Жанр: Любовные романы
Беспощадный
...нок
воспитывался в доме вора.
Не обращая внимания на посетителей салуна, Рэндалл направился прямо к стойке.
- Виски, - сказал он бармену и быстро опустошил стакан. - Еще.
Он надеялся, что спиртное заглушит нестерпимую боль, но оно только освежило
воспоминания. Он увидел перед собой
удивительные голубые глаза Сары, когда-то смотревшие на него как на бога.
Давным-давно он спас незнакомку из-под копыт
двух лошадей, понесших по улице Бостона, а затем очаровал девушку и уговорил
бежать с ним. Он не понравился ее отцу,
потому что был неизвестного происхождения и не имел постоянной работы.
Ему бы следовало хорошенько подумать. Она была настолько честна, насколько он
бесчестен. Он был воспитан так, что
не видел ничего зазорного в том, чтобы освободить простодушных обывателей от их
денег. Она была воспитана так, что
различала только два цвета - белое и черное. А он предстал перед ней в истинно
черном цвете.
До встречи с Сарой Джек не знал, что такое угрызения совести. Да, правду
говоря, совесть не пробудилась в нем и позже.
Воровство было естественным для него. Когда Сара впервые поймала его на этом
занятии, он поклялся, что больше не
сделает ничего подобного. Но нарушил слово. Даже тогда она оставалась с ним,
пока... пока не появился ребенок.
Рэндалл проглотил еще одну порцию виски. Он никогда не переставал любить
Сару. После ее ухода у него были короткие
связи с женщинами, которые не ждали от него ничего, кроме нескольких подношений,
но он всегда надеялся, что сможет
вернуть Сару. Армейская казна была частью этого плана. Он должен был обеспечить
себя достаточной суммой, чтобы
вернуться в Бостон за женой и убедить ее, что он изменился.
Но Сара увидела ту проклятую статью, и он, хотя и продолжал высылать деньги,
ни разу не получил от нее весточки.
Дочь!
Дочь, которая исчезла.
Дочь, которая проделала такой долгий путь из Бостона, чтобы повидаться с ним.
Джек попытался разузнать о местонахождении дочери, пока ждал сообщений от
бостонского детектива. В гостинице ему
кто-то сказал, что в то утро, когда приехала его дочь, какой-то человек встречал
на станции молодую женщину. Больше
ничего разузнать не удалось. Описание человека подходило к тысячам мужчин.
Что с ней случилось? Почему она не доехала до ранчо?
Учитывая ограбления и новость Макклэри, он сам мог бы представить
правдоподобную версию. Рэндалл крепче сжал
стакан с виски. Рафферти Тайлер!
Рафферти Тайлер сумел отомстить.
Бен остался ночевать. Шей знала - он поступил так, потому что не доверял ей,
но все равно была ему благодарна.
Лекарства и бинты, которые он привез для нее, пригодились для лечения Рейфа.
Кроме того, Бен обладал элементарными
навыками врачевания, которых не было у нее.
Военное наследие, объяснил он, осматривая рану Рейфа.
- Там было мало врачей, и мы научились обходиться без них.
Он отпустил это замечание, разматывая повязку на руке Рейфа. Увидев швы, Бен
удивленно взглянул на девушку:
- Ваша работа?
Шей кивнула, довольная, что в его взгляде внезапно промелькнуло уважение. Она
не задавалась вопросом, почему ее это
волнует, просто ей стало любопытно, что связывает этих двух людей, отчего они
так преданы друг другу, что даже готовы
ради товарища рискнуть собственной жизнью. Неужели причина кроется в войне,
которая закончилась более восьми лет
назад? Или это сам Рейф Тайлер вызывает такую необычную преданность?
Закончив с Рейфом, Бен повернулся к девушке. Рейф хотел, чтобы он сначала
осмотрел руку Шей, но девушка
запротестовала, утверждая, что ожог больше не болит и что рана Рейфа требует
немедленного осмотра. Долго убеждать Бена
не пришлось, а Рейф был слишком слаб, чтобы противостоять решимости друга.
Теперь, глядя на обожженную руку, Бен плотно сжал губы. Нанося мазь, он был
немногословен.
- Постарайтесь поберечь руку, - только и сказал он.
- Вряд ли удастся. Медвежонок.
Бен бросил взгляд в угол, где мирно спал зверек.
- Это Рейф лечил его?
- Я зашила рану. Рейф наложил шину.
Бен покачал головой, словно дивясь глупости двух детей.
- Наверное, будет лучше, если я все-таки сделаю вам повязку. Волдыри заживают
лучше на воздухе, но если вы твердо
решили...
Шей протянула ему ладонь и удивилась, как нежно касались его пальцы больной
руки, когда он осторожно бинтовал ее.
Затем Бен повернулся к Рейфу:
- Сегодня я переночую здесь, так как вы двое, видимо, никак не можете
обойтись без неприятностей.
Произнес он это полушутя, и Шей поймала себя на том, что он ей нравится не
меньше его брата. Рейф присел на кровати.
- Я сам в состоянии обо всем позаботиться.
- Как же. Тебя мог бы сбить с ног даже Абнер, хотя у него нет сковородки.
Рейф отказался говорить о ране на голове, и Шей пришлось, запинаясь, все
объяснять Бену. Сейчас Рейф не обратил
внимания на подкалывание Бена.
- Есть какие-нибудь новости об ограблении?
- Пока не слышал. - Бен взглянул на Шей. - Рэндалл уехал в Кейси-Спрингс.
Шей передернуло от того, с какой легкостью они обсуждали ее отца, свои планы,
как погубить его. Она пока точно не
знала, что входило в эти планы, но видела - заговорщиков не останавливает ее
присутствие.
Рейф бросил в ее сторону всего лишь небрежный взгляд и снова повернулся к
Бену:
- Макклэри?
- На ранчо.
- Клинт?
Бен нахмурил брови и посмотрел на Шей, будто не был уверен, что ему следует
говорить.
- Он был занят сегодня.
Рейф зашевелился и слегка поморщился.
- Я буду спать снаружи.
- Черта с два, - сказал Бен. - Не хочу, чтобы ты подхватил воспаление легких,
а это очень легко при такой лихорадке.
Напряжение в комнате росло. Оба мужчины повернулись и смотрели на Шей, как
будто она была создана с единственной
целью - изводить их. Что ж, значит, так она и поступит с ними. Ей надоело, что с
ней обращаются так, словно она пустое
место или какая-то помеха.
- Я голодна, - пожаловалась девушка, почувствовав, как сосет под ложечкой. За
весь день у нее не было во рту ни
крошки.
Рейф скривил рот, а Бена удивило напоминание, что о пленных нужно хоть как-то
заботиться.
- И медвежонок тоже, - добавила она, когда привлекла их внимание. - И...
Рейф.
Шей почувствовала себя неловко, назвав его по имени в присутствии Бена, но
уже было слишком поздно прибегать к
чему-либо другому. Рейф еще больше скривил рот.
- Я, конечно, последний в списке.
Шей пропустила мимо ушей его слова и смотрела на Бена, который был совершенно
ошеломлен.
- Есть что-нибудь, кроме консервированных персиков и несвежего жаркого?
Бен взглянул на Рейфа:
- Какие идеи?
- Я подвесил остаток туши, но, как пить дать, эта чертова медведица уже
добралась до нее. Попробуй наловить рыбы.
- И оставить тебя с ней?
Рейф метнул взгляд в сторону Шей. Глаза его, как всегда, ничего не выражали.
- Она могла уйти и раньше, - наконец произнес он.
Шей опять вскипела от гнева. Что бы там ни было, но ведь это она зашивала его
раны, это она ухаживала за ним, а теперь
ее ни в грош не ставят.
Бен неохотно кивнул:
- Но ведь она стукнула тебя...
Шей показалось на секунду, что в глазах Рейфа заплясали веселые огоньки, но
они исчезли так быстро, что она
засомневалась, не был ли это просто отблеск свечи.
- Обещаю, что не повернусь к ней спиной.
- А этого и не нужно. Стоит ей чуть-чуть пихнуть тебя локтем, и урон будет не
меньше, чем от проклятой сковородки.
Рейф не обратил внимания на предупреждение друга.
- Удочка в конюшне.
- Если мне удастся пройти мимо вашего медведя.
Рейф хмыкнул, что можно было принять за сдавленный смех. Однако Шей
засомневалась, что Рейф в состоянии
рассмеяться, даже если бы его твердокаменный характер не служил тому помехой.
Ведь малейшее движение вызывало у него
новые приступы боли и слабости. Сейчас, очень медленно опускаясь на подушку, он
морщился.
Бен в последний раз изучающе посмотрел на него, потом на Шей.
- Надеюсь, Рейф объяснял вам, как опасно оказаться ночью в лесу.
- Тысячу раз, - устало произнесла она и внимательно посмотрела на Рейфа. - Он
даже решил дать мне наглядный
пример.
- Капитан может перегнуть палку, добиваясь своей цели, - сухо
прокомментировал Бен, не заметив, как скривился Рейф
при упоминании его воинского звания.
А Шей заметила. Он был лучший офицер из всех, кого я знал. Что означало для
Рейфа Тайлера потерять свой мундир?
Особенно потерять его с таким позором.
Господи, ну почему ей так больно за него?
Шей отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел ее лицо, - он уже и так
слишком хорошо научился читать по нему.
Нужно чем-то заняться, нужно отвлечь мысли от этого несгибаемого худого
человека, который вдруг стал очень слабым.
Ему бы не понравились такие мысли. Он возненавидел бы ее за них.
В углу зашевелился, заскулил медвежонок. Шей наклонилась, взяла его на руки и
крепко прижала к себе.
- Все хорошо, - прошептала она. По крайней мере, мишка терпимо относился к ее
заботам. - Мы тебя подлечим.
Рейф передвинулся на койке и посмотрел на девушку. Шей. Он не хотел теперь
думать о ней как об одной из Рэндаллов.
Только Шей.
Она с мягкой улыбкой смотрела на медвежонка, а в серо-голубых глазах сквозила
озабоченность. Она не переоделась, -
видимо, ей было безразлично, что на одежде остались пятна крови обоих ее
пациентов.
Шей сказала "мы", когда ласково заговорила с детенышем. Это "мы" ласкало
слух. Оно прозвучало совершенно
естественно. Как будто так и надо было.
Может быть, она вовсе и не дочь Рэндалла, подумал Рейф. Но на самом деле это
не имело никакого значения. Им никогда
не сказать о себе "мы".
Тайлер закрыл глаза, пытаясь забыться сном и одновременно боясь ночных
кошмаров, которые приходили вместе со
сном. Не хотел, чтобы она услышала, как он кричит, и увидела, как просыпается,
весь обливаясь холодным потом. Иногда
ему снилось, что ему опять выжигают клеймо. Иногда снился карцер в тюрьме. Но
что бы это ни было, он каждый раз заново
переживал весь ужас, как наяву.
Ласковое бормотание в углу комнаты превратилось в колыбельную, тихую песню,
просочившуюся в его сознание,
разогнавшую там темноту. Он позволил себе расслабиться, послушать.
Когда в последний раз он слышал, чтобы женщина так пела?
Когда ему было семь? До того, как команчи надругались над его матерью, а
затем убили.
Песня оказалась как будто знакомой. Красивая, печальная, протяжная.
Пронизанная любовью, которую звал а. Несущая
покой своими добрыми утешительными словами. Обещание счастья. Как давно он не
знал истинного счастья?
Ему не хотелось думать об этом, хотелось только наслаждаться этими звуками,
тихим, хоть и быстротечным
удовольствием, которое они несли. Хотелось уснуть вместе с ними.
Он знал, что сегодня его не будут мучить кошмары. Впервые за много-много лет.
Глава шестнадцатая
Сэм Макклэри наблюдал, как внизу старатель осторожно слил воду с поддона и
рылся в остатках. Что-то обнаружив, он
рассмотрел находку в лучах заходящего солнца, удовлетворенно хмыкнул и спрятал в
вынутый из кармана кисет.
Что-то нашел, но чертовски мало, подумал Макклэри с презрением. Он давно уже
понял, что те старатели, которые еще
остались в этих горах, работали от зари до зари, чтобы добыть малую толику
драгоценного металла. Они и не стоили того,
чтобы их выслеживать, и польза-то от них была только одна: Рафферти Тайлер.
Сэм хотел видеть, как Рафферти повесят. Этого "сверхгероя", который унизил и
подверг его наказанию на глазах у всею
эскадрона. Рейфа Тайлера следовало повесить давным-давно, что наверняка бы и
произошло, если бы не трус Рэндалл,
который ходатайствовал о помиловании.
А поступив так, Рэндалл нажил очень опасного врага, который представлял
угрозу и для Макклэри, и для самого Рэндалла.
Макклэри нисколько не сомневался, что именно он будет следующей мишенью для
Тайлера. Когда-то он намеревался убить
Тайлера по дороге в тюрьму, но случай не представился. Хотя он сумел выместить
свою досаду на заключенном. То, что
Тайлер, несмотря на кандалы, смотрел на него с презрением, только усилило его
ненависть.
Теперь у Тайлера появились помощники. Это очевидно. Макклэри не знал, кто
именно. Он не знал, зачем они ему
помогают, но он знал, что они не новички в своем деле. Поэтому сейчас очень
важно схватить Тайлера, и схватить быстро.
Убийство нескольких старателей, возможно, подстегнет блюстителей закона, даст
Макклэри еще большую власть над
Рэндаллом и поможет сколотить немного деньжат.
А пока нужно выждать, чтобы старатель покинул ручей и направился к своей
хижине.
Рэндалл догадается, кто это сделал, но не сможет выдать Макклэри, не раскрыв
свое собственное прошлое. И та же самая
робость, что спасла Тайлера, удержит Рэндалла и теперь - он не скажет ни слова.
Макклэри улыбнулся. В детстве он был низкорослым, и его сверстники в Кентукки
все время издевались над ним. Но он
научился стрелять. Мог бы даже снять белку с расстояния в тысячу футов.
Благодаря своему мастерству он стал сержантом.
Однако так и не завоевал уважения, которого жаждал всей душой.
Старатель у подножия горы еще раз проверил поддон и с отвращением вышвырнул
его содержимое. Затем он поднял с
земли шерстяную рубаху и надел на себя, небрежно заправив в брюки. Поднял
кобуру, которую бросил рядом с рубахой,
пристегнул и направился к хижине, расположенной в лесу.
Макклэри, растянувшийся на земле, тщательно прицелился, держа на мушке
движущуюся мишень. Палец стрелка
медленно нажал на курок.
Несколько минут спустя Макклэри украдкой подполз к старателю, вынул из его
кармана кисет и взвесил на ладони. Всего
лишь несколько унций, но все-таки лучше, чем ничего.
Он хотел было обыскать лачугу, но потом передумал. Большинство старателей
носило свои кисеты с собой, опасаясь
хранить то небольшое количество золота, которое им удавалось намыть, в пустых
жилищах.
Не было смысла задерживаться здесь дольше, чем нужно.
Макклэри бросил последний взгляд на старателя. Кролика подстрелить и то
труднее. Лицо убийцы расплылось в циничной
улыбке. Еще один старатель, получивший пулю в спину. Это должно расшевелить
народ.
Перед Рэндаллом стояла дилемма - рассказать Рассу Дьюэйну об исчезновении
дочери или отправиться на ее поиски
самому.
Возвращение из Кейси-Спрингс было долгим, вина и раскаяние повисли на
всаднике тяжким грузом. Перед его
мысленным взором стояла Сара, бросая ему обвинения. Он был повинен в том, чего
она опасалась, видимо, больше всего:
что он каким-то образом погубит дочь.
Клерк почтовой станции в Кейси-Спрингс рассказал, что у женщины, которая
обращалась к нему, были светло-голубые
глаза, светло-каштановые волосы и прелестная улыбка. Когда-то такая же улыбка
была и у Сары - прелестная, быстрая,
легкая и простодушная.
Джек Рэндалл был готов все отдать, лишь бы увидеть дочь. Даже, неожиданно
осознал он, собственную жизнь.
А вдруг ее убьют, если он прибегнет к помощи закона?
Если бы только удалось поговорить с Тайлером. Выяснить, что тот хочет. Но он
понятия не имел, где Тайлер скрывается.
Джек чувствовал себя абсолютно бессильным. Наверное, то же самое, подумал он,
испытывал когда-то Тайлер. Каким
Тайлер стал сегодня? Что сделали десять лет, проведенные в заключении, с
человеком некогда честным и порядочным?
Последние несколько лет Рэндалл старался не думать об этом, отметая прочь свою
вину, занимаясь благотворительностью,
надеясь тем самым загладить единственное настоящее злодеяние, которое он когдато
совершил.
Наконец Рэндалл принял решение. Ближайшие три дня он посвятит поискам в горах
Тайлера и своей дочери. Если не найдет
никаких следов, то попросит шерифа сформировать отряд добровольцев.
А если он все-таки найдет Тайлера? Он предложит взамен свою жизнь, свою
репутацию, свою свободу, если нужно.
А если его дочь уже мертва? Рэндалл понял, что убьет Тайлера, и надеялся, что
люди Тайлера в свою очередь убьют его.
Шей сидела на поляне, когда Бен вернулся с рыбалки. Она опять вынесла
медвежонка к мамаше на осмотр. И опять
медведица заставляла его ходить, но неуклюжие попытки привели к тому, что он
растянулся, раскинув лапы в стороны, и
медведица была вынуждена отступить.
Рейф спал крепким сном, поэтому Шей устроила медвежонка у себя на коленях и
ждала Бена, а когда тот вернулся,
приложила палец клубам. Он выделил одну рыбку медвежонку, уступив настойчивой
просьбе Шей и просительному
поскуливанию зверька, затем тут же на поляне развел огонь, чтобы приготовить из
остального ужин.
При взгляде на небо захватывало дух: на темно-синем фоне мерцало множество
бриллиантиков. Все здесь было
невероятно красивым и непохожим на грязные улицы Бостона с их шумом и огнями,
туманом, который часто клубился по
ночам. Шей казалось, что она может дотянуться и схватить звезду, крепко прижать
к себе. Ей хотелось отнести звезду в
хижину и показать Рейфу, чтобы тот понял: на свете есть еще что-то, кроме мести.
А затем она погрустнела, и надежда перешла в тупую боль, прокатившуюся по
всему телу, когда девушка поняла: ей
никогда не разделить его чувств и не узнать, что ощущаешь, потеряв так много.
Она бросила взгляд на Бена. Тот следил за медвежонком гораздо внимательней,
чем присматривал за котелком с рыбой.
Медвежонок покусывал ее здоровую руку, а перевязанная правая рука лежала у него
на голове.
А еще Бен не забывал настороженно поглядывать в ту сторону, на край леса, где
еще совсем недавно расхаживала
медведица; сейчас она исчезла, - видимо, отправилась на поиски собственного
обеда.
- Почему вы не ушли, когда появилась возможность? - Он уже задавал этот
вопрос раньше и получил неопределенный
ответ, который его не удовлетворил.
Шей устала кривить душой.
- Он заработал рану, выполняя мою просьбу.
- Вы имеете в виду, пошел спасать медвежонка?
Она кивнула.
- Он все равно бы так поступил, - сухо заметил Бен. - Во время войны... - и
замолк.
- Так что же случилось во время войны? - спросила Шей спустя несколько
мгновений. Ей надоели вечные недомолвки,
начатые и неоконченные фразы.
- Как-то раз нам пришлось прикончить нескольких лошадей. Они возили пушку.
Южане вот-вот должны были нас
настигнуть. Времени, чтобы отвязать лошадей, не оставалось, а мы не могли
позволить мятежникам забрать их. Рейф отдал
приказ пристрелить лошадей, и мне никогда не забыть выражения его лица при этом.
- Бен отвернулся. - Вы, наверное, уже
заметили, что он почти не охотится. Ненавидит охоту.
- Тем не менее он преследует моего отца.
Бен бросил на нее пронзительный взгляд:
- Думаю, он считает, что так надо.
- Почему?
- По той же причине, полагаю, по которой вы здесь. Он считает, что обязан это
сделать.
- А ты? - Шей стало интересно, услышит ли она от него тот же ответ, что
получила от его брата. - Почему ты здесь?
- А почему бы мне и не быть здесь? - Он поднялся, словно разговор ему
наскучил. - Если хотите знать больше, мисс
Рэндалл, спросите у Рейфа. - Он проверил, готова ли рыба, и присвистнул от
удовольствия. - Сходите-ка лучше взгляните,
не проснулся ли он.
Шей неохотно поднялась. Спросите у Рейфа. Они только и знают, что твердят
это. А Рейф вообще ничего не говорит.
Рассерженная, она ушла в хижину, задержавшись на секунду на пороге. Однако
через окно проникал неяркий свет луны, и
Шей разглядела, что Рейф опять наполовину съехал с кровати. Девушка прислонилась
к стене и внимательно рассматривала
больного, пока ее глаза привыкали к полутьме. Было видно, что ему очень неудобно
на узкой койке, очень беспокойно в этой
тесной хижине. Волосы его спутались, а лицо покрыла густая щетина. Шей не хотела
будить его, но ему нужно было поесть.
И все же она не могла заставить себя потревожить его сон. Девушка очень тихо
прошла в угол, в котором устроила
постель для медвежонка, и положила зверька спать; затем она присела на
единственный стул и стала просто смотреть на
Рейфа Тайлера. Даже во сне с его лица не сходило угрюмое выражение. Шей очень
хотела протянуть руку и дотронуться до
него. За сегодняшний день ей пришлось многое пережить: сначала отчаянно дерзкое
нападение на своего мучителя, затем
страх, что он серьезно ранен, короткое опьянение свободой, а потом волнение,
когда он ушел спасать медвежонка, и наконец
вернулся весь в крови. Ее старания выходить больного. Лечение медвежонка. Мы.
Неудача и успех. Горе и радость. А теперь...
Она невероятно устала и была сбита с толку. Как можно волноваться из-за
человека, который так яростно ненавидит,
который так беспощаден? Но она волновалась и отрицать это больше не смела.
Шей искала новый дом, место, которое могла бы назвать своим, и теперь ей
показалось, что она нашла его. Здесь, в этой
покосившейся лачуге, рядом с изгоем, бывшим заключенным, который ни о чем не
думал, кроме мести. Нет, что-то здесь не
так. Ведь подумал же он о медвежонке. Волновался о ее руке. Заботился о мышке.
Рейф открыл глаза, словно его разбудили ее мысли, и уставился на девушку.
- Твой друг приготовил рыбу. Тебе нужно поесть.
Рейф зашевелился, присел на кровати, прислонившись спиной к стене, и
вздохнул. Затем осторожно встал на ноги,
качнулся, и она невольно протянула руку, чтобы помочь ему. Когда ее пальцы
обхватили его локоть, Рейф окаменел.
Она растаяла. Прикосновения к нему всегда оказывали на нее одно и то же
воздействие. Шей стояла очень близко, его
грудь, все еще обнаженная, была в нескольких дюймах. Дыхание было неровным, она
не знала - из-за раны или по какой-то
другой причине. Она тоже прерывисто дышала, воздух с трудом проходил через
пересохшее горло.
Шей почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, и посмотрела ему в лицо.
Его губы были совсем рядом.
- Я принесу тебе поесть. Ты... ты не должен был вставать.
- Хорошо, - согласился он и оказался еще ближе.
Тут она тоже затрепетала. Силы покидали ее, желание мягко обволакивало. Она
почувствовала себя хрупкой, он мог бы
легко сломать ее, разбив на тысячу кусков.
- Ах, Шей, - произнес он. - Почему ты не ушла?
Теперь это был не вопрос. Это была мольба, полная боли капитуляция.
Голова его склонилась чуть ниже, и она подумала, что он собирается поцеловать
ее, но вместо этого он коснулся щекой
ее щеки и задержался так на миг; в этом жесте было столько нежности и печали,
что ее сердце чуть не разорвалось.
- Я не поблагодарил тебя за... за заботу о моей руке, - прошептал он. - Не
знаю почему... - Голос, хрипловатый от
переполнявших его чувств, осекся.
Шей прижала голову к его груди, чувствуя, слыша, живя его сильным
сердцебиением. Она оставалась так долго,
наслаждаясь каждой секундой близости, запахом и прикосновением к нему.
Нежностью, которая исходила от него в эту
минуту.
Затем он отпрянул, и Шей отступила назад. Он сделал несколько неуверенных
шагов, но потом как будто окреп. Двигался
он к двери.
- Ненавижу торчать в этой конуре, - внезапно сказал он напряженным,
сдавленным голосом, и она поняла, что ему
снова вспомнилась тюрьма, что редкая минута нежности поглощена тьмой, которая
всегда окружает его.
Рейф качнулся вперед и прислонился к дверному косяку, глядя на небо. Потом
закрыл глаза. Помни, твердил он себе.
Помни...
Но он уже не знал точно, что должен помнить. Услышав позади себя шаги, он
открыл глаза. По небу кружили прозрачные
облака. Ветер остужал его разгоряченное тело, и Рейф вдохнул смешанный запах
рыбы, горящего костра и сосны. Он испытал
натиск чувств, переполнивших его душу, и все из-за обычных вещей, которые не
должны были так на него влиять.
- Рейф! - Это был голос Бена. Обеспокоенный.
- Я в порядке, - ответил он. - Просто...
Просто что? Хотел бы он знать.
- Просто ты чертовски слаб, и тебе нужно подкрепиться, - закончил за него
Бен. - Ты ведь ничего не ел со
вчерашнего дня, я прав?
Вопрос на секунду озадачил Рейфа. А затем он почувствовал, как между ним и
дверью протиснулась Шей. Господи, что
происходит с его головой? Он совершенно не способен думать. Когда она рядом.
Рейф кивнул:
- Да.
Бен робко взглянул на Шей:
- Здесь ничего не найдется, что мы могли бы использовать вместо посуды?
- Кажется, есть одна оловянная тарелка.
- Сгодится. - Бен смотрел то на нее, то на Рейфа. Этот понимающий взгляд
вернул Рейфа к действительности. Он
захотел почувствовать враждебность. Он захотел почувствовать злость. Он захотел
почувствовать безразличие.
Он захотел обнять ее. Он захотел поцеловать эти щеки, которые иногда
вспыхивали ярким румянцем, коснуться лица,
выражавшего временами такую сосредоточенность. Он захотел увидеть ее улыбку.
А разве он видел когда-нибудь, как она улыбается?
Однажды. У водопада, когда она наблюдала за медведями. А с тех пор - ни разу.
И до того случая ни разу.
Что же он натворил?
Запер ее в лачуге, которую сам не переносил. Заставил испытать голод и ужас,
но она все же не убежала, а осталась
помочь ему. Он в самом деле превратился в животное, и нечего обвинять в этом
других.
Рейф встретился с ней взглядом и понял, что она прочитала его мысли.
- Я принесу тарелку, - сказала Шей. - И ложку, - добавила она с насмешкой.
В тот первый день он забрал всю кухонную утварь, кроме ложки.
Рейф медленно дошел до костра.
- Мне не нравится... держать ее под замком, - сказал он Бену.
- Ты уверен, что в этом дело? - спросил Бен. - А может, тебе это даже слишком
нравится?
Рейф поморщился.
- Она же видела нас с Клинтом.
- Знаю, - сказал Рейф. - Но, думаю, она не расскажет...
- А с какой стати ей молчать? Особенно когда она встретит на ранчо Клинта?
Рейф не мог объяснить того, что подсказывало ему чутье. Но разве у него было
право рисковать двумя жизнями, пусть
даже интуиция его не подведет? Ведь в прошлом он знал только горькие ошибки.
- Ты хочешь отступить? - тихо спросил Бен. - Просто взять и уехать?
- Я не могу этого сделать, - ответил Рейф срывающимся голосом, ненавидя себя
за слабость. - И не хочу, - добавил
он на этот раз более твердо.
Посмотрел на свою руку, напоминание на всю жизнь о том, сколько Джек Рэндалл
должен ему.
В эту минуту появилась Шей, немного бледная при лунном свете. Интересно,
слышала ли она что-нибудь, подумал Рейф.
Бен вынул рыбу из котелка, п
...Закладка в соц.сетях
