Жанр: Любовные романы
Шотландская наследница
...опытством спросила Сара Энн, с трудом
удерживаясь на месте.
- Думаю, что жили. Много детей, - ответила Элизабет и взяла в руку корзинку с
едой. Вторую руку она протянула Саре
Энн, Бен взял девочку за другую.
Он представил себе, как они трое выглядят сейчас со стороны. Семья на отдыхе.
Семья... Неожиданной болью отозвалась
в его груди эта мысль. А ведь ему уже тридцать пять, и у него никогда не было
своей семьи. Да он никогда и не думал о ней,
даже после войны. Ему доставляло удовольствие жить так, как он жил - свободно,
независимо. И только сейчас, впервые в
жизни, он понял, как много потерял. И как много потеряла Сара Энн, лишившись
матери.
Бену было нестерпимо думать о том, что Сара Энн будет лишена чего-то.
Особенно - материнской любви. А девочке
необходима мать - это видно хотя бы по тому, как она привязалась к Элизабет.
Но встретится ли в жизни Бена такая женщина, которой он сможет поверить -
безоговорочно, до конца? И будет ли он
нужен такой женщине?
Клэр. Его возлюбленная, которая сбежала с другим, когда узнала о том, что Бен
может остаться калекой на всю жизнь.
Клэр, которая клялась Бену в вечной любви, когда он уезжал на войну - молодой,
красивый, в ладно сидящем на нем
капитанском мундире. И каким бледным, растерянным было ее лицо, когда она
увидела его в госпитале - раненого,
лежащего в лихорадке, со слипшимися от пота волосами, с искусанными в кровь от
нестерпимой боли губами... Нет, оставила
она его не сразу. Прощальное письмо он получил от нее какое-то время спустя.
Ногу он сумел сохранить - отказавшись от ампутации, пройдя сквозь адскую боль
и страдание. Из госпиталя Бен вышел
хромым калекой, но не это было главным. Искалеченной оказалась его душа, в
которой не сохранилось способности верить в
женскую любовь и искренность. Первым лучиком пробуждения стала для него Мери
Мэй. Но и она вскоре покинула Бена -
и этот бренный мир.
А теперь - Элизабет. Но ведь она не скрывает своей заинтересованности в
будущем Калхолма. Так неужели он будет
настолько глуп, что позволит женщине еще раз обвести себя вокруг пальца? И что
же он будет за отец, если заставит Сару
Энн пережить новую потерю и новое разочарование?
Они подошли к остаткам замковой стены, и Элизабет отпустила руку Сары Энн,
чтобы пройти вперед - указать проход
между массивными каменными глыбами.
- Когда-то здесь были ворота, а это была внешняя стена замка, - пояснила она.
- Тут до сих пор можно найти
пушечные ядра, которыми обстреливали замок.
Сара Энн изумленно рассматривала руины. Бен понимал ее. Он и сам, будучи
мальчишкой, обожал всевозможные
развалины, особенно такие, где можно было увидеть следы давних сражений.
Сара Энн двинулась вперед, и Бен последовал за нею. Но Элизабет удержала их.
- Осторожнее. Здесь много старых колодцев и подвалов, - сказала она, указывая
на выемки в земле.
Сара Энн потащила Бена вперед. Элизабет шла рядом. Совсем рядом. Он
чувствовал аромат ее духов, запах волос, и ему
вновь безумно захотелось обнять эту женщину. Он сделал над собой усилие и
перевел взгляд на Сару Энн.
Нога Бена понемногу давала о себе знать - как всегда при долгой ходьбе или
резкой перемене погоды. Сара Энн
ринулась вперед, выдернув свою руку из ладони Бена. Когда он нагнал девочку,
нога совершенно отказалась служить и Бен
начал заваливаться на бок. Он судорожно взмахнул рукой и вцепился ею в Элизабет.
Она не удержала равновесия и вместе с Беном упала на землю. Он оказался
внизу, а Элизабет с удивленным возгласом
припечатала его сверху.
"О боже, нет! Только не это! - промелькнуло в голове Бена. - Сколько же можно
падать на спину перед Элизабет? То в
карете, то в холле, теперь вот здесь..."
- Проклятие! Это уже становится дурной привычкой, - пробормотал он.
Элизабет звонко прищелкнула языком и рассмеялась.
Ее лицо было совсем рядом. Она заглянула Бену в глаза и попыталась встать.
Лучше бы она не пыталась. Бен застонал.
- Вы ранены? - замерла она.
- Ранена моя гордость, - ответил он.
- Ну, это не смертельно, - заметила Элизабет. - Вы, мужчины, слишком носитесь
со своей гордостью.
- Звучит весьма цинично.
- Неужели? - наивным тоном спросила Элизабет и осторожно стала сползать с
груди Бена.
- А что, женщины свободны от этого порока?
- От гордости? - Она уселась и элегантным движением поправила съехавшую на
лицо шляпку.
- Да, - протянул Бен.
- О, слышу родной акцент. Вам следовало бы поучиться говорить по-шотландски.
- А вам следовало бы ответить на мой вопрос, - ехидно заметил он.
- А если мне не хочется? - лукаво улыбнулась Элизабет.
И тут Бен поймал на себе пристальный, ревнивый взгляд Сары Энн.
- Зачем вы занимаетесь этим? - спросила она.
- Чем? - в один голос воскликнули Бен и Элизабет.
- Лежите здесь.
Бен обменялся быстрым взглядом с Элизабет и тут же пожалел об этом. Веселье
мгновенно уступило в нем место гневу
- жаркому, неистовому. Элизабет первой опустила глаза. Затем легко поднялась на
ноги и протянула Бену руку.
Он замешкался. Встать он смог бы и сам, но знал, что сделает это тяжело и
неуклюже. Но если он примет ее помощь, то,
чего доброго, утянет ее за собой, и они снова шлепнутся на землю.
- Я сильная, - сказала она, словно угадав его мысли. - И устою на ногах -
если только меня не толкнут неожиданно.
Тогда он взял ее руку и поднялся.
- Я проголодалась, - неожиданно заявила Сара Энн.
Тут пришло время Бену и Элизабет вспомнить про корзинку. Она лежала здесь же,
неподалеку, и все ее содержимое
разлетелось в стороны, образовав на камнях живописный натюрморт. Да, конечно,
Элизабет выронила ее, когда падала на
Бена.
Они бросились спасать то, что можно еще было спасти. Фляжка с чаем уцелела,
банка с джемом тоже. Хлеб и лепешки
почти не пострадали. Безнадежно погибли лишь мясные пирожки.
- Сейчас все устроим, - сказала Элизабет и быстро направилась к развалинам
церкви.
Бен, прихрамывая, пошел следом. Его гордость и в самом деле была задета. В
последние пять лет он почти не обращал
внимания на свою ногу, да она почти и не беспокоила его. Возможно, все дело было
в том, что Бен почти не слезал с седла и
очень мало ходил пешком. Однако последние недели заставили его всерьез вспомнить
о своей ране. И теперь он уже не
вправе забывать о ней - ведь от этого в определенной степени зависит и
безопасность Сары Энн. А тут еще Элизабет узнала
о том, что он калека...
"Калека..." Именно так назвала его Клэр в том последнем письме.
"Прости, но я не могу выйти замуж за калеку". Он ненавидел это слово и
сражался с ним, как только мог. Может быть, он
и шерифом-то стал прежде всего для того, чтобы доказать себе, что он - не
калека. Кроме того, эта работа вернула ему
чувство собственного достоинства и позволила заняться поисками самого себя. Что
ж, месяц тому назад эти поиски, кажется,
завершились.
- Бен? - Голос Элизабет прозвучал мягко, участливо.
Они подошли к входу в церковь. Сейчас это был просто зияющий проем в стене -
ни ступеней, ни дверей... Бен вошел
внутрь. От крыши сохранилось совсем немного. В дальнем конце разрушенного храма
возвышался алтарь, выложенный из
камня. Это было единственное свидетельство того, что некогда здесь происходили
церковные службы.
А от настенной росписи не осталось ничего - ветер, дождь и время сделали свое
дело.
Каменные плиты пола потрескались, искрошились, поэтому Бен шел медленно,
внимательно глядя под ноги. Они достигли
середины зала, когда солнечный луч вдруг прорвался сквозь тучи и упал внутрь,
прямо на алтарь.
- Солнце здесь всегда падает на то место, где должна стоять Чаша, - пояснила
Элизабет. - Можно подумать, что
архитектор, строивший храм, предусмотрел все - даже дыры в потолке.
Голос ее звучал тихо, благоговейно.
- А вы никогда не пытались узнать о тех семьях, которые жили здесь?
- Пыталась, - ответила Элизабет. - Я спрашивала Джейми, и он рассказал мне то
немногое, что знал сам о них. Очень
печальная история. Здесь редко выживали мальчики, наследники рода. Это все
легенды, конечно, и они никак не связаны с
этим храмом. И с бессмертной любовью, - с улыбкой добавила она.
Элизабет резко отвернулась, прошла к двум большим камням, лежавшим на полу,
села на один из них и жестом пригласила
Сару Энн присесть на соседний. Бен устроился прямо на полу - вытянув больную
ногу. А Элизабет тем временем
приготовила все, что уцелело из еды. Бен, казалось, душу бы сейчас заложил за
большую чашку крепкого американского
кофе, но и английский чай оказался неплох - горячий, вкусный, он быстро согрел
отставного шерифа.
Недавняя вспышка ревности, очевидно, улетучилась из сердца Сары Энн без
следа. Во всяком случае, она как ни в чем не
бывало принялась бомбардировать Элизабет вопросами о замке и тех людях, что
когда-то жили в нем.
"А кто разрушил крышу церкви? А почему здесь была битва? А зачем люди убивают
друг друга?.."
На последний вопрос Бен не смог бы ответить, хотя и задавал его себе не раз,
хотя и сам прошел войну. Он прислушался к
тому, как сражается Элизабет с вопросами Сары Энн. Напрасный труд! Каждый ответ
неизбежно влечет за собой вереницу
новых вопросов.
- Сложно понять, почему люди убивают друг друга, - задумчиво сказала
Элизабет. - Я и сама этого до конца не
понимаю. Может быть, люди порой так начинают верить во что-то, ради чего готовы
сражаться до смерти. Или, скажем,
когда они хотят защитить кого-то или что-то, что они очень любят...
- Вроде Калхолма? - тихо спросила Сара Энн. Элизабет запнулась и изумленно
посмотрела на нее.
- Д-да, - наконец ответила она. - Вроде Калхолма. Или вроде Сары Энн.
- А человек, который убил мою маму, - он тоже кого-то защищал? - спросила
Сара Энн.
Элизабет беспомощно взглянула на Бена. Она и не подозревала, что девочка
умеет так слушать. И так понимать.
Бен протянул руку и прижал Сару Энн к себе.
- Иногда, Ягодка, люди бывают и просто жадными. И тогда они убивают только
для того, чтобы завладеть тем, что им
хочется иметь.
Сара Энн прижалась тесней, и у Бена защемило сердце от того, какая же она
маленькая и хрупкая.
- Я никогда и никому не позволю обидеть тебя, - сказал он. - Обещаю.
Бен уже жалел об этой поездке к развалинам замка. Почему-то это грустное
место напомнило девочке о пережитых
страданиях.
Он повернул голову к Элизабет, но не смог прочитать в ее глазах ничего.
Совсем ничего. Они словно укрылись от него за
невидимой шелковой вуалью.
Элизабет посмотрела на алтарь. Затем встала и пошла к нему.
А Сара Энн тем временем успокоилась. Она обняла Бена, испачкав ему лицо
джемом. Он мысленно поблагодарил бога за
ту пластичность характера, которую он даровал детям. Затем поднялся с пола и
пошел к Элизабет. Она стояла, прижав к груди
сжатую в кулак руку. Бен прикоснулся к ее плечу, но она отпрянула в сторону.
- Элизабет?
- Мне страшно, - тихо призналась она. - Может случиться что-то ужасное.
Ее била нервная дрожь. Бен вновь притронулся к ней, но она вновь
отстранилась.
- Пожалуй, пора возвращаться, - сказала она наконец, так и не посмотрев на
Бена. - Мне нужно еще поработать с
Шэдоу.
Почему она оттолкнула его? Наглухо захлопнула приоткрывшуюся было дверцу? Да
и была ли она, эта дверца?!
Может быть, она почувствовала его подозрительность? А почувствовав,
истолковала ее как предостережение об
опасности?
Элизабет вернулась к тому месту, где они только что сидели, и быстро собрала
в корзинку остатки еды.
Казалось, ничего особенного не произошло. Отчего же сердце Бена сжалось,
словно от большой, невосполнимой потери?
13.
Хью Гамильтон стоял у окна второго этажа, наблюдая за Беном Мастерсом,
Элизабет и Сарой Энн, выезжающими из
Калхолма. Хью мучился с похмелья, отчего увиденная картина показалась ему еще
более мерзкой.
Недавний визит к адвокату в Эдинбурге тоже оказался безрадостным. Джон
Алистер пользовался большим влиянием и
сумел согласовать свое решение с адвокатом Хью. А это значило, что Сара Энн
Гамильтон Мастерс вскоре будет объявлена
законной наследницей Калхолма.
Сердце Хью упало. За последние два года он настолько свыкся со своей новой
ролью, настолько поверил в то, что станет
полноправным хозяином поместья, что, помимо всего прочего, умудрился уже
наделать кучу долгов под свое будущее
наследство. Заплатить по ним у него не было ни малейшей возможности. Таким
образом, все усилия, предпринятые им для
восстановления своей репутации и доброго имени, шли прахом.
А проще говоря, у него не было ни денег, чтобы вступить в борьбу с Беном
Мастерсом, ни адвоката, который взялся бы
за это дело без предварительной оплаты.
Жизнь Хью не задалась с самого начала. Он рос в семье единственным сыном, но
сама семья располагала всего лишь
титулом, а не деньгами. Отец Хью покончил с собой, когда потерял последние
сбережения, которые неудачно вложил в дела.
Его самоубийство, разумеется, не прибавило семье респектабельности. Вместе с
матерью Хью принялся скитаться по
родственникам, пока кто-то из них не пристроил его в плохонькую школу.
В науках Хью не преуспел, зато - как и многие безденежные аристократы - в
совершенстве овладел искусством быть
обаятельным. В сочетании с красивой внешностью это искусство не только открыло
перед ним двери многих гостиных, но и
сделало его потенциальным женихом. В такой суете прошло несколько лет, и вот два
года тому назад старший сын покойного
Гамильтона - муж Барбары - скончался. Теперь от наследства Хью отделял лишь
младший сын Гамильтона - Джейми.
Хью был приглашен в Калхолм на охоту - ту самую, во время которой погиб Джейми,
- и после этого перспективы
получить наследство стали для Хью весьма реальными.
В качестве будущего наследника он переехал в Калхолм, и здесь у него начался
роман с Барбарой, с которой он был
немного знаком раньше. Между ними вспыхнула страсть. О небеса, какая это была
страсть! И, кроме того, впервые в жизни
Хью почувствовал под своими ногами твердую почву.
Однако знал Хью и то, что Барбара жадна до денег. Даже не до самих денег, а
до тех вещей, которые можно купить на них.
Пока что влюбленность Барбары не вызывала сомнений, но Хью был реалистом и знал:
любовь этой женщины кончится в тот
же день, когда опустеет его кошелек. Вот почему таким ударом - и по любви, и по
будущему благополучию - стало для
Хью известие о том, что Алистер собирается начать поиски Йена Гамильтона или его
детей.
Хью начал метаться как загнанный зверь и с отчаяния даже предпринял попытку
подкупить американского адвоката. К
сожалению, американец не только отказался от взятки, но поставил в известность о
случившемся Алистера, а тот, в свою
очередь, решил, что беспринципный Хью - неподходящий кандидат на роль хозяина
Калхолма.
Хью и сам знал, что попытка подкупить американского адвоката была чудовищной
глупостью, но тогда он просто
помешался на том, чтобы сохранить за собою Калхолм. И Барбару.
И вообще - это же несправедливо: отдать шотландскую землю в руки какого-то
американца без роду и племени! Да он
же продаст ее за бесценок, и дело с концом! Известно: где замешан американец,
там непременно жди мошенничества.
Единственное, что еще могло радовать Хью, так это полное равнодушие
американца к чарам Барбары. Трудно, конечно,
понять, как можно предпочесть Барбаре какое-то чучело, одетое в мальчишеское
платье, но Хью был благодарен небесам и
за этот подарок.
Но что же ему делать?
Он мог бы управлять Калхолмом, это было ему по силам, ведь Хью изучал
экономику в эдинбургском университете, а
еще раньше, в тот недолгий период жизни, пока они с матерью жили вместе, его
всегда интересовала хозяйственная сторона в
управлении поместьями. Жаль только, что никто не верил в его способности.
Тем временем три фигуры за окном направились в сторону озера.
"Развалины поехали смотреть, - мрачно подумал Хью. - Ну что ж, посмотрим, как
этот чертов американец вскоре
превратит в руины Калхолм! Впрочем, нет, дудки! Не видать ему Калхолма! Ни ему,
ни этой девчонке!"
Сзади на его плечо легла ладонь, и Хью ощутил аромат духов Барбары.
- Похоже, он втюрился в твою золовку, - зло сказал Хью.
Раздражение рвалось наружу неудержимо, словно стремясь взять реванш за те
недели, когда Хью из последних сил
пытался сдержать свой темперамент и скрыть свою боль.
Барбара прижалась к нему, и Хью почувствовал, что хочет ее, что она нужна
ему.
- А я втюрилась в тебя, - промурлыкала Барбара.
- Только потому, что этот ковбой сорвался у тебя с крючка.
Хью хотелось обнять Барбару, зарыться в ее волосы, утонуть, раствориться в ее
теле и забыть обо всем - о безденежье,
о долгах, о беспросветном будущем.
Она вздохнула.
- Ты же знаешь меня, Хью. Я только пыталась вызнать о нем хоть что-нибудь.
Проверить твои догадки о том, что он -
мошенник.
- Ну и как? Тебе это удалось? - сварливо спросил Хью.
- Нет, - призналась она. - Из него клещами слова не вытянешь.
- А целуется он хорошо?
- Не знаю. До этого у нас не дошло.
- Теряешь форму, моя прелесть. Зато, держу пари, он вовсю целуется с нашей
амазонкой.
- Вот почему у тебя нет ни гроша, - сердито начала Барбара, и по ее тону Хью
понял, что его выстрел попал в цель,
смертельно задев гордость красавицы. - Проиграешь и это пари: американец не
влюбится в эту... это пугало.
- Жаль, что ты не видела, как они несколько минут назад выехали на
прогулку... к руинам. Очень, очень романтическое
место!
- И девочка с ними, - добавила Барбара, и Хью понял, что она тоже дежурила
возле окна.
Он стиснул челюсти. Каждое напоминание об этой четырехлетней девчонке
заставляло кипеть его кровь - и холодеть
сердце. Это рыжеволосое создание было единственным препятствием между ним и
Калхолмом.
- Будь они все прокляты! - пробурчал Хью.
- А девочка довольно мила.
Он удивленно поднял бровь.
- Что с тобой, Барбара? В тебе проснулся материнский инстинкт? Не слишком ли
поздно - в твои-то годы? Кроме того,
не забывай, во что нам обойдется эта девчонка!
- Знаю, знаю. Но она такая миленькая, и когда я вижу ее печальный взгляд...
- О, дьявол! Ты-то хоть помолчи! - взмолился Хью.
Барбара посмотрела ему в лицо.
- Хотя у нее рыжие волосы, но взгляд... Это взгляд Гамильтонов. И Джон
Алистер утверждает, что все документы в
порядке. Ничего не поделаешь, придется нам смириться.
- Это ты можешь смириться, - зло воскликнул Хью. - У тебя хотя бы есть право
жить в этом доме. У тебя, по крайней
мере, есть доброе имя. У меня же нет ничего.
- У тебя есть я.
- Надолго ли? - спросил он. - Я слишком хорошо знаю тебя, моя милая. Как
только петиция Алистера будет одобрена
парламентом, мне придется бежать из Шотландии - подальше от моих кредиторов.
Барбара застыла как вкопанная.
- Но куда?..
Если бы Хью не был так раздражен, его, возможно, порадовали чувства,
отразившиеся на лице Барбары. Он пожал
плечами.
- Может быть, в Австралию. Или Америку. Там, я слышал, нашли золото. Стать
золотоискателем все же лучше, чем жить
здесь в нищете.
- У меня есть немного денег...
- Во-первых, их мало, любовь моя, а во-вторых, я никогда не позволю себе жить
за твой счет. Не хватает еще, чтобы ты
начала презирать меня.
- Но должно же что-то...
- Кроме еще одного несчастного случая, ничто нам не поможет.
- Несчастного случая?
- Вспомни: Джейми... твой муж. Похоже, что несчастный случай давно облюбовал
эту семью.
Барбара вздрогнула, и Хью заключил ее в свои объятия. Она подняла голову, и
вскоре губы их слились. Хью целовал ее,
но сквозь страсть пробивалось отчаяние: как он переживет расставание с этой
женщиной?
Она обняла Хью за шею. Еще несколько секунд - и они оказались на его постели,
находя забвение и утешение в
бешеном, отчаянном любовном порыве.
Бен подождал, пока Сара Энн уснет, и только тогда впустил кошку. Аннабел тут
же замолчала, а затем уютно свернулась
калачиком возле руки хозяйки и замурлыкала, очевидно, вспоминая доставшуюся ей
на ужин рыбу.
Бен с нежностью наблюдал за этой мирной картиной. Полюбовавшись спящей
девочкой, он плотнее подоткнул одеяло и
тихонько погладил худенькое плечико. Господи, как ему хочется, чтобы эта кроха
всегда была счастлива и избавлена от бед!
И как невыносимо даже подумать о том, что когда-нибудь им придется расстаться.
Стараясь не шуметь, Бен прошел в свою комнату, переоделся в удобные брюки,
рубашку из хлопка, накинул на плечи
любимую шерстяную кофту. Сейчас ему нужно было побыть одному - как когда-то в
седле, посреди прерии. Только так, в
одиночестве, он мог спокойно подумать обо всем. Он не любил и не мог просто
расслабляться. Он считал, что полная
бездеятельность - и физическая, и умственная - разъедает человека хуже, чем
ржавчина.
Что же, пора, похоже, начать изучать шотландское наследство приемной дочери.
Пора, потому что независимо от того,
решит ли Бен сам заниматься хозяйством или найдет для Калхолма управляющего, он
все равно должен быть уверен в том,
что дела ведутся правильно.
Для начала нужно как следует ознакомиться с имением. Пока что он знает о нем
лишь со слов Алистера и Элизабет. Он
должен будет также познакомиться с близлежащими фермами, посмотреть, как на них
идут дела, чтобы самому получше
разобраться в спорах между Хью и Элизабет. Насколько ему известно, южная часть
земель отведена в Калхолме для
тренировки рысаков. Поля на севере и западе отданы под пастбища для овец, а на
восточных живут арендаторы - примерно
двадцать семей. При этом каждая семья арендует всего несколько акров земли.
Барбара и Хью хотят отобрать и эти акры под
овец. Да, конечно, овцы могли бы принести гораздо больше дохода, чем арендная
плата за землю.
Бен никому не давал никаких конкретных обещаний, но в глубине души был
склонен к тому, чтобы оставить арендаторов
на их землях. Его симпатии всегда были отданы тем, кто работает на земле с утра
до ночи, стараясь своим трудом прокормить
себя и свою семью.
Размышляя таким образом, Бен направился на конюшню. Он приветственно махнул
рукой знакомому конюху Джорди, но
от его предложения помочь оседлать Бейли отказался. Бен хотел все сделать сам.
Он разыскал седло, упряжь, но когда начал
взнуздывать коня, услышал из угла собачий лай. Бен вопросительно покосился на
Джорди, и тот пояснил:
- Генри. Просит, чтобы его взяли с собой.
- А ты думаешь, что я могу взять его с собой? - спросил Бен.
Парнишка пожал плечами.
- А почему бы нет? Леди Элизабет не взяла его, чтобы он не мешал ей
тренировать Шэдоу, а если вы не против, так...
Бен закончил седлать коня, а затем освободил Генри из его темницы. Пес
радостно тявкнул и в знак признательности
толкнул освободителя в грудь своими сильными лапами.
В ответ Бен погладил пса по голове. У него никогда не было собаки. Пока он
был маленьким - не разрешал отец. А
потом ему просто стало невозможно держать собаку - при его службе, при
бесконечных многодневных разъездах... Но
животных Бен очень любил, поэтому Саре Энн не стоило большого труда уговорить
его тогда в Бостоне взять несчастную
полудохлую кошку.
Генри нетерпеливо крутился возле Бена, пока тот усаживался в седло и медленно
выезжал со двора. А потом, оказавшись
на свободе, пес с радостным лаем помчался рядом со всадником. Такой дружной
компанией они и направились на восток, к
землям, на которых жили арендаторы.
А тут и солнышко ненадолго прорвалось сквозь вечные серые шотландские облака
и согрело воздух, позолотив своими
лучами темную зелень холмов. На минуту Бену показалось, что он видит радугу, но,
увы, это была лишь иллюзия. Ах,
Шотландия, страна иллюзий! Страна, где мирные холмы прячут в своей глубине следы
кровавых войн и коварного
предательства. Но также и доблести, и чести.
Поднявшись на вершину холма, Бен увидел белый дымок, лениво струящийся из
трубы каменного домика, притаившегося
у подножия. Чистые поля, лежащие сейчас под паром, резной забор вокруг дома. Бен
знал, что земли Калхолма арендуют
мелкие фермеры - из тех, кому работа приносит только тот самый необходимый кусок
хлеба, чтобы не умереть с голода.
Внизу залаяла собака, и Генри радостно откликнулся. Когда Бен подъехал, дверь
домика отворилась, и на пороге
показалась женщина. Между ее ногами и косяком двери протиснулся пес и бросился
навстречу Генри, словно старый
знакомый. Пока собаки радостно приветствовали друг друга, Бен спешился.
- Я... - начал он.
- Я знаю, кто вы, - сказала женщина. - Новый хозяин.
В глазах ее промелькнула настороженность. Хозяин. Это слово поразило Бена.
- Собираетесь выселять нас с нашей земли?
Бен не удержал легкую усмешку, тронувшую уголки его губ.
Да, похоже, что хозяину здесь не приходится рассчитывать на теплый прием.
- У меня нет права выселять кого-либо с земли, - сказал он.
- Нет, так скоро будет. Джорди, племянник, мне все рассказал.
- Так, выходит, Фиона - ваша сестра?
- Ну да, - осторожно ответила женщина.
- Она прекрасно готовит.
- Хм-м! Прекрасно готовит! Да куда ей до меня! - оскорблено воскликнула
женщина. - Я пеку лучшие мясные
пирожки во всей округе.
- Лучше, чем Фиона? - подозрительно нахмурился Бен.
Хозяйка дома горделиво расправила плечи и, казалось, даже помолодела.
- Просто я не согласилась работать в большом доме - ни для одного из сыновей
маркиза.
- Даже для Джейми Гамильтона?
Женщина брезгливо поморщилась.
- Джейми! Да он был хуже их всех! Волк в овечьей шкуре! - Это были первые
слова осуждения, которые Бен услышал
в адрес Джейми. Нет необходимости говорить о том, как они удивили его.
- А вы...
- Элиза Кроуфорд, если хотите посплетничать обо мне с леди Элизабет. Только
она так и не узнала своего мужа понастоящему.
- Ни с кем я не собираюсь сплетничать, - покачал головой Бен. - И никого не
собираюсь выселять с земли.
Впервые на лице женщины появилась улыбка.
- Ну что ж, проходите в дом, если хотите узнать, что такое настоящая
шотландская кухня!
Бен прошел в дом - бедный, крытый соломой, с каменным камином внутри, который
служил и печкой. Комната была
чистой, но обставленной так убого, что Бену сразу же вспомнились крытые дерном
укрытия-землянки в прериях. В доме
остро и тяжело пахло торфом. Этот запах за
...Закладка в соц.сетях
