Жанр: Любовные романы
Река желания
...н. — Это их право, их выбор.
— А я, выходит, не хочу? — с упреком спросила Мэгги, в упор глядя
на мать.
— Ну что ты, дорогая. — Мэрилин потупилась и принялась
разглядывать стоящую перед ней чашку с чаем. — Разумеется, известие для
тебя слишком неожиданное и тебе трудно понять, почему я решила так
поступить.
Неожиданное! Можно было бы употребить словцо и покрепче, раздраженно
подумала Мэгги, а вслух сказала:
— Если бы я хоть немного верила, что подобный поступок сделает тебя
счастливой, то смирилась бы. Но способствовать продаже нового романа мистера
Фанкворта такой ценой — это, на мой взгляд, слишком!
— А чего бы ты хотела? Чтобы я стала женой Генри? А почему не
любовницей?
— Мама, не говори так! Я ничего плохого тебя не желала и не желаю!
— Мэгги, милая, но я давно, наверное уже несколько лет, любовница Генри
Фанкворта.
Я преклоняюсь перед его творчеством и без ума от Генри, как от мужчины. Ты
меня просто не слышишь. Ты без суда и следствия выносишь мне приговор. Боже,
какие же у тебя старомодные взгляды на нравственность!
Мэрилин перевела дыхание и спокойно продолжила:
— Доченька, посмотри на мир, встряхнись, опомнись! Какое слово мы
употребляем —
любовница
! Этим словом, как каленым железом, жрецы
общественной морали клеймили бедную Коломбину. Политики, судейские,
журналисты — все! И чего они добились?.. Правильно, простые люди вступились
за нее и спасли. Послушай свою мать. Может быть, я его любила, потом
разлюбила, потом полюбила опять. Но спала-то я с ним постоянно!.. Или у тебя
в кармане лежит рецепт счастья, где о сексе и речи нет?
Мэгги тяжело вздохнула. Господи, как окончить этот нелепый разговор!
— Кто еще знает об этом твоем решении, мама?.. Нет, я вовсе не
собираюсь проводить опрос общественного мнения или что-нибудь в этом духе.
Но мне необходимо четко представлять общую картину, прежде чем делать какие-
либо выводы.
— Ну, Харриетт в курсе.
— Ясное дело!
— Естественно, я не могла от нее ничего скрыть, она ведь мне родная
сестра. Но почему ты никак не отреагировала на мои слова о тебе и Валентино?
Мэгги, неужели ты любишь этого человека?
— Конечно! — вдруг заподозрив неладное, резко ответила молодая
женщина.
— Мэгги Спрингфилд, не будь смешной! За что же ты его любишь?
— За... за... Да ни за что! Просто люблю!
— Ты ответила сейчас на все свои вопросы.
Короче, я ухожу в монастырь, так как великий писатель современности не
отвечает мне взаимностью в той мере, в какой мне этого хочется! А за что я
его люблю, и сама не знаю.
И потом, разве я когда-нибудь спрашивала, кто тебе и кто ты тем мужчинам, с
которыми ты проводишь или могла бы проводить ночи?
Нет! Вот и ты меня не спрашивай. И пойми: мы с тобой совершенно одинаковые
женщины, доченька. Прощай, Мэгги! Прощайте все!
Передавай привет Валентино!
И добавила шепотом:
— Мэгги, жди меня здесь, я скоро вернусь!
Затем Мэрилин Спрингфилд медленно поднялась из-за стоика, величественно
прошествовала через гостиную к двери, во всем подражая книжной Коломбине.
Как-никак художники-иллюстраторы прославили облик этого персонажа
бестселлера. Вспыхнули фотовспышки, несколько человек бросились к выходу.
— О да, я забыла о Валентино, — пробормотала Мэгги, не обратившая
никакого внимания на последние слова матери. — Могу представить, что он
думает о моей маме и обо мне!
Но, может быть, и он, и даже я тоже представляем собой пешки в сложной игре
прославленного писателя и его избранницы?
Голова у молодой женщины шла кругом.
Подскочивший официант почтительно сообщил, что ее просят подойти к телефону.
Знакомый голос Валентино — легок на помине! — звучал в трубке глухо и
нечетко:
— Мэгги, мой корабль в море. Извини, это мой последний разговор с
тобой: мы входим в зону радиомолчания. Все в порядке? Ничего не случилось?
Она крепко сжала телефонную трубку и заплакала навзрыд, успев выкрикнуть:
— Ничего не в порядке! Мне плохо, забери меня отсюда! Все сошли с ума!
— Успокойся, милая. Идет плановая работа, все выполняют, очевидно,
порученные ими инструкции. Нам не хотелось делать официального объявления о
помолвке до тех пор, пока мы не поговорили с тобой, Мэгги. Но не успели... Я
не успел. Прости. Я предпочел целоваться с тобой, а не обсуждать поведение
моего отца и твоей матери. И не делай, пожалуйста, поспешных выводов, вроде
тех что я специально утаил новость, потому что боялся твоей реакции. Только
представь себе: мой отец описал в своем романе все наши любовные истории —
мою, твою, Мэрилин, мистера Спрингфилда! И про Джонатана с Саймоном не
забыл. Прекрасный рекламный ход — уход в монастырь твоей матери! Ты не
находишь?
— Валентино! Ты любишь меня? — прокричала она в телефонную трубку.
— Подожди, успокойся. Ничего не предпринимай, пока я не вернусь!
— Ты любишь меня или нет?! Отвечай!
В трубке что-то щелкнуло, связь оборвалась.
Когда Мэгги вернулась в клубную гостиную, за столиком ее уже поджидала
Мэрилин.
Не садясь, она посмотрела на мать и задумчиво произнесла:
— Интересно, а что нас ждет теперь, когда ты наконец открыла мне тайну?
Завтра в утренней газете появится соответствующая заметка с твоей
фотографией и все такое прочее, да?
Мэрилин даже не улыбнулась. И очень ласково ответила:
— Ты еще не знаешь главного: я уже помолвлена с Генри Фанквортом.
Представь себе, кольца нам подарили Томми с Эйбом — они нашли их в саду!
Очевидно, колечки туда подбросил какой-нибудь ангел. Детишки были так рады!
Молодая женщина прижала пальцы к вискам. В голове будто засела ручная
граната, готовая вот-вот разорваться. Совсем недавно идея поженить мать и
Генри Фанкворта казалась ей блестящей. А теперь, когда она практически
готова была осуществиться, Мэгги вдруг обуял ужас. Похоже, в том, в чем она
видела перст судьбы, крылась роковая ошибка, чреватая многими отнюдь не
приятными последствиями не только для двух взрослых людей, но и для их
близких.
— Мама, — как можно спокойнее произнесла Мэгги, — давай
отложим этот разговор на потом. Пойми, мне трудно переварить столько
новостей сразу.
— Понимаю, — кивнула Мэрилин.
— А сейчас извини меня.
С этими словами Мэгги, слегка пошатываясь, покинула гостиную клуба.
По-прежнему ярко светило солнце на безоблачном небе. Но утреннее радостное
предвкушение лета безвозвратно исчезло. И, несмотря на свежий воздух,
дышалось с трудом.
8
Она битый час бесцельно бродила по Вермхоллу и наконец решила обойти вокруг
озера.
Путь далекий, но... Но если вернуться домой, тетя Харриетт моментально
догадается, что что-то случилось. А Мэгги не хотелось выслушивать ее мнение
на этот счет.
— Будь отец жив, не было бы всей этой дурацкой свистопляски, —
бормотала Мэгги себе под нос. — Он обсуждал бы с женой за ужином
тончайшие драматургические нюансы присланных ему сценариев, перечитывал бы
вслух хвалебные отзывы критиков о себе. А теперь вместо него появился другой
мужчина, который уже заставляет мать вытворять бог знает что...
Так, разговаривая сама с собой, Мэгги неожиданно для себя оказалась возле
дома баронессы Кольбе. В саду около клумб кто-то работал. Определенно, не
мистер Даркенроуди, если, конечно, он не сбрил бороду и не подстригся очень
коротко...
Господи, это же Валентино!
Она юркнула в заросли боярышника. Молодой человек, услышав шум, повернул
голову и на мгновение замер, заметив в зарослях молодую женщину. Затем, не
произнеся ни слова, он вернулся к своей работе — продолжил ставить подпорки
для кустов роз, намеренно не обращая внимания на затаившуюся Мэгги.
Так долго продолжаться не могло. И, поняв это, Мэгги с недовольным видом
покинула свое убежище. Она подошла к Валентино, прислонилась к теплой
каменной стене стоящего рядом сарайчика и принялась бесцеремонно
разглядывать молодого человека.
Вот так морской поход, вот так режим радиомолчания! Обманщик! Тысячу раз
обманщик! У гаража стоит его автомобиль, на заднее сиденье небрежно брошена
морская фуражка.
Однако несмотря на раздражение, Мэгги взирала на Валентино не без
удовольствия.
Стройный, крепкий молодой мужчина с красиво вылепленной мускулатурой и
точными, уверенными движениями.
Она перевела взгляд на его лицо. Валентино перестал работать и теперь стоял,
повернувшись к ней боком и чуть вскинув брови.
Затем внимательный взгляд сощуренных глаз, гораздо более темных, чем у отца,
быстро окинул ее с головы до ног.
— Баронесса не возражает, что ты ходишь здесь полуголый? —
спросила Мэгги.
— Нет. Скорее наоборот, моей тетке это нравится. Гостей стало больше.
Раньше кое-кто из ее знакомых не находил свободного времени, а теперь
наносит визит за визитом... Девушки, например, приходят на меня
полюбоваться.
Может быть, мне расстаться с флотом и перебраться в Вермхолл? Ты будешь
этому рада?
У Мэгги даже рот приоткрылся от удивления.
— Валентино, — с трудом выдавила она, — если ты воображаешь,
будто я оказалась здесь только потому, что не смогла преодолеть искушения
лишний раз восхититься твоим бесподобным телом, то ты глубоко ошибаешься.
Я даже не подозревала, что ты здесь, и оказалась тут совершенно случайно...
— Ну, допустим... А о себе я ничего не воображаю. Я знаю себе цену. И
тебе, кстати, тоже.
— Так-то оно лучше.
— Но все-таки что привело тебя сюда, Мэгги? — спросил
Валентино. — Голос сердца?
Если бы она могла ответить на этот вопрос хотя бы себе, не то что ему!
Мэгги поразмышляла и решила пока перевести разговор на другое.
— Что ты думаешь о моей матери, Валентино?
— Она — твоя мать, и этим все сказано. Мой отец счастлив связать с ней
свою жизнь, — просто ответил молодой человек.
— Лично я от этого уже не в восторге, — призналась Мэгги. — У
наших родителей весьма странное представление о любви. Я часто не понимаю
маму...
— Кто бы сомневался, вы так с ней не похожи! Ты вполне довольна своей
жизнью, а Мэрилин и мой отец стараются сделать свою еще интереснее и
насыщеннее.
— Что ты хочешь этим сказать? А сам-то ты доволен жизнью?
Валентино пожал плечами. От этого движения мышцы эффектно задвигались на его
плечах.
— Если согласишься стать моей женой, тогда я буду вполне доволен
жизнью. Ты удовлетворена моим ответом?
— Значит, не доволен, — подвела итог Мэгги, машинально наблюдая,
как руки молодого человека в резиновых перчатках ловко двигаются среди
утыканных шипами веток. — Скажи, неужели тебя и впрямь не беспокоит,
что подобный брак выставит мою мать в смешном свете?
— Известный писатель-аристократ взял в жены женщину не своего круга, ты
это хочешь сказать? — В голосе Валентино прозвучала откровенная
насмешка. — Я думал, ты лишена сословных предрассудков.
— Так и есть. И тем не менее мне будет невыносимо слушать неизбежную
болтовню и пересуды соседей. Я сгорю со стыда!
— Ты? — Валентино чуть слышно фыркнул. — По крайней мере, ты
не кривишь душой. Поэтому я и люблю тебя такой, какая ты есть.
— Пойми, никто не говорит, что моя мать лучше твоего отца или наоборот.
Мне только кажется, что между ними нет ничего общего.
Разве Генри сможет чувствовать себя счастливым, если вечно будет испытывать
неловкость в обществе ее друзей и знакомых? Боже милостивый, о чем он
собирается говорить с нашими соседями? О литературе?
— Если захотят это обсудить, почему бы И нет?
— И как долго может продолжаться беседа на столь увлекательную тему,
допустим, с мистером Даркенроуди?
— Мастером, которые делает замечательные весла? Сколько угодно! Отец
любит Мэрилин, а это позволит ему взглянуть на мир ее глазами и увидеть
много интересного. Уж поверь мне, я по собственному опыту знаю, что говорю.
Когда любишь...
— Перестань! — прервала его молодая женщина. — Что ты
твердишь как попугай: любит, любишь, любит. Как бы далеко это ни зашло, моя
мать безупречная леди. Она способна любить кого угодно!
Мэгги поняла, что сморозила глупость, и смущенно замолчала.
Валентино не ответил, продолжая сосредоточенно работать.
— Эй, поосторожнее! Ты разве не боишься поцарапаться о шипы? — не выдержала наконец Мэгги.
— Не боюсь, потому что пока обращаю больше внимания на них, чем на
тебя.
— Великолепно! Спасибо. Чрезвычайно приятно услышать столь тонкий
комплимент. — Она повернулась с обиженным видом, сделала несколько
шагов по дорожке сада, но затем вернулась. — Кстати, ты не знаешь,
почему им вздумалось пожениться? Оказывается, они давно живут вместе.
— Какая разница! Мы должны сделать так, чтобы они от души повеселились на своей свадьбе, Мэгги!
— Нет, я хочу понять. Если они хорошие друзья, то почему не могут и впредь таковыми оставаться?
— Мэгги, Мэгги, а общественное мнение, о котором ты только что
упоминала? Плюс возможность открыто посещать всякие светские и прочие
мероприятия. — Валентино перестал работать и посмотрел на нее в упор
своими темно-голубыми глазами. — Я уж опускаю роль секса в жизни
взрослых людей.
— Ладно, если не хочешь говорить серьезно, то...
— По-моему, ты сама сказала, что намерена понять свою мать.
— Спасибо, но я не нуждаюсь в объяснении физиологических потребностей
человека.
— Именно поэтому я и оставил их в стороне. Так чего же ты хочешь на
самом деле?
— Скажи откровенно: тебя радует перспектива видеть их вместе?
— Не особенно. Честно говоря, я вообще плохо знаю Мэрилин... Но,
пожалуй, соглашусь с тобой, что она не самая подходящая пара для
пользующегося популярностью модного писателя. Но женщина она просто
замечательная!.. А вообще-то это дело моего отца.
Что мы их вечно обсуждаем!
Мэгги нахмурилась. Она бы несколько иначе выразила ту же самую мысль, но
формулировка не имела особого значения.
— Вот и славно! — отрывисто бросила она. — Все-таки нам
удалось найти общий язык. Если скооперируемся, появятся неплохие шансы
заставить их образумиться. Надеюсь, оба вскоре поймут, какую глупость готовы
совершить, и тихо поставят крест на дурацкой затее, прежде чем весь город
узнает об этом.
— Ох, не терпится услышать твой план! — воскликнул Валентино.
— Надо еще над ним поработать. — Мэгги подозрительно взглянула на
молодого человека. — Подожди минутку. А ты случайно не собираешься
перехитрить меня? Исподволь выведать, что я намерена делать, а потом
предупредить мать и своего отца?
— Конечно нет. — Валентино зубами стащил резиновую перчатку и
поднял руку, будто давал клятву говорить правду и только правду.
— Несколько минут назад ты не был всерьез настроен против их брака.
— Точно так же, как и за. — Он снова надел перчатку. — Кроме
того, мы с тобой давно не виделись, целые сутки, и несколько минут назад я
еще не слишком хорошо понимал, с кем имею дело.
— Я-то здесь при чем? — несказанно удивилась Мэгги.
— А при том, что сейчас мне трудно представить что-нибудь более
кошмарное, — молодой человек задумчиво посмотрел ей в лицо, — чем
перспектива всю жизнь в рождественские праздники видеть тебя за общим
обеденным столом. Но я терпелив! Я буду к тебе хорошо относиться. Отдавать
тебе самые лакомые кусочки.
Закончив устанавливать подпорку к последнему кусту роз, Валентино направился
к маленькой газонокосилке и включил мотор.
— Так что рассчитывай на меня, малышка Мэгги! С превеликим
удовольствием помогу тебе разрушить роман наших престарелых родичей, Идя
назад, к своему дому, Мэгги буквально кипела от бешенства. Что за
невозможный человек этот Валентино Фанкворт! Впрочем, он всегда был таким —
уже вторые сутки.
Общение с подобными типами чревато любыми малоприятными сюрпризами. И если
бы не острая необходимость в его помощи, она бы держалась от него на
расстоянии.
Но положение складывалось слишком серьезное. Ставкой в этой игре было
счастье матери.
И если она, пусть и объединившись с Валентино, спасет Мэрилин от позора
бракоразводного процесса, последующего вскоре за свадьбой, или от жалкой
участи номинальной жены литературной знаменитости, то так тому и быть.
Мысль о том, любит ли она сама Валентино до умопомрачения или в очередной
раз ошиблась, как-то отошла для молодой женщины на второй план.
Вторую половину дня Мэгги провела в глубоком кресле в своей комнате,
разглядывая пейзаж за окном и придумывая один план действия за другим.
Ровно за тридцать минут до того момента, как Генри Фанкворт должен был
заехать за ними, чтобы вместе отправиться на коктейль, устроенный в честь
него, литературной знаменитости, волею судьбы оказавшейся в здешних краях,
она подошла к комнате матери и робко постучала.
Мэрилин сидела перед туалетным столиком и застегивала бриллиантовые серьги.
Услышав стук в дверь, она обернулась.
Дочь, войдя в комнату, тотчас узнала платье, которое было надето на матери.
Яркий свет, льющийся из большой стеклянной двери, ведущей на террасу,
отражался от блесток, усыпавших платье, и подчеркивал изящные линии фигуры
его владелицы. Мэрилин купила его несколько месяцев назад, когда во время
весенних каникул приезжала навестить Мэгги. Тогда она выглядела усталой,
встревоженной и какой-то беззащитной. Теперь же вся светилась от радости.
На долю секунды у Мэгги промелькнула мысль, что, наверное, лучше бы оставить
все как есть и не бороться против брака матери с Генри Фанквортом, а
поступить, как принято в таких случаях, то есть пожелать будущим супругам
счастья и забыть о возможных негативных последствиях их брака. А вдруг все у
них сложится как нельзя лучше?
— У тебя задумчивый вид. — Мэрилин коснулась рукой блесток на
груди. — Как считаешь, Мэгги, их не слишком много? Мне, видимо, не
стоило покупать его. Здесь, в деревне, не часто требуются такие роскошные
наряды.
Если у Мэрилин Спрингфилд не так много поводов надеть сверкающее платье, то
у миссис Фанкворт их будет предостаточно, мрачно подумала молодая женщина.
Впрочем, тут же возразила она себе, если мать поспешит с замужеством, то
мало кому будет дела до ее туалетов. Генри сам привык быть в центре
внимания.
Да, решила Мэгги, я совершенно правильно делаю, что стараюсь напомнить
матери о существовании здравого смысла.
— Прекрасное платье, мама, — бодрым голосом объявила она. — Я
поняла это еще в ту минуту, когда ты его примеряла. Оно просто создано для
тебя!
— Понимаешь, в больших городах вещи выглядят иногда совсем
иначе, — заметила Мэрилин.
— Поверь мне, оно очаровательно и очень тебе идет. — Мэгги
подвинула маленькую табуретку, обитую бархатом, ближе к матери и опустилась
на нее. — Я хотела, мама, попросить у тебя прощения за сцену, которую
устроила в клубе.
Мэрилин кивнула.
— Уверена, ты сама прекрасно понимаешь, каким потрясением стало для
меня известие то о твоем неожиданном решении уйти в монастырь, то о твоем
замужестве, — пробормотала Мэгги. — Но все равно меня ничто не
оправдывает. Нельзя терять самообладания.
— Да, я понимаю, что для тебя такие взаимоисключающие сообщения стали
настоящим ударом. — Мэрилин нежно провела ладонью по щеке
дочери. — Но я не сомневаюсь, что, поскольку у тебя есть время
хорошенько подумать, то...
— Да-да, несомненно, я во всем разберусь, — поспешно перебила мать
Мэгги, довольная тем, что ей дают время довести свой план до конца. —
Хорошо, что ты еще не назначила день свадьбы.
Мэрилин с некоторым сомнением взглянула на дочь.
— Я убеждена, что мне нужно просто привыкнуть к этой мысли, и тогда все
встанет на свои места. — Мэгги стремилась закрепить успех. —
Только не торопи меня, ладно? Я должна сама все обдумать и понять, прежде
чем услышу комментарии и суждения наших соседей.
Как это великодушно с твоей стороны, мама: отложить свадьбу на некоторое
время ради душевного спокойствия собственной дочери!
Мэрилин открыла рот, будто хотела возразить, но тотчас его закрыла.
— Мне надо получше узнать Генри, — продолжала как ни в чем не
бывало Мэгги. — Он будет сегодня вечером?
— Ну конечно...
— Ох и глупость же я сморозила! — спохватилась Мэгги и в смущении
уставилась на свои руки, сложенные на коленях. — Прием устраивается в
честь него, как же Генри не быть!
Но согласись, что деревенские вечеринки — это не в стиле великого Фанкворта.
Ведь правда? — И она украдкой взглянула на мать.
Глаза Мэрилин подозрительно сощурились.
Не перебарщивай, вспыхнуло в мозгу предупреждение. Быстро измени тему и
уходи.
Молодая женщина встала, и зеленый, цвета нефрита, шелк ее платья взвихрился
изящными складками. Она огляделась в поисках темы для разговора.
— Какая миленькая вещичка! — Мэгги взяла шкатулку из
палисандрового дерева, стоящую на углу туалетного столика Мэрилин.
Она сейчас восхитилась бы любой безделушкой, какой бы вид та ни имела, но
шкатулка оказалась по-настоящему красивой. Изящная, пропорциональная по
размерам, с закругленными углами и искусно вырезанным кустом роз на крышке.
Хотя гравировка была плоской, создавалось впечатление, будто цветы имеют
объем.
— Это подарок Генри.
Мэгги тут же, будто обжегшись, поставила шкатулку на место, нагнулась и
быстро поцеловала мать в щеку.
— Заканчивай одеваться, мама. Не буду тебе мешать. Генри появится с
минуты на минуту...
Он никогда не заставляет ждать леди, правда?
И она выскочила из комнаты, прежде чем Мэрилин успела задуматься, а не
является ли последняя фраза камнем в огород Генри.
Мэгги сбежала по лестнице, едва касаясь рукой полированных перил. Сердце ее
учащенно билось — есть все основания гордиться собой!
Начало получилось совсем неплохое. Завтра надо будет обязательно
переговорить с Валентино, устроив все так, чтобы это выглядело случайной
встречей, и нашпиговать его инструкциями. Но это пара пустяков!
Звонок раздался точно в назначенное время. Мэгги открыла дверь и впустила
писателя в дом.
— Мама еще не готова. Минуту или две вам придется иметь дело со мной.
— Похоже, у тебя сегодня на редкость приподнятое настроение. —
Гость удивленно вскинул брови. — Неужели все обдумала и все поняла?
— Почему бы мне и не быть в хорошем настроении? — Она вспомнила
слова Валентино и решила с пользой применить их. — Не мне учить мать
уму-разуму. Есть вопросы, которые она способна решать сама, без посторонней
помощи.
— Мэгги, милая, поверь, я не сомневался, что ты не станешь чинить
препятствий своей матери. — Взгляд Генри потеплел, глаза засияли, и он
взволнованно сжал ее руки. — Ты желаешь ей только счастья!
Острое чувство вины заставило молодую женщину поежиться, будто ее окатили
ледяной водой, и осторожно освободить похолодевшие пальцы.
— Я не сказала, что мне все это нравится, — сочла нужным
предупредить она.
— Безусловно. И твои сомнения вполне естественны, — кивнул
Генри. — Такая серьезная перемена в жизни Мэрилин... да и в твоей тоже.
— А у вас разве нет сомнений? — с вызовом спросила Мэгги. —
Ответьте мне, Генри, только честно, положа руку на сердце; если бы моей
матери понадобился спутник в жизни, неужели во всем городе нельзя было
подыскать более подходящую кандидатуру, чем вы?
— На первый взгляд действительно можно, — медленно ответил Генри.
— Я бы сказала, что и на второй тоже. И на третий, и на четвертый...
Как долго ни взвешивай все "за" и "против", результат всегда будет
один. — Мэгги вздохнула. — Взять хотя бы вас, к примеру...
—
...Закладка в соц.сетях
