Жанр: Любовные романы
Звезда флибустьера
...беспомощна на борту
корабля, но здесь - другое дело. Итак, она ехала молча, несмотря на то, что Йэн
Сазерленд пытался завязать с ней разговор
о Восточном побережье, Мэриленде и лошадях.
- А вы ездите верхом, мисс Кэри? - спросил он.
Она ограничилась кивком. Незачем проявлять вежливость по отношению к тем, кто
тебя похитил. Одновременно в голове
ее стал складываться план. Если у нее будет лошадь, она сможет бежать и
обратиться к официальным властям. Разумеется,
даже в Мэриленде похищение людей рассматривается как преступление.
Аннетта смотрела из окошка на засохшие бурые поля, стараясь избегать
дальнейших разговоров. Отец "пирата" тоже с
интересом оглядывался по сторонам. "Хотя он и молчит, - подумала Аннетта, - ему
явно хочется о чем-то разузнать".
Наконец они подъехали к солидному кирпичному особняку, но экипаж замедлил ход
и остановился перед уютным на вид
деревянным фермерским домом за главным зданием. Вдоль аккуратного крашеного
фасада тянулась веранда. На пороге
стояла приветливо улыбающаяся женщина в светло-коричневом платье, выгодно
оттенявшем ее каштановые волосы и
необыкновенного, янтарного цвета глаза. Она поспешила навстречу экипажу. И
Аннетта не смогла удержаться от улыбки в
ответ.
Йэн Сазерленд ловко спрыгнул с козел. Как и его сын, он двигался с
непринужденным изяществом. Аннетта отогнала
подобные мысли и сделала безразличное лицо.
Йэн Сазерленд помог ей спуститься на землю, а мать Джона Патрика сразу же
взяла ее за обе руки.
- Я Фэнси Сазерленд. Я знаю, что мой сын повел себя в отношении вас
некрасиво, но мы постараемся загладить его
проступок.
- Значит, вы позволите нам вернуться в Филадельфию?
- Но сын говорит, что это для вас опасно.
- Это выгодное для него мнение.
- Вы это мнение не разделяете?
- Нет, он хочет тем самым защитить только своего брата.
- Боюсь, что в данном случае я разделяю его чувства, - мягко ответила
женщина.
- Тогда почему не попросить доктора Марша переехать в Мэриленд? Почему должна
страдать моя семья?
- Я бы очень хотела, чтобы все и всегда получалось легко и просто.
Подспудное негодование Аннетты наконец прорвалось:
- Это достаточно легко и просто сделать, если вы не станете поощрять
похищение людей. Как бы вы себя чувствовали,
если кто-нибудь посреди ночи увез бы вас неизвестно куда, неизвестно почему?
- Я бы так же точно сердилась, как вы, но Джон Патрик считает, что мы в
состоянии помочь вашему отцу, и убежден в
том, что в Филадельфии вам грозила опасность, независимо от того, останется там
Ноэль или нет.
Аннетта заметила, как Йэн и его жена обменялись взглядами. Сильное чувство
отразилось в их глазах, но какое - было
неясно. Ей снова захотелось ответить резкостью, но ведь виноват во всем Джон
Патрик. Неожиданно она почувствовала, что
ей не хочется изливать раздражение на его семью. Но, как бы то ни было, при
первой же возможности она сбежит.
- Я приготовила ужин, - сказала миссис Сазерленд, - вы, наверное, голодны. И
устали. Позвольте мне проводить вас в
ваши комнаты.
- Нашу тюрьму, вы хотите сказать, - тихо возразила Аннетта.
Вдруг отец заморгал. Боже, он же все понимает! Ведь она ему сказала, что они
путешествуют, не желая пугать его. Да,
она попалась в свою собственную ловушку. И, протянув руку, Аннетта с усилием
улыбнулась:
- Мой отец, наверное, действительно проголодался.
Глаза Фэнси Сазерленд были полны участия.
- Я потом вам кое-что расскажу, а сейчас мы сделаем все возможное, чтобы вам
было удобно у нас. Джонни сказал, что
ваш отец - книголюб. У Йэна прекрасная библиотека, и ваш батюшка может в любое
время пользоваться ею и читать все,
что хочет. А попозже он, возможно, захочет и посетить школу.
- Школу?
- В большом кирпичном доме, мимо которого вы проезжали, Иен устроил школу,
чтобы учить бывших рабов, которым
мы дали вольную. Это было еще до рождения Джонни.
Джонни? Странно, что его так называют. Аннетту невольно заинтриговали
последние слова его матери. И она, и ее отец
верили в необходимость уничтожения рабства, как многие пенсильванцы.
- А тогда кто же обрабатывает ваши табачные плантации?
- Мы нанимаем свободных работников, моя дорогая. Йэн ни за что бы не захотел
использовать рабский труд.
Больше Фэнси Сазерленд ничего не сказала, но Аннетта догадывалась, что все
услышанное каким-то образом связано с
тем, что Фэнси собиралась рассказать ей позже. Очень любопытно, но если
продолжить разговор, ситуация может
постепенно сгладиться. Получится, что никто ни в чем не виноват. А этого
допустить нельзя. Эта семья - преступники,
похитители. Поэтому Аннетта промолчала.
Она увидела двух приближающихся всадников и сразу же узнала в одном Джона
Патрика Сазерленда, а в другом Квинна.
К ее огорчению, и на лошади Джон Патрик выглядел так же великолепно, как за
штурвалом корабля. Его непокорные,
развевающиеся по ветру черные волосы были того же цвета, что масть жеребца.
Зеленые глаза пирата загорелись при виде ее.
Он одним ловким движением соскочил с коня. Корабельный доктор, напротив, едва не
упал мешком, слезая с лошади.
Ведя жеребца в поводу, Джон Патрик подошел к Аннетте и матери.
- Вы уже познакомились, - заметил он довольно неуклюже.
Аннетта отвернулась.
- Да, - сказала тихо мать, - я веду их в комнаты, а ты и твой друг можете
расположиться в школе.
- Ты еще не познакомилась с Квинном, мама, он врач, и вы можете найти много
общих тем для разговора.
Фэнси оживилась:
- О, нам найдется о чем поговорить. Меня часто зовут, когда нужно оказать
помощь работникам на ферме. Может быть,
вы сумеете мне что-нибудь посоветовать.
Аннетта не знала, что и подумать. Все, что они говорили и о чем они говорили,
звучало так нормально. Но как же эти
нормальные люди мирятся с поступками своего сына?
Фэнси Сазерленд взяла Аннетту за руку.
- Входите, - сказала она. - Джейн приготовила горячий сидр. Может быть,
осмотрев комнаты, вы и ваш отец захотите
отведать его.
Аннетту покоряла обворожительная любезность Фэнси так же сильно, как обаяние
ее сына несколько недель назад. Она
решила не поддаваться ему снова и, повернувшись к пирату, бросила на него
испепеляющий взгляд: пусть не думает, что она
снова уступит сазерлендовским чарам.
15.
За ужином царило напряжение к немалому разочарованию Джона Патрика. Несмотря
на самые усердные попытки Йэна
Сазерленда, общий разговор не клеился, так как Аннетта отказывалась принимать в
нем участие. Молчание ее отца только
усугубляло напряженную обстановку. По обе стороны от Йэна сидели два огромных
разномастных гончих пса небезупречной
родословной. Между ними прохаживалась кошка, время от времени шлепавшая лапой то
одного, то другого. Наконец, она
уселась под стулом Фэнси.
- Их зовут Тот и Этот, - сказала Фэнси Аннетте, когда собаки входили в
столовую, уверенные, что встретят
доброжелательный прием.
Аннетта явно удивилась.
- Пес побольше зовется Этот, поменьше - Тот.
- И никто не знает, откуда они взялись, - вставил чуть повеселевший Джон
Патрик. - Мама нашла их щенками на
дороге, кто-то подбросил. А кошку зовут Царица Меб, потому что она здесь главная
и совершенно лишена совести.
Аннетта чуть не подавилась, скрывая невольную усмешку.
Йэн с любопытством взглянул на нее.
- Как у Шекспира, - сказала вдруг Аннетта.
- Да, - радостно подтвердил Йэн. - Это из "Ромео и Джульетты".
Он так обрадовался, словно нашел золотой клад, и с большим воодушевлением
продекламировал: "А, так с тобой была
царица Меб! То повитуха фей. Она не больше агата, что у олдермена в перстне".
Хью Кэри улыбнулся.
Взгляд Аннетты вдруг стал непроницаем, словно она сожалела, что в ее
тщательно разработанной тактике враждебности
вдруг обнаружилось слабое место. Аннетта опустила глаза, уставившись в тарелку.
Во все время застолья Джон Патрик
внимательно выискивал хоть малейшие признаки того, что Аннетту тронули
героические усилия его родителей сделать ее
пребывание приятным. Еда была восхитительная: устрицы, крабы и отварная говядина
- результат особых стараний Джейн.
Матери, насколько он помнил, никогда особенно не везло со слугами, и поэтому
в доме их было минимальное количество
- только чтобы поддерживать маломальский порядок. Но шесть лет назад она наняла
Джейн, ирландку, условно
освобожденную из тюрьмы, на должность экономки и кухарки, а ее муж Терри
занимался лошадьми. Помогала по хозяйству
также Пэнси, дочь одного из бывших черных рабов. Однако Джон Патрик знал, что
сплошь и рядом мать работала вместе с
ними: готовила обед, натирала мебель, мыла полы. "Праздные руки, - говорила она,
- пустая голова".
Йэн и сам в свободное от школы время сгребал и копнил сено. Оба они завоевали
преданность своих работников, потому
что никогда не презирали физический труд, но вместе с тем предоставляли
возможность учиться в школе всем, кто стремился
к знаниям. В школе сейчас был учитель, хотя Йэн частенько тоже давал урокдругой.
Нового учителя Джон Патрик уже
видел, когда относил свой весьма скудный гардероб в старый особняк.
Джон Патрик решился нарушить тишину, воцарившуюся за столом:
- А мне понравился твой теперешний учитель.
- Суини? - спросил, широко улыбаясь, Йэн. - Да, мне с ним очень повезло.
- Еще один прежний заключенный?
- Да нет, осужденный. Но осужденный несправедливо.
Джон Патрик удивился. Он знал, однако, что отец - завсегдатай аукционов
рабочей силы, на которых он высматривает
наиболее способных бывших заключенных, высланных за океан на исправительные
работы или даже осужденных, и
заключает с ними договоры о найме, а потом отпускает на свободу.
- Что ж, твой Суини и мой Квинн сразу очень подружились. И решили завернуть в
таверну, поделиться воспоминаниями.
- Но, надеюсь, ты Суини не выкрадешь.
И снова - подавленный смешок. Аннетта слушала, широко открыв глаза, и к еде
почти не притронулась. Ее взволновал
разговор об осужденных, договорах и краже людей. "Интересно, что она может
подумать", - смутился Джон Патрик. Но
мать повернулась к Аннетте и постаралась ее успокоить:
- Видите ли, мой муж задумал спасти мир.
- Как плохо, что сын не последовал по стопам отца, - ядовито отрезала
Аннетта.
- Да нет, последовал, - усмехнулся Йэн, - но осуществляет миссию собственным
извращенным способом. - Он
обратил любящий взгляд к сыну и снова процитировал: - "Люблю хороших знакомых,
на которых можно положиться, но
сам предпочитаю слыть ненадежным компаньоном".
- Это Джонатан Свифт, - заметил Джон Патрик. Такова была давняя семейная
игра. - "Ничто в мире так не
постоянно, как непостоянство", - прибавил он.
- Мы так любим друг друга потому, что у нас общие слабости, - сказал Йэн.
- Он хочет сказать "недостатки", - перебила его Фэнси, поглядывая то на мужа,
то на сына. - Оба негодяи, но никогда
не были подлецами.
Аннетта внезапно вскочила с места:
- Неужели, миссис Сазерленд? Никак не могу согласиться с подобным мнением
относительно вашего сына. Вы не
видели, как он хладнокровно застрелил человека, как угрожал жизни моего отца!
Она осеклась и вышла из столовой. Тот и Этот последовали за ней.
Джон Патрик хотел было тоже встать, но мать отрицательно покачала головой:
- Она имеет все основания на подобное отношение. Я считаю, что она
великолепно сдерживается - при данных-то
обстоятельствах.
У Хью Кэри вид был недоумевающий, и Фэнси мило улыбнулась ему, словно ровным
счетом ничего не произошло.
- Почему бы вам не выпить стаканчик бренди за компанию с моим мужем?
Наверное, Аннетта просто захотела
отдохнуть. Это все нервы.
Хью встал и последовал за Йэном в его кабинет. Фэнси тоже ушла. Джон Патрик
остался один, если не считать Царицы
Меб. Он оглядел тарелки с остатками ужина, пустые стулья. Кошка потерлась о его
ногу.
- Ах, Царица Меб, - вздохнул он, - мне бы немного твоей волшебной власти.
Аннетта сразу направилась к себе в комнату. Эти Сазерленды завоевали доверие
отца и почти ввели в искушение ее своей
добротой. На какое-то мгновение она оттаяла душой в тепле их гостеприимства и
даже приняла участие в игре,
демонстрирующей их семейные отношения. Она искренне возликовала, когда Йэн
одобрил ее знание Шекспира.
Окружающие часто пренебрегали ею за то, что для женщины она слишком образованна
и умна. При других обстоятельствах
этот разговор доставил бы ей наслаждение. Один из псов даже положил ей лапу на
колено. Сейчас собаки успели
прошмыгнуть в ее комнату, прежде чем она закрыла дверь, но Аннетта обрадовалась
их обществу. Они не должны отвечать
за грехи своих хозяев. Она сама виновата, что угодила в искусно расставленную
ловушку.
Ее долг перед страной и королем - донести на Ноэля Марша, если у нее будет
хоть один шанс. За время, прошедшее с
вечера похищения, она пришла к убеждению, что Ноэль - шпион. Разумеется, она не
хочет, чтобы его повесили. Но, зная
все, она могла бы вынудить его уехать из Филадельфии. Он не смог бы больше
наносить ущерб английской армии.
Этот, но, может быть, и Тот, громко повизгивал от удовольствия, когда она
стала теребить его за уши, а его братец
напирал на нее в надежде получить свою долю ласки. Аннетта уткнулась лицом в его
пушистую шею. У нее не было собаки с
тех пор, как четыре года назад умер ее любимец Кинг. Тогда она решила, что никто
не сможет занять его место. Но сейчас,
слушая удовлетворенное посапывание псов, она подумала, что, наверное, ошибалась.
Она вспомнила о волкодаве Ноэля Аристотеле и проглотила тугой комок в горле.
Она вспомнила улыбку Ноэля, его
добросовестность и рвение во всем, что касалось раненых. Как он горевал, когда
один из них умер. "Нет, - сказала она себе,
- нельзя об этом думать". Он шпион, и она обязана его остановить. Надо бежать из
своей "бархатной" тюрьмы. Джон
Патрик - подлец, что бы там ни говорили его родные. Он ей солгал. Он получит по
заслугам.
Шершавый язык лизнул ее в лицо. Собака решила попробовать на вкус, соленые ли
у нее слезы.
Джон Патрик пошел на конюшню. Надо было вернуть Крошку Бена хозяевам. Дорога
туда и обратно займет несколько
часов.
Мать тоже была там, радостно воркуя над новорожденным жеребенком. Она
вопросительно взглянула на сына.
- Мне надо вернуть лошадь.
- А я пытаюсь придумать имя для малышки.
Джон Патрик внимательно оглядел жеребенка. Он был серой масти, как большая
часть сазерлендовских лошадей. Они
славились по всему Мэриленду.
- Она выглядит как маленькая принцесса.
- Серая Принцесса, - раздумчиво повторила Фэнси, как бы обкатывая незнакомое
имя на языке. - Мне нравится.
- Наверное, Аннетте понравится тоже. Когда громили их дом, пропала ее кобыла.
Я просил Ноэля постараться отыскать
ее, но, думаю, сейчас это уже вряд. ли удастся. - И он посмотрел на малютку. -
Может, мне купить у тебя Принцессу?
Когда можно будет переводить ее на обычный корм?
- Не думаю, что лошадь поможет... - неуверенно произнесла Фэнси.
- Возможно, это до некоторой степени компенсирует неудобства, которые я ей
причинил, - пожал плечами Джон
Патрик.
- Тогда лошадь твоя, но за кругленькую сумму.
- А я думал, что у нас отец - мастер продавать лошадей.
- Я позволяю ему так думать.
Джон Патрик усмехнулся, но скоро вновь помрачнел. Он всегда поражался той
великой любви, что связывала мать и отца.
Он и не мечтал обрести такую же, но, может быть, своими руками уничтожил
единственную возможность.
- Дай ей время, Джон Патрик, - посоветовала мать, словно читая его мысли. -
Она должна снова научиться доверять
тебе.
- Не знаю, возможно ли это.
- Одно время я думала, что Йэн мне никогда не поверит.
- Ты же никогда не обманывала его.
- Ну, это не совсем так.
Джон Патрик удивленно взглянул на мать. Людей часто вводили в заблуждение ее
доброта и участливость, но он-то знал,
что она становилась тверда как сталь, когда тем, кого она любила, угрожала
опасность.
Однако она ничего больше не рассказала.
- Мне надо идти. Что касается твоей Аннетты, то она ранена в самое сердце, и
не один раз, а дважды. Ты должен
набраться терпения. Если она тебе нужна.
- Нужна, - ответил он тихо. Он впервые признался самому себе, что она ему
нужна не на неделю и не на месяц, а
навсегда. - Ты бы видела ее на борту "Мэри Энн". Она так же горячо любит море,
как я.
- Но ты долгое время его ненавидел, - напомнила Фэнси.
- Эй, ненавидел. Мне не понравилось наше насильственное знакомство...
Он запнулся. Их взгляды встретились. Они понимали друг друга без слов.
Потребовались годы, чтобы он преодолел свою
ненависть к морю и стал относиться к нему как символу свободы, а не рабства.
Годы.
Языки пламени, разгораясь, вздымались все выше, и она услышала, как отец
застонал. Ужас охватил ее. Она чувствовала
жар огня, слышала исполненные ненависти выкрики пьяной толпы. Она видела
искаженное болью лицо отца. Жар
становился невыносим. Теперь они ринулись к ней.
И она закричала.
Ее схватила чья-то рука, и она попыталась вырваться.
- Аннетта, проснитесь, Аннетта. Все в порядке. Вы в безопасности.
Но она продолжала бороться, хотя уже слышала настойчивый голос. В нем не было
злобы и ненависти. Аннетта открыла
глаза. В подсвечнике горела свеча. По стенам скользили причудливые тени. Аннетта
вся взмокла от страха и тревоги.
- У вас был кошмар.
Аннетта узнала голос. Он принадлежал матери пирата.
- Здесь вам ничто не угрожает, - продолжала успокаивать ее Фэнси.
Аннетта с трудом села.
- Извините, что обеспокоила вас.
- Об этом не тревожьтесь, - ответила Фэнси Сазерленд, - вы можете рассказать
о кошмаре?
Сердце разрывала такая сильная, глубокая боль, что Аннетта почувствовала
необходимость разделить ее с кем-нибудь. Но
не здесь. Не в подобных обстоятельствах. Тем самым она даст Джону Патрику
Сазерлен-ду лишнее оружие против себя.
- Хотите немного теплого молока?
- Нет.
Аннетте хотелось остаться одной. Хотелось ли? Кровь еще лихорадочно бежала по
жилам, сердце колотилось в груди.
- Тогда можно я еще немного побуду с вами?
Аннетта разгладила складки тяжелого одеяла.
- Как хотите.
И вдруг заметила большую черную собачью морду.
- Этот меня разбудил... - улыбнувшись, сказала Фэнси, - и привел сюда.
Наверное, он услышал ваш крик.
Страхи Аннетты улеглись.
- А вы уверены, что это был не Тот?
- Вот теперь вы сами убедились, как нам трудно. Не уверена, что мы дали им
удачные имена, но собаки так иногда
забавно ведут себя. - С минуту Фэнси помолчала. - Особенно хорошо придумывал
имена Ноэль. У него был кот Надоеда,
которого он любил больше жизни, но постепенно он дорос до таких имен, как
Аристотель.
Да, забавно. В этом доме воздух словно пропитан легким весельем. Аннетта
должна была осуждать эту семью, но, увы,
поддалась ее очарованию. Как такое могло случиться, что именно здесь выросли
пират и шпион? Два сына - два негодяя.
Любоваться этой семьей и содрогаться от ужаса и отвращения.
Аннетта снова легла.
- Наверное, я теперь смогу заснуть.
Фэнси Сазерленд взглянула на нее с сомнением, но встала.
- Вы уверены?
- Уверена.
- В таком случае желаю вам покойной ночи.
Женщина наклонилась, расправила и подоткнула одеяло, словно Аннетта была
пятилетним ребенком, и тихо
выскользнула за дверь.
С минуту Аннетта выжидала, потом встала и, подойдя к окну, раздвинула
занавеси. Высоко в небе сияла луна, звезды
были такие яркие, что хотелось потрогать их.
Звездный Всадник. Нет, никогда звезды не будут казаться ей такими
благосклонными и прекрасными, как прежде. Почему
человек, так сильно затронувший ее сердце, оказался предателем?
Она долго смотрела в окно: дубы вокруг дома, бескрайние бурые поля, конюшня
рядом с амбаром. Там под навесом тихо
стояла кобыла, а возле нее лежал жеребенок. Сама невинность. И покой. Качества,
которые она утратила безвозвратно. Нет,
она больше не заснет сегодня ночью. Иначе вернутся кошмары.
Аннетта подошла к сундуку, который привезли с "Мэри Энн", и стала перебирать
вещи. Найдя простое платье с
кружевным лифом, она сбросила ночную рубашку, надела сорочку и платье. Хотя небо
и было ясным, снаружи стоял холод.
Запахнувшись в плащ, Аннетта открыла дверь. Кстати, можно проверить, подумала
она, сторожат ли их с отцом. Она
неслышно прошла по темному коридору, спустилась по лестнице. В доме было тихо.
Она опасалась, что в любой момент
могут залаять собаки, но, кроме негромкого короткого рычания, ничего не
последовало.
Дверь оказалась незапертой. Она вышла на порог, ожидая услышать крик и шум
погони. Она ведь пленница, в конце
концов, но тишину нарушали только уханье совы да негромкое ржание лошадей.
Аннетта подошла к стойлу под навесом. Отдыхающая кобыла коротко фыркнула,
недовольная, что ее побеспокоили, но
потом, нагнув голову к своему детенышу, шумно задышала от нежности. Удивленная,
что вокруг нет никаких негодяевстражей,
Аннетта вошла в конюшню, оставив дверь чуть-чуть приоткрытой, чтобы
глаза скорее привыкли к темноте.
Многочисленные стойла были почти все заняты. Лошади подняли головы, и
некоторые зафыркали, протестуя против того,
что их разбудили. Аннетта быстро нашла чулан с упряжью. Как легко! Оседлать
лошадь и бежать будет несложно. Она была
хорошей наездницей. Можно доскакать до города и обратиться за помощью к властям.
Но что будет с отцом? Ведь она не
знает, на что способен Джон Патрик Сазерленд! Аннетта сжала кулаки. Нет, надо
переждать ночь-две. Она узнает за это
время, какая лошадь лучше и какой путь до города самый короткий. Если она сумеет
исчезнуть сразу же после того, как все
уйдут спать, может быть, ей удастся вернуться с шерифом, прежде чем в доме ее
хватятся.
Аннетта не позволила себе задуматься над тем, какая участь после этого может
ожидать семейство Сазерленд. Они все
соучаствуют в похищении людей. Они дали приют преступнику.
Аннетта вернулась в дом. Теперь она уже не соблюдала величайшую осторожность.
Если кто-нибудь спросит, зачем и
куда она выходила, она скажет, что ей просто захотелось подышать свежим воздухом
после кошмарного сновидения.
Но никто не появился, и Аннетта поднялась по лестнице к себе в комнату.
Раздевшись, она легла в постель и стала в
подробностях обдумывать план полночного побега.
Когда Аннетта выходила, ее видел Джон Патрик. Он устроился на ночлег в
небольшой комнатке в конце конюшни и сразу
проснулся, услышав посторонние звуки. Он приоткрыл свою дверь и увидел тонкий
силуэт Аннетты, медленно идущей вдоль
стойл.
Джон Патрик вернул хозяевам Крошку Бена, но решил, что не пойдет ночевать в
особняк. Койка в конюшне казалась
Джону Патрику гораздо предпочтительнее. Он решил не выдавать своего присутствия,
пока Аннетта не станет седлать
лошадь.
Никогда он еще так не восхищался ею. Он высоко ценил силу ее духа. Лучше
ложные убеждения, чем никаких.
И вдруг его ужалила мысль. Разве он не осуждал Ноэля, отвергнув его за то,
что тот придерживался иных убеждений, чем
он сам? А Ноэль, напротив, ни секунды не колебался, помогая ему. Не раздумывая,
он подверг себя ужасающей опасности.
Особенно если Аннетте Кэри удастся бежать и обо всем рассказать англичанам.
Он внимательно наблюдал за Хью Кэри во время ужина. Тот как будто чувствовал
себя совсем неплохо. Радушие и
гостеприимство семьи сыграли свою роль. Аннетта была непримирима, и он должен
взять с нее обещание, что она не будет
пытаться бежать с фермы. А если она откажется?
Он знал, что родители не согласятся быть ее тюремщиками. Они и так во многом
пошли ему навстречу. Так что, если она
откажется, останется очень неприятный способ ей воспрепятствовать. Радости ему
это не принесет.
На следующий день Аннетта старалась не встречаться с Джоном Патриком. Когда
Йэн пошел на конюшню посмотреть
лошадей, она напросилась его сопровождать, как будто еще не видела все, что
надо, накануне ночью. Йэн с готовностью
согласился. Он очень гордился своей конюшней и со вкусом рассказывал о
родословной каждой лошади. Они для Йэна
значили гораздо больше, чем источник наживы. Для каждой лошади у него была
припасена долька яблока. Когда они прошли
мимо стойла, где недавно ожеребившаяся кобыла обнюхивала свою дочку, Иен
улыбнулся:
- Вот это наше самое последнее прибавление семейства. Ей всего десять дней
отроду.
Аннетта сразу влюбилась в крошку. Казалось, та вся состоит из глаз и ног, и
Аннетта с большим интересом оглядела ее, а
потом грустно сказала:
- Да, она прекрасна.
Ей припомнилась Ромми в таком же юном возрасте, и она закусила губу, чтобы не
расплакаться.
- Давайте-ка посмотрим на ее папашу, - сказал Йэн, глядя на Аннетту
сочувственно и с пониманием. Он провел ее туда,
где стоял огромный серый жеребец. Он высунул голову из стойла и легонько заржал.
- Это Принц Сумерек, - сказал Сазерленд и, вынув из кармана морковку,
протянул ее жеребцу. - Он самый быстрый
на ходу из всей конюшни, но и самый своенравный. Мало кто из наездников может с
ним справиться, включая и Джона
Патрика.
- Полагаю, ваш сын нечасто здесь бывает.
- Да, нечасто, но когда приезжает, то с удовольствием занимается лошадьми. Он
гонял на них вовсю, пока не стал
изучать юриспруденцию.
- Он изучал юриспруденцию? - невольно удивилась Аннетта. - А я думала, что
он...
- Пират? Да, это так, но не по собственной воле.
- Не понимаю.
- Он вам рассказывал о том, как попал на море?
Аннетта пожала плечами:
- А о чем тут рассказывать?
- Спросите его самого, - кратко ответил Йэн.
- Но я не желаю его ни о чем расспрашивать. Я вообще не желаю с ним говорить.
Йэн Сазерленд повернулся к ней и посмотрел Аннетте прямо в глаза:
- Как хотите, но тогда не торопитесь судить.
- Он увез нас из дома. Он нас обманул.
Хотела бы она, чтобы ее голос не дрожал так сильно, чтобы в нем не звучала
такая острая уязвленность. Хотела бы она
также не чувствовать себя одураченной и униженной оттого, что поверила, будто
Джон Патрик и впрямь восхищался ей.
- Я, разумеется, не в восторге от вашего отношения к нему, но я понимаю ваши
чувства.
- Возможно ли это?
- Я прибыл в Америку в цепях, как каторжник, как раб, - медленно продолжал
Йэн. - И первый муж Фэнси купил
меня на аукционе. - Он помолчал, потом прибавил: - Вы н
...Закладка в соц.сетях
