Дерзкий поцелуй

Аннотация

Красота, очарование, титул, блестящее воспитание — отличный "товар" на
лондонской ярмарке невест, куда юная леди Лавиния Кэшин отправилась с
единственной целью — найти подходящего жениха, чтобы спасти
разорившуюся семью. Однако никакие доводы рассудка не могут удержать девушку
от любви — страстной, безумной любви к знаменитому авантюристу Гаррику
Армитиджу, совершенно не подходящему на роль "выгодного мужа". Лавиния из
последних сил пытается противостоять обаянию этого опасного человека, но
воля ее слабеет с каждым его дерзким поцелуем...

Пролог

Остров Мэн, сентябрь
1793 года
Пора домой, подумала Лавиния Кэшин. Серые тучи уже заволокли гору Снейфелл.
И если она не поторопится, то промокнет до нитки. Перед тем как сесть на
пони, она засунула в петлицу куртки веточку цветущего вереска и молодой усик
плюща.
Фиолетовый цветок, похожий на колокольчик, оторвался, и она смахнула его со
своей юбки грязно-коричневого цвета, связанной из шерсти логтанских овец.
Раньше юбка принадлежала ее сестре, и местами ткань истончилась, но все
прорехи были аккуратно заштопаны. Красная куртка для верховой езды, хотя ее
ушили и укоротили рукава, была ей все же велика в плечах — ведь раньше она
принадлежала ее брату.
Старое кожаное дамское седло — еще одна семейная реликвия — заскрипело под
ней.
— Шагом, Фаннаг. — Затем, понимая, что теперь ей не скоро выпадет
возможность поговорить на родном языке, добавила: — Нам некуда спешить.
Животное осторожно ступало по горной тропе мимо заброшенного сельского дома
на острове Мэн. В полях, окруженных развалинами каменных стен, жнецы косили
овес и ячмень — была середина урожая, самое горячее время на острове.
Сильный порыв ветра растрепал гриву Фаннага и темные локоны Лавинии —
невозможно было сказать, чьи волосы были более непослушными и спутанными.
Это короткое путешествие по холмам и горным долинам навеяло на нее грусть —
ведь больше она не сможет так беспечно относиться к своей внешности.
Она подъехала к каменистому мысу, увенчанному замком, который много веков
назад построили ее предки, и настроение ее испортилось. На ступеньках
крыльца, удобно устроившись, сидели ее родители и брат. Ее сестра сидела
перед ними на складном стульчике — карандаш в ее руке летал по альбомному
листу.
Китти — талантливая художница — работала над прощальным подарком для
Лавинии.
— Ездила на Снейфелл? — спросила она.
— Только до вершины Норт-Баррул, не дальше — гроза надвигается. Ты еще
не закончила?
— Без тебя это невозможно. Это семейный портрет, мы все должны быть на
нем запечатлены.
Лавиния спешилась и повела пони по заросшей лужайке к семье, сидевшей на
ступеньках. Ее отец изучал Мэнкс меркъюри, еженедельную газету,
продававшуюся на острове; он машинально гладил по голове бесхвостую кошку,
растянувшуюся возле его ног. Мать разбирала содержимое корзинки, сортируя и
связывая в пучки увядшую полынь и ромашку, пижму и чернобыльник.
Керрон сидел развалясь на нижней ступеньке. Увидев сестру, он насмешливо
произнес:
— Мы боялись, что в холмах тебя поймали тролли.
— Я стараюсь держаться подальше от этих человечков, — ответила
она, подстраиваясь под его шутливый тон. — Как только замечу их красные
шапочки, бегу прочь изо всех сил.
— Лонду, — позвала ее Китти, — не позволяй Фаннагу опускать
голову. И постарайся не выглядеть такой мрачной.
— Ничего не могу с собой поделать. Завтра в это время отец и я
отправимся в Англию. Dys Sostyn, — повторила она про себя на мэнкском
диалекте.
Задохнувшись, Китти отложила карандаш. Она достала платок и кашлянула в
него. Ее родители встревоженно переглянулись.
— Сегодня ей хуже, — покачал головой лорд Баллакрейн.
— Я набрала тысячелистника, — ответила его жена. — Он
помогает от слабой груди не хуже, чем микстуры доктора, и ничего не стоит.
— Скоро у нас будет достаточно денег, чтобы заплатить за ее
лечение, — заметил отец. — И на то, чтобы послать Керра в
университет. Шерстопрядильная фабрика работает без остановки; за груз
шерстяных тканей в Ливерпуле дадут хорошую цену. И до конца года наша Лонду
выберет одного из самых достойных неженатых джентльменов Лондона.
Насчет последнего предсказания Лавиния не была уверена.

Их поездка в Англию была дорогостоящим предприятием; и ее целью должна стать
ее свадьба с богатым джентльменом. Но Лавинию беспокоило то, что ее семья
непоколебимо верила в ее красоту. Сама о себе она была другого мнения.
Окончив школу, она гуляла по округе скорее как бродяга, а не как дочь лорда.
Хуже того, у нее не было приданого! Брат и сестра утверждали, что красота
Лавинии компенсирует этот неприятный недостаток, но она в это не верила. В
будущем о ней будут судить по стандартам Лондона, а не Мэна.
Ее отца, чьи предки были кельтами, можно было назвать одним из смуглых
аборигенов острова; ее белокожая мать могла бы проследить свою родословную
до вторжения викингов. От отца Лавинии достались густые черные волосы,
спадавшие по спине крутыми локонами, а от матери — белая кожа и светло-серые
глаза. Двойняшки — ее брат и сестра — сходились на том, что такое сочетание
привлекательно и уникально. Лавиния была с ними не согласна.
— Если никто не женится на мне, что будет с нами? — размышляла она
вслух. — Мы даже не сможем сохранить замок.
Отец улыбнулся уверенно и гордо заявил:
— На балах в Рэмзи, Дугласе и Кэлстауне у тебя не было недостатка в
партнерах. В Лондоне будет то же самое, — улыбнулся он. — Поверь,
у тебя будет множество поклонников.
Ради своей семьи она надеялась на это, поскольку все они зависели от нее.
Ее мать покопалась в корзинке и вынула оттуда веточку.
— Сегодня ночью положи это под подушку, и тебе приснится твой будущий
муж.
Лавиния взяла веточку тысячелистника и добавила ее к вереску и плющу,
украшавшим ее куртку.
Найдет ли она счастье и любовь в браке по расчету? Она считала, что
надеяться на это не стоит. Жених, который действительно любит свою невесту,
рассуждала она, в первую брачную ночь будет добрым и ласковым. Но если
супруги едва знакомы и их брак — это просто сделка, тогда рассчитывать на
любовь не приходится.
Она оставила эту неприятную мысль и стала смотреть на береговую линию,
которая почти девятнадцать лет была границей ее маленького мира. Сильный
порыв холодного влажного ветра пробрал ее до костей. Уши Фаннага дернулись,
и он нерешительно взмахнул хвостом. Она потрепала его по шее, чтобы
подбодрить, хотя и сама была бы рада, чтобы кто-нибудь утешил ее.
У нее крепкая семья, их сплотили бедность и несчастья. Ее родители преданы
друг другу. Двойняшки, мало похожие друг на друга внешне и по
характеру, — ее лучшие, самые надежные и верные друзья. Она знала, что
Керр, привлекательный, остроумный, очень завидует ей; он не может дождаться,
когда придет его черед совершить то путешествие, в которое она отправлялась
сейчас. Китти, домашняя, болезненная девушка, жалела ее, но старалась не
показывать своих чувств.
Лавиния знала, что судьба ждет ее где-то в другом месте — ей говорили об
этом всю жизнь. Однако она даже не представляла себе, как сильно будет
болеть ее сердце в эти последние дни перед отъездом.
По затянутому облаками небу пронесся черный дрозд.
— О, смотрите! — закричала она. — Это дрозд Лонго — он хочет
со мной попрощаться.
Жалобная песнь птицы и правда звучала как прощание, и от этого
окончательного приговора она загрустила еще сильнее.

ЧАСТЬ I

Целуя, ты даешь иль принимаешь?

Закладка в соц.сетях