Жанр: Любовные романы
Звезда флибустьера
...ым
подростком. Увидев у нее в руках
потрепанную книжку, он несмело улыбнулся.
- Любимая книга моего семейства.
Она тоже посмотрела на книжку.
- Тогда зачем вы мне отдали свое семейное сокровище?
- Я подумал, что время для вас тянется очень медленно. Мои родные одобрили бы
этот поступок.
- Как они одобрили и ваше со мной обращение.
- Нет, полагаю, они далеко его не одобряют.
Он прислонился к двери. Теперь он, Джон Патрик, выступал в роли просителя и
отдавал себе в этом отчет. Ему не
хотелось проделать весь путь на Карибы и обратно в обществе женщины, которой, в
лучшем случае, он просто не нравится.
- Но это вас не остановило.
- Для этого есть причины.
- Знаю я ваши причины и не принимаю во внимание.
- Вы не позволите мне вас переубедить?
- С какой целью? - спросила она ледяным тоном.
Аннетта сурово смотрела на него, и какое-то мгновение Джон Патрик думал, что
она сейчас захлопнет перед ним дверь.
- Надеюсь, вы разделите со мной ужин, - сказал он осторожно.
Она снова приоткрыла дверь, и достаточно широко, чтобы он увидел: она
развернула тщательно отобранные им вещи и
как будто раздумывает: принять или не принять их. Волосы ее растрепал ветер.
Аннетта связала их лентой на затылке, но
несколько завитков все же выбились из общей волны.
Черт побери, как ему хочется обнять ее и поцелуями прогнать сомнение из ее
глаз, эту ее подозрительность. Раньше он
никогда не испытывал неуверенности в отношениях с женщинами. Он нравился им без
всяких усилий с его стороны, но ведь
это были не то чтобы респектабельные дамы. Ему никогда не приходилось платить
женщинам, которых он встречал в порту,
но все они были "на одну ночь", все свершали свой жизненный путь с помощью
мужской благосклонности. Он чертовски
хорошо научился брать у них, что они предлагают, а затем прощался с ними
навсегда.
Но так нельзя поступить с мисс Кэри.
Черт возьми, но этот долгий, пытливый взгляд почти доконал его.
- Где? - наконец спросила она.
Где? Он даже не подумал об этом. По правде говоря, он был уверен, что Аннетта
отвергнет его предложение.
- У вас в каюте?
Аннетта бросила на него совсем уж ледяной взгляд:
- У меня?
Обычно на корабле ужинали в буфетной, но сейчас она доверху забита
провиантом.
- У меня нет свободных помещений.
- А где ест ваш экипаж?
- У себя в кубрике, и уверяю, вам там не понравится.
- Тогда на палубе.
Он заколебался. Недоставало только, чтобы вся команда глазела, как он
устраивает на палубе пикник. Разговоров не
оберешься. Всю жизнь будут поминать. Но она не сводила с него взгляда.
Интересно, что она задумала? А о том, что у нее есть очередной план, он
догадался по особому блеску в ее глазах.
- Отличный выход из положения! - воскликнул он, изображая радость, которой не
испытывал.
- И я так думаю, - согласилась Аннетта.
- На палубе холодновато.
- Мне не привыкать, - Аннетта была непреклонна.
- Значит, в шесть?
Аннетта кивнула и закрыла дверь.
Ну и зачем она это сделала? Ей надо было просто сказать "нет". Но язык не
повернулся. Сердце запретило.
Джон Патрик стоял на пороге такой смиренный, что она едва удержалась от
улыбки. Она привыкла видеть
высокомерного, уверенного в своих силах, беспощадного пирата. Однако его
смирение вызывало сочувствие, чего никогда не
удавалось высокомерию.
И еще, говоря откровенно, она устала от одиночества. Ей хотелось быть на
палубе, наслаждаться ветром и морем. Ей
хотелось также побольше узнать о самом пирате.
Он был не похож на остальных членов семьи. Он был искренне ко всем привязан,
но что-то отделяло его от семьи,
ставило особняком, и Аннетте хотелось узнать, что это такое.
Может быть, если она узнает его лучше, ей будет легче уговорить Джона Патрика
Сазерленда отпустить ее домой.
Конечно, надо иметь в виду и то странное влечение, которое она испытывает к
нему. Это просто невозможно, но она, ейбогу,
не всегда справлялась с собственным телом в присутствии этого человека.
Руки хотели его обнять, губы - прижаться к
его рту, ну и разные другие удивительные желания возникали у нее против ее воли.
Аннетта долго решала, не надеть ли ей
одно из подаренных платьев, но нет, не доставит она ему этого удовольствия. В
измятом платье и непричесанная - вот такой
она и явится на палубу. Она не желает быть послушной исполнительницей его
капризов!
Нет, причесаться все-таки надо, хотя ветер, конечно, опять растреплет волосы.
Можно надеть капюшон, но так хочется
подставить голову ветру!
Пикник на палубе корабля, плывущего в экзотические страны! Год назад она бы
ни за что не поверила в такую
возможность. Всего несколько месяцев назад она уже смирилась с мыслью, что
останется старой девой. А сейчас - такие
приключения, что она просто не знает, как ей быть. Как задавить в себе какое-то
непонятное возбуждение?
Команда была в восторге. Джон Патрик заметил веселые ухмылки, когда приказал
поставить на палубе стол и стулья, а
потом, поручив управление кораблем Айви, сам наблюдал за приготовлениями к
пиршеству. Матросы оживленно
переговаривались, но сразу смолкали, стоило только Джону Патрику приблизиться.
Его репутации беспощадного пирата
угрожал сокрушительный удар. Однако он считал своим долгом доставить пленнице
хоть небольшое удовольствие. И еще он
молился, чтобы не было дождя. Небо затягивалось облаками, и они уже были не
прежнего белого цвета, а зловеще
пурпурного. Ветер крепчал, корабль довольно сильно качало на бурных волнах.
Джон Патрик надеялся, что она будет в шерстяном платье - ведь так теплее, а
кроме того, это означало бы, что она
смягчилась.
За несколько минут до захода солнца он удостоверился, что все готово,
спустился вниз и постучал в дверь. Он постарался
ничем не выдать разочарования при виде все того же платья. В руках у нее был
плащ.
Джон Патрик учтиво поклонился:
- Я подумал, что, может быть, вы захотите полюбоваться закатом.
Взгляд ее просветлел, но она быстро приняла равнодушный вид:
- Что ж, пожалуй.
- Вам нет необходимости исчезать с палубы каждый раз, как я там появляюсь.
Аннетта ничего не ответила. Пожалуй, он предпочел бы упреки этому ледяному
молчанию. Он взял у нее плащ и помог
надеть его, а затем раскрыл дверь пошире, пропуская даму вперед. Джону Патрику
хотелось взять ее под руку, но он
удержался. Ведь она все равно ее отнимет.
У рубки он поравнялся с Аннеттой. Ему хотелось увидеть, как она отнесется к
тому, что ожидало ее на палубе. Аннетта
остановилась и оглядела стол и два стула, прикрепленные к палубе. Стол был
покрыт куском парусины, но украшен
красными салфетками, тоже хитроумно закрепленными, чтобы их не сдуло
усиливающимся ветром.
Но - и это совсем было поразительно - стол помещался между двух больших
пушек. Джон Патрик заметил, что
Аннетта несколько растерялась и с тревогой взглянула на него.
- Это самое удобное место, - объяснил он, зная, что место не только самое
удобное, но единственно возможное в
данном случае. Конечно, лучше было бы расположиться возле самой рубки, но ветер
делал такую диспозицию невозможной.
- Вы привыкли к войне?
Он не ответил. Долгое время он почти не знал ничего другого. Сначала, как
насильно завербованный солдат, он воевал с
барбадосскими пиратами, потом - с карибскими, а потом сам начал свою пиратскую
войну против англичан.
- И к разрушению? - добавила она тихо.
- Это англичане научили меня разрушать, - сказал он.
- Каким же образом?
- Вы действительно хотите это знать, мисс Кэри? Ведь история не из приятных,
а мне хотелось бы, чтобы этот вечер был
приятным.
Аннетта повернулась лицом к закату. Джон Патрик смотрел на нее. Небо у
горизонта окрасилось в ярко-красный,
кровавый цвет, и того же цвета было море. А выше над облаками цвет неба был
мягче: коралловый, оранжевый, розовый.
Казалось, насилие и мир поделили небо между собой.
Джон Патрик почувствовал, что она дрожит. Аннетта прижалась к нему, пытаясь
укрыться. Джон Патрик окутал ее своим
плащом и обнял, защищая от разбушевавшегося ветра, который надувал паруса и
рассеивал морские туманы.
- Может быть, сойти вниз? - спросил он.
Аннетта не сводила глаз с заката.
- Никогда не видела ничего подобного.
- Ну, на море вы такого увидите предостаточно.
Она стояла неподвижно в его объятиях. Джон Патрик держался изо всех сил,
преодолевая безумное желание прижать ее
покрепче к себе. Дрожь Аннетты передалась ему.
- Все же, наверное, лучше укрыться внизу, - повторил он.
Она обернулась и пристально посмотрела на Джона Патрика.
- Чтобы все усилия ваших людей пошли прахом? - И она жестом указала на
изобретательно устроенное место для
пиршества.
- Ну, они считают это своей законной привилегией, - ответил Джон Патрик и с
удивлением заметил, что ее глаза полны
веселья.
- Служить вам или мне, капитан?
Джон Патрик чрезвычайно обрадовался тому, что его произвели из пиратов в
капитаны.
- Вам, конечно. Им редко приходится видеть на борту столь прекрасную даму.
- Я не нуждаюсь в лести.
Он поднял ее подбородок, так что Аннетта была вынуждена прямо взглянуть на
него.
- Я не силен в искусстве лести, мисс Аннетта.
- И в искусстве правды тоже.
Он сделал вид, что не обратил внимание на очередную шпильку. Интересно, она
когда-нибудь будет держаться с ним
любезно, как прежде?
Аннетта уже шла к столу. Да, игра стоила свеч. Он это понял при первой же
встрече. Аннетта чрезвычайно понравилась
его семье, несмотря на ее враждебное отношение. "Она с характером", - сказал
как-то его отец. "У нее есть здравый смысл
и мужество", - отметила мать. И это было высокой похвалой в их устах. Но даже
если бы они не одобрили его выбор, он все
равно бы добивался ее. Он с самого начала хочел именно эту женщину. Навсегда. Он
познал эту истину сердцем, хотя долгое
время сопротивлялся ей. Если у него и были еще какие-то сомнения, то они
исчезли, когда Аннетта стояла на палубе корабля
и отчаянно старалась подавить в себе восторг при виде мерно вздымающейся морской
глади. Ее выдало радостное
изумление, светившееся в глазах. Она еще столь многого не знает о себе самой.
Джон Патрик хотел помочь Аннетте
проникнуть в лабиринт ее собственной души.
Он допускал, что не знает многого и о самом себе. Как он был потрясен, поняв,
что жаждет разделить с ней то чувство
покоя и умиротворенности, которое она несла с собой.
"Вы привыкли к войне? И к разрушению?"
Да, очевидно, привык. И впервые в жизни осознал, как ужасна эта привычка.
Джон Патрик усадил ее на стул и сам уселся напротив. Один из матросов
поспешил вниз, чтобы через несколько минут
появиться с подносом, уставленным блюдами. Он торжественно водрузил поднос на
стол и радостно изрек:
- Бизли приготовил вот это специально для вас, мэм.
Аннетта невольно улыбнулась, и Джон Патрик почувствовал необыкновенное
томление. Как бы он хотел, чтобы она вот
так же весело и благодарно посмотрела на него. Может быть, так когда-нибудь и
произойдет? Несмотря на ужасное начало
их знакомства?
- Спасибо, - сказала она матросу, когда он снял крышку с блюда, где
красовались подгоревший цыпленок, явно
черствый хлеб и бобовое пюре. А затем перед ней поставили блюдо с клубникой,
яблоками и апельсинами, нарезанными
ломтиками.
Джон Патрик впервые за все время пребывания на корабле подумал, что надо
побольше уделять внимания еде. Он
набирал команду, исходя только из боевых качеств, это относилось и к повару.
Служа на флоте Его Величества и питаясь
исключительно бобами, хлебом, зараженным личинками, и, в редких случаях, гнилым
мясом, Джон Патрик, освободившись,
предъявлял к кухне только одно требование: чтобы еда была приготовлена чисто, а
овощей и фруктов было побольше,
невзирая на цены. Он по опыту знал, что такое питание способствует укреплению
здоровья команды. Однако сейчас он
смотрел на загубленного цыпленка и сожалел, что не позаботился нанять настоящего
профессионального кока.
Джон Патрик взглянул на Аннетту, ожидая увидеть гримасу отвращения, но губы у
нее подергивались от сдерживаемого
смеха, а глаза сверкали весельем. На мгновение он вознегодовал, что все его
усилия вызывают лишь насмешку, но, взглянув
на происходящее ее глазами, сам не смог сдержать улыбки при мысли, что положение
глупейшее: они сидят за прыгающим
вверх-вниз столом, покрытом куском парусины. А на столе блюдо с самым
неудобоваримым из всех цыплят на свете,
которому выпало на долю стать их ужином.
- Вы собираетесь разрезать цыпленка? - спросила Аннетта.
- Вы этого действительно хотите? - скептически поинтересовался он.
- Мы же оскорбим чувства всей команды, если не отведаем его, - возразила
Аннетта и посмотрела на матросов,
которые делали вид, будто происходящее их не интересует.
И Джон Патрик решил, что она будет принадлежать ему. Непременно. Он сделает
для этого все. Так или иначе, но он ее
завоюет.
Но сейчас он постарался ничем не выдать свою решимость и накинулся на
цыпленка. Аннетта с исключительным
интересом наблюдала за его стараниями. Отчаявшись, Джон Патрик так ткнул ножом в
несчастного, что цыпленок слетел со
стола. Как раз в этот момент корабль глубоко нырнул в волнах, и проклятый ужин
покатился по деку и тоже нырнул в океан.
- Ах, значит, все-таки есть кое-что, чего вы не можете, - хладнокровно
отметила Аннетта.
- Ну, такого, что мне по силам, на свете немало, - ответил он с видом
школьника, провалившегося на экзаменах.
- Что же, кроме цыплят?
- Знать - значит побеждать, - отшутился он мрачно.
- Но у меня нет никаких намерений вас побеждать. Я хочу только одного:
вернуться домой.
- Вы этого хотите, мисс Аннетта? Действительно хотите?
Он знал, что допустил ошибку. Ее глаза затуманились, и улыбка исчезла.
Аннетта отвернулась от Джона Патрика. Солнце
уже зашло, небо стало мглисто-серым, словно облеклось в саван. Она вздрогнула,
почувствовав вечернюю прохладу. О, как
он желал вернуть назад свои слова, из-за которых она вспомнила все его
проступки. Как ему хотелось, чтобы она снова
радовалась морю, а ее глаза сияли весельем.
Аннетта положила себе немного фруктов, но он понимал, что ест она только для
вида. Она не хотела обидеть матросов,
которые так старались, и Джон Патрик восхищался ею и одновременно отчаивался.
Он набросился на бобы и хлеб, но непринужденность общения исчезла. Аннетта
будет весь ужин терпеть его присутствие,
но не более того.
"Терпение", - сказал он себе. Но, глядя, как она едва поклевывает еду,
засомневался, что одного терпения будет
достаточно.
Аннетта кончила есть, когда совсем стемнело, а ветер начал сильно хлопать
парусиной на столе. Она встала.
- Спасибо, - сказала она серьезно.
Он быстро подошел, чтобы помочь ей удержаться на ногах: палуба ходила
ходуном. Да, ужин оставил желать много
лучшего, хотя все это было немного забавно и он чувствовал некоторое радостное
изумление. Ведь ему казалось, что он
навсегда утратил вкус к такому невинному веселью. В этот момент палуба сильно
накренилась, и Аннетта едва не упала,
поскользнувшись в воде, залившей палубу. Он отчаянным жестом схватил ее за руку,
словно опасаясь, что ее смоет за борт.
Аннетта, прерывисто дыша и дрожа от страха, обхватила его за шею, и Джон Патрик
крепко прижал Аннетту к себе.
- Все в порядке, - прошептал он ласково, - вы в безопасности. И так будет
всегда.
И тогда она взглянула на него. В лице ее еще читался страх, и он невольно
закрыл глаза. Что же он наделал? Она никогда
не будет верить ему. Она никогда не поймет, почему он так поступил с ней.
- Нам лучше спуститься вниз, - тихо сказал он, - погода испортилась.
Немного поколебавшись, она отступила на шаг и пожала руку Джона Патрика,
словно все же поверив его обещанию.
Аннетта все еще немного вздрагивала, но уже почти успокоилась. Наконец она
заговорила:
- Вы сказали, что это англичане научили вас разрушать. Почему?
Он крепко сжал ее ладонь.
- Меня завербовали насильно. Мне было тогда двадцать три. Я приехал в
Шотландию посмотреть на наши родовые
земли, конфискованные английским правительством тридцать лет назад. Я был
новоиспеченным юристом, уверенным в том,
что смогу уничтожить зло и несправедливость, царящие в мире. Собирался начать с
борьбы за владения отца. Поэтому я и
отправился в Англию подать прошение о его помиловании и возвращении ему земель.
И Джон Патрик замолк, вспоминая, каким был тогда наивным и молодым.
- В суде надо мной посмеялись. Я уехал в горную Шотландию, где некогда жил
отец, а затем - в Глазго ожидать
корабль, с которым должен был вернуться в колонии. Но меня опоили каким-то
зельем, и я очутился на военном английском
судне под началом самого отъявленного садиста-капитана, который когда-либо
бороздил моря и океаны.
Он замолчал, заметив про себя, что Аннетта взволнована.
- Я не отличался покорностью, что не слишком нравилось капитану, и он решил
сломить мою волю.
- Шрамы, - прошептала Аннетта.
- Эй, и многое другое. Если бы не Айви, я вряд ли бы выжил.
- И как долго это продолжалось?
- Три года. Большую часть этого времени мы охотились за пиратами, но потом
капитана заманили в ловушку, и пираты
захватили корабль. Мы с Айви тогда сидели под арестом по обвинению в
подстрекательстве к мятежу. Капитан собирался
нас повесить. Пираты нам предложили: или примкнуть к ним, или - к другим.
- Другим? - Он промолчал, и ее охватил ужас. - После этого вы должны были бы
возненавидеть море.
- Я и возненавидел. Сначала. Но ведь это не по вине моря я мог потерять
навсегда дом и жизнь. А по вине англичан.
Вскоре я обнаружил, что море прекрасно, что я люблю его. Я никогда не страдал
морской болезнью, не то что прочие. Мне
нравилось нестись под всеми парусами, любоваться восходом солнца на море и
ощущать ни с чем не сравнимое чувство
свободы, когда идешь при попутном ветре.
- Но когда вы были пленником на корабле, вам не больно-то нравилось.
- Эй. - И он обнял ее. - Да, Аннетта, я знаю, что вы чувствуете, и понимаю
вас, возможно, больше, чем вы
предполагаете. Я знаю, что это такое: любить и ненавидеть одновременно.
Она зябко поежилась. Ему тоже было холодно, а ведь он привык к студеному
ветру и промозглым морским туманам.
Джон Патрик взял ее за руку.
- Давайте спустимся вниз. Не хочу, чтобы по моей вине вы превратились в
ледышку.
К его удивлению, она не воспротивилась, напротив, позволила проводить ее до
люка, но потом выдернула свою руку из
его.
- Теперь я дойду одна, - сказала она, - наверное, вы нужны Айви.
Он хотел было возразить, но Аннетта покачала головой:
- Я вполне способна сама дойти до каюты. Однако благодарю вас за... э-э...
интересный вечер.
- Скорее, пропащий.
- Нет, - улыбнулась она, и улыбка пронзила его сердце, - не такой уж
пропащий.
Она нырнула в люк и исчезла из виду.
19.
"Джон Патрик Сазерленд умеет использовать людей", - постоянно твердила себе
Аннетта, а дни шли и шли. "Мэри Энн"
попадала из одного шторма в другой, и Аннетта почти не видела капитана, даже
когда отваживалась подняться на палубу.
Хотя ей нравились бурное море и шквальный ветер, она все еще очень хорошо
помнила, как ее едва не смыло за борт, и
теперь боялась рисковать. Только раз за все время она видела Джона Патрика. Он
стоял за штурвалом, преодолевая
сопротивление океана. Его силуэт вырисовывался на фоне мрачного неба, время от
времени освещаемый вспышками
молний. Ее он не видел, и Аннетта украдкой наблюдала за ним, восхищаясь силой
его рук и умением побеждать.
Судовой кок Бизли приносил Аннетте еду. Все было холодное, и он извинялся и
объяснял, что нельзя зажигать плиту в
камбузе в такую бурную погоду. Пожар представлял не меньшую опасность, чем
шторм. При свете дня она лежала в кровати,
привинченной к полу, и читала. И думала о Джоне Патрике. Что он за человек?
По образованию - адвокат. По воле обстоятельств - моряк. Пират - по
собственному выбору. И никого из этой троицы
она как следует не знает. Да, он хорошо относится к ее отцу, но это ему почти
ничего не стоит, а дает - много. Он умеет
завоевывать доверие и согласие со стороны тех, кого использует к своей выгоде,
предавая их без особого смущения.
"Поэтому ты не можешь, не должна ему верить", - убеждала она себя.
И шрамам на спине - тоже не верить? Аннетта видела их лишь мельком, когда
делала ему перевязку, но они все время
стояли у нее перед глазами. Невозможно представить, как ныне горделивого
владельца корабля, капитана, подвергали
унизительной порке. Чего стоило ему пережить издевательства? Такие же унижения и
боль лишили ее отца дара речи. Ей
стало жаль человека, у которого похитили молодость. Похоже, именно поэтому он
уверовал в свое право красть у других
людей их свободу.
Ей никак не удавалось забыть растерянное и виноватое выражение его лица,
когда ужасный цыпленок покатился в море.
Ничто, никакая намеренная галантность с его стороны не могла расположить ее в
пользу капитана так, как его смущение.
Такие мысли буквально грызли ее, не давая сосредоточиться на чтении, не
позволяя думать ни о ком, кроме Джона
Патрика, Джонни, как называли его в семье. Однако это ласкательное имя так не
подходило жестокому, решительному
человеку. Если когда-либо он был полон идеализма, то давно расстался с ним. Он
был обворожителен по отношению к отцу и
к ней самой, но под его учтивостью скрывался характер, несгибаемый, как сталь.
"Помни об этом".
Аннетта старалась помнить. И все же такого сложного и противоречивого
человека Аннетте не приходилось встречать.
Если бы он не лгал ей с такой легкостью, она бы могла в него влюбиться. А сейчас
она не верила ни его чувствам, ни
побуждениям. Он был врагом. Когда началось восстание против короля, она отдала
свои симпатии Короне. Отдала не по
легкомыслию, а по убеждению. Так почему же ее принципы должны быть менее важны и
весомы, чем его?
Небо очистилось.
Джон Патрик мог теперь обозревать океан на много миль вокруг, но и английские
военные суда имели ту же
возможность. Он старался держаться поближе к побережью, избегая главных морских
путей. Он доберется таким образом до
Флориды и проследует в Карибское море, где опасность увеличится десятикратно. Он
все еще шел под британским флагом,
но если их возьмут на абордаж, флаг мало поможет.
Джон Патрик уже отдал приказ людям проверить готовность пушек, прочистить их
и изучить механизм действия. Эти
пушки новее и сложнее, чем те, что были на "Звездном Всаднике", и ему не нужны
всякие неожиданности. Матросы как-то
видели вдали парус - скорее всего, это было торговое судно. Джон Патрик знал,
что у команды руки чешутся от желания
погреть их. Однако у него была сейчас одна-единственная цель - забрать на
Мартинике французские пушки и доставить их
генералу Вашингтону. А это означает еще одно опасное путешествие по Делаверу -
другого пути доставить тяжелое
вооружение в Вэлли Фордж не было.
Нужно всячески избегать боевых схваток. Пушки важнее, чем все торговые судна
в мире. Вооружение для Вашингтона
жизненно необходимо.
Солнце едва поднялось над горизонтом, залив небо золотистым светом и осыпав
легким утренним пеплом океанские
волны. Рядом с кораблем плыли дельфины, иногда высоко подскакивающие над водой с
весельем и живостью, которые
когда-то были свойственны и ему. Хотелось бы Джону Патрику вернуть утраченное.
Айви, который нес вахту всю ночь, пошел отдохнуть. Джон Патрик слушал, как
его люди, ставя паруса, распевают
незамысловатые куплеты. Когда совсем рассвело, самый дальнозоркий матрос,
Тэйлор, влез на мачту, вооружившись
подзорной трубой, которую Джон Патрик нашел в капитанской каюте.
Нынешний день обещал быть ясным. Джон Патрик оглядел палубу, надеясь увидеть
Аннетту. Вот уже несколько дней она
почти не выходила из каюты. Иногда он видел, как она поднимается из люка
подышать свежим воздухом, а потом опять
спускается вниз, но он был слишком занят борьбой со штормовым морем и не мог
подойти к ней. Он приставил к ней Бизли,
который, по-видимому, был совершенно без ума от Аннетты и старательно следил,
чтобы она ни в чем не терпела нужды.
Джон Патрик жалел, что на борту нет Квинна, но тот должен был остаться в
поместье и наблюдать за самочувствием отца
Аннетты.
Джон Патрик скучал по ней, по ней самой, ее острому язычку, уму и той
жадности, с которой она впитывала новые
впечатления бытия. Он подумал, что сегодня обязательно снова спросит, не хочет
ли она попробовать управлять кораблем.
Откровенно говоря, ему хотелось, чтобы она стала причастной к его любимому
занятию. До встречи с ней он даже не
представлял, насколько одинок. Да, у него была семья, но он никогда никому не
рассказывал, что пришлось ему пережить
невольником на английском флоте. Должно быть, его отцу пришлось в свое время еще
хуже, когда его перевозили из
Шотландии в Америку. Джон Патрик был готов на все, чтобы англичане больше
никогда не пытали и не мучили ни одного
члена его семьи и вообще никого из американцев.
Он снова посмотрел в сторону люка и на этот раз увидел Аннетту. Ветер
взвихрил полу ее плаща, и он увидел сероголубое
платье, которое ей купил. Радость наполнила его сердце. Аннетта, немного
поколебавшись, пошла к капитанскому
мостику.
- По-видимому, вы хорошо перенесли последние несколько дней. Морская болезнь
не мучила? - спросил он.
Аннетта глядела на сверкавшее под солнцем море.
- Немного.
- Вы прирожденная морячка.
На ее лице мелькнуло горделивое выражение.
- А я всегда была уверена, что в море мне понравится.
- Не хотите порулить?
Аннетта кивнула. Джон Патрик отступил в сторону, держа одной рукой огромное
колесо, а она схватилась за него обеими
руками. Колесо дернулось, словно тоже почувствовало внезапную свободу.
- Тверже держите, - сказал он, глядя, как Аннетта старается изо всех сил.
Он снял свою руку со штурвала, предоставив ей всю полноту управления, и
наблюдал, как она постепенно обретает власть
над кораблем. Да, она действительно была прирожденным моряком.
Конечно же, она прилагала все свои силы, давая работу мышцам, которые до
этого практически бездействовали. Он
выжидал, когда Аннетта выдохнется, но она не сдавалась. Он стоял сзади, на
расстояни
...Закладка в соц.сетях
