Жанр: Любовные романы
Аметистовый взгляд
...ция! Этот дом стоит
здесь, на горе, уже пятнадцать лет. И здесь не однажды бывали женщины, и он
весьма приятно проводил с ними время. А с Мариссой он чувствовал себя словно
у подножия действующего вулкана.
Без малейших усилий она вязала из него узлы. Боже милостивый, а что с ним
будет, если она вздумает приложить усилия?
Не надо спешить, — напомнил себе Брэди. — Пока что никаких козней
она не строит. Я должен сделать для нее все, что в моих силах, проявлять
терпение, пока к ней не вернется память, а потом выпроводить ее домой как
можно скорее
.
Итак, план действий был намечен. Оставалось лишь его осуществить.
Как только Марисса показалась на кухне, Брэди в сердцах швырнул через
комнату подвернувшееся под руку кухонное полотенце. Он даже не попытался
объяснить свою дурацкую выходку. Впрочем, Марисса, кажется, ее и не
заметила.
— Надеюсь, вам не составит труда наклониться над раковиной, — как
можно вежливее и равнодушнее сказал Брэди.
Марисса сразу почувствовала, что он чем-то раздражен. Она постаралась
прокрутить в памяти минувшие полчаса, но не нашла в них ничего
примечательного.
Но раздражение Брэди, чем бы оно ни было вызвано, лишь усиливало его мужскую
притягательность, так что у Мариссы в буквальном смысле подкосились колени.
Наученная горьким опытом, она умолчала о производимом им впечатлении.
Она лишь переспросила:
— Вы хотите, чтобы я наклонилась над раковиной?
Он коротко кивнул.
— Это не займет много времени.
— Хорошо, как скажете, — согласилась Марисса.
Подойдя к раковине, она стала расстегивать рубашку, в которую переоделась
после душа.
— Что вы делаете? — всполошился Брэди.
Марисса застыла в испуге.
— Извините, я без разрешения взяла чистую рубашку, — пробормотала
она. — Надеюсь, вы не рассердитесь, просто мне в ней так удобно...
— Я не о том, — грубовато перебил Брэди. — Зачем вы
расстегиваете пуговицы?
— Чтобы вы не забрызгали ворот шампунем, — просто ответила она.
Расстегнув рубашку на треть, она с гримаской боли повела плечами, спуская ее и обнажая часть спины.
Брэди чуть не сломал пальцы, поворачивая кран.
— Это не займет много времени, — промямлил он и тут же заметил,
что повторяется.
Марисса наклонилась над раковиной, облокотившись на край. Поскольку волосы у
нее уже были мокрые, Брэди наскоро налил в ладонь шампуня и стал торопливо
втирать его в распущенные пряди. Но чтобы намылить всю голову, ему пришлось
встать к Мариссе вплотную, и близость трепетных округлостей ее тела вовсе не
способствовала сохранению его душевного покоя.
— Брэди, я уже не могу терпеть! Полегче, — взмолилась Марисса.
Пальцы Брэди замерли, и он понял, с какой силой натирал ей голову.
— Черт возьми, в следующий раз сразу же скажите, если я причиню вам
боль.
— Вот я и сказала.
Как показалось Брэди, эти слова прозвучали непривычно сухо, что еще более
испортило его настроение. Теперь он массировал голову Мариссы мягкими
прикосновениями. По ее шее и спине потекли струйки шампуня, искушая пальцы
Брэди последовать за ними. Но Брэди мужественно перебирал пряди волос. И
если временами кончики пальцев задевали шею или плечи Мариссы, это была
чистая случайность.
Ритмичные прикосновения грубоватых пальцев Брэди наполняли тело Мариссы
неизъяснимым блаженством. Она остро чувствовала его близость, волнующую и
возбуждающую. Где-то глубоко внутри у нее зародился и стал стремительно
нарастать нестерпимый жар, весьма недвусмысленно связанный с этим
импровизированным массажем. Кровь властно застучала в висках. Возбуждение
вызвало ощущение пустоты в животе, какое бывает у пассажиров легкого
самолета, падающего в воздушную яму.
Когда, вылив на ее голову последнюю порцию воды и смыв шампунь, Брэди
завернул кран, Марисса почувствовала острое сожаление, что восхитительным
ощущениям пришел конец.
Замотав голову Мариссы полотенцем, Брэди помог ей выпрямиться.
— Ну, как вы себя чувствуете? Хотите присесть?
У нее действительно кружилась голова. Правда, Марисса не была уверена, что,
опустившись на стул, почувствует себя лучше.
— Да, пожалуй, — согласилась она.
Проводив ее в гостиную, Брэди помог ей устроиться на ковре у камина.
— Раз вы не в состоянии поднять руки, я, пожалуй, помогу вам и
причесаться.
— Сколько у вас из-за меня хлопот, — мягко заметила Марисса.
Подойдя к ней сзади, Брэди уселся так, что Марисса на мгновение случайно
прижалась к самому чувствительному, мгновенно отреагировавшему на ее
близость органу его напрягшегося тела. И он снова упрекнул себя за
неосторожность.
Брэди подумал, что, запретив себе и мечтать о близости с Мариссой, он
бессознательно стремится урвать хоть каплю наслаждения от близости с этой
изумительной женщиной. И это лишь увеличивало в нем желание, не находившее
выхода.
Он неторопливо проводил расческой по сверкающим чистотой прядям, временами
разбирая пальцами спутавшиеся волосы.
— Не беспокойтесь. — Его грубый, хрипловатый голос странно не
соответствовал ласковым движениям.
— Как же мне не беспокоиться? Я же вторглась в вашу жизнь, облачилась в
ваш гардероб...
— Помимо фланелевых рубашек, у меня есть и другая одежда...
Она только что вышла из-под душа и не пользовалась духами. Почему же всякий
раз, наклоняясь над ней, он ощущал едва уловимый упоительный аромат
женственности и соблазна?
— Видите ли... Я только хотела спросить. Я заметила, что моя
благодарность вас смущает... Не понимаю почему?
— В ней нет никакой необходимости.
Он и раньше в порыве страсти запускал пальцы в волосы женщин. Но ему в жизни
не приходилось мыть голову своим партнершам или даже причесывать какую-
нибудь из них. Брэди пережил момент особой близости, о существовании которой
даже не подозревал. И эта таинственная близость, более духовная нежели
физическая, ошеломила его больше, чем обычное плотское возбуждение.
Он подумал, что и внешне, и на ощупь ее волосы напоминают мокрый шелк.
— Тем не менее, как только мне станет лучше, я буду помогать вам по
дому, — решительно заявила Марисса.
— У меня раз в неделю дом убирает приходящая прислуга, — возразил
Брэди.
Марисса попыталась обернуться и посмотреть на него через плечо, но он
остановил ее, сжав ей виски руками.
— Сидите смирно, или я случайно сделаю вам больно.
Она не придала значения внезапному изменению его голоса.
— Значит, я должна отблагодарить вас чем-то другим, — настаивала
она.
— Должны, — подтвердил Брэди. — Вы должны поправиться.
Марисса задумалась, в рассеянности облизывая нижнюю губу.
— А вы ляжете сегодня со мной? — Марисса почувствовала, как
напряглось его тело. — То есть я хочу сказать, вы будете рядом со мной,
как вчера?
Расческа застыла в его руке.
— Не думаю.
— А мне бы от этого стало лучше, — продолжала Марисса.
— Видите ли, прошлой ночью мне приходилось время от времени будить вас.
Я должен был следить, что вы спите, а не находитесь без сознания. А сегодня
это уже излишне.
Но Марисса была не согласна, она так нуждалась в нем! И хотя пока не могла
разобраться в своих чувствах, они не делались от этого слабее.
— Где вы будете спать? — спросила она.
— Здесь, на кушетке, — ответил Брэди. — Мне здесь вполне
удобно, не беспокойтесь.
Марисса медленно раскачивалась в кресле-качалке из соснового дерева и с
мечтательной улыбкой поглаживала бархатистую поверхность подлокотника. Вчера
она поняла, что Брэди для нее не только спаситель. Это был мужчина, к
которому ее неудержимо влекло. А сегодня она открыла для себя его дом,
который поверг ее в неподдельный восторг.
В этом простом строении из бревен и камня не было ничего претенциозного,
ничего лишнего. Теплые и светлые комнаты дышали уютом, среди которого не
находилось места модным диванам причудливых форм и многочисленным совершенно
никчемным подушечкам, рекламируемым современными дизайнерами. Никаких
дорогих безделушек, ковров — словом, ничего из тех предметов, которые
традиционно используются для украшения жилища!
Но зато здесь был душевный комфорт. Этот дом благоприятствовал творчеству и
покою. И какие бы бури ни бушевали за его стенами, внутри всегда было тепло
и безопасно.
Куда бы ни обращался взор, Марисса всюду подмечала приятные детали. Часть
дощатого пола покрывал большой ковер без ворса, расцвеченный бесформенными
пятнами рыжевато-коричневого, золотистого и кофейного оттенка. Поодаль
лежали несколько ковриков поменьше. Своей безыскусной простотой и теплым
колоритом они прекрасно гармонировали с некрашеным деревом стен.
Два дивана и один стул были закрыты чехлами из голубого твида. На камине
стояла корзинка с сосновыми шишками и сухими соцветьями каких-то местных
растений. Внимание Мариссы привлекли две деревянные фигурки, также стоявшие
на каминной доске: очаровательная задумчивая сова и домовитая, грубовато
вырезанная утка. Все эти нехитрые украшения создавали ощущение безмятежного
спокойствия, какое может сохраняться только в таком месте, далеком и от
бешеного ритма шумных городов, и от мелочной повседневной суеты полусонной
глубинки. Ей хотелось остаться здесь навсегда, уютно закутаться в надежный
кокон, который будет оберегать ее от боли и одиночества.
От боли? Марисса нахмурилась. Значит, в том, далеком, внешнем мире,
оставшемся за мостом, была какая-то боль? Может быть, она стала такой
нестерпимой, что милостивый Бог даровал ей забвение? Но Марисса была не
готова к тревожным мыслям и, без труда отогнав мучительный вопрос, с
наслаждением вновь погрузилась в свое умиротворенное состояние.
Вернулся Брэди, который на пару часов выходил из дома.
— Ну как, дождь прошел? — спросила Марисса.
Небрежно сбросив джинсовую куртку, Брэди повесил ее на деревянную
самодельную вешалку.
— Не совсем. Все еще накрапывает. Знаете, такой мелкий дождичек, какой
может зарядить на несколько дней кряду.
Брэди заметил, что теперь на Мариссе надета клетчатая, пурпурная рубашка. И
по тому, как ткань прилегала к округлостям ее тела, можно было с
уверенностью сказать, что, кроме этой рубашки и трусиков, на ней ничего не
было. Очевидно, она решила не стеснять себя условностями во время своего
выздоровления, и он был не вправе предъявлять ей за это претензии. Не ее
вина, что он не может отвести от нее глаз!
Брэди скользнул взглядом по нежно-розовой полоске ее шеи, видневшейся из-под
расстегнутого ворота, по длинным, стройным ногам и, наконец, по голым
ступням, почему-то показавшимся ему особенно чувственными.
— Но буря еще вернется. Уж поверьте, я не ошибаюсь.
— Откуда вы знаете?
Он провел ладонью по мокрым взъерошенным волосам и подошел к огню.
— Я ведь живу здесь, в горах, не первый год. Бури так просто не
отступают. Они бродят по округе, набираясь сил, чтобы снова обрушиться на
этот лес.
Марисса невольно вздрогнула.
— Я ненавижу бури! — воскликнула она.
Брэди внимательно взглянул на нее.
Интересно, о какой буре она сейчас
подумала? О той, недавней, когда оказалась на пороге этого дома, или о какой-
нибудь другой?
— Не бойтесь, — постарался он успокоить свою гостью. — Даже
если она вернется, вы будете в безопасности.
— Знаю. — Марисса тряхнула головой. Распущенные волосы мягко
хлестнули Брэди по лицу. — Мне действительно очень повезло.
— Повезло? — Брэди недоверчиво усмехнулся. — Вы пережили
аварию, оказались в чужом месте, потеряли память — и после этого говорите о
везении?
— Но за то я нашла вас!
Брэди бросило в жар. Чтобы вернуть хладнокровие, он рывком встал на ноги,
подошел к камину и стал разгребать кочергой вяло тлеющие поленья.
— Кстати, не пора ли вам вздремнуть? — напомнил он. — Я за
сегодняшний день спала уже три раза, как грудной ребенок.
— Отдых — это лучшее лекарство, какое я могу вам предложить.
— А знаете, я сегодня бродила по дому и пришла к выводу, что вы очень
любите прикосновения.
— Как это понимать? Какие прикосновения? — насторожился он.
— Вы любите, чтобы рядом с вами были вещи, к которым приятно
прикасаться.
Я хотел бы, чтобы рядом были вы
, — Брэди чуть не сказал этого вслух.
— Да, я действительно люблю прикосновения.
Брэди решил отвлечься от опасных мыслей и попытался оценить ее состояние,
как это сделал бы врач. Но это оказалось невозможно. Несомненно, ее
физическое самочувствие улучшалось, и относиться к ней как к больному
ребенку уже не было оснований. Однако Брэди решил, что здоровье в данном
случае будет самой благодатной темой разговора.
— Как вы себя чувствуете?
— Головная боль почти прошла, а сознание — как небо за окнами — все во
мгле.
Марисса вглядывалась в огонь. Ей вдруг припомнилось старинное поверье: если
долго смотреть на пламя, то увидишь в его отблесках свое будущее.
Лучше бы
мне показали мое прошлое
, — с горечью подумала она.
На смену недавней безмятежности пришла тревога, от умиротворенного
настроения не осталось и следа. Марисса зябко съежилась, закрыла лицо
руками. Эта ее поза выражала глубокое смятение.
Заметив перемену, произошедшую в ней, Брэди поспешил заговорить на другую
тему. Опустившись на кушетку, он, немного помедлив, сказал:
— А знаете, Роден успел к вам привязаться!
Как и рассчитывал Брэди, упоминание о его симпатичном ирландском сеттере
вызвало у Мариссы улыбку.
— Он замечательный пес. Как я вам завидую! У меня никогда не было
собаки.
Брэди весь превратился во внимание. Марисса говорила небрежно, очевидно, не
замечая, что она что-то вспомнила.
— Не было? — на всякий случай переспросил он.
Марисса покачала головой.
— Нет, никогда.
— В детстве у меня была пара собак, но потом я перестал держать
животных. А года два назад я заехал к другу, который живет внизу, в городе.
Незадолго до того его сука как раз преподнесла ему в подарок целый выводок
щенков. Когда я шел к дому, корзина с малышами была выставлена на заднее
крыльцо. Роден был из них самым неказистым. Маленький, тщедушный, он и ходить-
то как следует не умел. А его братья и сестры уже твердо стояли на лапах.
Одного уже даже забрали покупатели. И вообразите, как только я подошел, этот
заморыш выбрался из корзины и поковылял за мной.
Пока я был в гостях, он ни на минуту не отставал от меня, правда, то и дело
засыпал у меня на ногах. Когда пришло время уезжать, стало ясно, что мне с
ним не расстаться. Убежден, что если бы я его не забрал, он самостоятельно
прибрел бы сюда, вскарабкался на эту гору и поселился здесь. Кстати, друг
рассказывал, что при появлении покупателей Роден вообще не шевелился,
притворяясь полуживым. Очевидно, хотел представиться совершенно
бесперспективным приобретением. Забавно, правда?
— А по-моему, это вполне естественно. Он просто ждал вас.
Эта фраза была сказана с такой теплотой, что Брэди сделалось не по себе.
— Вы говорите, что в детстве держали собак. А вы что, росли где-то
поблизости? — спросила Марисса.
— Да, совсем рядом.
— А ваши родители? Они живы?
Мариссе было интересно все, что касалось этого мужчины, завладевшего ее
мыслями... и сердцем.
— Мать с отцом по-прежнему живут в нашем старом доме на северной
окраине городка.
— Мне представится случай с ними познакомиться?
Этот вопрос озадачил Брэди. Поколебавшись, он ответил:
— Не думаю.
Марисса постаралась скрыть горечь, вызванную упоминанием о чьем-то семейном
доме, о нормальной, понятной жизни, к которой ей не позволено прикоснуться.
— Как бы мне хотелось знать, есть ли у меня родители или кто-то из
близких!
Брэди почувствовал, что их разговор снова зашел в тупик.
— Марисса, я только хотел сказать, что вы вот-вот все вспомните и
захотите уехать домой. Вас там ждет ваша жизнь, ваши друзья, и вы вряд ли
будете возвращаться в памяти к этим местам...
Она прикрыла глаза, тени от ресниц легли на щеки.
— Да, наверное.
Последовало неловкое молчание.
Брэди с болью наблюдал, как Марисса все глубже погружается в отчаяние. Ах,
как бы он хотел ей помочь!
Мысль о скорой разлуке неотвязно преследовала его. Он старался запомнить
милый образ этой женщины. Изысканные черты лица, грациозный изгиб шеи, будто
точеные линии тела. Господи, вот бы воплотить это совершенство в скульптуре,
заглянуть за эту безукоризненно элегантную оболочку!
Какие тайны открылись бы перед ним? Какие мысли, какие мечты?
Кто населяет ее жизнь в обычном мире: какие друзья, родные, любовники...
Он бы многое отдал, чтобы, воплотив в материале образ этой женщины,
проникнуть в ее тайны. Но Брэди не обольщался: при всем своем мастерстве он
был не в силах выполнить эту задачу. Самое большее, что у него
получится, — точная копия модели. Никто не смог бы воссоздать подобную
красоту.
Брэди сидел молча, не решаясь расстроить Мариссу очередным неуместным
замечанием.
Наконец Роден бесцеремонно вывел ее из глубокой задумчивости. Уткнувшись
мордой ей в колено, он постарался подсунуть голову под ее ладонь, в надежде,
что уж тогда его точно погладят. Марисса не удержалась от улыбки:
— Какой ты хороший, умный пес!
Роден с готовностью завилял хвостом в знак совершенного согласия.
Марисса перевела взгляд на Брэди.
— А куда вы ходили, пока я спала?
— Надо было кое-что поделать в мастерской.
— Я отрываю вас от работы.
Она сказала это с таким искренним смущением, что Брэди поспешил ее
успокоить:
— Не волнуйтесь, когда я захвачен работой, меня не может отвлечь никто
и ничто. Просто сейчас мне важнее быть рядом с вами.
— Вы так добры ко мне, Брэди. Просто не знаю, как мне вас
отблагодарить.
Брэди сдвинул брови.
— Марисса, — начал он серьезно. — Знайте, что вы мне
совершенно ничем не обязаны. Когда к вам вернется память, — а я уверен,
что этот момент не за горами, — вы не должны забывать эти слова.
Почему-то от этих слов Мариссе стало не по себе. Но она не обиделась на
резковатый тон, каким они были произнесены. У нее было такое ощущение, что
она знакома с Брэди всю жизнь. И в каком-то смысле она была недалека от
истины. Ведь ее теперешняя жизнь, во всяком случае, по сути, началась в тот
момент, когда она перешагнула порог его дома.
— Я хотела бы посмотреть вашу мастерскую, — сказала Марисса.
Он пожал плечами.
— Пожалуйста, только вначале вам нужно немного окрепнуть.
— Хорошо, — как обычно согласилась Марисса. — Мне кажется, вы
сказали, что сами построили этот дом? Или это плод моего воображения?
— Действительно построил, и действительно сказал. Помните, вы боялись
грозы, а я убеждал вас, что здесь вполне безопасно?
— А как вам это удалось?
— Каменную кладку делали настоящие строители, в этом я не специалист.
Но я сам валил деревья, обстругивал бревна. Я даже научился проводить
электричество и прокладывать водопроводные трубы. И так, шаг за шагом —
получился дом. До этого у меня была еще пара домов, в Нью-Йорке и Лос-
Анджелесе, но потом... Впрочем, это долго объяснять. В общем, я решил
вернуться поближе к родным местам. И вот я живу здесь уже пятнадцать лет.
Марисса едва заметно улыбнулась, почувствовав в его голосе гордость и
удовлетворение.
— Я в жизни так тяжело не работал, — продолжал Брэди, — но я
ни одной минуты не жалел об этой затее. Этот труд был мне нужен, как воздух.
— Почему?
Брэди помедлил с ответом.
— Иногда перестаешь отличать важное от ничтожного. Возвращение в горы и
строительство этого дома вернули меня в реальный мир.
— Реальный мир, — едва слышно повторила Марисса. А вслух добавила:
— Мне нравится ваш реальный мир. И мне нравится отделка дома. Это тоже —
дело ваших рук?
Брэди рассмеялся.
— В этом доме нет никакой особой отделки.
Мариссе показалось, что Брэди не понравилось слово
отделка
.
— Я хотела спросить, это вы покупали мебель и всякие вещи?
— Да. Я выбирал то, что мне удобно. И я своими руками сделал это кресло-
качалку, вон тот стол и еще несколько предметов попроще. Кое-что из
обстановки я заказывал местным мастерам: ковры, вазу, каминную решетку.
Марисса в задумчивости погладила подлокотник качалки.
— Я всегда любила раскачиваться в кресле перед камином, а вы?
— Я тоже.
Брэди снова насторожился. Уже во второй раз Марисса говорит о прошлом,
похоже обретая память. Он в напряжении ожидал, что произойдет дальше.
— Когда я была еще совсем маленькой девочкой, у меня было красное креслице-
качалка.
Вдруг Марисса напряженно застыла, потом поднесла руку к виску, прикрыла
глаза и взволнованно заговорила:
— Что со мной? Только что что-то мелькнуло в мозгу. И вдруг опять
провал, совершенная тьма!
— Не торопите события, Марисса. Все придет своим чередом, —
резонно посоветовал Брэди, отмечая, что он как будто не очень рад симптомам
приближающегося возвращения памяти.
— Но я же что-то вспоминала! У меня в голове всплыла какая-то
картина... Красное детское креслице. Но теперь она исчезла, и я не знаю, что
хотела рассказать.
Брэди опустился перед Мариссой на колени и взял ее за обе руки.
— Все хорошо, — заговорил он терпеливо, как с ребенком. —
Пока что не думайте об этом. Переключитесь на что-нибудь другое. Поиграйте с
Роденом, пройдитесь по дому. Займите себя мыслями о погоде. Наполните свое
сознание чем-то другим.
Марисса прерывисто вздохнула. Его близость успокаивала ее смятение.
Легонько погладив Брэди по щеке, она сказала:
— Мои мысли заполнены вами.
Он чуть не застонал. Ее прямота доводила его до отчаяния. Что ж, Брэди сам
виноват, он же говорил, что для размышлений подойдет любой предмет. Вслух он
возразил:
— Вы не должны так говорить.
— Почему? — Марисса пытливо уставилась на него.
— Потому что вы сейчас — не вы. Без воспоминаний человек становится
совсем другим.
— А если бы память вернулась ко мне, и я снова повторила бы те же
слова? Что бы вы тогда сделали?
Брэди стиснул зубы и стал мерными движениями потирать ее напряженные плечи.
— Ответ зависел бы от очень многих обстоятельств, — уклончиво
ответил он. — Мне было бы не так просто решиться.
Она не отводила от него затуманенного взора.
— Вы что, полагаете, что после аварии я пришла сюда, разыскивая вас?
— Вначале я подумал именно так... Ведь вы с порога сказали:
Слава
Богу, я тебя нашла!
— Неужели?
— Более того, вы дважды повторили эту фразу, Марисса. Вы сами знаете,
что имели в виду?
— Понятия не имею. Я даже не помню, что говорила это.
— Ладно, неважно, — отмахнулся Брэди. — Это не имеет
значения.
Но у него создалось впечатление, что слова были сказаны неспроста. Он
посмотрел на ее рот.
Марисса по своей привычке облизывала нижнюю губу.
— А здесь поблизости кто-нибудь живет? Может быть, я ехала сюда к кому-
то в гости? — предположила она.
Брэди снял руки с ее плеч, но оставался сидеть на коленях прямо перед ней.
— Нет. За мостом начинается моя земля. А я в тот вечер не был
расположен принимать компании. Но это ничего не значит. Может быть, вы
заблудились, свернули не туда и заехали в незнакомое место?
А Мариссе так хотелось надеяться, что их что-то связывает!
— Может быть, я все-таки зачем-то искала вас... — неуверенно
предположила она.
— Не думаю, Марисса. Помните ту кредитку на бензин? Наш начальник
полиции пытается по ней отыскать ваш след. Не исключено, что завтра у него
будет какая-нибудь информация.
На ее лицо легла тень.
Брэди догадался, что она чувствовала: он и сам не желал, чтобы Том выяснил,
откуда взялась эта женщина. Ему хотелось, чтобы она принадлежала только ему.
Какой он после
...Закладка в соц.сетях
