Жанр: Любовные романы
Аметистовый взгляд
...са сразу почувствовала,
что ей не хватало именно Сиси.
— Городские сплетники работают сверхурочно?
— Смеешься? О твоих злоключениях написали в местной газете. Они
показались репортеру занятным материалом. Какие события! С ума сойти
можно! — простонала Сиси, то ли с завистью, то ли с состраданием.
Не утруждая себя заботой о грациозности движений, Сиси плюхнулась на диван
рядом с подругой.
— Не волнуйся. Бедняге не удалось раскопать никаких подробностей. Как
это ни прискорбно, ему пришлось довольствоваться изложением голых фактов.
Дескать, находясь на отдыхе в Арканзасе, ты попала в грозу, твоя машина
упала с моста, но тебе удалось выбраться из нее и выжить. Вот и все.
Сиси подалась вперед и положила руку на плечо подруги.
— Только подумать, что тебе пришлось пережить! Так как ты себя
чувствуешь?
Марисса небрежно отмахнулась.
— Как видишь, чудесно. Хочешь кофе?
— Нет, спасибо. Господи, какая чудовищная ссадина! Очень больно?
— Теперь уже нет.
— А ногти-то, ногти! — с ужасом продолжала осмотр Сиси. —
Тебе надо немедленно вызвать маникюршу и сходить к врачу!
— Я обязательно так и сделаю — в свое время, — заверила
Марисса. — Если не возражаешь, давай поговорим о чем-нибудь другом.
Теперь я, слава Богу, дома и хочу забыть весь этот эпизод, как кошмарный
сон.
— Тебе пришлось много выстрадать, — сочувственно протянула Сиси.
— И да и нет, — поколебавшись, призналась Марисса.
Как только она нашла Брэди, все стало чудесно. Отогнав непрошеное
воспоминание, Марисса решительно улыбнулась, памятуя, что, намеренно
придавая своему лицу радостное выражение, человек может вызвать у себя
хорошее настроение.
— Лучше расскажи, что здесь произошло в мое отсутствие.
— Ничего примечательного, — небрежно сказала Сесили.
Ее явно разочаровала сдержанность подруги.
— Тебя же не было в Далласе чуть больше недели, что могло произойти за
это время?
— Все равно, — настаивала Марисса. — Наверняка что-то да
случалось!
— Ну, Робертсы устраивали свой ежегодный благотворительный прием в
пользу бездомных. Да ты это и без меня знаешь. Они же рассылали приглашения
заранее. Нам тебя очень недоставало. Никто не мог взять в толк, почему ты
вдруг куда-то отправилась в одиночку. Я и сама не могла объяснить такой
экстравагантный поступок.
— А Пол и Кэтти там были?
— Разумеется. Кстати, Кэтти Гарт вся так и сияет. Живота еще незаметно,
но за милю видно, что она беременна.
— А все, конечно, лопаются от ревности, правильно?
— Правильно. Кстати, Трейси Уэлз выбрали председателем комитета помощи
неимущим инвалидам.
— Отлично. Она наверняка справится.
— Возможно. Но ей придется вкалывать изо всех сил, чтобы достичь
результатов, которых комитет добился два года назад при тебе.
Сесили резко взмахнула рукой с длинными алыми ногтями.
— Честное слово, больше и вспомнить нечего! Я просто умираю от
любопытства. Что же приключилось с тобой?
Марисса вздохнула.
— Газетчики не соврали. Я действительно попала в бурю, сбилась с дороги
и свалилась с моста.
— Счастье, что не утонула! Как же ты спаслась?
— Мне каким-то чудом удалось выбраться из машины и доплыть до берега.
Потом я нашла... дом, где были люди. Они меня приютили.
Сесили причмокнула языком.
— Тебе повезло! — воскликнула она. — А что это были за люди?
Марисса так и знала: Сесили не удовлетворится столь скупым изложением
событий.
— Один мужчина, — неохотно призналась она.
Она не разрешала себе думать о Брэди, тем более вслух произносить его имя.
— Очень любезный, — добавила она с деланным равнодушием.
Сесили задохнулась от любопытства.
— Марисса, не томи, а то я мучаюсь хуже, чем на приеме у своего
дантиста! Кто был этот очень любезный мужчина?
— Некий Брэди Маккалок.
— Брэди Маккалок... — задумчиво повторила Сесили.
Вдруг она подскочила, словно ее ударило током.
— Не тот ли это самый Брэди Маккалок, знаменитый скульптор?
Марисса смотрела на подругу в немом изумлении. Ну конечно, тот самый Брэди
Маккалок! Он ведь рассказывал ей, что сам сделал кресло-качалку и некоторые
другие предметы мебели. Она вспомнила примыкающую к дому мастерскую, куда
так и не удосужилась заглянуть. Может быть, в глубине души она догадывалась,
с кем имеет дело, но не придавала этому значения.
Брэди как человек, как мужчина был ей куда интереснее, чем Брэди Маккалок
скульптор, прославившийся на весь мир.
— Конечно, это он! Он ведь живет в Озарксе, — продолжала
Сесили. — И переселился туда несколько лет назад, когда ему вдруг
вздумалось удалиться от мирской суеты.
Марисса не проронила ни слова.
Сесили, терпение которой окончательно истощилось, потянула подругу за рукав.
— Так это правда был Брэди Маккалок? — повторила она свой вопрос
на иной лад.
— Очевидно, да, — рассеянно отозвалась Марисса.
Брэди с силой швырнул резец, так что тот, едва не угодив в кусок бука,
стоявший на дальнем верстаке, проскочил мимо и упал в угол. Выдав целую
очередь ругательств, Брэди повернулся к Родену, свернувшемуся калачиком в
углу, на безопасном расстоянии от взбешенного хозяина.
— Что ты на меня так уставился! — в раздражении воскликнул Брэди.
Пес молча укоризненно смотрел на него.
— Ее нет уже неделю. Все кончено, — сказал Брэди спокойнее, словно
произнесенные вслух, эти слова лучше убеждали в непреложности совершившегося
факта.
Нагнувшись за резцом, Брэди внимательно посмотрел на необработанный кусок
бука. Каждое полено, каждое бревно имеет свой, неповторимый характер.
Правда, иногда его удается угадать сразу, а иногда понимание приходит через
долгие месяцы. Этот кусок пролежал в мастерской несколько лет, мастер
выжидал, когда он откроет ему свою тайную природу. Он лежал в окружении
других кусков древесины разных пород, также остававшихся загадкой для
человека, которому предстояло рано или поздно понять, что в них скрывается,
и определить их судьбу.
Привлекший внимание Брэди кусок бука всегда вызывал у него особый интерес
своим причудливым изгибом. Обойдя верстак, Брэди сосредоточенно осмотрел
обрубок со всех сторон, во всех возможных ракурсах. В его голове зародился
образ женщины, которая, повернув голову, смотрится в зеркало.
Брэди в раздражении отошел на середину мастерской.
— Она изменилась, — пробормотал он. — Я так и знал. Стоило ей
заново обрести память, и она стала совсем другой. Черт возьми, насколько же
я был прав!
Он вернулся к большой заготовке из липы, над которой как раз начинал
работать. Замысел скульптуры полностью сформировался и оставался у него в
голове.
Брэди почему-то взялся за рашпиль. Зачем? Сейчас этот инструмент был ему
совершенно не нужен. Черт возьми, надо быть поосторожнее! От всех этих
дурацких мыслей он стал таким рассеянным. Того и гляди запорет прекрасную
заготовку!
— Она c такой готовностью отдавала всю себя, — продолжал бормотать
Брэди. — Такая нежная, такая невинная! А потом замкнулась в свою
скорлупу, — закончил он в полный голос, в отчаянии глядя на Родена,
словно обращаясь к нему за поддержкой.
Он снова подошел к куску бука. А может быть, просто голова женщины? Женская
головка, склоненная набок, взгляд, устремленный в никуда. Женщина, ушедшая в
себя. Кусок дерева имел своеобразный ритм. Брэди сможет придать ему безукоризненно-
шелковистую поверхность. Чувственность. Совершенство.
Люди замыкаются в свои скорлупки, остерегаясь боли, — подумал Брэди,
разглядывая кусок дерева. — Я чувствовал, что она сопротивляется
возвращению памяти. Очевидно, в прошлом ей довелось пережить нечто ужасное
.
— Так чем же мне заняться? — спросил себя Брэди.
Сделав пару шагов в направлении начатой скульптуры из липы, в которой его
взгляд художника уже безошибочно угадывал неукротимый порыв, он решительно
повернул к не тронутому резцом буку, таившему образ женщины, способной своей
совершенной холодноватой красотой свести мужчину с ума.
Стоя перед входом в галерею Уитмира, Марисса пыталась навести порядок в
своих мыслях. Она пришла сюда исключительно из любопытства. Это единственная
причина. А откуда вдруг взялось это любопытство? Это вполне объяснимо. В
конце концов она провела несколько дней один на один с этим мужчиной, в его
доме. Она влюбилась в дом, построенный им... и в него самого. Или, по
крайней мере, так ей показалось. Во всяком случае, интерес к его творчеству
более, чем оправдан. Даже не зная Брэди Маккалока лично, она с удовольствием
посмотрела бы его работы. Они были у всех на устах. Продолжая рассуждать
таким образом, Марисса отворила дверь и решительно шагнула внутрь.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — учтиво обратился к ней
седовласый мужчина лет пятидесяти пяти, в безукоризненном темно-синем
костюме.
— Да. Я предварительно звонила. Меня интересуют работы Брэди Маккалока.
— Знаю. Вы разговаривали по телефону со мной. Меня зовут Лоренс Уитмир,
а вы — Марисса Берриман?
Мужчина с явным удовольствием объявил:
— Мы горды тем, что в нашей коллекции имеются три произведения Брэди
Маккалока. Видите ли, в отличие от большинства художников, он не работает на
заказ. Бывает, что за целый год он не выставляет ни одной готовой
скульптуры. Когда мы узнали, что есть возможность заполучить эти три работы,
мы загорелись желанием приобрести их. Пришлось побороться, но мы выиграли. И
гордимся этим.
— А можно их посмотреть?
— Сделайте одолжение. Следуйте за мной!
По пути он продолжал свой рассказ.
— Вы увидите их одной из первых. Мы пока даже не собирались их
экспонировать. Полагаю, вы согласитесь с моим мнением: они — замечательны.
Одна скульптура — бронзовая. Она сделана лет тринадцать назад. Две более
поздние работы — из дерева.
Они вошли в просторный, хорошо освещенный зал. Три скульптуры сразу же
поразили Мариссу тем, что все они были полны движения.
В центре комнаты возвышалась композиция, изображавшая трех оленей в
стремительном беге. Автор на редкость удачно передал ощущение природной силы
и удивительного изящества этих животных.
Марисса в задумчивости обошла скульптурную группу, легонько прикоснулась к
бронзовой шерсти одного из оленей, полюбовалась их мускулистыми телами и
выступающими напряженными в беге сухожилиями. Эта троица дышала радостью и
свободой. Если бы они с Роденом пошли в лес, им наверняка попались бы на
пути именно такие олени.
— Это произведение очень заинтересовало музей Метрополитен в Нью-
Йорке, — не преминул похвастаться Уитмир. — Но досталось оно нашей
галерее.
Вежливо кивнув, Марисса перешла к следующему экспонату.
— Скульптура выполнена из бакаута, или гваякового дерева. По-видимому,
это любимый материал автора, — сообщил Уитмир.
Не вдумываясь в пояснения, Марисса завороженно смотрела на изысканно
грациозную фигуру матери, склонившейся над спящим младенцем. Брэди каким-то
чудом удалось вдохнуть жизнь и нежность в простой кусок дерева. Фигура была
столь прекрасна, что Марисса не смела даже прикоснуться к ней, словно своим
движением могла разбудить малыша. Напоследок окинув ее взглядом, она
двинулась дальше.
— Вы знаете, все были просто ошеломлены, когда Брэди перебрался в такую
глушь, — не умолкал радушный хозяин галереи. Он явно старался занимать
свою гостью светской беседой.
— А известно, почему он так поступил? — поинтересовалась Марисса,
уже несколько дней ломавшая голову над этим вопросом.
— Пожалуй, нет. Он принадлежал к числу наиболее знаменитых молодых
американцев. Его творчество как раз приобретало мировую славу. И вдруг...
Не докончив свой рассказ, Уитмир недоуменно пожал плечами.
— Тогда он буквально поверг в шок всю культурную общественность. А
теперь знатоки сходятся во мнении, что свои лучшие произведения он создал
именно в пятнадцатилетний период своего отшельничества.
Последняя из скульптур была самой маленькой. Она изображала старичка,
сидящего на крыльце и вырезающего что-то перочинным ножичком из куска
дерева. Лицо мастера светилось радостью и лукавством.
Марисса припомнила, что Брэди родился в Озарксе, в краю лесов. Может быть, в
детстве он не раз наблюдал за работой какого-нибудь умельца, выстругивающего
миниатюрного оленя или кабана. Может быть, именно это впечатление породило в
нем увлечение скульптурой, любовь к дереву.
Марисса восприняла эту работу как дань юношеским воспоминаниям художника к
взрастившей его почве. Долго простояв перед последней скульптуркой, Марисса
в конце концов пришла к выводу, что ей безразличны соображения, которыми
руководствовался Брэди, работая над своим произведением. Для нее эта
миниатюрная скульптура — лишь напоминание о днях, проведенных в уединенной
хижине на вершине горы, бок о бок с человеком, просто сказавшим, что он
работает с деревом.
И он действительно работал с деревом — как никто другой!
— Эту скульптуру я хотела бы купить.
Уитмир нахмурился.
— Но я же говорил вам, мисс Берриман, мы еще даже не назначали
стартовую цену.
— Назначьте, и я заплачу втрое больше.
— Хм-м...
Он в нерешительности смотрел на свою элегантную собеседницу. Эта молодая
особа пользовалась большим влиянием в далласском обществе. Любезность,
оказанная такой даме, может в будущем благоприятно отразиться на его деловой
репутации.
Уитмир галантно улыбнулся.
— Только вам, мисс Берриман, мы готовы сделать это исключение.
На ленче, куда Марисса отправилась сразу из галереи, ей предложили выступить
с приветственной речью. Она согласилась, хотя не помнила, чему посвящается
торжество. Отделавшись парой десятков дежурных фраз и равнодушно поковыряв
вилкой салат, Марисса постаралась как можно скорее улизнуть домой.
Собираясь прямиком отправиться к себе, она и сама удивилась, обнаружив, что
паркует свой
БМВ-750
напротив салона
Кэттиз крафтс энд декорейшнз
.
Переступив порог магазинчика, Мариса сразу увидела его хозяйку, молодую даму
в джинсах для будущих мам и просторной футболке с портретом какой-то рок-
звезды. Тряхнув гривой золотисто-рыжих кудрей, Кэтти, — это была именно
она, — поспешила навстречу посетительнице.
— Марисса, как чудесно, что ты наконец вернулась! — с неподдельной
радостью воскликнула молодая женщина.
— Привет, Кэтти, — весело отозвалась Марисса. — Хорошо, что я
тебя застала!
Марисса двинулась между полками с разноцветной пряжей и искусственными
цветами всевозможных форм и оттенков в глубь салона, где обычно в отсутствие
посетителей сидела ее подруга.
Выразительно похлопав себя по еще почти плоскому животу, Кэтти сообщила:
— Пол разрешает мне проводить здесь не более двух-трех часов в день. Но
я не жалуюсь. Я вполне могу доверять своим помощницам, и потом у меня сейчас
масса других дел. Надо же приготовить достойное жилище для Пола Гарта-
младшего! Я занята с утра до ночи. — Изумрудные глаза Кэтти светились
восторгом.
— У вас будет мальчик? Это уже известно? — живо заинтересовалась
Марисса.
— Я проходила тест. Все в порядке. Теперь я знаю, какого цвета должна
быть наша детская.
— Я очень рада за вас с Полом.
— Мы сами рады, — небрежно заметила Кэтти.
Судя по ее сияющей улыбке, это скупое замечание не передавало и малой толики
ее восторга.
Марисса почувствовала укол зависти.
— Я должна позвонить Полу, — неуверенно выдавила она.
— Безусловно, — кивнула Кэтти. Теперь в ее тоне звучала
обеспокоенность, связанная с недавними печальными обстоятельствами в жизни
подруги. — Когда Пол узнал, что ты попала в аварию, он извел полицию,
добиваясь информации. Если бы ты не застряла в таком недоступном месте в
такую ужасную погоду, он тут же помчался бы на выручку! В конце концов копам
удалось его убедить, что ты не слишком пострадала. Это действительно так?
Марисса прикоснулась ко лбу.
— Под слоем пудры синяк уже почти незаметен, — шутливо сказала
она.
— Могло быть гораздо хуже. Можно считать, что ты счастливо
отделалась, — с облегчением заметила Кэтти.
Марисса не хотела ни с кем обсуждать случившееся. И это нежелание беспокоило
ее. Словно те несколько дней, проведенных с Брэди, были слишком горькими...
слишком великолепными... чтобы рассказывать о них посторонним.
— Слушай, Кэтти. Я ведь заехала по делу, — сменила тему
Марисса. — Хотела пригласить вас с Полом назавтра к себе на ужин.
— А ты уверена, что уже достаточно поправилась? Гости тебя не утомят?
— Я в этом убеждена.
— Мы с удовольствием придем. Ходя подожди... Завтра же будет
благотворительный вечер в пользу нуждающихся студентов.
— Да, ты права, — кивнула Марисса, с удовлетворением подумав, что
назавтра обеспечена хоть каким-то занятием. — А послезавтра?
— Пожалуй, можно, — сказала Кэтти. — Я удостоверюсь, что Пол
будет свободен, и позвоню тебе.
Кэтти наметанным взглядом в несколько секунд по достоинству оценила наряд
Мариссы: черное шелковое платье прямого силуэта и кашемировый жакет цвета
травы. Плотные черные колготки и матовые черные туфли на высоких каблуках
дополняли ансамбль.
— Ты выглядишь еще лучше, чем прежде, — вынесла приговор Кэтти.
Она была искренне рада за подругу.
— Я же тебе говорила, — рассеянно кивнула Марисса, — это
благодаря макияжу.
— Мне виднее, — настаивала Кэтти. — Мне никогда с тобой не
сравниться, даже когда я снова похудею. Твой стиль всегда вызывал у меня
восхищение.
— Вынуждена напомнить, что Пол выбрал в жены тебя, а не меня, — шутливо заметила Марисса.
На лице Кэтти просияла широкая улыбка.
— Слава Богу, это так! Как бы там ни было, я рада, что ты вернулась!
Марисса улыбнулась в ответ.
— Я сама этому рада!
Спустя несколько минут, подъезжая к дому, купленному после развода с
Кеннетом Райтманом, она старалась себя уверить в справедливости своих слов.
Здесь ее дом. В Далласе у нее масса знакомых и множество друзей. Это большой
город, где всегда происходит что-нибудь интересное.
Поставив машину перед домом, она вдруг заметила мужчину, присевшего на
столбик возле ограды, вытянув длинные ноги в голубых джинсах.
Глава VII
Неторопливо поднявшись, Брэди подошел к роскошному автомобилю, двигатель
которого на холостом ходу не столько рокотал, сколько мурлыкал. Распахнув
дверь, он наклонился и выключил зажигание. Он помог женщине выйти из машины,
крепко взяв за руку.
— Привет, Марисса. Неплохая машина, купила взамен той, что ушла под
воду?
Она смотрела на него разинув рот, не в силах вымолвить ни слова.
Брэди широко улыбнулся.
— При твоем умении водить автомобиль, лучше было бы приобрести игрушку
попроще и помаломощнее. Это было бы куда безопаснее!
— Что ты здесь делаешь, Брэди?
— Спасибо, Марисса. Я тоже рад тебя видеть, — пропустив ее вопрос
мимо ушей, сказал он.
Брэди легонько прикоснулся пальцем к успевшему поблекнуть синяку у нее на
лбу.
— Как твои дела? Кстати, у меня все прекрасно. Твоя Лилиан не сразу
поняла, почему я отказался подождать тебя в гостиной, но когда я растолковал
ей, как нам с тобой полезен свежий воздух, она ушла, оставив меня здесь.
Легкий ветерок играл его темно-каштановыми волосами. Стальные глаза,
обращенные к Мариссе, оказывали на нее загадочное магнетическое воздействие.
Вконец сбитая с толку, она все-таки додумалась оглядеться по сторонам и
увидела его джип, припаркованный у обочины. И как она его сразу не
приметила?
— А что ты... что ты здесь делаешь, Брэди?
— Как что? Вот приехал проведать тебя, разве не ясно?
Взяв Мариссу под руку, он повел к дому.
— Уверен, что ты меня приглашаешь, ведь техасцы так славятся своим
гостеприимством.
Марисса явственно ощутила, как к ее волнению добавилась немалая доля испуга.
Мысли и чувства путались. Она только начала входить в прежнюю колею: визиты
к друзьям, участие в деятельности многочисленных клубов и благотворительных
организаций, ленчи, деловые, неделовые встречи, планируемые на пару недель
вперед. Это ее жизнь, ее привычная жизнь.
Брэди в нее совершенно не вписывался.
В минуту слабости она купила его скульптуру. Мысль о том, что в ее доме
появится вещь, которая будет постоянно напоминать своим присутствием о Брэди
Маккалоке, тревожила ее совсем чуть-чуть. Ведь это лишь скульптура,
неодушевленный предмет, можно сказать, поделка из дерева.
А теперь рядом с ней появился живой мужчина из плоти и крови. Он дышит,
движется и излучает мужскую силу и притягательность. Более того, совсем
недавно она самозабвенно дарила ему свою близость, свою любовь!
Отпирая дверь, Марисса, воспользовавшись моментом, наклонилась над замком,
чтобы скрыть румянец, окрасивший ее щеки.
Это все в прошлом, — мысленно убеждала она себя, усилием воли подавляя
дрожь, вдруг охватившую ее. — А это — настоящее. Память вернулась ко
мне, и отныне все пойдет своим чередом
.
Чуть позднее, провожая взглядом Брэди, направлявшегося через парадный холл к
гостиной, Марисса почувствовала себя так, как если бы запустила в
рафинированную обстановку своего элегантного дома какую-то необузданную
силу. Она, то есть он, Брэди, принесет сюда неминуемое разрушение.
Чепуха, — одернула себя Марисса, — я не потеряю самообладания. В
конце концов это ведь я его бросила
.
Сунув руки в карманы джинсов, Брэди с интересом оглядывал комнату,
поражавшую любого посетителя дорогим великолепием.
— А у тебя здесь неплохо, Марисса. И совсем не тесно. Я даже не
представляю, на что тебе столько комнат.
Пока внимание Брэди было сосредоточено на вещах, Марисса пристально
разглядывала его, стараясь припомнить, почему так недавно этот мужчина с
холодными серыми глазами внушал ей безграничное доверие. Даже в этом
огромном помещении он казался слишком громоздким. Мариссе пришло в голову,
что она в жизни не сталкивалась с более опасным человеком. А когда они были
вместе...
Вдруг Брэди резко обернулся к ней.
— А где Роден? — поспешно спросила она, досадуя, что ее застали
врасплох.
— Поехал проведать свою матушку. Думаю, ему там неплохо.
Хотя в голосе Брэди не было и тени упрека, она, окинув взглядом свой
безукоризненно обставленный, идеально чистый дом, поняла, что имелось в
виду: радостному, услужливому, иногда неуклюжему Родену не нашлось бы места
среди этой роскоши.
Марисса с необъяснимой грустью подумала о тех часах, которые Роден просидел
рядом, подбадривая и утешая ее своим бессловесным участием.
Шагнув к столу, Брэди взял изящную вазу из китайского фарфора, напоминавшую
экзотический полураспустившийся цветок. Подержав вещицу в одной руке, он
неторопливо перебросил ее в другую, будто хотел прикинуть, какова она на
вес.
Если бы кто-то другой поступил с этой роскошной вещью столь небрежно,
Марисса переволновалась бы за ее сохранность. Но у Брэди были могучие,
надежные руки творца. Кроме того, еще совсем недавно Марисса доверяла им
нечто куда более ценное — собственное тело.
Чтобы унять внезапно охватившую ее дрожь, Марисса крепко охватила себя за
талию, сжав ладонями локти.
— Меня осенило, кто ты, лишь после того, как я вернулась в
Даллас, — прервала она затянувшуюся многозначительную паузу.
Аккуратно поставив вазу на стол, Брэди одарил Мариссу насмешливым взглядом.
— А мне казалось, ты знала обо мне достаточно — раз отдалась мне. Хотя
я и говорил во множественном числе о твоих партнерах, в глубине души я знал,
что ты не из тех, кто легко меняет мужчин. В твоем облике угадывается
утонченная разборчивость. Теперь, оказавшись в твоем доме, я понял, что не
ошибался в своих предположениях.
Усилием воли контролируя вскипающее возбуждение, Марисса уточнила:
— Я хотела сказать, что не догадалась, что
...Закладка в соц.сетях
