Жанр: Любовные романы
Все красотки - по ранжиру
...dash; Картина? — переспросил он.
— Да.
— Очень нравится.
— Прекрасная, правда?
— Просто чудесная.
— В ней видна рука гения...
— Вы правы.
— Картина поражает всякого... не правда ли, Понс?
— Она действительно приковывает к себе внимание.
— В этом секрет истинного произведения искусства, Понс... Ты знал
раньше это?
— Я смутно представлял себе...
— Я почему-то уверена, что ты это знаешь, В этом вся суть искусства.
Именно поэтому большинство произведений современной живописи так ужасны. О
боже милостивый, современное искусство загнивает! Оно агрессивно. Оно просто
насилует зрителя. Я ненавижу современное искусство! Более того, скажу тебе,
Понс, девяносто процентов современной живописи, по крайней мере, —
шарлатанство. Просто шарлатанство, — сказала она.
— Разве? Мисс Смит? — удивленно спросил парень.
— Боюсь, что да.
— Я... даже не подозревал об этом.
— Можешь поверить мне на слово.
— Я... не очень... знаком с современным искусством. Я не имел
возможности познакомиться с работами современных художников поближе, мисс
Смит.
— Пожалуйста, поверь мне на слово, Понс.
— Хорошо, мисс... С-с-смит.
Он не осмелился еще поднять на нее глаза, но почувствовал, что она
улыбается.
— Ты знаешь, я была в Италии прошлым летом, Понс?
— Да... мисс Смит...
Интересно, знает ли она итальянский язык, подумал он.
— Какой чудесный город Флоренция! О, Понс, я провела там потрясающую
неделю, просто восхитительную! Я никогда в жизни не получала такого
удовольствия. Такой радости. Такого удовлетворения! Нет равного Флоренции
города в мире! Она просто великолепна! Одни только скульптуры Микеланджело
на могиле Медичи стоят путешествия туда! И это еще далеко не все ее
сокровища! А бесценные шедевры в галереях Уффици, Питти... Мне очень
хотелось захватить с собой парочку картин... Например,
Мадонну с младенцем
Филлиппо Липпи или
Портрет молодого монаха
... Это просто, как в сказке! О,
Понс. Это ты — виновник всех этих чудесных воспоминаний! Я теперь уже просто
не могу остановиться... Я просто не в силах сдержать свои восторги!.. Разве
ты не знаешь этого, Понс?
— Я... не... знал... — сказал парень.
Снова воцарилось молчание.
Он услышал, как она снова зашевелилась на софе, вероятно, устраивалась
поудобнее. Затем он услышал, как ее пальчики стряхивают пепел с сигареты.
— Лучше мне остановиться, — заметила она. — В конце концов,
ты же пришел сюда не для того, чтобы выслушивать лекции по изобразительному
искусству!
Она мягко рассмеялась. Дрожь продолжала бить Понса.
Снова повисло молчание.
Мисс Смит потянулась к пепельнице, чтобы затушить окурок. Понс набрался
смелости и исподтишка... краем глаза... глянул в сторону мисс Смит. То, что
он увидел, заставило его задрожать еще сильнее, наполнив его, к тому же, еще
и диким желанием немедленно выскочить из комнаты, если понадобится, то через
стену, пробив ее своим горячим телом... Он отвел взгляд в сторону. Будет ли
преследовать его всю оставшуюся жизнь это ужасное воспоминание? Как только
она стала садиться на место, взгляд Понса снова устремился перед собой, на
противоположную стену.
— Итак, — сказала его мечта. — Как насчет Мильтона? Понс
сконцентрировал все свое внимание на Мильтоне.
— Он был великим поэтом, — наконец изрек он.
— Да, действительно, он был великим поэтом, — согласилась мисс
Смит.
— В его ранней поэзии... имеется... характерное смешение влияния
Ренессанса и пуританизма, — сказал парень.
— Посмотри на меня, — попросила мисс Смит. С трудом, после сильной
внутренней борьбы, очень медленно, Понс повернулся лицом к женщине своей
мечты.
— Не стесняйся меня, — сказала она. У кого в мире есть еще такой
голос? — Просто вообрази, что ты сейчас в классе, на обычных занятиях.
Хорошо?... — Она ободряюще улыбнулась ему, пока он изо всех сил
старался взять себя в руки. Он поправил свою взъерошенную прическу. — Я
же не собираюсь тебя съесть.
— Н-н-нет, мисс С-с-смит... — храбро сказал парень.
— Ну, вот и хорошо, — сказала она.
Понс постарался вообразить, что он находится в классе. Но это не помогло,
потому что очень трудно было совместить его представления с реальной
действительностью, которая от этого становилась просто фантастической. Ведь
на самом-то деле он был в одной комнате с женщиной своей мечты! И как он ни
старался, не мог совладать со своим волнением. Он был почти без сознания от
этих бесплодных усилий.
— С тобою все в порядке, Понс? — осведомилось божественное
создание.
— К-к-конечно, мисс С-с-смит... — солгал Пенс. Она снова
завозилась рядом с ним, устраиваясь поудобнее. Она вытащила еще одну
сигарету. Она прикурила ее, устроилась на софе, чтобы послушать, что же
скажет еще Попе о Мильтоне, и о его поэме
Потерянный рай
.
— Что же вы молчите, Понс, продолжайте, пожалуйста...
Понс собрал в кулак всю свою волю и начал:
— В своих ранних стихотворениях, например, в небольшой поэме
Задумчивый
, Мильтон, несмотря на свои пуританские убеждения, враждебные
искусству, воспевает красоту высоких арок, витражей и музыки, звучащей под
сводами величественных соборов...
— Особенно музыку любил Мильтон, — прошептала мисс Смит.
— Да, — согласился Понс. — Любовь Мильтона к органной музыке,
так хорошо описанная им в его ранних поэмах, продолжалась всю жизнь, и ее
мелодии, ее возвышенные ритмы отчетливо слышаться в торжественных строфах
его великих поэм, написанных уже в зрелые годы...
— Очень верно подмечено, — промурлыкала мисс Смит, довольная своим
учеником. — И что же из всего этого следует?
Член Понса, его рог, доселе лежавший неподвижно и не подававший признаков
жизни, в этот критический момент устремился куда-то вверх. Определенно, вне
всяких сомнений. Он делал все возможное, чтобы спрятать от глаз мисс Смит
это ужасающее и в высшей степени обескураживающее увеличение и возвышение
этого наглеца, употребив для этой цели свой блокнот и книгу.
Единственное, о чем он молил бога в этот ужасный момент, — чтобы его
гостеприимная хозяйка не попросила бы его встать... ни при каких
обстоятельствах.
— Ну... — начал он, тщетно стараясь укрыть от глаз учительницы
свой непокорный орган. — Я только что упомянул, что с самого начала
поэтической деятельности Мильтона его пути были устремлены к вершине его
творчества — к гениальной поэме
Потерянный рай
...
Мисс Смит кивала головой, очевидно, более чем удовлетворенная Пенсом,
лучшим, без сомнения, наиболее перспективным и тонким знатоком английской
литературы среди всех ее учеников. Всегда так бывает, что в каждом классе
выделяется только один ученик, подобно Понсу — надежда и гордость
преподавателя литературы. Она, конечно же, поступила правильно, пригласив
его к себе. Именно в таких учениках учитель видит плоды своих усилий и
получает наибольшее удовлетворение от своей педагогической деятельности. Она
еще раз глубоко затянулась, ее глаза заблестели.
— Это неплохая мысль, Понс, — сказала она, выпуская облако дыма и
одновременно продолжая говорить, что очень возбуждало Понса, придавало ему
вдохновения.
— Возьмем... — говорил Понс, паря высоко в небесах, —
мистерию
Сомис
... и элегию
Лисиды
... — Парень слегка задумался и
продолжал: В этих произведениях можно видеть влияние как Ренессанса, так и
идеологии пуритан... Он помедлил, перевел дыхание. —
Одновременно. — И остановился.
— Ты прав, Понс, — сказала его мечта. — Абсолютно прав. К
тому же, ты очень оригинально и нетрадиционно рассматриваешь поэзию
Мильтона. Выдержав паузу, она продолжила: — Твой анализ творчества великого
английского поэта очень эмоционален, интересен и точен, И когда ты все это
успел подготовить?
Ее теплый взгляд изучал лицо парня. Единственным его желанием в тот момент
было полностью отдаться во власть этих чарующих глаз, погрузиться в их
ласковую глубину... и затеряться там навсегда.
— Я все это придумал... именно сейчас... — Он запнулся.
— Вероятно, ты занимался этим с самого утра? — предположила она.
Понс отрицательно покачал головой, ему стало не по себе при одной только
мысли о сегодняшнем утре.
— Нет... Сказать по правде, я начал готовиться после того, как вы
встретили меня в коридоре, мисс Смит... Все это началось именно тогда... и
созревало во мне до самой нашей встречи у вас... теперь...
— Значит, это я вдохновила тебя! — улыбнулась мисс Смит.
— Думаю, что да... — пробормотал он, тоже улыбаясь.
— Вы не хотите чашечку какао? — предложила она.
— Это было бы... прекрасно... — смущенно ответил Понс.
— Я приготовлю тебе какао через минутку, — сказала мисс Смит.
Хорошо? А теперь ты мне расскажешь о
Потерянном рае
.
Парень на секунду задумался, а потом заговорил спокойно и уверенно:
— Ну... это эпическая, или героическая поэма... и Мильтон задумал
написать ее во времена своей юности, если быть точным.
Потерянный
рай
— это часть трилогии, в которую входят еще две поэмы
Обретенный
рай
и
Самсон-борец
... — Он сделал паузу. — В этих поэмах
исследуется тайна взаимоотношения между Богом и теми, кого он создал, то
есть с теми, кто населяет нашу землю... короче говоря, с человеческими
созданиями... главным образом, именно эта проблема очень волновала пуритан,
да и остальных людей семнадцатого века... — Он снова задумался, бросив
короткий взгляд на мисс Смит. — Эти поэмы убедительно свидетельствуют
об обширности и глубине познаний Мильтона, они отличаются торжественностью
стиля, возвышенностью языка и державной музыкой ритмической организации
строф... — Он еще раз остановился, его глаза неотрывно глядели на нее.
Короче говоря, Мильтон — гений, в своей поэме
Потерянный рай
он
рассказывает историю... искушения Адама и Евы, их последующего изгнания из
Рая... — Он остановился.
— Продолжай, — поощряюще прошептала она.
— Ну, кроме того, в этой поэме описываются происхождение Дьявола, или
Сатаны, Война на Небесах, откуда Сатана, в конце концов, был низвергнут в Ад
и превратился в Дьявола, мстя Богу тем, что совращал с пути истинного его
наилучших, его самых любимых созданий — людей.
— Да, — сказала она восхищенно... Она почти прошептала это
короткое слово.
— Поэма
Потерянный рай
делится на две книги, — сказал парень.
— Как ты можешь охарактеризовать ее образы?
— Они воспринимаются читателем как живые люди, — ответил он.
процитировала она, полузакрыв глаза, в то время, как Понс восхищенно
созерцал ее поразительно прекрасные ресницы и брови.
— Книга первая, — сказал он, все еще любуясь ею. — Сцена
обручения Адама и Евы.
— Правильно, — подтвердила она, одобрительно поглядев на него.
— Итак, — сказал парень. — Итак... это все, что я хотел
сегодня рассказать, мисс Смит, это как раз то...
Она кивнула и улыбнулась Понсу.
— Я думаю, что могу быть спокойной за твое сочинение. Оно, я уверена,
будет самым лучшим, самым оригинальным в нашем классе, — сказала она
уверенно и добавила: — Как обычно.
— Я всегда стараюсь выложиться до конца, — скромно заметил парень.
— Я рада за тебя.
— Все это потому, что, по-моему... я думаю... Вы просто самая лучшая
преподавательница английской литературы, какую только можно себе
вообразить... — как бы со стороны услышал Понс эту возвышенную тираду.
— Ну, спасибо тебе, Понс! Мне очень приятно услышать такую лестную
оценку моего скромного труда из твоих уст, Понс. Это просто прекрасно!
ответила благодарная Бетти Смит.
— Я действительно думаю, что вы самая хорошая... Наступило неловкое
молчание. Они внимательно посмотрели друг на друга.
Внезапно мисс Смит прервала затянувшееся молчание.
— А кто является настоящим героем
Потерянного рая
? — мягко
спросила она.
— Человек, — уверенно ответил Понс, не потеряв прежнего апломба.
— Я действительно с нетерпением ожидаю твоей работы, — сказала его
мечта, доставая еще одну сигарету.
Понс восхищенно, не отрываясь, во все глаза смотрел на нее.
— Сколько страниц я должен написать? — спросил он.
Она пожала плечами в своей изысканной мягкой манере, которая буквально
сводила его с ума:
— Вам не нужно создавать целую книгу, — уточнила она. —
Скажем, пять страниц машинописи? С двойным интервалом...
— Хорошо, — сказал Понс.
— К концу следующей недели...
— Сделаю, — пообещал он.
— Ну, а теперь какао... — сказала она, поднимаясь с софы.
Понс не мог оторвать от нее восхищенного взгляда.
— Пойдем на кухню. Теперь ты вполне заслужил чашку какао, предложила
она дружеским тоном.
Мгновение, которого так боялся Понс, неотвратимо наступило. Он сидел
совершенно онемевший и оцепенелый.
— Ну, пойдем же, поскорей, — повторила мисс Смит, уже поднявшись,
терпеливо ожидая его.
Как ему выйти из этого дурацкого положения? Понс, зардевшийся всеми
оттенками красного цвета, уже почти пылая от стыда и смущения, пытался
лихорадочно отыскать хоть какой-нибудь выход из безвыходного положения. Если
бы у него была в руках сейчас волшебная лампа Аладина? А может быть,
вознести молитвы к Богу?!
— Ничего, если я обожду вас здесь? — предпринял он слабую попытку
к сопротивлению.
— О, пойдем со мной. Ты увидишь, как я готовлю какао, — настаивала
она. — Это очень интересно.
Он знал, что это интересно. Но остался сидеть на месте, как будто он прирос
к софе.
— Что случилось? — спросила она, искренне встревоженная. —
Снова испугался?
Он не сдвинулся с места.
Она сама направилась к нему. Она встала над ним. Она наклонилась и погладила
его по щеке своей фантастичной рукой. Он почувствовал эту мягкую, нежную
руку, коснувшуюся его лица.
— Что с тобой? — мягко спросила она.
Он ничего не ответил. Ни одно слово не могло сорваться с его уст. Он
продолжал сидеть и молча смотреть на нее, широко открыв умоляющие,
испуганные глаза.
— Что же с тобой все-таки происходит? — спросила она и провела
своей великолепной рукой по его горячей щеке, короче говоря, лаская его.
Пойдем же, пойдем со мной, — прошептала она, беря его за локоть и
пытаясь приподнять его.
Он почувствовал, что привстает, поднимается все выше и выше. И вот он уже
стоит полностью на ногах. Перед ней. Во весь рост. Во всем своем
бесстыдстве... и славе.
Она не показала виду, что это непристойное зрелище хоть чуточку оскорбило
ее. Внезапно Понс с волнением подумал, заметила ли она вообще что-нибудь?
Как могла она не замечать такого? В глубоком отчаяньи, понурив голову, он
стоял перед ней, дрожа всем телом.
Теплые руки богини все еще касались его. Она стояла здесь, перед ним. Он был немного выше ее ростом.
— Боже мой, да ты же весь дрожишь, как осиновый лист, посочувствовала
она. — Что случилось? — спросила она снова.
Голос у нее был мягкий и чарующий. Такого прекрасного, нежного голоса нет
больше ни у кого, во всей вселенной. Это еще более углубило его отчаянье.
— Я полагаю... — сказал он. — Возможно... Это... Я
думаю...проговорил он, сбиваясь и заикаясь, — и умолк.
Он стоял перед ней смущенный, как в воду опущенный. Она продолжала утешать
его мягко и нежно:
— На твою долю сегодня выпало огромное испытание. Я уверена, дело все
именно в этом. Мне самой все это крайне неприятно. — Она все еще
держала его за руку. — Возможно, мне не следовало приглашать тебя
сегодня вечером к себе, Понс... Это было не очень благоразумно с моей
стороны... возможно... — Она снова сделала паузу. — Но если ты
хочешь уйти...
— Я не хочу никуда уходить, — ответил он определенно.
Она улыбнулась ему и он был почти уверен, что она слегка пожала ему руку.
— Прекрасно... в таком случае, пойдем и выпьем какао, — почти
пропела она.
Он кивнул, и она пошла вперед. Ведь путь до кухни, имея в виду его тяжелое
состояние, она держала его за руку.
— Шок, который ты перенес сегодня, продолжится еще некоторое время, он
сразу не проходит: для этого нужно время, — ворковала она, включая
электроплитку. — Я не уверена, смогла бы я что-нибудь делать сегодня
вечером... если бы я... обнаружила ее, — сказала она.
Понс ничего не говорил, он просто старался подавить свой стыд.
— Надеюсь, что скоро найдут того негодяя, — сказала она ему.
Понс немедленно устроился на кухонном табурете и сразу же почувствовал себя
уверенней. Сперва он молча наблюдал за ней. Наконец он расхрабрился и
рискнул завязать беседу:
— Так вы полагаете, что основная канва сочинения у меня уже
сложилась? — спросил он, восседая на своем насесте, обеспечившем ему
более безопасное и морально устойчивое положение.
— О, конечно, — подтвердила она, повернувшись к нему лицом.
Осталось только написать прекрасное сочинение!
Понс кивнул, почувствовав удовлетворение от ее ответа. Он знал, что она
говорит искренне, от всего сердца. Она разлила какао по чашкам. И в каждую
чашку положила веточку алтея. Он с удовольствием наблюдал, как они плавали
на поверхности. Какао пахло великолепно. Как у его матери...
— Угощайся, пожалуйста, — сказала она, подавая ему чашку.
— Большое спасибо, — пробормотал парень, сразу же отхлебнув из
чашки.
— Ну, как? — осведомилась она.
— Очень вкусно, — подтвердил он.
— Это тебя успокоит, — сказала она, садясь на другой табурет,
рядом с ним.
Она была создана для того, чтобы быть хорошей хозяйкой.
— Вы из Нью-Йорка, не так ли, мисс Смит? — отважился спросить
юноша.
— Да, я там ходила в школу. О, но я очень счастлива здесь. Я люблю этот
город, — успокоила она его.
— Я тоже люблю Соерсвилль, — попытался поддержать светскую беседу
Понс. — Но иногда мне становится здесь довольно скучно, правда, мисс
Смит. — Он умолк, подыскивая слова, чтобы продолжить разговор. —
Много времени... — Он запнулся.
Она улыбалась. Он очень любил ее улыбку.
— Чем вы будете заниматься в будущем, Понс? — спросила она. —
Ведь в следующем году вы заканчиваете школу...
Он маленькими глотками пил какао, смакуя его.
— Это какао такое вкусное, — заметил он. — О, я еще не знаю,
кем я буду после окончания школы. — Он сделал паузу и осмотрелся. Кухня
была чистая и уютная. — Я хочу стать писателем... — спокойно
сказал он. — Я полагал, что вам известно об этом...
— Я думаю, что из вас выйдет неплохой писатель... — предположила
она.
— Но мне нужно найти способ зарабатывать себе деньги на жизнь, не так
ли, мисс Смит? Ведь писательский труд, особенно на первых порах, много денег
не приносит, — сказал он, проявив благоразумие.
— А почему бы вам сперва не стать преподавателем? — спросила она.
— Видите ли... я очень боюсь выступать перед классом, серьезно, мисс
Смит... И не уверен, что смогу преодолеть когда-нибудь эту робость...
признался он.
Это чувство было ей хорошо знакомо.
— Ну, Понс, это со всеми случается... Все мы поначалу очень пугливые,
признаюсь я тебе, — сказала она. — Что со мною творилось, когда я
проходила практику! Боже мой! Я так боялась появиться перед классом! Иногда
этот страх преследует меня и сейчас. — Она сделала паузу. — Ты от
этого обязательно избавишься... или, по крайней мере, научишься переносить
это, — убеждала она.
Понс кивнул и отхлебнул какао: алтей остался у него на губах, он с
удовольствием пожевал его.
— Чем занимается твой отец, Понс? — поинтересовалась она, наблюдая
за ним.
— Он работает на фирме
В. А.
, — ответил Понс. — В Китстоне,
Там находится большое предприятие этой фирмы. А вы знакомы с моим отцом?
спросил он.
— Я встречалась с ним на собраниях учительско-родительской ассоциации в
прошлом году. Он мне показался ужасно приятным, Понс, — ответила
она. — А как ты с ним ладишь?
— О, прекрасно... Мы с ним очень дружим, — ответил Понс.
Повисло молчание. Он дожевывал алтей.
— Я больше люблю маму, — признался он.
Мисс Смит слегка улыбнулась.
— Все мальчики всегда больше привязаны к своим матерям, чем к отцам.
Понс продолжал смаковать какао.
— А еще я очень люблю Пеппи...
— Пеппи? — переспросила она.
— Это моя кошка... мисс Смит. Видели бы вы ее! Что за удивительное
создание!
Она снова весело рассмеялась.
— Мне бы тоже очень хотелось завести кота.
— Хорошо, я вам принесу кота.
— Ты говоришь правду, не шутишь?
— Конечно, мисс Смит.
Они еще помолчали.
— Это было бы чудесно!
— О, коты такие умные и смешные животные.
— Когда я была еще маленькая... дома... у нас всегда был кот,
призналась она смущенно.
— Они такие чудесные, правда?!
— Они просто великолепные!
— Я обязательно принесу вам кота, — заверил он еще раз.
Они снова замолчали.
— А еще у меня есть маленький братик, — сообщил Понс.
— Его зовут Джо?
— Да. А как вы узнали?
— Я хорошо знакома с его учительницей. Она живет в этом же доме, этажом
выше... — с улыбкой сказала она.
— Мисс Тайлер?
— Она самая.
— А что вы о нем еще знаете?
— Она говорит, что он ужасно хитрый.
— Да, он действительно хитер... Он такое вытворяет!
— Могу себе представить...
Понс усмехнулся.
— Я зову его Рыжий Джо.
— Очень остроумно!
Снова молчание.
Понс отхлебнул еще какао.
— Что вы думаете о Вьетнаме? — внезапно спросил он.
Мисс Смит, казалось, совсем не ожидала такого вопроса. На мгновение она даже
растерялась. Затем отпила глоток какао и посмотрела на него.
— Видишь ли, Понс, а почему ты не скажешь мне, что ты сам думаешь об этом? — спросила она.
Понс держал чашку с какао в руке. Ему нравилось исходящее от нее тепло.
— Ну... я не знаю... Я думаю, что в этом нет ничего плохого,
хотя... — запинаясь, начал он что-то лепетать.
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
— Сказать по правде, я не могу разобраться, что там происходит на самом
деле, — ответил он прямо. — А вы?
— Сказать по правде... Я не понимаю, что там делают наши войска,
ответила она. — Понять этого я не могу.
— И тем не менее вы пытаетесь переубедить каждого, что война во
Вьетнаме — грязное дело, — упрекнул он ее.
— Видишь ли, Понс, — пыталась объяснить она всю сложность ситуации
во Вьетнаме, и особенно, отношения к этой войне со стороны рядовых
американцев. — Ты даже не подозреваешь, как много учителей
придерживаются одинаковых со мной позиций. Их гораздо больше,
...Закладка в соц.сетях
