Жанр: Любовные романы
Розовый сад
... во
время его визитов не покидала мысль, что, выйдя от нее, он скорее всего
направляется к своей ненаглядной Оливии. Поэтому-то и решила потихоньку
покинуть больницу.
Отец дернулся, будто она ударила его.
— Какого дьявола! Ты что, свихнулась? И, выпучив глаза, он уставился на
дочь.
— Нет, папа, я в своем уме.
Флоренс вздохнула, в душе укоряя себя за невыдержанность. А может, так и
надо было, нечего тянуть резину. Да и если бы разговор получился достаточно
длительным — а так наверняка и было бы, — отец мог бы опять подмять ее
волю, и она так ничего бы и не сказала.
— Я только недавно словно очнулась от сна, в котором пребывала всю свою
жизнь, — продолжила она. — Ты прекрасно справлялся без меня, пока
я была в больнице, справишься и дальше.
В доме действительно царила чистота, будто Флоренс и не покидала его на
целую неделю, да и отец выглядел прекрасно. Значит, и питался он хорошо.
— Если наступит такое время, когда ты не сможешь о себе
заботиться... — отрывисто добавила она, — ну, тогда мы что-нибудь
придумаем. Но пока что...
— Хватит молоть чепуху! Ты хочешь выкинуть меня на улицу?
Старик буквально кипел от ярости.
— Ничего подобного. Я просто предлагаю кому-то из нас снимать квартиру.
Флоренс старалась говорить спокойно, но нервы ее были напряжены до предела.
Ни разу прежде она отцу такого не говорила, да и вообще никогда ему не
перечила. А давно следовало бы!
— А о моем сердце ты подумала?
— Интересно, как ты ответишь на этот животрепещущий вопрос? —
послышался вдруг с порога задумчивый голос Константина. — Дверь была не
заперта, и меня заинтересовал возбужденный тон вашего разговора. Уж
извините, но я подумал, что не грех полюбопытствовать, что здесь происходит.
Понятно, решила Флоренс, он приехал, чтобы выслушать мои объяснения по
поводу самовольного ухода из больницы. Он такого разрешения не давал и узнал
о случившемся, наверное, от доктора Мэйсон. Вспомнив об Оливии — его
Оливии! — Флоренс сразу же напряглась.
Она отвела от него взгляд.
— Слушай, ты! — Отец гневно повернулся к Константину. — От
тебя все беды в нашей семье! Как я понимаю, ее дурацкое решение тоже твоих
рук дело. Какое ты имеешь право вмешиваться в нашу жизнь?
Флоренс поспешно вставила:
— Что ты, папа, это было только мое решение! Константин никоим образом
на меня не влиял!
— Ой, не надо, Флоренс! — пренебрежительно поморщился
старик. — Ты никогда не умела врать. Я знаю, что за всем этим стоит
этот... этот человек. Неужели ты так быстро успела забыть, что тебе принес
брак с ним? Только несчастья и разочарования. Где же твоя гордость, черт
побери! Или тебе безразлично, что все это время он обманывал тебя с другой?
Как же низко ты пала! Ты...
— Довольно! — холодно произнес Константин.
— А если с той он расстался, у него наверняка уже имеется замена. Свято
место пусто не бывает. — Отец вел себя так, будто человека, о котором
он говорит, нет рядом. — Ты же его прекрасно знаешь.
— Я сказал: довольно! — осадил старика Константин. Глаза его
горели холодной яростью. — Вам уже известно мое мнение о вашей персоне.
Вы мерзкий, отвратительный старикашка, Уоррен! — Слова с трудом
прорывались сквозь стиснутые зубы. — Вы рассчитывали, что всю свою
жизнь ваша дочь посвятит только вам, тем более что состояние вашего
здоровья, ваше сердце...
— Вот именно, мое сердце. Ну и что же ты о нем скажешь?
— Я не отрицаю, что его деятельность несколько нарушена... Но
предписанные вам лекарства вполне могут поддерживать работу вашего
сердца. — Константин усмехнулся. — Миллионы людей прекрасно живут
в таком состоянии и не нуждаются в услугах няньки. Я совершенно не вижу
повода, почему бы вам не последовать их примеру. Флоренс же пора подумать о
себе и перестать плясать под вашу дудку. Ставлю вас в известность: ваша дочь
сейчас же покидает этот дом. Я увожу ее с собой.
Он предостерегающе посмотрел на готовую вмешаться Флоренс.
— Я обо всем позабочусь сам, Уоррен, можете не волноваться. Хотите,
оставайтесь в этом доме, а хотите, я подыщу вам новую квартиру и помогу с
переездом...
— В мои планы не входит переезжать отсюда.
Да и Флоренс место подле меня, — раздраженно пробурчал отец. — Ты
вбил ей в голову...
Константин нетерпеливо передернул плечами.
— Либо вы согласитесь с моими условиями, либо вам придется подумать о
доме престарелых — альтернативы нет. Завтра я позвоню вам, и вы сообщите мне
о своем решении.
Затем Константин подошел к Флоренс и решительно взял ее под руку. Они
пересекли кухню и направились к двери. По пути он взял ее сумку, так и не
разобранную после больницы, и они вышли на улицу.
Флоренс глубоко вздохнула. Боже, как же хорошо было вокруг! Неужели этот
кошмар закончился?
Она подняла на Константина глаза и спросила, нет, простонала:
— Ты уверен, что с ним все будет в порядке?
Константин с нежностью посмотрел на нее.
— Гарантирую тебе как врач, что еще долгое время он будет в состоянии
обслуживать себя сам.
С минуту она обдумывала его слова и пришла к выводу, что, да, пожалуй, он
прав. Отцу вполне по силам жить одному.
Тем временем Константин подвел ее к своему автомобилю, припаркованному у
дома, и усадил на переднее сиденье.
— А теперь нам пора подумать о наших с тобой отношениях.
Согласна? — спросил он, устраиваясь на водительском месте.
Флоренс недоуменно сдвинула брови.
— О каких отношениях?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, Флоренс, — ответил
Константин неожиданно мягким голосом.
В ее груди словно что-то оборвалось.
— А как же Оливия Мэйсон? — с трудом выдавила она из себя.
— Вот об этом мы и поговорим. Давно пора! — И Константин включил
зажигание.
10
Но, несмотря на столь многообещающее начало, весь путь до его дома они
провели в полном молчании. Так же, не говоря ни слова, они вошли в гостиную.
Потом Константин настоял на том, чтобы она села на софу, и принес на подносе
чашки с горячим кофе. Лишь после того, как она выпила кофе, он возобновил
прерванный разговор.
— Ну и кто же тебе рассказал об Оливии? — Глаза Константина
вопросительно прищурились.
Он сидел рядом с ней, и от одной только его близости у нее кружилась голова.
— Твоя мать... — нехотя произнесла Флоренс и быстро добавила,
заметив, как побледнело его лицо:
— Пойми, она очень беспокоилась о тебе, Константин. И была бесконечно
рада, что ты наконец-то преодолел свои чувства к Оливии, которые, как она
считала, не имели никакого будущего, и остановил свой выбор на мне...
Вспомни, она же не знала истинной подоплеки нашего брака, поэтому считала,
что ты меня искренне полюбил, а раз так, то наверняка признался мне в своей
связи с коллегой по работе. Александрина не подозревала, что я тогда впервые
узнала о существовании Оливии и что она нанесла мне своими словами очень
болезненный удар, — несколько смущенно закончила свое признание
Флоренс.
— А она все-таки нанесла тебе этот удар?..
Нет, не отвечай, я и сам вижу, что тебе пришлось нелегко. — Константин
тяжело вздохнул и, глядя Флоренс прямо в лицо, сказал:
— Я хочу, чтобы ты знала, Флоренс: в день похорон моей матери я не
желал видеть около себя ни единого человека, кроме тебя. Ты мне веришь?
Флоренс замерла.
Неужели это была правда?
— Константин, я... Но как же тогда?..
Он схватил ее руки и крепко сжал их.
— Ты веришь мне, Флоренс?
Она потрясенно смотрела на него. Ей безумно хотелось поверить ему, но...
Флоренс отрицательно покачала головой.
— Не могу, Константин. Впрочем, это все равно теперь ничего не меняет,
так ведь? — Она высвободила свои руки из его. — Да, мы любили
тогда друг друга. И да, я отдалась тебе не просто так, а по любви... Ты же
очень легко дал мне уйти после всего произошедшего, как будто только того и
ждал.
— Ты тогда плакала, помнишь? — охрипшим голосом спросил
Константин.
Флоренс посмотрела на него расширенными от удивления глазами.
— Что?
— Я тоже тогда не сдержался и плакал. Но мои слезы породила
невосполнимая утрата. Ты же плакала после того, как мы любили друг друга. А
это большая разница, — многозначительно произнес Константин.
Да, она плакала. Но ее слезы были слезами счастья. Никогда еще она не
ощущала себя так удивительно легко, никогда еще ее не переполняло такое
безграничное блаженство!
— Константин... — Флоренс слегка нахмурила лоб, — я ушла от
тебя только потому, что у нас был договор. Со смертью Александрины он
потерял силу. Вот и все.
— И еще была Оливия, — кивнул он.
Да, еще была эта женщина, его любовница.
Начавшую было на что-то надеяться Флоренс словно окатили ледяной водой.
— Да, Оливия, — произнесла она безжизненным голосом. —
Прости, Константин, но мне надо выйти, Она стремительно поднялась и поспешно
покинула гостиную. Флоренс неудержимо влекло на улицу, к розам. Только они
были поверенными всех ее тайн, только они никогда не предавали ее, даря
тихую радость и отдохновение от житейских невзгод.
Остановившись у роскошного розового куста, вдыхая необыкновенно нежный
аромат, Флоренс еле удерживалась от желания разрыдаться. Почему в жизни все
так жестоко устроено, почему непреодолимые препятствия вечно мешают счастью?
— Да в том-то все и дело, глупышка, что никакой любовницы у меня тогда
не было, тихо произнес Константин, бесшумно появляясь за ее спиной и обнимая
за плечи. — У нас с Оливией все закончилось задолго до того, как мы с
тобой встретились. Впрочем, что я говорю? Что закончилось? Ничего и не было!
Да, верно, поначалу нам показалось, что мы влюблены друг в друга и лишь
обстоятельства мешают нам соединить наши судьбы. Как тебе известно, муж
Оливии находился в таком состоянии, что бросить его, будучи женщиной
порядочной и самоотверженной, она просто не могла. Но с течением времени мы
поняли, что наши отношения ближе всего к дружеским. Мы, являясь коллегами,
слишком часто виделись и нам было удобно и приятно проводить время в
обществе друг друга, понимаешь?
Мне — потому что я не имел времени завязывать новые знакомства на стороне,
ведь тогда я защищал диссертацию. А Оливии — потому что ее муж был прикован
к инвалидному креслу. К тому же мы, два профессионала, могли вместе
наблюдать за его здоровьем. Понятно тебе, дурочка?
Флоренс слушала его затаив дыхание. Она верила ему и не верила.
А Константин все говорил и говорил:
— Да, я предложил тебе стать моей женой, заботясь о душевном
благополучии матери, которую горячо любил. Но неужели ты думаешь, что я
решился бы на это, если бы ты не вызывала во мне симпатии, каких-то странных
теплых чувств, которые я поначалу даже не знал, как назвать. Поверь, я
надеялся, что когда-нибудь и мне удастся вызвать в тебе ответные чувства. И
в день похорон матери я сначала поверил, что желаемое близко, а потом,
увидев твои слезы, пришел в отчаяние, решив, что ты
снизошла
до меня лишь
из жалости... Оливия же знает меня, как никто другой, но между нами только
взаимопонимание и поддержка в трудную минуту. И ничего больше...
Флоренс пристально всмотрелась в его серые глаза.
— Я видела вас обоих вместе. Видела, с каким уважением и любовь вы
относитесь друг к Другу...
— Все верно. Но иначе и быть не может между людьми, занятыми общим
делом, — нетерпеливо прервал ее Константин. — Кстати, Флоренс, муж
Оливии скончался полгода назад, однако это никак не повлияло на наши
отношения.
У Флоренс перехватило дыхание от вновь затеплившейся надежды. Но она упрямо
решила расставить все точки над
i
.
— Просто ты был и продолжаешь быть женатым на мне. Юридически, по
крайней мере.
— Более того, я по-прежнему настаиваю на продолжении наших супружеских
отношений, — подчеркнул Константин. — Я не люблю Оливию, Флоренс,
и она не любит меня.
У нас чисто деловые отношения, можешь ты это понять?
— Я стараюсь, но...
— И ты ей очень понравилась, поверь мне.
Она пришла в восторг от того, как ты со мной обращаешься, от твоего
независимого поведения. Ко всему прочему, Флоренс, у Оливии есть близкий
друг и через пару месяцев они собираются пожениться. Меня пригласила быть
свидетелем на их свадьбе. Это тебе о чем-нибудь говорит?
Флоренс смотрела на его красивое мужественное лицо и думала о том, сколько
же потеряла времени, ревнуя его к этой женщине.
Да не только к ней, а ко всем привлекательным женщинам, которые хотя бы на метр приближались к нему.
Константин словно прочитал ее мысли.
— Не думай, никого другого у меня не было. Он ласково улыбнулся
ей. — Хочешь, я тебе скажу, когда наконец понял, что наши с Оливией
отношения не имеют ничего общего с тем, что должно происходить между
любящими мужчиной и женщиной?
Сердце Флоренс бешено забилось. И она нервно провела языком по пересохшим
вдруг губам.
— Это произошло, когда я вступил в интимную связь с женщиной, которую
действительно полюбил, — охрипшим от волнения голосом признался
Константин.
Флоренс, казалось, совсем перестала дышать. Да, она не могла ошибаться — в
глазах Константина была любовь.
— Ты имеешь в виду... меня? — еле слышно спросила она.
Константин кивнул.
— Я понимаю, что своим необдуманным поведением причинил тебе много
горя. Я просто вынудил тебя дать согласие на брак, не погнушавшись даже
пойти на откровенный шантаж, чтобы достичь своей цели. — Он задумчиво
покачал головой. — А потом я очень быстро понял, почему мать настаивала
именно на твоей кандидатуре, почему выбрала мне в жены именно тебя. Но
менять что-либо в наших взаимоотношениях было слишком поздно: у тебя уже
сложилось определенное мнение обо мне.
И отнюдь не лестное.
Константин ее любил! Боже, он любил ее!
А она-то думала... Господи, какое счастье! — пронеслось в мозгу
Флоренс.
— Когда мама умерла, — продолжал Константин, — и ты так
доверчиво отдалась мне, я себя просто возненавидел. Как будто я взял
ребенка! Боже мой, и ты плакала! — Он вдруг отшатнулся от нее и
устремил невидящий взор в пространство. — Никогда не смогу простить
себе твои слезы!
— О, Константин! — воскликнула Флоренс и протянула к нему руку.
Но, поглощенный воспоминаниями и мучимый угрызениями совести, он не заметил
ее жеста.
— Ты ведь знаешь, как я люблю Джиллиан.
Я всегда рад ее видеть, но она очень похожа на тебя. Поэтому ее визиты
приносили мне душевную боль, постоянно напоминая о тебе, милая.
От неожиданности Флоренс снова чуть не задохнулась.
— Джиллиан похожа на меня?
Джиллиан, это очаровательное, экзотическое, воздушное существо, которым
Флоренс так гордилась, Джиллиан похожа на нее?
Константин укоризненно хмыкнул.
— Ты себя недооцениваешь, Флоренс, я уже говорил тебе это. Поверь мне,
ты прекрасна!
Он не обманывал ее, не льстил, не успокаивал. Искренность его слов
подтверждало выражение его лица, взгляд любящих глаз.
— Теперь я тебе верю. С этого дня я буду смотреть на себя твоими
глазами... если только ты будешь рядом со мной. — Флоренс обняла его и
посмотрела ему в лицо. — Знаешь, почему я плакала в тот день? Теперь я
могу тебе признаться. Это ты заставил меня плакать. Ты восхитительный
любовник, Константин. Мне было с тобой необыкновенно хорошо, я чувствовала
себя наверху блаженства. Видишь, как я с тобой откровенна!
Голос Флоренс вдруг понизился до шепота.
Она смущенно потупилась и добавила:
— Я не уверена, смогу ли удержаться от слез и в следующий раз, когда мы
будем любить друг друга. Мы ведь будем любить друг друга, да?
Волнение Константина выдавала лишь пульсирующая жилка на щеке.
— В следующий раз? — как-то медленно переспросил он.
Флоренс удивлялась самой себе. С каждой минутой она становилась все более
уверенной в себе — вот какое чудо сотворил с ней Константин.
— Вот именно, в следующий раз. Я люблю тебя, Константин! —
решительно произнесла она.
— О Боже, Флоренс! — простонал он, с силой обнимая ее за хрупкие
плечи. — И я люблю тебя, дорогая моя, милая моя жена. Ты даже не
представляешь, как сильно я тебя люблю!
Но ты... когда же ты успела полюбить такого негодяя, как я? Представляю,
сколько мук ты претерпела из-за моего невнимания!
— Я полюбила тебя сразу же после свадьбы, — улыбнулась
Флоренс. — Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, почему
Александрина так восхищалась своим сыном! Но очень долго я не могла себе в
этом признаться. Но меня поддерживали мои розы — никто, кроме них, не видел
моих слез. Ни отец, ни дочь. Никто!
Однако теперь в ее глазах тоже стояли слезы, но это были слезы радости.
— Два года, целых два года! — воскликнул Константин. —
Сколько же мы потеряли времени! Мы могли бы уже два года быть счастливы!
Он коснулся губами ее лба.
— Так что не будем снова терять время, Константин, — еле слышно
проговорила Флоренс. — Думаю, у меня хватит сил поцеловать тебя...
В ее голосе было столько желания, что сердце Константина забилось с бешеной
силой.
— Флоренс, любимая, но ты же только что из больницы!
От страсти у него дрожали не только голос, но и руки. Больше всего на свете
он хотел немедленно, сейчас же заняться с ней любовью.
Но, как врач, он понимал, что лучше с этим повременить.
— Ничего, это нам не помешает, если мы будем осторожны, — уверила
его Флоренс, глядя на него блестящими от счастья глазами. — Мы будем
только целовать друг друга!
Но Константин вдруг отстранился от нее и замер, о чем-то раздумывая. Молодая
женщина с недоумением взглянула на него. Что-то не так? Разве желание ласки
противоречит правилам поведения выздоравливающей больной?
Да она прекрасно себя чувствует, уже и не помнит ужасных минут, когда в
правом боку поселилась страшная боль.
— Что случилось? — Флоренс обеспокоенно дотронулась до руки
Константина.
Не говоря ни слова, он с легкостью подхватил ее на руки, но сделал это так
бережно, как только умеет делать добрый, заботливый, опытный врач.
— Целовать друг друга — какая замечательная идея! О, я буду очень
осторожен, хотя мне трудно будет сдерживаться. Но сейчас, Флоренс, тебя ждет
нечто необыкновенное... Закрой-ка, пожалуйста, глаза!
Она без слов послушалась его.
Константин осторожно внес ее в дом и стал подниматься по ступенькам на
второй этаж.
Флоренс услышала легкий скрип открывающейся двери, шорох занавесок,
колеблемых ветерком, пение птиц, доносящихся сквозь распахнутое окно. Она
чему-то неосознанно улыбнулась и еще сильнее зажмурилась. Сюрприз так
сюрприз, придется подождать.
— Смотри, любимая! — наконец воскликнул Константин, не выпуская ее
из рук.
Флоренс открыла глаза и изумленно огляделась вокруг. Знакомая спальня
преобразилась.
Мебель стояла на своих местах, но все пространство между ней было уставлено
букетами роз всевозможных форм и оттенков!
Величественно пламенела изящная, царственная
Герцогиня Харита
.
Принцесса
ночи
протягивала навстречу Флоренс свои стебли, усыпанные
полураспустившимися бутонами. Утонченная
Уилдорфская красавица
сверкала,
как принцесса на балу в королевском дворце, украшенная бриллиантами капелек
росы на изумрудных листьях. Головокружительный аромат проник в ноздри
Флоренс, и ей почудилось, что сон и реальность смешались самым непостижимым
образом.
Фантастика! Разве не об этом она мечтала всю жизнь?
Молодая женщина ахнула и тихо спросила:
— Боже мой! Настоящий розовый сад! И это все ты их принес, Константин?
— Не только я, Флоренс. И твоя дочь, и мой Донадье. И Виктория с
другими твоими помощницами. Даже хирург, делавшая тебе операцию, доктор
Мэйсон. Тебе нравится? Что же ты молчишь?
Константин бережно опустил ее на супружеское ложе и встал рядом с кроватью
на колени, обеспокоенно глядя в глаза жены, полуприкрытые длинными
ресницами.
— Знаешь, Александрина как-то рассказывала мне, что у древних римлян
существовал обычай, — тихо произнесла она. — Если в помещении, где
они собирались, стояли розы, значит, все происходящее или сказанное там
должно было остаться в тайне от других.
— Ну и?.. — нетерпеливо произнес Константин.
— Поцелуй меня, — прошептала Флоренс. — Пусть розы увидят,
что чудо, ожидаемое мной всю жизнь, наконец-то совершилось. Но это будет
только наше с тобой чудо...
Закладка в соц.сетях
