Жанр: Любовные романы
Река желания
...л - да, требовал! - чтобы Мэгги образумилась. Чтобы слушалась если не своей
матери, так его, молокососа, советов!
Как тогда Мэгги разозлилась, просто ужас!
Кажется, это был Джек, да, Джек Паттерсон, который случайно оказался рядом и, видя
гнев приятельницы, в шею вытолкал Клиффа с факультетской вечеринки в клубе "Белая
лошадь".
Молодой Даркенроуди сменил тактику, стал говорить о своей любви к Мэгги каждому
встречному, опубликовал цикл любовных стихов, посвященных предмету своей страсти, в
литературном приложении к "Вестнику знаний", и добился, что девушка стала.., чуть ли
не посмешищем в глазах однокурсников.
Идиот! Ну, не любила она его, и все тут!..
Впрочем, надо ли сейчас вспоминать времена, когда Клифф преследовал ее, сгорая от
страсти. Она не ребенок и уж как-нибудь сама решит, как выйти из глупого положения.
Многие из ее подруг никогда не ссорились с похожими поклонниками, спокойно
относились к их бурным изъявлениям чувств и даже с покорным видом принимали
подарки.
Женщины коварные существа. Но можно ли так поступать и мне? - спрашивала себя
Мэгги. И, не находя ответа, вздыхала: как сложна жизнь!
- Приятель, ты похож на молодого профессора! - воскликнула она. - Не скрою, слышала
о твоих успехах в изучении английской филологии. От души поздравляю!
- Пока не с чем меня поздравлять, любимая. Думаю, профессором меня сделают лет
через пять и тогда я буду вполне прилично зарабатывать. - Пытливо взглянув на молодую
женщину, Клифф тихо спросил:
- Ты соскучилась по мне, Мэгги?
- Ох, ужасно! По тебе, по всему Вермхоллу, особенно по озеру. Представляешь,
свалилась с лодки в воду прямо в одежде, но была рада, что все вокруг такое знакомое и
родное!
Сколько же мы с тобой не виделись, Клифф?
Года два или три?
- Мы не виделись двадцать шесть месяцев и четырнадцать дней, Мэгги, - произнес
молодой человек трагическим голосом. - Так жестоко с твоей стороны, что ты...
Начинается, обреченно подумала Мэгги и внезапно поинтересовалась у Клиффа,
почему это он всегда называет своего отца стариком.
- Так ведь ему за пятьдесят! - удивился Клифф. - А что? Это почетно быть стариком, о
тебе заботится государство, опекают социальные службы. Посмотри на моего, он всегда в
хлопотах, практические дела давно заменили ему воображение. А человек без
воображения достоин жалости. Старики не мечтают, Мэгги! Ты вот разве находишь
понимание со своей матерью?
- Клифф, ты просто не любишь своего отца! - воскликнула молодая женщина, не
отвечая на вопрос, и в ответ услышала слова, которые сразу расставили все по местам:
- А за что мне его любить?
- Так вот, Клифф, а я не люблю тебя, - ослепительно улыбаясь, произнесла Мэгги и
пожалела о том, что не сказала этого своему мучителю раньше. - И я не буду старухой,
когда разменяю пятый десяток. Кстати, ты знаешь устройство отопительного бака, мой
ученый сосед? Такая круглая штука на чердаке?
Там какая-то труба прохудилась и грозит залить летучих мышей. Не посмотришь, а?
- Прощай! - буркнул обиженный Клифф и неторопливо и важно зашагал прочь.
- Не дуйся, сосед! - крикнула ему вслед Мэгги.
В первый раз в жизни ей было легко разговаривать с бывшим однокашником, хотя на
душе скреблись кошки. Нет, никогда больше она не станет называть мистера Даркенроуди
стариком! Ей было жаль, что лучшему плотнику и слесарю Вермхолла так не повезло с
сыном. Зато ей повезло с матерью: она такая наивная, так желает всем счастья, что
невозможно ее за это не любить!
7
На солнце набежало облако, подул ветерок.
Мэгги вспоминала отца, глядя на валуны, омываемые волнами. Кто бы мог подумать,
что мужчина в самом расцвете сил внезапно упадет замертво в разгар обсуждения нового
фильма со своим участием. Никто даже и не подозревал, что у Бенджамена Спрингфилда
слабое сердце.
Его смерть стала неожиданным и невыразимо тяжелым ударом для Мэрилин и Мэгги.
Лишь через несколько месяцев они смирились с неоспоримой истиной: отец умер, а
жизнь продолжается...
И все-таки ее мать, как сказал Валентине, одинока.
Но она окружена мужчинами, следовательно, ее женское тщеславие удовлетворено.
Полная чушь, тут же возразила себе Мэгги.
Смешно даже думать об этом. И Саймон, и Генри - давние друзья отца, не более того.
Никакого романа между ними и Мэрилин Спрингфилд нет и быть не может. И нет ничего
особенного в том, что Саймон вызвался помогать ей, а Генри писал в ее домике для
гостей свой очередной бестселлер.
Никакой свадьбы не будет.., если ее не подготовить. Похоже, настало время самой
браться за дело, хватит строить предположения и мучиться сомнениями. Вперед, в клуб! -
скомандовала себе молодая женщина.
Помещения клуба в местечке Вермхолл выглядели стильными и уютными, полными
света и воздуха. Здание, расположенное неподалеку от железнодорожной станции, когдато
служило ремонтным цехом депо, и архитектор умышленно подчеркнул это, позволив
членам клуба предаваться ностальгическим воспоминаниям.
На двутавровых балках под высоким стеклянным потолком висели цепи и блоки, узкие
металлические лестницы вели в бильярдную и в курительную. Униформа официантов
напоминала форму железнодорожных кондукторов. У входной двери висел бронзовый
станционный колокол. Меню состояло из блюд, популярных в середине позапрошлого
века в привокзальных ресторанах.
Кроме того, на свете есть немало чудаков, любящих прошлое. В Вермхолле когда-то
проживал некий Лесли Фергюссон, владевший большой кондитерской фабрикой на юге
страны. Он коллекционировал паровозы! Его наследники сделали клубу замечательный
подарок - в центре главной гостиной, в которой за накрытым кружевной скатертью
столиком сейчас расположилась Мэгги, стоял паровичок, предназначенный для
узкоколейки.
Он напоминал большую заводную игрушку. Трудно было даже представить, что
крохотный локомотив таскал когда-то за собой вагоны с углем, платформы с лесом.
Глядя на паровичок, Мэгги чувствовала себя такой же - маленькой, но очень сильной.
Убедить мать выйти замуж за Генри не представлялось ей сложной задачей. Ведь
Мэрилин и так была на полпути к счастью!
Но первым гостем в клубе оказалась вовсе не Мэрилин Спрингфилд. Мистер Натчбулл,
инженер-мостостроитель, быстрым шагом пересек гостиную, едва не споткнувшись о
рельсы, и, поздоровавшись, вопросительно посмотрел на Мэгги.
- Ты уже знаешь?
- Что? - В душе молодой женщины зародилось смутное беспокойство. - Мистер
Натчбулл, с моей матерью все в порядке? - медленно произнесла Мэгги.
- Ты имеешь в виду здоровье? О нет, не волнуйся, с ней все в полном порядке. Она
прекрасно себя чувствует.
- Я не уверена, что способна четко сформулировать вопрос, - покачала головой
молодая женщина. - Но мать кажется мне совсем другой, не такой, как раньше. Она
сильно изменилась.
- Дай ей шанс, - вздохнул Джонатан. - У нее большие планы.
И в этот момент в гостиной появилась сама Мэрилин Спрингфилд. Она выглядела
прекрасно. Но почему на ней такое строгое платье и совершенно отсутствуют украшения?
- Джонатан! Вы все-таки пришли проститься со мной. Какой вы молодец!.. Мэгги,
здравствуй!
Удивительно, но простая фраза прозвучала для Мэгги почти как намек на некие
тайные обстоятельства. Как это, проститься? Мама вновь уезжает по издательским делам?
- Ты отправляешься в деловую поездку с Маккуилланом? - спросила она с изумлением.
- Если все ограничится городом, то возьми ключи и живи в моей квартире, пока не
сделаешь все, что нужно. Что толку кататься туда-сюда.
Несколько минут Мэрилин задумчиво смотрела на дочь. Потом глубоко вздохнула и
произнесла:
- Наверное, надо было как-то тебя подготовить. Но у меня ничего не получается.
Извини. А поэтому полный вперед без тени сомнения, как и советовали мне Генри и
Валентине.
Я хочу проститься с тобой.., навсегда... Я ухожу в монастырь! Как Коломбина в романе
Генри.
Если бы вдруг паровоз, стоящий на рельсах в центре гостиной, окутался клубами пара и
внезапно сорвался с места, издав пронзительный гудок, Мэгги удивилась бы меньше.
Услышанное выбило у нее почву из-под ног.
Вернее, молодая женщина привстала со стула от невероятного известия, а когда
решила вновь сесть, то промахнулась.
Два клубных официанта бросились к ней на помощь, и только Мэрилин Спрингфилд
сохранила полное спокойствие. Строгое черное платье подчеркивало ее отрешенность и
равнодушие к мирской суете.
Мэгги, потирая ушибленный локоть, вновь потрясение уставилась на мать. Еще какихто
полчаса назад она думала, что было бы неплохо поспособствовать тому, чтобы
Мэрилин завела серьезные любовные отношения с Генри Фанквортом... Пусть даже
обыкновенную интрижку, растерянно возразила себе молодая женщина. Тем более что,
похоже, у них все шло или к одному, или к другому...
Но монастырь!..
И объявить об этом таким образом!.. Как снег на голову! Но, вероятно, для самой
Мэрилин решение вовсе не было столь скоропалительным. Видимо, она сознательно
хранила молчание до поры до времени: ей хотелось убедиться в серьезности своих
намерений.
Ну что же, если это нужно матери, пусть так и будет. Не конец же света наступает. Или
все-таки конец? Безусловно, Мэрилин Спрингфилд одинока. Если она надеется обрести
счастье в монастыре, а не в новом браке, то никто не имеет права вставать ей поперек
дороги.
- Не могу сказать, мама, что я в восторге.
Но не сомневаюсь, что постепенно привыкну к этой мысли, - печально сказала
наконец Мэгги.
Мэрилин протянула руку и чуть ли не до боли сжала пальцы дочери.
- Теперь я понимаю, почему мистер Натчбулл, и мистер Фанкворт, и Валентине ничего
не сказали мне, - продолжила молодая женщина. - Нет, Валентине даже обманул меня.
Он говорил о возможной свадьбе, мама!
- Они знали, что это станет для тебя потрясением, - ласково улыбнулась Мэрилин. - И
обещали спокойно поговорить с тобой, если тебе захочется что-нибудь с ними потом
обсудить...
- Разумеется, - кивнула Мэгги. - Так вот почему Валентине так поспешно уехал, не
захотел ничего объяснять на ходу. Это потрясение для меня, да, и огромное. Но мне
нравится твое решение. И я уверена, что быстро свыкнусь с тем, что оно единственно
верное и бесповоротное.
- Прости, милая Мэгги, но ты все не правильно поняла. Я ухожу в монастырь, чтобы
справиться с искушением любить Генри Фанкворта!
- Искушение? Любить? - Ошеломленная Мэгги с трудом сглотнула. - Мама, объясни
толком, что происходит! Похоже, все все понимают, кроме меня! Все знают сюжет этого
умопомрачительного романа, одна я, дура, его не читала!
- Ты не права, дорогая. Никто не читал последнего романа мистера Фанкворта. Никто!
Но Саймон уже начал печать тираж, и скоро весь мир ахнет. Великий роман и целиком
посвящен описанию любви мистера Фанкворта... ко мне.
Мэрилин неуверенно улыбнулась и громко произнесла:
- А вот я ухожу в монастырь...
Затем посмотрела на дочь, готовую упасть на этот раз уже со стула, и добавила еле
слышно:
- Исключительно в рекламных целях, дорогая...
Только годы, годы и годы хорошего воспитания, - а Мэрилин Спрингфилд чуть ли не с
младенчества прививала дочери правила хорошего тона, - позволили той усидеть на
месте.
Ее матери, настоящей леди, вдруг ни с того ни с сего пришло в голову выйти замуж за
известного всему миру писателя! Потом она выражала симпатию книготорговцу!
Вероятно, оказывала знаки внимания и известному инженеру-мостостроителю. И это все
ее мать!
Мало того! Теперь она - подумать только! - уходит в монастырь.., в рекламных целях.
Чтобы объявить об этом своей дочери, она выбирает клуб, своего рода незыблемый
бастион высшего общества всей округи, куда, как мухи на мед, слетаются разного рода
репортеры.
- Мама, ради бога, скажи, что толкнуло тебя на такой необъяснимый шаг?
- Любовь, милая Мэгги, только любовь!
Пожалуйста, попытайся меня понять, дорогая. - Мэрилин глубоко вздохнула и
продолжала говорить так громко, что под высоким потолком раздалось эхо. - Я все еще
тоскую по твоему отцу. И всегда буду тосковать. Но его давно уже нет с нами, и я
чувствую себя одинокой... Я без ума влюбилась в мистера Фанкворта. И знаешь когда?
Всего-навсего позавчера! - И уже еле слышно она добавила:
- Раньше я просто спала с ним. Представляешь, какой ужас?
Мэгги предпочла не услышать сказанных матерью последних фраз.
- То, что ты чувствуешь себя одинокой, вполне можно понять, - перебила она Мэрилин.
- Мне неясно другое. Почему ты думаешь, будто этот Фанкворт и есть то самое
спасительное лекарство от одиночества? Он за все время, что я его вижу, не произнес в
твой адрес ни одного ласкового слова!
Мэрилин на это ничего не ответила, и ее дочь со вздохом продолжила:
- Надеюсь, ты еще нигде, кроме этого клуба, не объявляла о своем решении уйти.., ну, в
монастырь?
- Конечно, объявила, - спокойно произнесла ее мать. - Ведь это часть рекламной
кампании по продаже огромного тиража романа моего дорогого Генри. Ты что, хочешь,
чтобы произведение, написанное в домике, где ты провела ночь любви с Валентине,
кануло в небытие? Или тебе не нравится, что я полюбила человека, которого ты сватала
мне в мужья по одной-единственной причине: писатель нравился тебе самой, а теперь ты
увлеклась его сыном?
Отвечай, милая Мэгги, только откровенно!
В словах матери слышалось нечто, похожее на обиду. Уже обнадеживающе! Если дело
обстоит именно так, то еще не поздно все исправить. Достаточно только тихонечко
подтолкнуть мать в нужном направлении, и здравый смысл к ней непременно вернется.
Тут главное - найти правильный подход.
И получить поддержку от друзей Мэрилин. Что очень и очень трудно. Хороши друзья,
ведь это их рук дело, все это сумасшествие!
Мэгги была так расстроена происходящим, что даже не обратила внимания на слова
матери о ночи любви в гостевом домике.
- Значит, Джонатан и Саймон в курсе твоих планов... - задумчиво протянула молодая
женщина. - Кстати, я никогда не поверю, что они от чистого сердца одобрили твой выбор:
поставить на кон свое доброе имя.
- Они хотят, чтобы я была счастлива, мечтательно улыбнулась Мэрилин. - Это их
право, их выбор.
- А я, выходит, не хочу? - с упреком спросила Мэгги, в упор глядя на мать.
- Ну что ты, дорогая. - Мэрилин потупилась и принялась разглядывать стоящую перед
ней чашку с чаем. - Разумеется, известие для тебя слишком неожиданное и тебе трудно
понять, почему я решила так поступить.
Неожиданное! Можно было бы употребить словцо и покрепче, раздраженно подумала
Мэгги, а вслух сказала:
- Если бы я хоть немного верила, что подобный поступок сделает тебя счастливой, то
смирилась бы. Но способствовать продаже нового романа мистера Фанкворта такой
ценой - это, на мой взгляд, слишком!
- А чего бы ты хотела? Чтобы я стала женой Генри? А почему не любовницей?
- Мама, не говори так! Я ничего плохого тебя не желала и не желаю!
- Мэгги, милая, но я давно, наверное уже несколько лет, любовница Генри Фанкворта.
Я преклоняюсь перед его творчеством и без ума от Генри, как от мужчины. Ты меня
просто не слышишь. Ты без суда и следствия выносишь мне приговор. Боже, какие же у
тебя старомодные взгляды на нравственность!
Мэрилин перевела дыхание и спокойно продолжила:
- Доченька, посмотри на мир, встряхнись, опомнись! Какое слово мы употребляем -
"любовница"! Этим словом, как каленым железом, жрецы общественной морали
клеймили бедную Коломбину. Политики, судейские, журналисты - все! И чего они
добились?.. Правильно, простые люди вступились за нее и спасли. Послушай свою мать.
Может быть, я его любила, потом разлюбила, потом полюбила опять. Но спала-то я с ним
постоянно!.. Или у тебя в кармане лежит рецепт счастья, где о сексе и речи нет?
Мэгги тяжело вздохнула. Господи, как окончить этот нелепый разговор!
- Кто еще знает об этом твоем решении, мама?.. Нет, я вовсе не собираюсь проводить
опрос общественного мнения или что-нибудь в этом духе. Но мне необходимо четко
представлять общую картину, прежде чем делать какие-либо выводы.
- Ну, Харриетт в курсе.
- Ясное дело!
- Естественно, я не могла от нее ничего скрыть, она ведь мне родная сестра. Но почему
ты никак не отреагировала на мои слова о тебе и Валентине? Мэгги, неужели ты любишь
этого человека?
- Конечно! - вдруг заподозрив неладное, резко ответила молодая женщина.
- Мэгги Спрингфилд, не будь смешной! За что же ты его любишь?
- За.., за... Да ни за что! Просто люблю!
- Ты ответила сейчас на все свои вопросы.
Короче, я ухожу в монастырь, так как великий писатель современности не отвечает
мне взаимностью в той мере, в какой мне этого хочется! А за что я его люблю, и сама не
знаю.
И потом, разве я когда-нибудь спрашивала, кто тебе и кто ты тем мужчинам, с
которыми ты проводишь или могла бы проводить ночи?
Нет! Вот и ты меня не спрашивай. И пойми: мы с тобой совершенно одинаковые
женщины, доченька. Прощай, Мэгги! Прощайте все!
Передавай привет Валентине!
И добавила шепотом:
- Мэгги, жди меня здесь, я скоро вернусь!
Затем Мэрилин Спрингфилд медленно поднялась из-за стоика, величественно
прошествовала через гостиную к двери, во всем подражая книжной Коломбине. Какникак
художники-иллюстраторы прославили облик этого персонажа бестселлера.
Вспыхнули фотовспышки, несколько человек бросились к выходу.
- О да, я забыла о Валентине, - пробормотала Мэгги, не обратившая никакого внимания
на последние слова матери. - Могу представить, что он думает о моей маме и обо мне!
Но, может быть, и он, и даже я тоже представляем собой пешки в сложной игре
прославленного писателя и его избранницы?
Голова у молодой женщины шла кругом.
Подскочивший официант почтительно сообщил, что ее просят подойти к телефону.
Знакомый голос Валентине - легок на помине! - звучал в трубке глухо и нечетко:
- Мэгги, мой корабль в море. Извини, это мой последний разговор с тобой: мы входим
в зону радиомолчания. Все в порядке? Ничего не случилось?
Она крепко сжала телефонную трубку и заплакала навзрыд, успев выкрикнуть:
- Ничего не в порядке! Мне плохо, забери меня отсюда! Все сошли с ума!
- Успокойся, милая. Идет плановая работа, все выполняют, очевидно, порученные ими
инструкции. Нам не хотелось делать официального объявления о помолвке до тех пор,
пока мы не поговорили с тобой, Мэгги. Но не успели... Я не успел. Прости. Я предпочел
целоваться с тобой, а не обсуждать поведение моего отца и твоей матери. И не делай,
пожалуйста, поспешных выводов, вроде тех что я специально утаил новость, потому что
боялся твоей реакции. Только представь себе: мой отец описал в своем романе все наши
любовные истории - мою, твою, Мэрилин, мистера Спрингфилда! И про Джонатана с
Саймоном не забыл. Прекрасный рекламный ход - уход в монастырь твоей матери! Ты не
находишь?
- Валентине! Ты любишь меня? - прокричала она в телефонную трубку.
- Подожди, успокойся. Ничего не предпринимай, пока я не вернусь!
- Ты любишь меня или нет?! Отвечай!
В трубке что-то щелкнуло, связь оборвалась.
Когда Мэгги вернулась в клубную гостиную, за столиком ее уже поджидала Мэрилин.
Не садясь, она посмотрела на мать и задумчиво произнесла:
- Интересно, а что нас ждет теперь, когда ты наконец открыла мне тайну? Завтра в
утренней газете появится соответствующая заметка с твоей фотографией и все такое
прочее, да?
Мэрилин даже не улыбнулась. И очень ласково ответила:
- Ты еще не знаешь главного: я уже помолвлена с Генри Фанквортом. Представь себе,
кольца нам подарили Томми с Эйбом - они нашли их в саду! Очевидно, колечки туда
подбросил какой-нибудь ангел. Детишки были так рады!
Молодая женщина прижала пальцы к вискам. В голове будто засела ручная граната,
готовая вот-вот разорваться. Совсем недавно идея поженить мать и Генри Фанкворта
казалась ей блестящей. А теперь, когда она практически готова была осуществиться,
Мэгги вдруг обуял ужас. Похоже, в том, в чем она видела перст судьбы, крылась роковая
ошибка, чреватая многими отнюдь не приятными последствиями не только для двух
взрослых людей, но и для их близких.
- Мама, - как можно спокойнее произнесла Мэгги, - давай отложим этот разговор на
потом. Пойми, мне трудно переварить столько новостей сразу.
- Понимаю, - кивнула Мэрилин.
- А сейчас извини меня.
С этими словами Мэгги, слегка пошатываясь, покинула гостиную клуба.
По-прежнему ярко светило солнце на безоблачном небе. Но утреннее радостное
предвкушение лета безвозвратно исчезло. И, несмотря на свежий воздух, дышалось с
трудом.
Она битый час бесцельно бродила по Вермхоллу и наконец решила обойти вокруг
озера.
Путь далекий, но... Но если вернуться домой, тетя Харриетт моментально догадается,
что что-то случилось. А Мэгги не хотелось выслушивать ее мнение на этот счет.
- Будь отец жив, не было бы всей этой дурацкой свистопляски, - бормотала Мэгги себе
под нос. - Он обсуждал бы с женой за ужином тончайшие драматургические нюансы
присланных ему сценариев, перечитывал бы вслух хвалебные отзывы критиков о себе. А
теперь вместо него появился другой мужчина, который уже заставляет мать вытворять бог
знает что...
Так, разговаривая сама с собой, Мэгги неожиданно для себя оказалась возле дома
баронессы Кольбе. В саду около клумб кто-то работал. Определенно, не мистер
Даркенроуди, если, конечно, он не сбрил бороду и не подстригся очень коротко...
Господи, это же Валентине!
Она юркнула в заросли боярышника. Молодой человек, услышав шум, повернул голову
и на мгновение замер, заметив в зарослях молодую женщину. Затем, не произнеся ни
слова, он вернулся к своей работе - продолжил ставить подпорки для кустов роз,
намеренно не обращая внимания на затаившуюся Мэгги.
Так долго продолжаться не могло. И, поняв это, Мэгги с недовольным видом покинула
свое убежище. Она подошла к Валентине, прислонилась к теплой каменной стене
стоящего рядом сарайчика и принялась бесцеремонно разглядывать молодого человека.
Вот так морской поход, вот так режим радиомолчания! Обманщик! Тысячу раз
обманщик! У гаража стоит его автомобиль, на заднее сиденье небрежно брошена морская
фуражка.
Однако несмотря на раздражение, Мэгги взирала на Валентине не без удовольствия.
Стройный, крепкий молодой мужчина с красиво вылепленной мускулатурой и
точными, уверенными движениями.
Она перевела взгляд на его лицо. Валентине перестал работать и теперь стоял,
повернувшись к ней боком и чуть вскинув брови.
Затем внимательный взгляд сощуренных глаз, гораздо более темных, чем у отца,
быстро окинул ее с головы до ног.
- Баронесса не возражает, что ты ходишь здесь полуголый? - спросила Мэгги.
- Нет. Скорее наоборот, моей тетке это нравится. Гостей стало больше. Раньше кое-кто
из ее знакомых не находил свободного времени, а теперь наносит визит за визитом...
Девушки, например, приходят на меня полюбоваться.
Может быть, мне расстаться с флотом и перебраться в Вермхолл? Ты будешь этому
рада?
У Мэгги даже рот приоткрылся от удивления.
- Валентине, - с трудом выдавила она, - если ты воображаешь, будто я оказалась здесь
только потому, что не смогла преодолеть искушения лишний раз восхититься твоим
бесподобным телом, то ты глубоко ошибаешься.
Я даже не подозревала, что ты здесь, и оказалась тут совершенно случайно...
- Ну, допустим... А о себе я ничего не воображаю. Я знаю себе цену. И тебе, кстати,
тоже.
- Так-то оно лучше.
- Но все-таки что привело тебя сюда, Мэгги? - спросил Валентине. - Голос сердца?
Если бы она могла ответить на этот вопрос хотя бы себе, не то что ему!
Мэгги поразмышляла и решила пока перевести разговор на другое.
- Что ты думаешь о моей матери, Валентине?
- Она - твоя мать, и этим все сказано. Мой отец счастлив связать с ней свою жизнь, -
просто ответил молодой человек.
- Лично я от этого уже не в восторге, - призналась Мэгги. - У наших родителей весьма
странное представление о любви. Я часто не понимаю маму...
- Кто бы сомневался, вы так с ней не похожи! Ты вполне довольна своей жизнью, а
Мэрилин и мой отец стараются сделать свою еще интереснее и насыщеннее.
- Что ты хочешь этим сказать? А сам-то ты доволен жизнью?
Валентине пожал плечами. От этого движения мышцы эффектно задвигались на его
плечах.
- Если согласишься стать моей женой, тогда я буду вполне доволен жизнью. Ты
удовлетворена моим ответом?
- Значит, не доволен, - подвела итог Мэгги, машинально наблюдая, как руки молодого
человека в резиновых перчатках ловко двигаются среди утыканных шипами веток. -
Скажи, неужели тебя и впрямь не беспокоит, что подобный брак выставит мою мать в
смешном свете?
- Известный писатель-аристократ взял в жены женщину не своего круга, ты это хочешь
сказать? - В голосе Валентине прозвучала откровенная насмешка. - Я думал, ты лишена
сословных предрассудков.
- Так и есть. И тем не менее мне будет невыносимо слушать неизбежную болтовню и
пересуды соседей. Я сгорю со стыда!
- Ты? - Валентине чуть слышно фыркнул. - По крайней мере, ты не кривишь душой.
Поэтому я и люблю тебя такой, какая ты есть.
- Пойми, никто не говорит, что моя мать лучше твоего отца или наоборот. Мне только
кажется, что между ними нет ничего общего.
Разве Генри сможет чувствовать себя счастливым, если вечно будет испытывать
неловкость в обществе ее друзей и знакомых? Боже милостивый, о чем он собирается
говорить с нашими соседями? О литературе?
- Если захотят это обсудить, почему бы И нет?
- И как долго может продолжаться беседа на столь увлекательную тему, допустим, с
мистером Даркенроуди?
- Мастером, которые делает замечательные весла? Сколько угодно! Отец любит
Мэрилин, а это позволит ему взглянуть на мир ее глазами и увидеть много интересного.
Уж поверь мне, я по собственному опыту знаю, что говорю. Когда любишь...
- Перестань! - прервала его молодая женщина. - Что ты твердишь как попугай: любит,
любишь, любит. Как бы далеко это ни зашло, моя мать безупречная леди. Она способна
любить кого угодно!
Мэгги поняла, что сморозила глупость, и смущенно замолчала.
Валентине не ответил, продолжая сосредоточенно работать.
- Эй, поосторожнее! Ты разве не боишься поцарапаться о шипы? - не выдержала
наконец Мэгги.
- Не
...Закладка в соц.сетях
