Жанр: Любовные романы
Розовый сад
...о ее любовь обречена. Константин очарован
прекрасной Оливией, заслонившей все в его жизни. Но эта их вчерашняя ночь!
Господи, эта ночь!..
— До встречи, папа, — выдавила из себя Флоренс.
Она едва успела добраться до ванной, намочила холодной водой полотенце и
прижала к горящему лбу.
Неужели это все из-за выпитого накануне шампанского? Или, может, она что-то
не то съела во французском ресторанчике?
Флоренс посмотрелась в зеркало и не узнала себя. Ее лицо заливала
смертельная бледность, на лбу выступили капельки пота. Из-за боли в животе
на глаза навернулись слезы и застилали взгляд.
Она умылась ледяной водой и вытерлась жестким полотенцем. Потом с трудом
вышла из ванной.
— Да, выгладишь ты не лучшим образом, — посмотрев на нее,
констатировал отец, явно ждавший ее появления.
Флоренс вздохнула. Глупо было ожидать от него сочувствия.
— Надо было предупредить, что ты вчера перепила. — Отец смерил ее
пренебрежительным взглядом. — Похмелье — вещь неприятная.
Он ждал, что дочь станет оправдываться, но с Флоренс словно подменили за
прошедшую ночь.
— Теперь это не имеет значения, папа, — решительно тряхнув
головой, сказала она. — Знаешь, мне, наверное, действительно лучше
прилечь.
Отец продолжал осуждающе смотреть на нее.
Естественно, она ведь так и не спросила, принял ли он сегодня свое лекарство. Но ей было не до того.
Едва добравшись до кровати, она рухнула на нее в, нем была, раздеться уже не
было сил.
Резкая боль охватила все ее тело.
Наконец Флоренс забылась беспокойным сном, время от времени постанывая. Ей
становилось все хуже и хуже...
Что же это такое? — сквозь забытье подумала она. Кто ее будит?
Флоренс услышала какие-то странные звуки и с огромным трудом разлепила веки.
Когда ей удалось наконец сфокусировать взгляд, она вздрогнула — перед ее
кроватью стоял Константин собственной персоной.
— Что ты здесь делаешь? — Флоренс отстранила его руку. Видимо, до
ее пробуждения он щупал ее лоб.
С отчаянным усилием она села. Константин опустился рядом с ней на краешек
кровати, и в это мгновение в дверях появился ее отец.
— Какая наглость, Стормволл! Отшвырнул меня, старика, ворвался сюда,
и...
— Вы же сами сказали, что Флоренс плохо, — резко прервал его
Константин, — как же я мог не приехать!
— Что это вдруг? — Отец смерил Константина с ног до головы
презрительным взглядом. — За последние два года Флоренс не раз болела,
но тебя что-то не очень волновал сей факт. А тут вдруг такая тревога за ее
здоровье! Потрудись впредь... И вообще, я попросил бы тебя!..
Да-да! Впредь и всегда!
— Мистер Кроули, вы не могли бы объясняться яснее? — с жесткой
интонацией произнес Константин. — Разрази меня гром, если я что-нибудь
понял из ваших слов!
Ей недоставало только их перепалки! Что этим двоим здесь понадобилось? И как
Константин оказался в ее спальне?
Стормволл встал и решительно посмотрел на ее отца, который наконец сумел
выразить свою мысль:
— Ты бросил Флоренс давно, и ее болезнь результат всех твоих дурных
поступков.
— Если бы вы дали мне знать, что она больна, я бы, естественно, сразу
же приехал! — огрызнулся Константин в ответ на язвительный упрек.
Губы отца искривились в усмешке.
— Я был вправе полагать, что тебе глубоко наплевать на ее самочувствие!
В глазах Константина вспыхнула холодная ярость, на скулах проступили красные
пятна.
— Послушайте, мистер Кроули! Я ни разу не говорил с вами в повышенных
тонах...
— Вот и продолжай поступать так!
—..только из-за Флоренс, — закончил свою фразу Константин,
проигнорировав его замечание. — Но учтите, мое терпение небезгранично!
Вы просто вздорный, мерзкий...
— Старикашка, да? — проскрипел отец Флоренс. — Ты ведь это
хотел сказать? Обычно люди, подобные тебе, именно таким образом выражают
свои мысли.
Константин сощурил глаза.
— Я не собирался затрагивать ваш возраст.
Как бы вы ко мне ни относились, я всегда уважал ваши седины. Но я не считаю
нужным скрывать, что думаю о вас.
Пора вмешаться, подумала Флоренс, слишком много в обоих накопилось злости.
Не хватало только, чтобы они сцепились как кошка с собакой!
— Извините, что прерываю ваш милый разговор... — начала она.
Константин вздрогнул, словно очнувшись.
Казалось, в пылу спора он совсем забыл о существовании Флоренс и ее слова
внезапно вернули его к действительности.
— Но я думаю, что вы вполне могли бы его продолжить где-нибудь в другом
месте.
На лице отца появилось надменное выражение.
— Хорошо, Флоренс, ты права. Пойду приготовлю тебе чаю.
Он по-военному четко повернулся и вышел.
Флоренс печально вздохнула. Вот ведь упрямец! Константину чаю так и не
предложил. Он невзлюбил ее мужа сразу, но существуют же элементарные правил
гостеприимства!
— Зачем ты явился, Константин?
Он усмехнулся.
— Хочешь сказать, что своим приходом я расстроил твоего драгоценного папашу? Тебя это волнует?
— Да, — сухо подтвердила Флоренс, — именно это.
Он передернул плечами.
— Час назад я позвонил сюда, чтобы сообщить тебе, что я снова беседовал
с Донадье и Джиллиан и они готовы прислушаться к нашим доводам относительно
поспешности их решения вступить в брак. Мы договорились завтра вечером все
вместе в спокойной обстановке это обсудим. Я хотел тебя порадовать. Думал,
мы поужинаем у меня, и...
— Константин, — прервала его Флоренс, — ты не ответил на мой
вопрос. Итак, зачем ты сюда пришел?
— Неужели не ясно? Я позвонил, твой отец сообщил, что тебе плохо, и
я...
— Что ж, я повторю тебе его слова. За два года ты ни разу не удостоил
меня своим визитом. Не понимаю, что заставило тебя сейчас проявлять такую
заботу.
Под ее насмешливым взглядом ему стало явно не по себе.
— Ну, я...
Что это? Константин смутился? Константин Стормволл? Это было так не похоже
на него!
Он склонился над ней.
— Как ты себя чувствуешь?
— Константин! Не уходи от темы!
— Ты способна передвигаться?
— А что? — подозрительно спросила Флоренс.
— Да я просто прикидываю, кто из нас скорее добежит до двери.
— Что за чушь! О чем ты? Почему мне надо состязаться с тобой в
беге? — невольно вырвалось у Флоренс, больше всего мечтающей как можно
дольше оставаться в постели.
— После того, что я тебе скажу, ты просто не захочешь меня отсюда
выпустить, — хмыкнул Константин.
— Да? И что же ты мне скажешь?
Он глубоко вздохнул.
— Вчера вечером, когда мы вернулись из ресторана...
— Я уже догадываюсь, что случилось после нашего возвращения,
Константин, — вставила она, почувствовав, как кровь прилила к щекам.
Он внимательно посмотрел на нее и покачал головой.
— Вряд ли. Ты еще не щупала затылок?
— Затылок? — озадаченно повторила Флоренс. — Константин,
перестань говорить загадками!
Константин кивнул.
— Хорошо. Все очень просто. У тебя там огромная шишка. В правой части
затылка.
Флоренс потрогала указанное место и болезненно поморщилась.
— Вот видишь, я тебя не обманываю. Ты вчера упала перед моей дверью и
так сильно стукнулась головой о ступени, что на некоторое время даже
потеряла сознание. Вот я и волнуюсь, нет ли у тебя сотрясения мозга.
У Флоренс возникло ощущение, что он говорит о ком-то другом. Она ничего
этого не помнила. Она упала? Стукнулась головой?
Потеряла сознание? Но ведь в это время он мог...
Она осуждающе и в то же время умоляюще посмотрела на Константина.
7
Флоренс явно ждала, что он рассеет ее сомнения относительно того, что именно
произошло прошлой ночью. Но он предпочел пока ничего не уточнять.
— Твой отец сказал, что тебя тошнит, и я конечно же сразу подумал о
сотрясении мозга.
А может быть, это просто похмелье?..
— Ах, похмелье!
Да как он смеет! Флоренс откинула со лба прядь волос.
— Я вчера что-то не то съела, только и всего. Похмелье! —
негодующе хмыкнула она.
Константин задумчиво кивнул.
— Может, и так. Реакция зрачков...
— К черту реакцию зрачков! — взорвалась Флоренс, сверкнув глазами.
Константин посмотрел на нее и, чуть помедлив, спросил:
— Это намек, что мне пора бежать к двери?
— Нет, это намек, что тебе пора вообще убираться из этого дома!
Произнеся это, Флоренс попыталась встать.
Господи, когда же она успела переодеться?
Когда надела ночную рубашку? Все это начисто выпало из ее памяти. Короткая
рубашка едва доходила до колен, но сейчас это не волновало молодую женщину.
— Ты специально заставляешь меня думать, что мы... что между нами...
— Флоренс, — мягко прервал ее Константин, — мы с тобой вчера
спали вместе в одной постели. И могу сказать, что я прекрасно выспался.
Хочешь узнать, что мне снилось?.. Так вот мои сны были безумно эротическими.
Ты удовлетворена услышанным?
Флоренс, вставшая было на ноги, снова бессильно опустилась на кровать.
Теперь ее сомнения развеялись: в столь завуалированной форме муж давал ей
понять, что они занимались любовью не далее как вчера ночью. В каком же она
была состоянии, если ничего не помнит!
Константин внимательно наблюдал за ней.
— Ты считаешь, что это так ужасно? — негромко спросил он. —
Спать с тобой и даже во сне мечтать о близости, испытывать неземное
наслаждение, томиться и радоваться? Что в этом плохого, скажи мне.
Она промолчала, несколько сбитая с толку его последними словами. Так было
или не было? Сомнения вновь вернулись.
— Неужели ночь, проведенная вместе, не поколеблет твоего решения подать
на развод? — вкрадчиво спросил Константин.
Флоренс грустно усмехнулся.
Предстоящий развод волновал ее сейчас меньше всего. Не думала она и о том,
что в сентябре Константина не будет в Беркшире. Может быть, не будет и в
октябре. Все это не имело сейчас никакого значения. Она любит этого
человека!
Только эта мысль билась в ее голове!
Но она никогда ему в этом не признается, гордость превыше всего! Это все,
что у нее осталось, и Флоренс, словно утопающий за соломинку, хваталась за
чувство собственного достоинства. Если она потеряет ощущение реальности,
начнет предаваться сладостным мечтам, видеть наяву волшебные сны, то
погибнет.
— Будет лучше, — быстро сказала она, — если мы оба забудем о
случившемся и прошлой ночью, и два года назад...
— А тебе легко это сделать? — спросил своим чарующим бархатным
голосом Константин. — И никаких следов воспоминаний не останется в
твоей памяти, моя дорогая?
О, как он умел это — уговаривать и убеждать, соблазнять, увлекать, манить...
Его голос завораживал ее, обволакивал мягким туманом. На мгновение Флоренс
почувствовала, что он словно гипнотизирует ее своим взглядом. На кончике
языка так и вертелось признание в том, что она ждала его все это время!
Что сладкие воспоминания о том, как ей было хорошо с ним, не покидали ее
никогда, заставляя среди ночи просыпаться и думать... думать... В ее памяти
был жив каждый его жест, малейшее движение уверенных рук, губ...
Флоренс временами проводила бессонные ночи, охваченная этими воспоминаниями.
Но делиться этим с Константином она, естественно, не собиралась. Ей не
позволяла гордость.
— А тебе? Неужели ты все забыл? Неужели... — Голос ее звенел от
обиды.
Неожиданно она оборвала себя, вспомнив вдруг справедливые слова отца, и
закрыла глаза.
У Оливии был муж, хоть и прикованный к инвалидному креслу. У Константина —
жена. Но это не остановило ни того, ни другого. Именно Оливию можно было бы
назвать настоящей женой Константина. Так что ему до женщины, по случайному
стечению обстоятельств оказавшейся в его постели?..
— Ты что-то хотела мне сказать, — напомнил Константин, но она
покачала головой.
— Да нет, ерунда.
Ей претила сама мысль произносить имя его любовницы. Если бы она не узнала
тогда об Оливии, то до сих пор пребывала бы в полном неведении.
Нахмурившись, Константин начал:
— Флоренс, ты... — Но запнулся и повернулся к двери.
Без стука вошел отец, держа перед собой поднос с чашкой чаю. Он посмотрел
сначала на бледную дочь, затем на самоуверенного Константина, после чего
поставил чашку на столик возле кровати.
— Ну и как? Доктор удовлетворен состоянием больной? Доктор рад, что
бедной девочке стало еще хуже? Не желает ли доктор удалиться? —
осведомился он, не отрывая глаз от Константина.
У Флоренс так дрожали руки, что ей пришлось придерживать блюдце, чтобы чашка
не выстукивала на нем азбуку Морзе.
— Самочувствием Флоренс я всегда был удовлетворен, — с вызовом
произнес Константин.
Щеки старика, обыкновенно бледные, покрылись болезненным румянцем. Он
никогда не понимал юмора и иронии. К тому же ему сейчас была нужна самая
настоящая медицинская помощь. Бедный папа!
Флоренс с упреком посмотрела на Константина и твердо сказала:
— Почему бы вам обоим не удалиться из моей комнаты? То, что я наблюдаю
последние тридцать минут, напоминает скорее сцену на базаре в средневековом
городе, чем разговор двух достаточно цивилизованных людей. А это весьма
тягостное зрелище. Я себя плохо чувствую и прошу оставить меня одну. Если не
возражаете, я хочу принять ванну и немного отдохнуть перед сегодняшней
вечеринкой...
— Ты никуда сегодня не пойдешь, Флоренс, — вставил Константин.
Флоренс медленно повернулась к нему.
— Ошибаешься, — с расстановкой сказала она, вскинув брови. —
Я пойду на день рождения моей дочери.
— Вот именно! — выкрикнул ее отец.
Константин гневно сжал губы, потом резко бросил:
— Ты больна. Вы все здесь больны, за исключением Джиллиан!
— Позволь мне самой судить о состоянии моего здоровья! —
раздраженно воскликнула Флоренс, прекрасно понимая, однако, что Константин
прав и ей лучше побыть в постели.
Она, конечно, могла бы остаться дома. Но раз уж отец пожелал присутствовать
на дне рождения внучки, ей просто необходимо там быть! Одному Богу известно,
чем может закончиться вечер.
Константин удрученно покачал головой, явно борясь со своими чувствами. С
одной стороны, он хотел прописать ей постельный режим, с другой — понимал,
что у него нет на это никаких прав. Именно это подтверждало решительное
выражение лица Флоренс. Интересно, что же явилось причиной ее болей.
Сотрясение мозга? Отравление? Или переутомление? Жизнь в таком режиме просто
опасна.
Как Флоренс не понимает, что ее использует в своих корыстных целях
собственный отец?
Нет, он не садист, просто старый и больной человек...
Флоренс же думала о том, что два-три часа, проведенные в полном спокойствии,
пойдут ей на пользу и помогут привести в порядок чувства. Только бы ее
оставили одну! Вечером ей понадобится вся сила воли, ведь там, в ресторане,
снова соберутся за одним столом и их дети, и Константин, и ее отец! К такой
встрече надо серьезно подготовиться.
— Я провожу тебя и укажу, где в моем доме выход, — решительно
произнес отец, распахивая перед Константином дверь спальни.
Флоренс пожалела о том, что сделала его мишенью для насмешек отца. Но не тут-
то было.
Константин и не думал идти на поводу у язвительного старика.
Он подошел к кровати, взял Флоренс за руки и властно притянул к себе. Глаза
его сверкнули, но не суровой сталью, а добрым огнем, и он поцеловал ее в
кончик немного вздернутого носа. Потом — в губы...
Флоренс услышала, как недовольно хмыкнул отец, но никак не отреагировала на
это, настолько была ошеломлена поступком Константина. Мало того... она
ответила на его поцелуй! Она слишком долго ждала этого момента, все время
мысленно ощущая на себе его властные, ждущие, страстные губы.
Когда он наконец отпустил ее, Флоренс снова откинулась на подушки,
раскрасневшаяся и задыхающаяся. Из уст ее вырвался легкий стон удовольствия.
О, это верх блаженства! — стучала в висках единственная мысль.
Константин не отходил от кровати и не сводил с нее потемневших глаз.
— Увидимся вечером, — скорее приказал, чем предположил он.
Только теперь Флоренс осмелилась посмотреть на отца. О Боже, она сразу же
поняла, что иногда можно убить и взглядом. Ну и черт с вами обоими! —
решила она. Ей надоело думать о других, переживать за них, мирить их.
Она хотела только одного — покоя... Нет, пожалуй, еще больше ей хотелось
умереть, чтобы разом покончить со всеми своими мучениями. Грех думать о
таком, но должен же быть какой-то выход!
Как скверно чувствовать себе ни на что не годной... Ах, как болит голова,
как горит огнем живот! Да и тошнота не отступает...
В глазах пестрело от разноцветных одежд множества юношей и девушек,
пришедших провести приятный вечер. Еда и напитки со скоростью звука исчезала
со столов.
Джиллиан и Донадье переходили от одной группки друзей к другой. Было видно,
что все относятся к ним с теплотой и любовью, встречают радостными улыбками.
В зале царила непринужденная атмосфера.
Объявление об их помолвке вызвало радостное оживление. Но у двух-трех
девушек в глазах все же промелькнуло сожаление — ведь Донадье считался
прекрасной партией.
Флоренс присела, чтобы немного отдохнуть.
Она не сводила глаз с Джиллиан и Донадье.
Вот он что-то сказал, и дочь весело рассмеялась. Да, Константин, конечно,
прав: они чудесно смотрятся вместе, их будто специально подбирали друг для
друга. Флоренс поняла, что будет очень трудно уговорить их не торопиться со
свадьбой.
— Разрешите пригласить вас на танец, миссис Стормволл!
Флоренс вздрогнула и обернулась на голос.
Перед ней стоял Константин. Он был так красив, что у нее перехватило
дыхание. Неужели он таким франтом заявился в больницу? Если, конечно, он
действительно был там — в этом элегантном вечернем костюме и белоснежной
рубашке! Кстати, Флоренс снова надела голубое платье, так выгодно
подчеркивающее ее фигуру.
— Благодарю, я не танцую, — несколько чопорно ответила она. —
И между прочим, моя фамилия Диккинсон. По-моему, запомнить довольно просто.
— Ошибаешься, Флоренс, твоя фамилия Стормволл. — Константин упрямо
дернул подбородком. — И останется таковой. По крайней мере, в ближайшем
будущем. Но было бы здорово, чтобы это длилось вечно! Миссис Константин
Стормволл. Прекрасно звучит! Не находишь?
Он с улыбкой посмотрел на нее и уже другим, серьезным тоном добавил:
— Ты плохо выглядишь. Я никогда не видел тебя такой бледной.
Флоренс знала это и без него. Полчаса назад она видела свое отражение в
зеркале дамской комнаты. Чувствовала она себя просто отвратительно. Утешало
лишь то, что мучиться оставалось не так уж долго. Через пару часов вечеринка
закончится и она поедет домой.
Теперь у нее не только болела голова, но время от времени все тело
пронизывала острая боль, от которой молодая женщина едва не сгибалась
пополам. Только огромным усилием воли ей удавалось приветливо улыбаться
гостям, сохраняя внешнее спокойствие.
Флоренс зареклась есть ресторанную пищу, раз ее организм так на нее
реагирует. Поскольку похмелье не дает такого длительного эффекта,
следовательно, у нее сильное пищевое отравление.:
И с каждой минутой ей становилось все хуже.
— Были ли у тебя еще приступы с тех пор, как мы расстались?
— Константин! — укоризненно воскликнула Флоренс, кивком указывая
на двух девушек, направляющихся мимо них к столу. — Тише! Что за тема
для разговора на вечеринке?
— Ты не ответила на мой вопрос, Флоренс! — В голосе Константина звучали настойчивые нотки.
После того как сегодня днем он покинул ее спальню, Флоренс дважды
становилось плохо.
Боль, казалось, достигала своего апогея. Но зачем ему об этом знать?
Она решительно тряхнула головой.
— Нет, Константин, не волнуйся. Со мной все в порядке.
Он осуждающе посмотрел на нее.
— Ах ты маленькая лгунья!
Флоренс вспыхнула.
— Константин, не надо...
— В этом я разбираюсь лучше тебя, я ведь все-таки врач. И я хочу
обследовать тебя в больничных условиях. Не вздумай отказываться, Флоренс,
дело, похоже, достаточно серьезное.
С собственным здоровьем нельзя шутить... И не стоит улыбаться. Выглядит
довольно вымученно.
— А что мне остается? Плакать?
— Поплачь, если тебе хочется. Ты слишком сдерживаешь свои чувства.
— И это говоришь ты — само воплощение спокойствия и самоконтроля!
— Я изменился, Флоренс. Я никогда больше не смогу быть спокойным в
твоем присутствии!
От удивления глаза молодой женщины широко распахнулись. Что это с ним?
— Знаешь, как-то странно слышать такое от тебя, — медленно
произнесла она в ответ.
— Константин! Ты все-таки приехал! Как я рада, что тебе удалось
вырваться!
К ним стремительно приближалась Джиллиан. Глаза ее блестели, щеки
раскраснелись от выпитого вина и всеобщего внимания.
— Я тоже рад видеть тебя, дочка, тем более такую радостную и
счастливую!
Константин раскрыл ей навстречу объятия, и Джиллиан порывисто прижалась к
его груди.
— Hy-ну, девочка, не так бурно! Ты стала старше на год, пора
становиться степеннее!
Дочка
... Это слово эхом отдалось в голове Флоренс. Ах, если бы все было
действительно так!.. Но тогда Джиллиан не смогла бы обручиться с Донадье и
не была бы так бесконечно счастлива. Вот ведь иронии судьбы, подумала
Флоренс и грустно улыбнулась.
Джиллиан взяла Константина за руку и потянула за собой, чтобы представить
своим друзьям. Но он вежливо высвободился, пообещав присоединиться к ним
чуть позже.
— Чему ты улыбаешься? — спросил он Флоренс.
— Я подумала, что ты, как всегда, остался в выигрыше. Когда Джиллиан
выйдет за Донадье, она навсегда останется в твоем доме. Так что ты не зря
назвал ее дочкой, — съязвила Флоренс.
— Не надо цепляться к словам. Она мне падчерица, ну и что из этого? Что
это меняет?
Когда они поженятся... Господи, что с тобой?
Константин остановился на полуслове и наклонился к Флоренс, внезапно
схватившейся рукой за правый бок. Острая боль пронизала все ее существо. Она
вскрикнула и покачнулась. Константин подхватил ее под локоть и бережно повел
к выходу.
— Флоренс, дело принимает серьезный оборот!
Вообще-то она всю неделю плохо себя чувствовала. Но, не привыкшая болеть,
просто не хотела себе в этом признаваться. Да и когда ей было думать о себе?
Сначала на нее разом свалились три свадебных заказа, затем — известие о
помолвке дочери, потом — скандал. И все это сопровождалось переживаниями,
плохими воспоминаниями, скверными мыслями, дурными предчувствиями... Сколько
на свете вещей, и не материальных, готовых истерзать человеческую душу!..
— Как давно начались боли? — Константин пытливо вглядывался в ее
посеревшее лицо. — Сейчас пока рано ставить окончательный диагноз, но
после тщательного осмотра...
— Никаких осмотров! Не придумывай, Константин! Если уж дело дойдет до
обследования, я обойдусь без твоей помощи — это сделает мой лечащий врач.
Боль слегка отступила, тошнота прошла, и Флоренс облегченно перевела
дыхание.
Но Константина было трудно переупрямить.
— Твой врач не успеет тебя обследовать, — решительно произнес
он, — потому что мы сию же секунду отправляемся в больницу. — Она
хотела возразить, но он строго предупредил:
— Не спорь со мной, Флоренс, это бесполезно.
— Но, Константин, о какой больнице может идти речь? Это же смешно. Как
раз сейчас...
— Не надо упираться, ты просто не понимаешь всей серьезности
положения, — прервал ее Константин. — Вчерашнее шампанское могло
смазать истинную картину заболевания. Не берусь пока утверждать с полной
уверенностью, но думаю, что у тебя воспаление аппендикса.
Она недоверчиво посмотрела на него. Только этого не хватало! Может, он
шутит?
Но Константин явно был не намерен шутить.
— Будем надеяться, что это аппендицит, а не что-нибудь похуже.
Похуже? Но что может быть хуже! Есл
...Закладка в соц.сетях
