Жанр: Любовные романы
Остров везения
...е украшения. Это было собственностью Карла Сергеля. И Маргрит стала
частью его коллекции. Возможно, лучшей, но частью...
Около полудня ее потянуло в сон. Казалось, чего проще — ложись и спи. Но
вместо этого Маргрит заставила себя вновь пойти к озеру, отвязать старую,
потрепанную временем лодку, которую помнила еще с детства. Теперь на ней
виднелись лишь остатки облупившейся краски и потеки смолы на бортах. Однако
когда молодая женщина заработала веслами, суденышко стремительно заскользило
по водной глади.
Удивленная и радостная улыбка появилась на ее лице, когда Маргрит поняла,
что не разучилась еще управлять лодкой. Прежние умения возвращались к ней
постепенно, как будто она долго-долго спала.
— Красавица из сказки, — пробормотал Маргрит, разворачиваясь к
берегу кормой и ритмично работая веслами. — Не хватает только
прекрасного принца!
И в этот момент ее окликнули с противоположного берега:
— Эй! Старуха Маргрит! Ты в своем преклонном возрасте еще помнишь, как
следует держать весла?
Это был Густав Бервальд. Только теперь молодая женщина поняла, что именно
его образ не выходил у нее из головы целое утро. Неудивительно, если
рассудить трезво: ведь за эти дни она никого больше не видела.
— Прекрасно помню. А что?
— Где твое городское воспитание, госпожа Вестберг? Почему бы тебе не
перевезти меня?
— Ты и сам можешь обойти вокруг, — возразила она.
— Ладно, раз уж на тебя такая лень напала, я доплыву. Но предупреждаю: на это я не рассчитывал.
Густав взялся за пряжку ремня, и Маргрит от смеха едва не выронила весла.
— Хорошо, хорошо, только не раздевайся!
Она принялась грести, пытаясь не смотреть на берег, где высилась рослая
фигура в джинсах и выгоревшей рубашке.
Когда две трети пути остались позади, Густав снова крикнул:
— Ты знаешь, что передом обычно считается нос лодки? Кто тебя научил
так грести?
Когда юркая деревянная лодка приблизилась, Густав ухватил ее за транец,
выровнял и ловко перебрался на борт, одновременно оттолкнув ее от берега.
— Дедушка был моим учителем, — ответила на его вопрос Маргрит.
Умело разворачивая лодку широкими, размашистыми движениями весел, она
старалась под маской холодного безразличия спрятать радость оттого, что он
рядом.
— А ездить верхом тебя старик случайно не научил?
Маска дрогнула, потом треснула и бесследно исчезла, а Маргрит, поначалу
только хихикнув, все же в конце концов расхохоталась.
Густав, откинувшись назад, упершись локтями в транец и вытянув вперед
длинные ноги, тоже не смог удержаться от смеха.
Внезапно Маргрит поняла, куда направлен ее взгляд, и резко отвела глаза в
сторону. Налегая на весла, выгребла на середину озера и с напускной
беспечностью спросила:
— У тебя есть какой-то определенный маршрут, строгий критик, или просто
покружим?
Его ленивые глаза заискрились язвительной усмешкой.
— Если бы я захватил спиннинг, ты могла бы провезти меня вдоль камышей
и я сделал бы несколько забросов.
— Размечтался! Уж не сажал ли ты в молодости на весла подружек, когда
рыбачил? Может, они еще чистили и готовили тебе рыбу?
— Чего только они не делали! — расплылся Густав в широкой
улыбке. — Впрочем, тебе это, должно быть, все равно.
Пока Маргрит искала достойный ответ, его глаза блуждали по ее телу.
Оценивающе задержавшись на вырезе блузки и длинных ногах, едва прикрытых
шортами, Густав перевел взгляд на дальнюю часть озера, где сосны спускались
к самой воде.
— Интересно, ты когда-нибудь в недалеком детстве лазила по деревьям?
Он все еще считает меня девчонкой! — возмутилась Маргрит и решила
пропустить мимо ушей косвенный намек на свой возраст.
— Вообще-то нет. И ничего интересного в этом занятии я не вижу.
— Вот именно, ничегошеньки ты не видишь.
Тогда подгребай вон туда. — Он указал на отлогий участок берега. —
И идем со мной, я тебе кое-что покажу.
Высадившись, Густав повел Маргрит в глубь леса и вскоре остановился у
необхватной сосны. О чудо, вдоль бронзового ствола спускался самый настоящий
штормтрап.
— Смелее! — произнес весело Густав и легко подтолкнул молодую
женщину к дереву.
— Я не смогу! — воскликнула она.
— Сможешь! Только выпачкаешь шорты и блузку в смоле, но это не велика
беда. Ощущения незабываемые!
— Это стирка-то?
— Какая там стирка! Ты увидишь весь Зюдерхольм!
С опаской оценив высоту сосны, Маргрит осторожно взялась за канат и робко
поставила ногу на деревянную перекладину. Потом нерешительно принялась
карабкаться вверх. Почти под самой кроной ее догнал Густав.
— Ну, теперь смотри, Маргрит, на свою родину!
Удивительное дело, она уже не чувствовала страха перед высотой. За вершинами
сосен виднелась полоса бесконечного моря, по которой двигались крохотные
кораблики, и эта полоса была всюду, со всех сторон! Насыщенный ароматами
августа ветер трепал волосы, раскачивал штормтрап.
— Густав! — прокричала Маргрит голосом, полным восторга. —
Признавайся, это ты выдумал такой шикарный цирковой аттракцион?
Как у тебя хватило сил забраться на сосну и закрепить здесь веревочную
лестницу?.. Вид замечательный, только вот слезть я не смогу!
— Тогда оставайся здесь жить, — произнес Густав и принялся
спускаться. — Не надейся на помощь, вертолет не сумеет тебя снять.
— Густав, ты негодяй! — закричала Маргрит и осторожно стала
нащупывать ногой ступеньку раскачивающейся лестницы.
Спуск продолжался целую вечность. И все это время Густав стоял под сосной и,
глядя на охающую и причитающую женщину, хохотал до слез, комментируя каждое
ее движение.
— А если бы я упала и переломала себе все кости? — возмущенным
тоном произнесла она, когда почувствовала под ногами твердую почву.
— Если бы упала, — многозначительно поднял руку Густав. — Но
ты стоишь на земле передо мной и готова переломать кости мне. Мы вместе
рисковали и рискуем, не так ли?
Усаживаясь в лодку, он притворился, что теряет равновесие, и схватился рукой
за плечо молодой женщины. Прохладные твердые пальцы едва не обожгли ее, и
Маргрит, вздрогнув, приняла на себя солидную часть его веса.
— Кто только тебя учил лазить по деревьям? — осведомилась она,
стараясь говорить как можно язвительнее.
— Ага! В тебе заговорила пресыщенная горожанка. Милая моя, ты просто
давно отошла от этого мира и забыла его немудреные радости.
То, что ты сейчас наблюдала с высоты, в городе тебе не покажут ни за какие
деньги. Все ваши платные зрелища этого не стоят.
— Ну-ну, — проворчала Маргрит, утирая пот со лба липкой от
сосновой смолы ладонью. — А лифт Катарины в Стокгольме? В нем не
измажешься смолой! А смотровая терраса на Какнасторнет? Там еще продают
сувениры!
— Какие такие сувениры, я же не иностранец! Кроме того, милая
горожанка, вход на Какнасторнет стоит целых двадцать крон, а ты получила
удовольствие даром!
— Но я похожа на чучело, крохобор!
— Прости, винить в этом некого. Сосны всегда в смоле. Разве бывает
иначе?
Густав обернулся, поймал ее за руку и притянул к себе. Она уловила слабый
запах пота, скота, смолы, и он, этот запах, повел ее мысли куда-то явно не
туда. Маргрит судорожно сглотнула и приказала себе впредь быть умнее.
— Просто не верится, — прошептала молодая женщина. — Я
карабкалась на дерево, я видела остров целиком, словно на карте!
— И я не могу поверить, что к тебе возвращается детство, —
улыбнулся Густав. — А давно ли ты заглядывала в атлас? Небось в школе
только. Хочешь познать мир?
— Да я совсем не то имела в виду.
Маргрит с волнением прислушивалась к необычным ощущениям, возникшим в ее
душе.
Должно быть, это отголоски прошлых лет, когда одной мысли оказаться рядом с
Густавом Бервальдом было достаточно, чтобы ее кровь забурлила и с удвоенной
скоростью понеслась по жилкам.
Он легко перемахнул через борт лодки на берег, и Маргрит недовольно
поморщилась, сознавая, что весь беспорядок в ее одежде вновь откроется его
взгляду, когда она встанет во весь рост. Перепачканная смолой блузка вылезла
из шортов, капельки пота поблескивают на груди, животе и бедрах.
Наконец молодая женщина встала и занесла ногу над бортом. И тут лодка
предательски покачнулась.
— Помоги же мне, черт побери! Я сейчас в воду свалюсь!
— А ты не думай о том, как выглядишь!
Тепло его тела окутало ее прежде, чем Густав успел прикоснуться к ней.
— Обопрись на мою руку!
Получилось так, что Маргрит схватилась не за его руку, а за бедро. Густав
подхватил ее и поставил на ноги, прижав к себе. Под ее щекой оказались
твердые мускулы, настоящий гранит, только теплый и живой. Молодая женщина
опять всей грудью вдохнула его манящий запах, на этот раз к букету
прибавился слабый аромат стирального порошка. Но ей не терпелось
освободиться, и она едва сознавала это ощущение.
— Стой спокойнее, — проворчал Густав, держа ее голову одной рукой,
а другой что-то вытаскивая из волос. — Не волнуйся, это не смола, а
кусочки сосновой коры.
У Маргрит закружилась голова, и она вцепилась в его бока. Надо же, какая
дурацкая поза!
— Да оторви ты их! — воскликнула молодая женщина. — Обойдусь
без волос!
— Сомневаюсь, — пробормотал Густав. Его пальцы что-то слишком
долго задержались на ее шее. — Знаешь, мне очень приятно. Как будто
распутываешь шелковую паутинку... Тебе неудобно? — спросил он, словно
это только что пришло ему в голову.
— Ну что ты! Я всегда так отдыхаю. Только нельзя ли чуточку побыстрее?
Его ладонь легла на ее голову, скользнула к плечам, и Густав ласково
произнес:
— Вот и все, дорогая. Покорительница островных высот выжила, чтобы
поведать об этом жителям континентального мира.
Маргрит вновь покачнулась. Тогда он поймал ее одной рукой и привлек к себе,
с такой нахальной ловкостью шлепнув при этом пониже спины, что молодая
женщина на мгновение опешила.
— В чем дело? Расстроился вестибулярный аппарат?
— Кто бы говорил! — огрызнулась Маргрит. — Я, по крайней
мере, сделала это впервые!
— Что ж, неприятности у нас позади, — миролюбиво согласился
Густав.
— Знаешь, о чем я сейчас подумала, — задумчиво произнесла
она. — Как раз в это время на прошлой неделе я с директором одного из
столичных музеев обедала в ресторане
Бамбуковый город
, уговаривая его
расширить экспозицию художников-импрессионистов. Если бы мне тогда кто-
нибудь сказал, что я сегодня буду карабкаться на сосну, я бы вызвала бригаду
санитаров, чтобы они надели на меня смирительную рубашку.
Густав с уморительно-самодовольным видом рассматривал свои ногти.
— Это только доказывает, моя дорогая, что, даже если ты лишена
привилегий, надежду их когда-нибудь получить никто у тебя не отнимет.
Конечно, ты сумасшедшая, но, если дашь мне напиться, я поставлю под вопрос
этот жуткий диагноз.
Они бок о бок направились к дому. Маргрит вышла оттуда с двумя стаканами
холодной воды и предложила один своему спутнику.
— Не ледяная, конечно, но холодная.
— Отлично! — заверил ее Густав и, запрокинув голову, осушил
стакан.
Маргрит завороженно смотрела, как под его загорелой кожей на шее движется
кадык. Густав уже опустил голову и протянул ей стакан, а она все не могла
оторваться. Только заметив в его глазах озорной огонек, смущенно отвела
взгляд.
— Ты сегодня ела? — спросил он.
Молодая женщина кивнула.
— Сыр, кофе, фрукты.
Он криво усмехнулся.
— То-то ты весишь всего ничего! Может, поужинаешь как все нормальные
люди? Ты же не в смирительной рубашке и запросто удержишь вилку, ложку и
нож.
— Да ты что! Я понимаю, что в деревне ужинают раньше, чем в городе. Но
ведь сейчас только начало третьего.
— Я хотел сказать: может, поужинаешь сегодня со мной? Если тебя не
будет шокировать урчание пустого желудка, то в часе мы сойдемся.
— О, господин Бервальд, извините, — сказала она с подчеркнутым
сожалением. — Я уже обещала тете Биргитте поужинать у них. Она
специально для меня готовит цыпленка и запекает яблоки в тесте.
Маргрит опустила ресницы и не заметила, как омрачилось при этом известии
лицо Густава. Однако когда он заговорил, тон его был нарочито небрежным:
— Нет проблем, солнышко. Просто подумай над моим предложением.
Не просьбой, отметила она, а предложением. Как будто он честь ей оказывает.
Впрочем, кто знает, может, так оно и есть?
Молодая женщина смотрела, как он неторопливо повернулся и зашагал по
тропинке вдоль озера. Ей казалось, что нет на свете походки более ловкой и
изящной.
Обернувшись, Густав небрежно отсалютовал и крикнул:
— Спасибо за прогулку по озеру, Маргрит!
Привет твоим родственничкам!
И она невольно подумала, что они ее встретят знакомыми словами
Боже
праведный, совсем отощала девочка!
.
Тропинка давно уже опустела, а Маргрит все стояла на том же месте,
охваченная сложными чувствами. Потом тряхнула головой и отогнала их прочь.
Ей предстоит навестить родственников, и, в конце концов, кто такой для нее
этот Густав Бервальд? Она его толком не знает. Даже продолжать поверхностное
знакомство и то не имеет смысла, ведь она уедет через неделю.
Он довольно мил, потому что естествен. Да и давно уже она не встречала
мужчину, настолько привлекательного внешне. Но воскрешать из-за этого давнее
детское увлечение соседским парнем ей сейчас хотелось меньше всего на свете.
3
Маргрит провела очень приятный вечер с родственниками. Деревенская кухня
тетки Биргитты оказалась на высоте, а безыскусный уют их дома был, по-
видимому, лучшим лекарством от ее тревог. Но пока дядя Мартин говорил что-то
про налоги и про цены на треску и балтийскую сельдь, ее мысли нет-нет да и
сбивались на Густава. Каким был бы их совместный ужин?
Куда бы он ее повел?..
В эту ночь она уснула, улыбаясь молодому человеку, которого вообразила
растянувшимся на корме лодки. Она беспокойно ворочалась во сне: ей снились
королевские замки, Карл Сергель, вид родного острова с высоты телевизионной
башни Какнасторнет, и юный Густав Бервальд, окруженный мокрыми после купания
красотками...
Вставать не хотелось, но день обещал быть жарким, и, хотя было только семь
часов утра, в домике становилось душно. Маргрит поняла, что все равно больше
не заснет. В последнее время она помногу спала — в этом отчасти проявлялась
ее реакция на прежние неприятности, как сказал бы психоаналитик. Ха-ха-ха,
это же дураку понятно! Молодая женщина вновь напомнила себе, что к услугам
специалиста обратилась только после того, как заметила, что по любому
пустяку ударяется в слезы. Но сейчас-то она смеется!
Болезнь вроде бы начала отступать.
Весь нескончаемо долгий день она провела за рыбной ловлей. Рыба клевать не
хотела, но Маргрит упрямо бороздила озеро из конца в конец, и в итоге ей
удалось вытащить одну рыбешку. Когда она сражалась с плитой, пытаясь ее
разжечь, на извилистой грунтовой дороге, ведущей через лес к поляне, на
которой стоял домик, послышался шум автомобиля.
Выглянув в окно, Маргрит увидела, что Густав высунулся из высокой кабины
своего грузовичка и приветственно машет ей рукой.
— Всех переловила? Оставь немного браконьерам!
— Кого переловила? Вся рыба куда-то пропала, или ее умудрился выловить
дикий кот, — раздраженно отозвалась молодая женщина. — Ты как раз
вовремя, помоги мне справиться с этой чертовой плитой.
— Почему с чертовой?
Густав разжег огонь с такой легкостью, что Маргрит устыдилась. Не к лицу
женщине быть такой беспомощной, островные хозяйки посмеялись бы над ней.
— Что ты собираешься жарить, бифштекс? — поинтересовался он.
— Нет, рыбу. — И Маргрит показала крохотного окунька, пойманного
старой удочкой.
— Вижу, мне придется прежде здорово потрудиться, если я захочу поесть.
Неудивительно, что ты такая тощая.
Он окинул ее взглядом. Маленькие груди отчетливо вырисовывались под ажурной
блузкой, которую молодая женщина сегодня надела с тайной мыслью понравиться
Густаву, если тот ненароком окажется у ее порога.
— Это называется стройная, а не тощая, — сообщила Марфит надменным
тоном, приняв позу модели на обложке модного журнала, но глаза ее блестели
от радости, что он снова рядом.
— Не вижу разницы, — проворчал Густав, обхватывая ее за талию
сильными руками. — Если бросить тебя за борт, даже круги не пойдут,
уйдешь, как острога, глубоко в ил.
Она со смехом замолотила кулаками по его плечам, борясь со странным
ощущением внутреннего восторга, который охватывал ее всякий раз, как Густав
к ней прикасался.
— Помнится, ты всегда был крепенький, как и твои подружки, —
сказала Маргрит, переводя дыхание. — Кстати, а что стало с той
простушкой, которая все время визжала:
Ой, Густав! Ой, не могу!
?
— Я женился на ней.
Маргрит безвольно уронила руки и умоляюще взглянула в глубокие синие глаза
невозмутимого Густава.
— Как?!
— Ну, как люди женятся, очень просто. Повел ее к алтарю. А теперь я
хочу наловить себе рыбы на ужин, а значит, сидеть сложа руки не придется.
Кстати, мне сдается, что в это время дня не повредит и выпить чего-нибудь
покрепче, чем пиво или вода в кувшине, а?
Маргрит протерла стол во дворе и вынесла из дома переносную жаровню. Когда-
то с такими жаровнями рыбаки выходили в море на своих лодках, теперь они
стали музейной редкостью.
Когда пламя исчезло и пышущие жаром угли начали остывать, она подошла к
озеру, где Густав удил рыбу, и увидела, что он уже вытащил трех окуней фунта
по два каждый.
— А жена не будет тебя ждать?
— Не будет.
Маргрит не уходила от Густава, стояла и молча смотрела на воду.
— Мы с ней развелись несколько лет назад, — наконец пояснил он.
Взмахнув спиннингом, Густав забросил крючок чуть ли не на середину озера и
стал осторожно подергивать леску. Мгновенно вода на поверхности забурлила и
началось сражение. Маргрит, сев на поваленный бурей ствол ивы, восхищенно
смотрела, с каким терпением и мастерством Густав вываживает крупную рыбину.
Иногда ей казалось, что тонкое, как прутик, удилище вот-вот сломается под
бешеным напором. Но в конце концов рыбина оказалась в умело подставленном
сачке.
— Ты хорошо боролся, старина, и заслужил свободу, — сказал Густав
и, вытащив крючок из широкой губы окуня, швырнул его обратно в воду.
Маргрит в изумлении покачала головой.
— Столько хлопот — и ты его отпускаешь?
— В рыбной ловле главное не результат, а процесс. Для меня удовольствие
в том, чтобы перехитрить рыбу, предложив ей соблазнительную приманку в
нужное время и в нужном месте. А после этого, — он пожал
плечами, — я всегда выбрасываю тех, кто мне не нужен... или не
нравится.
Из-под густых бровей Густав бросил загадочный взгляд на молодую женщину, и
она только усилием воли подавила ощущение, что они говорили не о рыбе. О чем
же тогда шел разговор?..
— Смотри, скорее! Только тихо! — прошептала Маргрит, приложив
палец к губам.
Из прибрежных кустов, оказывается, за рыбалкой наблюдал дикий кот. Желтого
цвета глаза внимательно следили за каждым движением Густава. То, что
огромного окуня бросили обратно в воду, коту явно не понравилось. Кажется,
он даже неодобрительно покачал своей круглой головой.
Напряжение спало.
Улыбнувшись, Густав показал молодой женщине кукан с тремя великолепными
окунями.
И Маргрит вновь охватило чувство, что он стал даже более привлекательным,
чем был много лет назад.
Волосы цвета старого дуба были по-прежнему густыми, хотя слегка серебрились
на висках сединой и потому особенно резко контрастировали с загорелой кожей.
Нос был слегка вздернут, а чуть выступающая губа под более строгой верхней
вызывала у нее такие же сладострастные мысли, как и в те дни, когда она
подсматривала за ним и его подружками, а потом шла домой и мечтала о нем.
— А второй раз ты не женился?
Вопрос невольно сорвался с ее языка, и Маргрит поморщилась от своей
бестактности. В обществе она обычно не допускала таких оплошностей, но мысль
о том, что Густав Бервальд может быть женат, почему-то пристала к ней как
репей.
— Нет. Я стараюсь не повторять своих ошибок. В тот раз я усвоил, что не
очень-то разбираюсь в женщинах. И с тех пор не иду дальше случайных встреч.
Густав швырнул улов на доску, приколоченную к сосне, и потянулся за ножом
для чистки.
— А ты? Все еще без мужа? Я тогда думал, что тебе не терпится самой
испробовать всех тех запретных удовольствий, ведь ты тратила столько сил,
чтобы взглянуть на нас хоть одним глазком. Хотя, — сдержанно добавил
он, — сейчас для этого выходить замуж вовсе не обязательно.
Маргрит опустилась на скамейку поблизости и стала смотреть, как он чистит
рыбу, непроизвольно поглаживая свою ногу.
— Никаких сил я не тратила. И, можешь успокоиться, я ни разу не видела
по-настоящему того, что ты называешь запретными удовольствиями.
Повернув к ней голову, Густав улыбнулся, но Маргрит едва заметила это, ибо
не сводила глаз с его рук. Они были длинные, сильные, красивой формы и на
удивление хорошо — для фермера — ухоженные.
— Я с удовольствием устроил бы для тебя персональный показ, —
поддразнил он.
— Нет, спасибо, — высокомерно ответила молодая женщина. —
Куда больше меня волнует ужин.
Как ни странно, это было правдой. Все-таки аппетит ее явно улучшился, хотя
голова по-прежнему была как в тумане, а когда он временами рассеивался,
одолевали не особенно приятные мысли.
— Сама не знаешь, от чего отказываешься, — не отставал Густав.
— Охотно верю.
У Маргрит заурчало в животе, и она засмеялась, разряжая накалившуюся было
обстановку.
Рыба оказалась потрясающе вкусной. Стемнело. Они вместе сидели за столом на
улице и ели ее руками, запивая вином. В кустах смачно хрустел рыбьими
головами кот.
Маргрит вздохнула и облизнула жирные пальцы. В это время в лесу внезапно
раскричались сойки.
— А я-то думала, что Стокгольм шумный.
— Шум бывает разный.
— Ты, конечно, предпочитаешь деревенский.
— А ты нет?
Птичий концерт прекратился так же внезапно, как начался.
— Пожалуй, нет, — пробормотала Маргрит. — Городской шум
теперь у меня в крови. Кроме того, в Стокгольме меня ждет моя работа.
Почти беззвучно — она уже привыкла к этому — Густав встал.
— Пойдем, пора сполоснуть, — мягко позвал он.
— Что сполоснуть? Тарелки?
— Себя сполоснуть, — донеслось до нее из-под стаскиваемой через
голову рубашки.
— Ты шутишь!
— С чего ты взяла? Не раздумывай, ныряй.
Или, может, спрячешься в кустах и опять будешь за мной подглядывать?
— Вот еще!
Маргрит перекинула ногу через скамью и встала. Густав уже стаскивал брюки, и
она с облегчением увидела, что в этот раз он в плавках.
— У меня нет купальника.
— По-твоему, это меня когда-нибудь смущало?
— Обстоятельства слегка изменились, — ехидно напомнила молодая
женщина.
— Ты думаешь?
Подозрительно ласковый тон заставил ее помедлить у кромки воды, но руки были
такими неприятно липкими, а озеро, в котором уже отражались звезды, таким
манящим... Густав Бервальд рассекал поверхность воды почти без всплеска, но
Маргрит все мешкала, чем дальше, тем сильнее ощущая волнение, будто
вернулась в отроческие годы и смотрит на него, притворяясь, что ловит рыбу.
— Мне тебя что, силой тащить? — спросил он. Его голова темным
пятном виднелась футах в десяти от берега.
— Купаться после еды опасно.
— Еще опаснее стоять и ждать, пока я за тобой приду, — усмехнулся
Густав.
Маргрит сделала несколько шагов и бросилась в воду как была, в шортах и
майке. Вода была шелковистая, заметно теплее вчерашней.
Молодая женщина перевернулась на спину. Потом забра
...Закладка в соц.сетях
