секретарша осеклась.
— Не сейчас, Дженел, — отрывисто бросил Салливан.
— Действительно, сейчас в эту клетку лучше не соваться. Не так ли,
Кэй? — страшным шепотом проговорил Джефф, а Салливан, не вымолвив
больше ни слова, решительно зашагал к коновязи, где его ждал черный жеребец.
Все еще ощущая вкус поцелуев, от которых даже припухли губы, Кэй
дипломатично заметила
:— Это моя вина, Дженел. С костюмом никак не могла справиться, ну и Салливан
:мне помог.
— Ясно. — Секретарша бросила на нее понимающий взгляд.
— Обеими? — невинно осведомился Джефф.
— Что обеими? — Обеими, спрашиваю, руками помогал? — пояснил
Джефф, подсаживая Кэй на платформу.
Там за круглым зеленым столом играли в карты, разложив перед собой фишки и
потягивая слабый чай, Дейл Китрелл, Даллас Найт, Туз Пик и парень из
коммерческой службы. Роль крупье исполняла Шерри Джонс. На ней было голубое
платье из парчи и черное боа, свисавшее с шеи до самого пола.
За гладко отполированной стойкой бара стоял Сэм Шалтс. Приветливо
улыбнувшись Кэй, он вытер и без того кристально чистый бокал.
Джефф усадил Кэй на стойку.
— Между прочим, — зашептал он ей на ухо, — Салливан
предупредил вас, что, проезжая мимо, собирается накинуть на вас лассо и...
— Как это? — Кэй от души надеялась, что это всего лишь шутка.
— Уорд начинает меня беспокоить. В последнее время он сделался таким
рассеянным. — Джефф подкрутил накладные усы и похлопал Кэй по
руке. — Как только увидите его, сразу поднимайте руки, так ему легче
будет вас поймать.
— Однако же... — Кэй плотно стиснула зубы. — Я здесь ни при
чем. — Джефф комично пожал плечами, сбросил подтяжки и сел за
старенькое пианино.
...Закладка в соц.сетях
