Жанр: Любовные романы
Шотландская наследница
...шотландским утром.
- У меня мало времени на то, чтобы заниматься стрельбой, - уклончиво ответил
он на вопрос Кармайкла.
- А мои парни - первоклассные стрелки, - горделиво сказал Кармайкл, спуская
своего пса. Тот рванулся в подлесок, и
через несколько секунд оттуда взмыла в небо стая птиц. Кармайкл принялся палить,
а Бен наблюдал за ним. Слушал
раздающиеся со всех сторон выстрелы, смотрел, как взмывают в небо птицы.
Взмывают, чтобы затем камнем упасть на
землю.
- Мистер Мастерс, - окликнул Бена Кармайкл. - А вы что, совсем равнодушны к
охоте?
Знал бы Кармайкл, насколько Бен равнодушен к охоте и почему. Однако если Бен
не присоединится к общей компании,
это вызовет удивление и ненужные подозрения.
- Равнодушен, - коротко ответил Кармайклу Бен. Господи, как надоело ему
играть и притворяться! Но присоединиться
к общему занятию было выше его сил. Бен вздохнул и решительно сказал:
- Я возвращаюсь домой.
Кармайкл нахмурился, но в этот момент новая стая птиц вылетела из подлеска,
вспугнутая собаками. Шотландец коротко
пробурчал что-то неразборчивое о странностях иностранцев и вскинул ружье.
А Бен неожиданно почувствовал свободу. Настоящую свободу. Он повернул обратно
к Калхолму, чьи строения виднелись
за густым кустарником. До них была всего четверть мили, не больше. За спиной
Бена продолжали грохотать выстрелы. На
миг ему показалось, что он снова очутился под Виксбургом, в самой гуще боя, где
сквозь визг пуль и грохот орудий
прорываются воинственные крики и предсмертный хрип раненых.
Он прислонился к дереву, пытаясь стряхнуть с себя воспоминания о войне, но
они не хотели отступать, цепко держали его
в своих сетях. Дым... Огромные клубы дыма... Их полк отступает... А затем боль -
непереносимая боль - и жажда. Он
умирал от жажды. Глоток воды казался ему дороже всех сокровищ мира. Но его не
было, этого глотка, и Бену хотелось
умереть...
Нет, воспоминания никак не кончались. Как и стоящий вокруг грохот. Затем Бен
услышал в громе выстрелов какой-то
новый звук и обернулся на него. Уловил краем глаза какое-то движение среди
деревьев и начал поднимать свое ружье. В тот
же миг совсем рядом просвистела пуля и впилась в ствол дерева, к которому
прислонялся Бен.
Пока Бен обегал глазами деревья, вторая пуля ударилась о землю возле его ног,
взметнув фонтанчик земли. Помощи
ждать было неоткуда. Охотники, охваченные азартом, палили по цели и никто из них
не думал ни о чем, кроме следующего
выстрела, и не видел ничего вокруг себя. К тому же крик о помощи может поставить
под угрозу жизнь тех, кого он будет
звать.
Бен вновь заметил движение в кустах, и палец его лег на спусковой крючок.
Однако он не спешил с выстрелом. На линии
выстрела маячила какая-то фигура, и он боялся поранить ни в чем не повинного
гостя. Мелькнула коричневая тень, но сам
стрелок оставался невидимым за ветвями. Коричневый пиджак? Да в таких была
половина охотников.
Залаял пес, за спиной послышалось какое-то движение. Снова грохнул выстрел, и
новая пуля просвистела в воздухе - на
сей раз довольно далеко в стороне. Итак, стреляющий палил теперь наугад, не видя
Бена.
Бен упал на землю и пополз влево. Он медленно, дюйм за дюймом, передвигался
по земле, не сводя глаз с того места,
откуда донесся последний выстрел. Если ему удастся оказаться между стрелком и
другими охотниками, то у него появится
шанс.
Он прополз дюжину ярдов, описывая полукруг. Никого. И ни звука. Надо
полагать, тот незнакомец прекрасно
ориентируется в этом лесу.
Утро было прохладным, но руки и лоб Бена покрылись потом. А затем негромко
хрустнула под чьей-то ногой сухая ветка.
Слева. Бен обхватил обеими руками ружье и осторожно перекатился в сторону.
Снова шорох. Затем - голоса. Смеющиеся, торжествующие голоса. Бен обернулся
туда, откуда впервые послышался
шум. Никого. Стрелок исчез. Это Бен знал точно: инстинкт говорил ему об этом.
Сколько все это продолжалось? Десять
минут? Полчаса? Бен сел, а затем поднялся на ноги. И в эту минуту показался
старый Кармайкл вместе с сыновьями.
Алекс Кармайкл уставился на заляпанную грязью шерстяную куртку Бена.
- Вы что - упали? - сочувственно спросил он. Бен пожал плечами.
- Старая рана. Порой нога отказывается служить.
- Да, леди Барбара говорила, что вы участвовали в войне. Вам помочь?
Бен отрицательно покачал головой и посмотрел на добычу, которую несли сыновья
Кармайкла. - Неплохо поработали,
как я вижу. А что, все шотландцы - такие классные стрелки?
- Умение стрелять считается у нас большим достоинством, - сказал Кармайкл, и
его сыновья согласно наклонили
головы. - Это умение просто необходимо для каждого настоящего мужчины.
Бен немного подождал и задал следующий вопрос:
- Мне показалось, что я заметил кого-то в той стороне, откуда вы пришли. Вы
никого не встретили?
Кармайкл пожал плечами:
- Никого.
Бен молча кивнул и присоединился к троице Кармайклов. Тот, кто стрелял в
Бена, уже успел, конечно, смешаться с
остальными охотниками. Или исчезнуть.
По крайней мере, Бен знал теперь совершенно точно, что сегодняшний инцидент
не был несчастным случаем, как не были
несчастными и предыдущие случаи. Кто-то убил Джейми. Кто-то уже дважды до
сегодняшней охоты пытался убить Бена
вместе с Сарой Энн.
Если его убьют, что будет с малышкой? Кто тогда защитит ее? Когда не станет
Бена, ближайшими родственниками Сары
Энн останутся вдовы Гамильтон. Прикинем. У Элизабет повреждена лодыжка, и быстро
двигаться она не может. Барбара? Но
эта красотка, похоже, ни разу не держала ружья в руках. Остается Хью. И еще один
человек, который всегда был там, где
происходили покушения, - Дрю Камерон.
Друг Элизабет. И возможно - ее любовник.
Сердцем Бен отвергал последнюю мысль. Так же как и то, что Элизабет причастна
к событиям сегодняшнего утра. Но
холодный разум не мог игнорировать и такую возможность.
Элизабет, обнимающая Сару Энн. Элизабет, которая признавалась в том, что
очень хочет иметь ребенка. Подозрения
набросились на Бена, словно стая стервятников на лошадиный труп.
Бен вместе с Кармайклами подошел к лошадям и неохотно отдал груму свое ружье.
Постарался как можно спокойнее
спросить, все ли охотники уже уехали домой. И кто уехал последним.
- Лорд Кинлох, сэр, и граф Гэйлбрейт со своей группой, - ответил грум.
- Уехали все вместе?
- Затрудняюсь это сказать. - Мальчик повернулся к новой группе охотников,
вышедшей из леса.
Бен внимательно осмотрел седло и упряжь Бейли, затем вскочил на него.
Элизабет сейчас должна быть на конюшне. Нет
сомнений, что она готовит Шэдоу к сегодняшним скачкам. Интересно, есть ли ктонибудь
рядом с нею?
Не дожидаясь Кармайклов, Бен пришпорил коня. Бейли взвился и быстрой рысью
понесся к Калхолму.
Элизабет негромко разговаривала с Шэдоу, наводя щеткой последний лоск на его
серую шерсть. Она рассказывала
своему любимцу о том, как ждет сегодня его победы, как желает ее ему. На конюшне
вместе с ней была Сара Энн. Она
чистила своего пони - или, сказать точнее, пыталась чистить его. Элизабет дала
Саре Энн низкую скамеечку, и теперь
девочка была покрыта мыльной пеной не меньше, чем сам Пепперминт.
Они были на конюшне вдвоем - если не считать неизменного спутника Элизабет,
Генри. Впрочем, Генри так тихо лежал
на соломе в пустующем стойле, что его как бы и не было. Каллум отлучился на
часок - в последний раз проверить трассу
для стипльчеза, а все грумы находились в лесу, вместе с охотниками. У Элизабет
был в распоряжении час времени, когда
никто не мог помешать, и ей он был просто необходим - этот тихий, спокойный,
мирный час.
Этим утром Элизабет не видела Бена. Она проснулась вместе с первыми лучами
зари, заалевшей за окном. Проснулась и
поначалу не могла понять - где она? Маленькое, теплое существо доверчиво
прильнуло к ней, и Элизабет стало
необыкновенно радостно. Потом радость исчезла. Память больно кольнула в сердце
Элизабет.
Только потом до Элизабет дошло, что она спала в своем вечернем платье, а
совсем рядом, за стенкой, спит Бен. Ей
припомнился вчерашний взгляд Бена - мрачный, жестокий. Ей не хотелось начинать
утро с того, чтобы вновь увидеть этот
взгляд, и она потихоньку вышла из спальни.
В комнату Бена она не заглянула. Нет никакой гарантии, что он не спит снова
совершенно голым, спрятав под подушку
заряженный револьвер.
Элизабет прошла в свою спальню и присела у окна, глядя на поднимающееся
солнце и прислушиваясь к звукам
просыпающегося дома.
Она в последний раз провела щеткой по лоснящейся шерсти Шэдоу. Почему Бен так
странно смотрел на нее вчера
вечером? Так, словно ненавидит ее. Что заставило его теплый, внимательный взгляд
стать таким сердитым и жестким?
При первой же встрече она его об этом спросит.
- О-о-опс!
Элизабет услышала этот возглас и обернулась туда, где находилось стойло
Пепперминта.
То, что открылось ее взору, вызвало у Элизабет улыбку. Сара Энн свалилась со
скамейки в мягкое сено. Весь подол ее
платья был залит водой, а взгляд девочки был таким удивленным, что Элизабет не
выдержала и расхохоталась.
Сара Энн сначала нахмурилась, но затем, осмотрев промокшее платье,
улыбнулась.
- Ну вот, и я тоже упала, - гордо сказала она, словно речь шла о невесть
каком достижении.
- Вижу, - серьезно откликнулась Элизабет. - Ты не ушиблась?
Сара Энн задумчиво покосилась на Элизабет:
- Я потянула лон... лондыжку. Нужно ее перевязать бинтом.
- Обязательно, - старательно скрыла свою улыбку Элизабет.
Скамеечка была низенькой, упала девочка на сено и, конечно же, больше
удивилась, чем ударилась. И повязка, конечно,
была только предлогом. Так оно и оказалось.
- Вы будете ухаживать за мной так же, как мой папа ухаживал за вами?
Элизабет пошла было навстречу Саре Энн, как до ее ушей донесся стук копыт
подъезжающей лошади, а вслед за ним -
сердитый голос Бена Мастерса:
- Какого дьявола...
- Я упала, - гордо объявила Сара Энн. - Точь-в-точь как леди Элизабет.
У Элизабет сердце замерло в груди. Никто еще не хотел быть похожим на нее.
Никто еще не смотрел на нее с обожанием.
Никогда.
Бен обернулся и окинул Элизабет суровым взглядом. Вся его фигура дышала
гневом. Но вместо того чтобы как-то
попытаться смягчить обстановку, Элизабет неожиданно выпрямилась и с вызовом
посмотрела на Бена.
- Она не ушиблась. Просто училась ухаживать за пони...
Бен не слушал ее, она поняла это. Затем Элизабет заметила листья, прилипшие к
его охотничьей куртке. Измазанные в
грязи, порванные на ноге брюки.
- Что случилось?
Голубые глаза его оставались холодными, просто ледяными.
- Кто-то стрелял в меня.
- Случайно? - прошептала Элизабет, не будучи в силах скрыть охвативший ее
испуг.
- Нет, - ответил Бен.
Он не мог больше притворяться. Враг наглел на глазах. Преступник надеялся
выкурить их с Сарой Энн из Калхолма.
Негодяй совсем потерял голову, время работает против него. Наверняка он вскоре
решится на новое покушение. Одна
попытка у него сорвалась, но это не значит, что он отступится от задуманного.
- Было несколько выстрелов. Один еще мог быть случайным, но когда рядом с
тобой друг за другом ложатся три пули,
это уже не случайность.
Элизабет была ошеломлена. Она двинулась было навстречу Бену, протягивая руку,
но остановилась и отдернула ее. Она
все поняла и содрогнулась от боли. Отшатнулась, так, как если бы Бен на самом
деле ударил ее.
За спиной негромко ахнули, и Бен обернулся. Как он мог забыть о том, что Сара
Энн слышит их разговор. Бен отвернулся
от Элизабет, подхватил на руки Сару Энн и крепко прижал к груди.
- Все в порядке, Ягодка. Ничего не бойся!
- Не уходи.
Ее личико, так горделиво сиявшее всего пару минут назад, сморщилось.
Задрожали губы, наполнились слезами большие
зеленые глаза.
- Пожалуйста, - голосок ее дрожал от страха.
- Боже всемогущий, - прошептал он, до глубины сердца тронутый ее просьбой. -
Я не уйду, Ягодка. Обещаю. Никто и
никогда не тронет тебя, и я сделаю все, чтобы со мной тоже ничего не случилось.
- Обещаешь?
- Обещаю, - твердо сказал Бен.
Как же он посмел несколькими неосторожными словами разрушить у девочки
иллюзию безопасности?
Сара Энн обняла его за шею. Он на секунду прикрыл глаза и прижал девочку к
себе - нежно и крепко, так, чтобы она
вновь почувствовала себя надежно защищенной.
За спиной всхлипнули, а затем раздался лай - громкий и сердитый. Когда Бен
вновь открыл глаза и обернулся, Элизабет
уже исчезла из конюшни. Испарилась - несмотря на больную лодыжку! Генри был еще
здесь. Он осуждающе посмотрел на
Бена, облаял его на прощание и поспешил следом за своей хозяйкой.
Бен снова прикрыл глаза и прислонился к перегородке, тихо шепча Саре Энн чтото
нежное, успокаивающее. А в душе у
него в это время бушевал шторм, и успокоить его невозможно было ничем. Бен
проклинал себя за то, сколько ужасных,
неповторимых ошибок успел он наделать.
Элизабет, не обращая внимания на больную ногу, спешила к дому. Ей не
терпелось укрыться от всего в спасительной
тишине своей спальни.
На словах обвинение ей не было высказано, но лучше бы оно прозвучало вслух.
Бен думает, что она каким-то образом
причастна к направленным в него выстрелам. Боль от этого была такой сильной, что
Элизабет из последних сил пыталась
сдержать рвущиеся наружу рыдания.
Как только Бен мог подумать, что она каким-то образом - прямо или косвенно -
связана с этим подлым
преступлением? И как он только может думать, что она хотела принести вред Саре
Энн? Потому что и это обвинение, пусть и
не высказанное вслух, было обращено к ней. Элизабет вспомнила его рассказ о том
происшествии в Эдинбурге. Интересно,
Бен и тогда подозревал ее? Так, пожалуй, он может дойти до того, что обвинит ее
в убийстве - преднамеренном! - ее
неродившегося ребенка.
Она опустилась на краешек постели - той самой, на которой они с Беном
занимались любовью. Вернее, она думала, что
это любовь. Чувствовала себя красивой и желанной. И сама чувствовала страстное
желание - впервые в жизни.
А что теперь?
Из глаз Элизабет хлынули слезы. Так она не плакала никогда - даже когда умер
Джейми. Тогда она не плакала от
потрясения. Не могла поверить в ту смерть. А затем впала в оцепенение.
Бен Мастерс разрушил это оцепенение, вернул ее к жизни. Более того, показал
ей прекрасные, неведомые ей прежде
стороны жизни. И вот теперь он разбил ее сердце, разрушил робкие надежды на
будущее.
Элизабет потеряла счет времени и уже не представляла, как давно лежит и
рыдает на постели. Затем до ее сознания
донеслись голоса, и она поняла, что все уже вернулись с охоты и теперь
завтракают перед началом скачек. После скачек
гости начнут разъезжаться по домам. Правда, некоторые из них, и Дрю в том числе,
возможно, задержатся еще на день. Но
все равно - еще один-два дня, и она останется в этом доме с Барбарой, Хью и этим
человеком, который считает, что она
способна на убийство. С человеком, которого она полюбила.
Генри тихонько, осторожно вполз на постель, полагая, очевидно, при этом, что
его никто не видит, не слышит и не
замечает - и тесно прижался к боку Элизабет.
- Что же мне делать, Генри? - спросила она. Он вздохнул - так, словно всей
душой готов был помочь, да только не
знал, как это сделать.
Пора. Гости, наверное, уже встают из-за стола. Скоро они начнут заключать
пари, а конюхи - седлать лошадей.
Элизабет смахнула с ресниц слезы. Она не доставит такой радости Беннету
Себастьяну Мастерсу - не даст ему
догадаться о том, что она плакала.
Элизабет решительно встала, умылась холодной водой и позвонила в колокольчик,
вызывая Эффи, чтобы та помогла ей
одеться.
Бен отвел Сару Энн в ее комнату, помог сменить промокшее платье и дал немного
повозиться с Аннабел. Он, как мог,
развлекал девочку, вызывая у нее улыбку, а под конец торжественно предложил ей
свою руку с тем, чтобы следовать на
завтрак. Ей всегда нравилась эта процедура - вероятно, Сара Энн чувствовала себя
в такие минуты взрослой дамой.
Они спустились в столовую и обнаружили множество гостей.
Участники охоты похвалялись друг перед другом своими утренними подвигами: кто
сколько и каких птиц успел
уничтожить за это время. Попутно шел разговор и о предстоящих скачках, о шансах
каждой из пяти участвующих в них
лошадей. Возбуждение витало в воздухе. Предвкушение настоящего зрелища.
Некоторые - немногие - могли видеть
Шэдоу на местных соревнованиях, большинство же лишь слышали о нем.
Однако Элизабет до сих пор не появлялась. В роли хозяйки выступала - и при
том с превеликим наслаждением -
Барбара. Ей помогал Хью, но он почему-то выглядел мрачным. Бен исподволь
рассматривал эту парочку, прикидывая в уме,
кто из них мог спланировать ту стрельбу из кустов.
Не было видно и Дрю Камерона. Дьявол тут же наслал на Бена беса ревности, и
тот принялся нашептывать ему: "А не
вместе ли с Элизабет он проводит сейчас время, этот любимец дам?"
Бен пробирался сквозь толпу гостей, держа за руку Сару Энн. В другой руке у
нее была зажата Сюзанна. Сара Энн
расцветала всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ней - особенно, если речь
заходила о кукле.
- Мне подарила ее моя мама, - гордо отвечала она.
Улыбка ее стала еще шире, когда она увидела входящего в комнату Дрю. Он тоже
увидел Сару Энн и прямиком
направился к ней.
- Как поживает юная леди? - спросил он.
- Я упала, - торжествующе объявила Сара Энн. Бен пристально смотрел на Дрю,
пытаясь заметить в нем скрытую
враждебность. Или жестокость. Двуличность.
И не нашел ничего - кроме сочувствия к Саре Энн. Дрю был одет в жокейский
костюм. Волосы тщательно уложены, ни
тени неискренности в глазах. Если он что-то сейчас скрывал, то следовало
признать его первоклассным актером.
Впрочем, игроки, как правило, всегда хорошие актеры.
- Я не видел вас на охоте сегодня утром, - заметил Бен.
- Ездил знакомиться с трассой, - пояснил Дрю и переключил внимание на Сару
Энн: - Какое красивое платье.
- Спасибо, - ответила она, улыбнувшись так неотразимо, как умеют это делать
только дети.
- Очень рад видеть тебя, солнышко.
- Достаньте опять монетку.
- Ах, как это похоже на женщин, - усмехнулся он. - Вы всегда требуете от
мужчины денег.
Дрю наклонился и вынул монетку из-за уха Сары Энн.
- На счастье, - сказал он. - И тебе, и мне.
- Леди Элизабет говорила, что вы будете скакать на Шэдоу, - заметила девочка.
- Как ты думаешь, я буду в фаворе?
- Что такое фавор? - спросила Сара Энн.
- Фавор? Ну, расположение. Когда в старину рыцари отправлялись на битву, -
пояснил он. - Они просили у своих леди
какую-нибудь вещь в знак их расположения. Шарф, например, или платок.
Бен внимательно посмотрел на Сару Энн - интересно, как она отнесется к такой
просьбе?
- У меня ничего такого нет, - с сожалением ответила она.
Зеленый шарф был повязан у нее на шее поверх платья. Эффи, наконец, выстирала
его, сняв с Сары Энн, пока та спала, и
высушив до того, как та проснулась.
Дрю наклонился и коснулся рукой шарфа.
- Вот это было бы прекрасным знаком фавора.
Сара Энн зажмурила глаза. Улыбка ее погасла. Дрю мгновенно понял, что
совершил оплошность.
- Не обязательно давать какую-то вещь, моя прекрасная леди. Я думаю, что
поцелуя будет вполне достаточно.
- Правда? - серьезно спросила она.
- Святая правда, - горячо заверил девочку Камерон.
Сара Энн встала на цыпочки, поцеловала Дрю и что-то прошептала ему на ухо.
Что именно, Бен не расслышал. Увидел
только, что Эндрю Камерон выпрямился, быстро взглянул на него и что-то шепнул в
ответ. Бен вдруг почувствовал себя
лишним. В душе его снова заалели разгорающиеся угольки ревности.
- Я сделаю это для вас, леди Сара Энн, - торжественно пообещал Дрю.
Он окинул Бена встревоженным взглядом и направился к столу.
- Что ты сказала ему? - спросил Бен у Сары Энн.
- Чтобы он позаботился о тебе, - простодушно ответила девочка. - Он обещал.
Бена обожгли ее слова. Он был признателен Саре Энн за заботу, но очень уж
странным был выбор доверенного лица.
"Дети гораздо мудрее, чем мы думаем, - сказала Мери Мэй, когда знакомила Бена
с Сарой Энн. - И очень хорошо
чувствуют душу других людей".
Бена поразила та легкость, с которой приняла его Сара Энн несколько месяцев
тому назад. Она немедленно спросила, не
ее ли он папа, и доверчиво уселась к нему на колени. А ведь он, Бен, был
убийцей. Пусть и на стороне закона, но - убийцей.
Нет, Сара Энн все же плохой знаток человеческой природы. Вот и ошиблась,
отдав свое расположение Дрю Камерону.
Он усадил девочку за стол, поставил перед нею тарелку с овсянкой. У самого
Бена аппетита не было. Он огляделся и
поймал на себе любопытные женские взгляды. Некоторых дам он помнил по вчерашнему
вечеру, лица других, казалось,
видел впервые.
Бен подумал, что многие родители успели провести разъяснительную работу и
нацелили своих дочерей на то, чтобы те
хорошенько подумали, прежде чем ловить Бена в свои сети. Ведь у него не было ни
собственного титула, ни денег. Да,
ничего своего у него не было!
Проклятие, как же надоел ему этот образ! Образ опекуна, живущего за счет
приемной дочери! И еще ему было
невыносимо сидеть за одним столом с человеком, который стремится убить его.
В столовой появилась Барбара, подошла к ним.
- Понравилась вам сегодняшняя охота?
Выглядела она прекрасно. Просто изумительно. Без сомнения, это ее стихия -
вечера, балы, атмосфера всеобщего
обожания...
Клэр тоже любила все это. И хотя Бен был уже научен горьким опытом, он все же
не мог не отметить, как хороша Барбара
- раскрасневшаяся, с сияющими глазами, в красивом платье, выгодно оттеняющем ее
волосы цвета воронова крыла.
Сегодня она выглядела еще более очаровательной, чем всегда, но Бен заметил ее
возбуждение, отметил горячечный блеск в
глазах. И еще кое-что он сумел подметить. Не успела Барбара подойти к Бену, как
возле нее появился Хью и увел ее с собой.
Друзья-заговорщики?
Проклятие! Сколько еще можно жить в атмосфере недоверия? Он ни на минуту не
может оставить без присмотра Сару
Энн, потому что не знает, с какой стороны ждать новой напасти. Насколько проще
было бы, если бы он и только он был
мишенью для убийцы. Но тот охотится не только за ним, но и за четырехлетним
ребенком!
И нет никого, кому можно было бы довериться. Никого.
Элизабет. Хью. Барбара. Дрю. Кто-то из них хочет убить его.
Кто именно?
И как трудно поверить, что убийца - один из них.
19.
Элизабет была уверена, что ничто не сможет помешать сегодняшнему триумфу.
Пятилетний труд - и риск, ее и Джейми,
должен увенчаться победой. Она постаралась отогнать мысль о том, что Джейми
умер, так и не дождавшись этого триумфа.
Как и мысль о том, что по воле одного человека весь этот труд может быть
безвозвратно уничтожен в течение ближайшего
времени.
Сегодня - день триумфа Шэдоу.
Она надела темно-зеленое платье для верховой езды, темную накидку и маленькую
шляпку. Пусть темный цвет будет
символом траура по человеку, которого она до сих пор оплакивает.
Каллум разговаривал на конюшне с Дрю, который, как было известно Элизабет,
уже успел совершить утром проездку на
Шэдоу до ближайшей горы.
- Шэдоу может заартачиться, - наставлял Каллум, - но не позволяйте ему. Пусть
сразу почувствует твердую руку.
Дрю кивнул. Обернулся к Элизабет с видом знатока:
- Отличный конь.
- Джейми был уверен, что Шэдоу станет чемпионом, - грустно сказала она. - Он
сам должен был скакать на нем.
- Или вы, - дружески заметил Дрю. - Какая несправедливость в том, что вы
родились женщиной. Я с удовольствием
посостязался бы с вами.
- Ну, это-то всегда возможно, - с вызовом ответила она, вскидывая подбородок.
- Может быть, может быть. Когда ваша лодыжка это позволит, - ответил он. - Да
только, боюсь, новый хозяин
Калхолма будет от этого не в восторге. В последние два дня он просто испепеляет
меня взглядом.
- Он не хозяин, - сказала Элизабет. - Пока - не хозяин.
- Но все говорят о том, что петиция прошла в парламенте.
Каллум негодующе хмыкнул и направился в глубь конюшни.
- Подготовлю вторую лошадь, - буркнул он, уходя. - Джорди будет сегодня
скакать на Торчфайре, чистокровном
рысаке-шестилетке.
Элизабет отвернулась от Дрю, приложила ладонь к боку Шэдоу.
- Отчего вы такая грустная? - тихо спросил Дрю. Она прикусила губу.
- Кто-то стрелял в Бена сегодня утром.
- Проклятие!
- А перед этим был инцидент в Эдинбурге.
- В Эдинбурге? - переспросил он.
- Вскоре после того, как вы расстались, какая-то карета едва не сбила их
обоих.
Он присвистнул.
- А еще тот случай в Глазго...
Дрю замолчал, и Элизабет вновь обернулась к нему:
- И вы всякий раз были рядом.
- Черт побери! - взорвался он. - Не думаете ли вы...
- Нет, конечно, - ответила она.
На щеках Дрю заиграли желваки. Он был красив, - светловолосый, с большими
выразительными глазами, тонкими
аристократическими чертами лица. С первой минуты знакомства Элизабет
почувствовала расположение и симпатию к этому
человеку. Такую, словно была знакома с ним всю жизнь. Она никогда так легко не
сходилась ни с одним мужчиной. И так
быстро.
- А еще был случай с Джейми, - тихо сказала она.
- Но это же был несчастный случай, - сказал Дрю и добавил, заметив тень
недоверия на лице Элизабет: - Не так ли?
- Джейми был таким опытным наездником, - сказала Элизабет.
- Вы тоже опытная наездница, но упали же.
- Я упала... от невнимания.
- Не стану спрашивать, чем это... невнимание было вызвано, - сухо заметил
Дрю. - Но уверен, что без Мастерса там
не обошлось.
Она смущенно повела плечом.
- Проклятый ублюдок, - прорычал Дрю. - Я доверял ему больше, чем он
заслуживает.
- Но я могу понять...
- А я не могу, - откликнулся он, а затем внимательно всмотрелся в лицо
Элизабет: - Постойте... Вы...
Она выдержала его взгляд, и выражение ее лица было гораздо красноречивее
слов. Дрю тяжело вздохнул:
- Ну, тогда мне понятно, почему он с такой яростью смотрит на меня.
Непрошеные слезы навернулись на глаза. Элизабет заморгала, пытаясь сдержать
их. Дрю бережно смахнул слезинку с ее
ресниц.
- Идиот несчастный, - сказал он, прижимая Элизабет к своей груди.
Она на секунду прильнула к нему, затем отст
...Закладка в соц.сетях
