Жанр: Любовные романы
Серебряная леди
...ы
такие, какие мы есть. Я дьявольски
трудился над собой, но я не могу без тебя.
Каталина уставилась на него широко раскрытыми глазами. Она никогда не
подозревала, что он способен так сильно
чувствовать и признаться в этом.
- Я тоже, - прошептала Каталина, просовывая пальчик в завиток волос на его
груди. Она пребывала в состоянии
блаженной лени. И, странное дело, она чувствовала себя в полной безопасности.
Марш улыбнулся. Впервые - искренне.
- Может, теперь вы доверяете мне хоть немного? - поинтересовался Кантон.
- Немного, - милостиво уступила Каталина.
- Это не значит "спасибо"? - голос Кантона дрогнул.
- Я избегаю выражать благодарность таким образом. И вообще я никого не
благодарю.
- Почему?
Каталина прикусила язычок. Она и сама не знала, зачем так сказала. Но
неожиданно между ними возникли хрупкие
обнаженно-честные отношения, и она не хотела их разрушать.
- Я ни к кому не обращаюсь с просьбами.
Вернее, не обращалась до недавнего времени. Но даже когда она пришла к
Кантону, она представила свой приход не как
просьбу, а как бизнес, в равной степени выгодный как ей, так и ему. Она вела
себя так, будто он хотел купить то, что на самом
деле ему вовсе не было нужно. Идея обратной продажи принадлежала исключительно
Кантону и была для нее подарком
судьбы. Он без слов понял то, что Каталина собиралась сказать. Он так же ни у
кого ничего не просил, но ее слова почему-то
ранили Кантона. Свой одинокий путь он выбрал сам. Не то было с Каталиной. Он
чувствовал, что одиночество было
уготовано ей кем-то другим, и ему хотелось пройти назад по дороге ее жизни и
расправиться с каждым, кто обидел ее. А
начать следовало несомненно со странного блондина.
Марш и сам не понимал, почему ему хочется защищать всех, а особенно Каталину,
после долгих лет невмешательства в
дела других. Он чувствовал себя ответственным за безопасность знакомых людей.
И он снова начал бояться. Неужели он потеряет кого-то, о ком заботился.
Кантон боролся со своим желанием опекать, но
оно одержало верх. А он-то думал, что его сердце давно превратилось в камень.
Боже!
- Да и вы тоже, - произнесла Каталина, и Маршу пришлось потрудиться, чтобы
вспомнить, к чему относилось ее
замечание.
- Обращаться с просьбами? - на всякий случай уточнил он.
Но в настоящий момент ее утверждение не соответствовало действительности. Он
прекрасно знал, к кому и с какой
просьбой обращался. Но он боялся ответа. Впервые за последние десятилетия он
испытывал страх.
Каталина ждала, что он скажет. И Марш чувствовал, что она боится не меньше
его. Вместо ответа Марш погладил ее по
голове.
- Просто мы не умеем разговаривать друг с другом, не так ли?
В его голосе Каталине почудилось бесконечное одиночество. Она никого никогда
не любила, а сейчас, ей казалось, она
влюблена, но Каталина не умела выразить своих чувств, и эта пустота заполнялась
молчанием и бесцветными фразами.
Отношения между ними, конечно, изменились, но Каталина опасалась, что этого
недостаточно. Она по-прежнему была Лиззи
Джонс, а он... прохожим... странником... перекати-поле.
Больше всего ей хотелось запечатлеть в памяти сердца эти волшебные мгновения
единения. Она боялась, что долго они
не продлятся. Сильные чувства не могут существовать долго.
- Кэт, - мягко позвал он женщину, и Каталина испугалась, что выказала
чувства, которые хотела схоронить в себе.
- Не надо, - попросил он. - Посмотри на меня.
Каталина повиновалась.
- Не убегай от меня на этот раз.
- Почему?
Неожиданно Каталина разозлилась. На себя. На него. Она не хотела больше
никаких расспросов. Пусть все останется как
есть. Каталина не хотела, чтобы состояние блаженного равновесия было нарушено
ложью, обещаниями или пустыми
клятвами.
Марш улыбнулся, и Каталина почувствовала шевеление и толчки его плоти. Слабые
вначале, они становились все сильнее
и настойчивее. Каталине нравилось чувствовать под собой его тело, нравилось, что
они идеально подходили друг другу,
образуя единое целое: там, где у нее был изгиб, у него была выпуклость.
- Потому что в этом нет необходимости, - сказал он. - Я не причиню тебе зла и
никому не позволю этого сделать.
- Я не нуждаюсь в вашей помощи, - Каталина перевела разговор на уровень "вы",
хотя осознавала, что напрасно
старается убедить в этом и себя, и его. Она нуждалась в нем, но пыталась
задушить в себе это чувство.
- И ни в ком не нуждаюсь, - добавила она.
- Неужели? - усмехнулся Марш и возбуждающе провел рукой по самым укромным и
бесстыдным уголкам ее тела.
Каталина ощутила, как вырвавшееся из-под контроля тело отвечает на его ласки.
Марш помог ей изменить позу, и вот она уже сидела на нем, подогнув ноги. Она
ощутила себя древней воительницей,
амазонкой, которая легко управляет мужчиной. Женщина получила свободу и
пользовалась ею по своему усмотрению,
навязывая ему ритм и рисунок движения, теперь она увлекала своего возлюбленного
к высотам страсти.
Каталина даже не догадывалась раньше, что дарить наслаждение не менее
приятно, чем наслаждаться, что тот процесс,
который представлялся ей выдумкой изуверов, может быть сладостным и приятным.
Она смотрела в глаза Кантону и, ей
казалось, видела многое из того, что раньше было скрыто от ее взора. Например,
ту страстность, которую она слышала в его
музыке и которой совсем не было в его голосе. Одиночество. Заботу. Беспокойство
о ней, которое он старался скрыть.
А потом сознание ее затуманилось, уступая место бескрайнему потоку чувств.
Каталина услышала низкий стон Кантона.
Марш прижал ее к себе, их влажные тела двигались в едином ритме. Я не могу его
любить, отчаянно взывала Каталина к
своему рассудку. В ответ она услышала шепот-шелест:
- Ты не можешь сбежать от меня, дорогая.
Но Каталина знала, что может. Скрываться. Это она умела лучше, чем что бы то
ни было в жизни. И именно это она
собиралась сделать.
Ради спасения собственной жизни.
Глава двадцать вторая
Марш понял, что потерял ее. Он понял это в тот самый момент, когда радость
покинула ее взор и глаза затянулись
искусственно-лучезарной пленкой, которую он привык видеть и за которой Каталина
скрывала свою суть. Марш крепко
прижал ее к себе.
- Позволь мне помочь тебе, Кэт. В чем бы ни заключалась твоя беда, разреши
мне помочь тебе.
- Ты не можешь, - отрезала Ледяная Королева. - С этим я должна справиться
сама.
- Ты совсем не должна справляться со всеми неприятностями в одиночку.
- Я не могу зависеть от кого бы то ни было.
- Даже от Тедди?
- Даже от него.
- Кто этот человек? - спросил Кантон, и они оба поняли, кого он имеет в виду.
- Он думает, что я должна ему.
- И это так?
- Нет конечно.
- Он вернется?
Каталина кивнула.
- Думаю да.
- Тогда останься на ночь здесь.
- Но я отвечаю за "Серебряную леди".
- Нет, ты не отвечаешь, - усмехнулся Марш, - теперь я твой начальник.
- Но ведь я собираюсь получить ее обратно.
Марш принялся гладить ее по голове. Он все еще находился под обаянием их
близости, чувствуя рядом трепетное тело
любимой. Впервые он был убежден, что эта женщина создана для него. До встречи с
Каталиной он не верил в судьбу.
- Кэт, мы принадлежим друг другу.
- Ничего подобного, - отрезала Каталина. - Это просто вожделение.
- Неплохое начало для длительного чувства, - отпарировал Марш.
Он вел себя как дурак. Что мог предложить этой женщине он, преследуемый
жалкими россказнями и своим прошлым? Он,
загубивший невинную душу? На нем до конца жизни останется кровавое пятно.
Но ему очень хотелось начать новую жизнь. Но захочет ли она, узнав о его
прошлом? Если бы она только знала, какой
хвост смертников тянется за ним! Он даже не помнил точно, сколько душ загубил!
Каталина имела право знать, кто он и кем
был раньше.
- Кэт, ты слышала когда-нибудь о Марше Кантоне? Кэт постаралась скрыть
изумление и осторожно кивнула.
- Меня зовут Марш Тэйлор Кантон.
Кантон замолчал, ожидая реакции. Каталина замерла в его объятиях. У нее
изменилось только выражение глаз, но он не
мог прочитать ее мысли. Он не знал, чего ждать.
- Я наемный убийца, Кэт. Это то, что я делаю лучше всего.
Теперь замер Кантон. Через несколько секунд он почувствовал, что она гладит
его по лицу. Она приняла его таким, какой
он есть. Это значило для него даже больше, чем чувство, объединившее их
несколько минут назад.
- Я знаю, - вымолвила наконец женщина. - Я поняла это сразу, как только ты
вошел в "Серебряную леди", хотя и не
уловила связи между тобой и тем человеком, о котором так много судачили. Ну, а
когда ты пристрелил похитителя Молли,
сомнений у меня уже не оставалось. Я повидала наемников... Их объединяет
нечто...
- Запах смерти? - с горечью спросил Марш. Он и сам удивился сожалению,
прозвучавшему в вопросе: ведь свой выбор
он сделал сознательно.
- Нет, - ответила Каталина, - не совсем. Ты всегда с настороженностью
осматриваешь помещение и всегда садишься
спиной к стене. А винтовку носишь так, словно это часть тела.
- Это так, мисс Кэт. Часть, которой я не могу рисковать.
- Поэтому Молли спасена.
- Вы не отвергнете меня? - голос Марша дрожал. Дрожь происходила от
неуверенности, он знал это и за это себя
презирал.
Кэт медлила с ответом. Это слишком важно. Все, о чем говорится сейчас, очень
важно. Марш начал с обнаженной
честности, что требовало честности от нее.
- Пока вас не было, я посмотрела газеты на кровати.
- Проклятие! Кажется, этот рассказ будет преследовать меня всю жизнь.
- Вы покончили с этим... бизнесом, или "Славная дыра" только прикрытие?
Этот вопрос беспокоил ее долгие недели. Она всегда чувствовала, что он не
просто владелец салуна.
- Я пытаюсь уйти в отставку, - улыбнулся Марш. - Это немного привлекательнее,
чем подохнуть в канаве пыльного
городишки.
- И вы выбрали "Славную дыру"?
- "Славная дыра" выбрала меня. Салун я выиграл в покер. Когда я впервые
увидел его, я подумал, что лучше бы мне
проиграть.
- Что же изменило ваше мнение?
- Вы. Мне сказали, что вы разорили всех владельцев салуна, и вы мне
представлялись просто чудовищем. А когда я
увидел вас, я понял, что должен остаться. Я даже предположить не мог, что вы
попытаетесь "шанхаировать" меня, но это
только прибавило мне решимости. Обычно я не проигрываю.
- Да, - согласилась Каталина. - Вы и кажетесь человеком, который не
проигрывает. Но знаете... я не хотела, чтобы вас
забрили в матросы. На самом деле... я тогда спасла вас. Я просто... шепнула
своему приятелю из полиции, что требуется его
помощь, и думала, что он найдет способ закрыть ваше заведение. Но, когда я
узнала, что вас схватили и собираются
отправить на судно, я вступилась и вытащила вас из беды.
- Значит, это из-за вас я попал в тюрьму, а не на корабль?
Марш настолько явно сожалел о своих подозрениях, что та улыбнулась и изменила
тему разговора.
- Имя Марш подходит вам, как никогда не подходило имя Тэйлор. Поэтому я
всегда называла вас Кантон.
- Хм-м. Мне нравится, как оно звучит в вашем исполнении.
- Это сокращенное от Маршалла?
Он покачал головой.
- Семья моей матери звалась Марш.
Он приоткрыл завесу над своим прошлым, и Каталина с удовольствием сунула туда
свой носик.
- А откуда вы родом?
- Я родился в Джорджии.
- А где теперь ваша семья?
- Никого не осталось. Всех убили во время войны.
По нервному подергиванию скул женщина поняла, что попала по больному месту,
но остановиться не могла.
- А ваша мать?
- Моя мать и сестра были убиты подлецами-янки. Женщин изнасиловали и бросили
в горящем доме. Я узнал об этом
только через восемь месяцев после их кончины. Генерал Ли сдался, и я вернулся
домой.
Слово "мать" не много значило для Каталины, но она слышала, как дрожал его
голос, когда Кантон рассказывал о гибели
близких людей.
- Простите меня, - извинилась женщина.
- Это было сто лет назад, дорогая.
- Вы владели плантацией?
Он кивнул.
- И рабами?
- Да. Но земли и рабов наследовал мой старший брат, а я собирался стать
адвокатом.
- Я думаю, мне было бы неприятно владеть живыми людьми.
- Вам конечно, - сказал Марш. - Для этого вы слишком независимы. Но если вы
воспитаны в духе рабовладения, если
с амвона вам внушают, что так от века устроен мир, вы принимаете рабство как
образ жизни. В нашей семье не было
жестокого отношения к рабам, мы никогда не разделяли негритянские семьи, но
только сейчас я начинаю понимать, что
рабство противно человеческой природе. Думаю, что догадывался об этом и раньше,
поэтому никогда не сожалел, что
"Заросли роз" никогда не станут моими. Мне не надо было разрешать моральных
противоречий, это выпало на долю моего
брата.
- Но ведь в жизни вам приходилось сталкиваться с проблемами морального
порядка.
- Да, однажды. Тогда я был молодым человеком и изучал юриспруденцию в
колледже, но разразилась война, и все
моральные ценности отступили перед ценностью человеческой жизни. Война - это
грязное дело, дорогая, вне зависимости
от того, что пишут в книгах. Это просто убийство. Выживешь или ты, или такой же
молодой янки, в чьи глаза ты можешь
заглянуть. И увидеть страх. И тогда нужно отключать сознание, потому что иначе
можно сойти с ума.
Кэт почувствовала дрожь во всем теле. Ей было обидно за него, за того
молодого человека, чьи юношеские мечты
рассеялись в пороховом дыму. У нее никогда не было иллюзий, и Каталина полагала,
что так было лучше для нее. Не больно
терять то, чем ты никогда не обладал.
Так это война и потеря семьи сделали тебя убийцей? Ты уже не смог
остановиться? Каталине очень хотелось спросить об
этом, но она не могла. Она и так уже нанесла ему много ран.
Наверное, и Кантону показалось, что расспросов достаточно. Он лениво
поцеловал ее и откинулся на подушки, будто и не
было этой неприятной беседы. Но сделать вид, что этого печального разговора
вовсе не было, Марш не мог. Казалось, что
они пытались найти нечто, потерянное очень давно, и Каталина ничем не могла
помочь ему, не могла вернуть безмятежного
детства, юношеских мечтаний. Она замерла, и Кантон насторожился.
-Кэт?
Она чуть было не расплакалась, хотя очень не хотела, чтобы возлюбленный видел
ее расстроенной. Тогда она нацепила
привычную маску, за которой скрыла сострадание к нему. Ради него. Каталина не
хотела быть еще одной несбывшейся
мечтой Марша.
- Мне пора, - неуверенно произнесла женщина.
- Я хочу, чтобы ты осталась здесь.
Его властный тон изменил ее настрой.
- Вы хотите? - со скрытой угрозой в голосе переспросила Каталина.
- Кэт... Каталина...
Меня зовут вовсе не Кэт! - хотелось ей прокричать ему прямо в ухо, но момент
был неподходящим. Каталина просто
закрылась и ушла в себя. Она высвободилась из его объятий.
- Ну, Кэт... Среди многих моих недостатков нет жестокого отношения к женщине.
У Кэт засосало под ложечкой. Она прекрасно понимала, что причиняет ему боль.
Но она ранит его еще сильнее, если
позволит событиям развиваться бесконтрольно и если он узнает историю жизни
Каталины Хилльярд, которая раньше была
Лиззи Джонс.
Они начали одеваться. В комнате повисло неловкое молчание. Каталина
чувствовала, что Марш рассчитывал на взаимное
доверие и был оскорблен и обижен. Она ничего не рассказала о себе. Вероятнее
всего, больше он не станет откровенничать с
ней. Но так будет лучше. Каталина прогнала подступившие к глазам слезы. Так
будет лучше.
Завершив свой туалет, Кэт взглянула на Марша. Он стоял, прислонившись к
стене, и наблюдал за ней, как кот за мышью.
Когда она направилась к двери, он взял с бюро деньги и протянул ей.
- Я надеюсь, вы примете это.
Кэт внимательно посмотрела на него и, помявшись, спросила:
- Не могу ли я оставить эти деньги здесь до завтра? Банки уже закрыты.
- Еще одна просьба, мисс Кэт?
Он был явно уязвлен. Каталина вспыхнула.
- Нет, - резко ответила она и протянула руку. Марш поймал ее руку.
- Подождите, - уже несколько мягче проговорил Кантон, глаза его смягчились. -
Оставьте их здесь, а завтра утром
заберете.
Он не извинился, впрочем Каталина уже знала, что Кантон редко просит
прощения. По правде говоря, сейчас у него и
вовсе не было причин извиняться. Каталина посмотрела ему в глаза:
- Как вы считаете, мы можем быть просто добрыми друзьями?
- Просто друзьями? - усмехнулся он. - Нет, не думаю.
Каталина знала, что он прав. Между ними было нечто столь сильное, что добрыми
друзьями они быть не могли. Огонь и
порох. Гром, молния и дождь. И слезы.
Если только...
Но в этом мире нельзя полагаться на "если бы" и "если только". Ее жизнь была
несовместима с его прошлым. А в
прошлом у него была прекрасная семья, хорошее образование. Вне зависимости от
того, что он стал наемным убийцей, у него
было прошлое и манеры благородного человека. Никогда их миры не соединятся, а их
пути не пересекутся. Когда-нибудь ее
прошлое всплывет на поверхность, и Марша затравят насмешками за то, что он был с
ней. Все очень просто.
Но ему она не могла сказать этого.
- Тогда мы будем друг другу никем.
- Постарайтесь остановиться, дорогая, - попросил Кантон.
- Да, конечно.
Она развернулась и направилась к двери, оставив деньги у него в руках. Ей
надо покинуть Сан-Франциско.
- Кэт! - звал ее Марш, но она не остановилась, понимая, что он не побежит за
ней. Она знала о нем так много и
одновременно так мало.
Но она точно знала, что любит его. И что счастье с ним недостижимо.
Кэт предполагала, что Джеймс Кэхун заявится в "Серебряной леди", особенно
после того, как его вытолкали из "Славной
дыры", но шло время, а он не появлялся.
Ее волнение нарастало. Каталина начинала догадываться, что он что-то задумал.
Но что? Обратиться к газетчикам? В суд?
Задумал ночное ограбление? От него всего можно ожидать.
Когда ближе к ночи посетители начали расходиться, к ней подошел Тедди.
- Вы не возражаете, если я останусь у Хью сегодня?
Лицо его пылало, и Кэт улыбнулась. Ему хотелось побыть с Молли подольше.
Теперь Кэт как нельзя лучше понимала
подобные желания.
Каталина кивнула. Так или иначе наверху будут девушки, а у нее есть
дерринджер. Несмотря на то, что Джеймс изменился,
от пагубного пристрастия к виски он не избавился и к ночи будет пьян как
сапожник. Он никогда не умел пить. В этом
заключалась одна из причин, почему он проигрывал.
"Серебряная леди" и "Славная дыра" закрывались примерно в одно и то же время,
и Каталина закрыла дверь на замок
сразу после ухода Тедди. Она подняла кассу наверх и занялась подсчетами. День
выдался удачным.
Прежде чем подойти к окну, Кэт налила себе стаканчик наливки и выключила
свет. Открыла окно и вновь услышала звуки
музыки. Каталина представила себе, как Марш, сидя перед пианино, изящными
пальцами трогает клавиши, а рядом сидит
уродливый пес. Ей хотелось спросить, где и когда он научился играть так
виртуозно, но Каталина понимала, что у нее не было
на это права. Наемный убийца, играющий небесной красоты музыку и подбирающий
бездомных собак. Каталина улыбнулась
этой мысли.
Музыка закончилась. Каталина медленно разделась, погладила свое тело,
вспоминая его ласки. Наконец, проскользнув в
ночную рубашку, она юркнула в постель. Отчаянно одинокую. Каталина знала, что
быстро ей не уснуть.
Джеймс Кэхун мучился желанием выпить. Все тело ныло от неутоленного желания.
Но было нечто, чего он желал
сильнее, чем выпивки. Жажда мести. Он не позволит этой маленькой шлюхе взять над
ним верх.
Все утро он потратил на поиски подходящего адвоката. Но все как назло хотели
сначала получить деньги и лишь затем
давать советы. Только один из стряпчих проявил к нему интерес, который сошел на
нет, как только адвокат узнал, что у
Джеймса нет документов, подтверждающих факт бракосочетания. Были люди, сказал
ему юрист, которые пытались
повредить Каталине Хилльярд, но она разорила их всех. Всех, кроме нового
владельца "Славной дыры".
Тогда Джеймс отправился в "Славную дыру" с намерением заручиться поддержкой
ее хозяина. Кто знает, может, они
станут союзниками. Но его вышвырнули из салуна и обвинили в мошенничестве, когда
оказалось, что он потерял те
несколько монет, которые со вчерашнего дня болтались у него в кармане. Когда он
сказал, что хочет поговорить с
владельцем, к нему вышел черноволосый мужчина с леденящим взором. Джеймс не
успел и рта раскрыть, как этот человек
велел ему убираться вон, пригрозив, что в противном случае убьет его. Джеймс
повидал таких на своем веку и не сомневался,
что тот выполнит свое обещание. Два выродка - шлюха и ублюдок.
Зализывая раны, Джеймс поплелся прочь. Не имея денег, он против собственной
воли был трезв. А будучи трезвым, разве
он не додумается, как ему раздобыть денег?
Он был чертовски унижен. Эта сука разговаривала с ним, глядя сверху вниз. И
это после того, что он для нее сделал!
А ведь это он вызволил ее из публичного дома. Где бы она была сейчас, если бы
не он? А теперь она носит роскошные
платья, живет в прекрасном доме, все ее уважают. И при этом она ничем не хочет с
ним поделиться. А ведь она в долгу перед
ним, видит Бог, в долгу. И за рану, и за то, как долго он приходил в себя после
этого.
Джеймс убивал время и развлекал себя, придумывая способы мести. Он не верил в
то, что Лиззи сильно изменилась. Он
помнил ее застенчивой и забитой. Раньше, кажется, она была симпатичной. Ну
конечно, раз уж мужчины соглашались платить
за нее. Но для него отраднее всего в маленькой Лиззи был страх. Именно ее страх
позволял ему чувствовать себя сильным и
могущественным. Ему нравилось осознавать, что он наводит на нее ужас.
А вчера она ничуть не испугалась. Именно это разозлило его больше всего. В
ней была ненависть, презрение, но не страх.
Маленькая шлюха взирала на него свысока. Джеймс вынул нож, который носил в
специальном чехле, подвязанном к
лодыжке. Очень острый нож. С его помощью он пустил в расход порядочно людей. Нож
намного лучше винтовки.
Молчаливый друг. Бесшумный. И колет больно. Уж он-то знал, как больно. А теперь
он заставит помучиться ее. И заберет
всю сегодняшнюю выручку. Там, должно быть, много денежек. В "Серебряной леди"
было не протолкнуться. Ему вполне
хватит, чтобы выбраться отсюда и начать новую игру.
Было почти два, когда Джеймс Кэхун, покрепче привязав к лодыжке зачехленный
нож и положив на всякий случай в
карман пистолет, натянул куртку. Скоро у него будет много одежды. От этой мысли
по спине пробежали веселые мурашки.
Но он все еще был трезв. Чертовски трезв.
Беспокойство не отпускало Марша. Пожелав последним посетителям доброй ночи,
он закрыл "Славную дыру" сразу
после ухода Тедди и Хью. Потом Марш выпустил из комнаты Винчестера и угостил его
остатками мяса, наблюдая, как собака
глотает его, жмурясь от удовольствия.
Затем Марш подошел к пианино, немного разогрел руки и начал играть сонату
Бетховена. Потом пальцы забегали,
извлекая из инструмента звуки полонеза Шопена. И все волнения отступили. Все
чувства. Вся суета.
Все люди?
Пальцы его перебирали клавиши сначала бессознательно, потом он все больше
сосредотачивался на музыке. Самой
истощающей исполнителя вещью был полонез, полный страсти, открытого вызова, и
музыка все более увлекала Марша.
Закончив играть, Кантон испытал полное истощение, как будто он не исполнял
музыку, а очищал душу от скверны.
Это все из-за Кэт. Он не собирается отпускать ее. На это придется потратить и
силы, и время, но он всегда был упрям.
Марш взглянул на Винчестера. Тот сидел у стены, устремив на хозяина мрачный
взгляд. Боже! Как эта собака напоминала
Маршу его самого!
- Вставай, Вин! - скомандовал Кантон. - Давай прогуляемся, а потом приглядим
за домом мисс Кэт.
Пес охотно выполнил приказание, хотя близко к хозяину не приближался.
- Мы далеко не пойдем, - предупредил его Марш, придерживая дверь.
Закрыв дверь, он бессознательно провел рукой по бедру, нащупывая винтовку. На
этот раз они не пошли к заливу, а гуляли
по улицам, держа под наблюдением одновременно оба салуна. Марш повидал на своем
веку людей вроде Кэхуна. Трусливые
подонки, они готовы были всадить нож в спину или поджидать тебя в засаде.
У него появилось предчувствие беды.
Заметив, что Вин управился со своими собачьими делами, Марш повернул к дому,
не будучи уверен, что пес последует за
ним. Но тот покорно трусил сзади. Наверное, они научились понимать друг друга
без слов.
Вернувшись в салун, Марш налил себе стакан виски, порцию на всю ночь,
поставил стул возле окна и сел ждать. Винчестер
улегся рядом, и Кантону стало приятно.
Марш не знал, сколько прошло времени, когда вдруг он заметил фигуру,
карабкающуюся по наружной лестнице на второй
этаж "Серебряной леди". Было темно, и Марш не мог с точностью сказать, кто это.
Может, кто-нибудь из девушек
возвращается с ночного свидания. Марш был настороже. Даже Вин подобрался и
ощерился, чувствуя недоброе напряжение
хозяина.
Марш приподнялся и медленно пошел вдоль окна, наблюдая, как некто помедлил у
двери, нагнулся, очевидно
замешкавшись с замком, и вошел. Ключ? Кто-то из обитателей "Серебряной леди"?
Похоже, что так.
Проклятая темнота и тени. Но Марш мешкать не будет. Он проверит дверь и, если
понадобится, поднимет весь дом на
ноги. Оставив Вина в салуне, Кантон мгновенно пересек улицу и взлетел на второй
этаж. Он потрогал дверь, она поддалась:
кто-то сломал замок.
В коридоре было темно. Марш никого не заметил. Тот, кто вошел, хорошо
ориентировался во внутренних помещениях.
Марш знал, где находится комната Кэт, и поспешил туда. Приложив ухо к замочной
скважине, Кантон прислушался. Если
внутри все в порядке, он не станет ломать дверь.
Но внутри слышалась какая-то возня, приглушенный шум, а затем мужской голос с
угрозой произнес:
- Ты... маленькая шлюха...
Марш потянул дверь. Открыто. Бесшумно вынув винтовку из чехла, он так же
бесшумно открыл дверь и... остановился как
вкопанный.
Кэт проснулась с нехорошим предчувствием. Она слышала скрип ключа,
поворачиваемого в замке, и шум, который
издают половицы, когда по ним стараются идти бесшумно. Ее первой мыслью была
мысль о дерринджере. Пистолет лежал
под подушкой, и Каталина потянулась за ним, но, на ее несчастье, пистолет
...Закладка в соц.сетях
