Жанр: Любовные романы
Хозяин моего дома
...рошу вас, не называйте меня юной леди. Мне уже тридцать один. Будьте
так любезны... — Тьфу! Она и не заметила, что начала изъясняться
высоким штилем.
Эвард удивленно вскинул брови.
— Но почему? Вы выглядите обворожительно, и это обращение подходит вам
как нельзя лучше!
— У нас так не принято. Мисс — еще куда ни шло. Но лучше называйте меня
Мирандой. Или Энди. Так меня называют друзья.
— Я уже попал в список ваших друзей? О, благодарю за оказанную честь,
моя леди! — Эвард отвесил ей полупоклон. Энди заподозрила, что он
подшучивает над ней: его лицо было серьезным, но в глазах прыгали
чертики. — В таком случае, и я дарую вам возможность называть меня по
имени.
— Ах, не передать, как я вам благодарна! — поддразнивая его,
пропела Энди.
Эвард улыбнулся. Кажется, его настроение улучшилось.
— А где ваши родители, мисс Деверил? Или ваша компаньонка? —
спросил он после того, как Пемброк подал десерт — мороженое с фруктами и
взбитыми сливками.
— Мои родители умерли. — Миранда решила не вдаваться в
детали. — А компаньонки у меня нет. Только компаньон. Был. — Она
нахмурилась, вспомнив о Тиме.
— Компаньон? — нахмурился Эвард. — Но мужчина не может быть
компаньоном молодой незамужней дамы! Это скомпрометирует ее.
— Ох, разумеется нет! Не в это время, граф! Сейчас не зазорно жить в
обществе самой себя. Свою нравственность тоже вполне можно блюсти самим.
— Человек слишком подвержен страстям, чтобы самому следить за
собственной нравственностью, — сурово заявил Эвард. — Я опасаюсь,
что, несмотря на ваши слова, мог испортить вашу репутацию. Развейте мои
опасения: это не так?
— Нет, не так, — успокоила его Миранда. Какой же он все-таки
смешной... — Моя репутация не пострадала. Вы даже можете на мне не
жениться.
Эвард просветлел и откинулся на спинку кресла.
— Отлично.
Отлично потому, что не запятнал ее честь? Или потому, что не надо жениться?
Интересный вопрос. Энди знала себе цену — многие мужчины делали ей
предложение руки и сердца, пытаясь таким образом войти в семью и со временем
подчинить себе DR. Все они уверяли, что она обворожительна, самая прекрасная
женщина на свете... Она всем им отказывала из-за помолвки с Тимом. Обидно
теперь, когда помолвка расторгнута, получить вот такой замаскированный
удар...
Ерунда, Энди. Это граф а-ля натюрель. Он никогда не оскорбит женщину. Он
имел в виду мифическую поруганную честь.
— Что мы будем делать дальше, мисс Деверил... Миранда? Я ищу выход и не
могу найти его. Судя по всему, мне нужно вернуться в лабиринт при тех же
условиях, при каких я вступил туда этой ночью. Следовательно, у нас есть
время до темноты. Но я не уверен в правильности решения; может, есть и
другие способы? Я бы хотел проверить, что говорят на этот счет семейные
рукописи. Они сохранились?
— О да. Хранятся в библиотеке.
— Если можно, я хочу просмотреть их сейчас.
— Ну что ж... — Миранда позвонила в колокольчик, чтобы убрали со
стола, и встала. — Вперед.
4
Лежа на ковре в библиотеке и перелистывая страницы старинной рукописи, Энди
украдкой поглядывала на Эварда. Граф, стоя у стола, листал неподъемный
фолиант. Темные волосы Эварда серебрились пробивающейся сединой под лучами
солнца, падавшими из высокого окна. Миранда подумала, что одежда ее
покойного отца смотрится на графе немного неуместно; вчера в своем промокшем
костюме он выглядел гораздо лучше. Но костюм пришлось отдать в стирку, да
еще и объяснять слугам, откуда взялась одежда и ее обладатель... Слугам она
сообщила, что этот человек — ее старинный друг, который приехал вчера поздно
ночью. Полное отсутствие личных вещей у
друга
Энди объяснять не стала.
Однако слуги поглядывали на графа с подозрением. Энди запоздало подумала, а
не видели ли они тот портрет с чердака?
Эвард с тихим шелестом перевернул очередную страницу и, нахмурившись,
закусил губу. Миранда незаметно наблюдала за ним. Он оказался гораздо
красивее, чем на портрете; или ему сейчас просто не было так невыносимо
скучно, как тогда, когда он позировал художнику. А возможно, и художник был
не слишком хорошим... В любом случае, граф Мередит мог с успехом участвовать
в конкурсе
Мечта любой девушки
и если не выиграть его, то уж точно войти в
первую тройку.
Энди хихикнула, представив этот мифический конкурс и графа, в нем участвующего. Эвард поднял голову.
— Вы что-нибудь обнаружили, леди?
— Нет-нет. — Пожалуй, рассказывать о конкурсе Эварду не стоило: он
и так временами смотрит на Миранду, будто она немного не в себе.
— К сожалению, я тоже. — Он захлопнул фолиант, подняв облако пыли,
и водрузил книгу обратно на полку. — Проклятие упоминается только в
самых ранних рукописях, а их осталось мало. Я просмотрел все. Кроме этой
строки на латыни, ничего нет.
— Не стоит отчаиваться. Возможно, ответ совсем рядом. Самое простое
решение — пойти ночью в лабиринт.
Эвард подошел к окну, лишив Миранду возможности лицезреть графский профиль,
и, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце.
— Что-то мне подсказывает: ночью не будет грозы... — пробормотал
он.
Энди наморщила нос.
— Я читала кучу фантастической литературы. Может быть, нужно провести
обряд?
Эвард обернулся; солнце немедленно сотворило нимб из его волос.
— Обряд? Вы имеете в виду — какое-нибудь богомерзкое действо? Увольте,
юная леди. Этим я заниматься не буду.
Припечет — еще и не таким займешься, — мрачно подумала Миранда, а вслух
сказала:
— Почему же сразу
богомерзкое
? Или вы считаете, что ваше попадание
сюда — это наказание Господне?
Эвард некоторое время странно смотрел на нее. Потом ответил:
— Нет. Уже нет.
Эвард стоял у окна и наслаждался дивным зрелищем — девушкой в джинсах,
непринужденно раскинувшейся на полу. Определенно, джинсы — изобретение
дьявольское, но очень влекущее. Во времена Эварда сексуальная
привлекательность строилась на том, что женщина может себе позволить, чтобы,
не пренебрегая строгими правилами, вызвать у мужчины максимум желания.
Углубленное декольте обычно способствовало пробуждению интереса, а длинная
юбка оставляла место для фантазии. Джентльмены с интересом наблюдали, как
дамы перебираются через лужи, приподняв подолы... Увидеть часть
восхитительной женской ножки — какое блаженство! А здесь... гм... Эвард еще
раз посмотрел на ноги мисс Деверил. Если бы это не было так неприлично...
Миранда подняла на него зеленые глаза:
— Хотите чаю? Может быть, перекусить? До обеда еще далеко.
— Обычно в это время я езжу верхом, а потом пью чай на веранде.
— Отличная идея! — Она радостно улыбнулась. — Я очень люблю
верховую езду. Хотите, прикажу оседлать лошадей?
— Был бы вам очень благодарен. — Возможность заняться чем-нибудь
привычным была очень кстати. — Мои конюшни сохранились?
— Когда я купила дом, они пребывали в плачевном состоянии. Но я
подумала, что такому старинному поместью просто нельзя без лошадей.
Потеряется весь колорит. Это неизменные составляющие: старый дом,
вышколенный дворецкий, лошади и обед на фамильном серебре.
— А кстати, много его сохранилось?
— Серебряная посуда? Почти вся. Поместье в идеальном состоянии. Такое
впечатление, что время здесь законсервировалось. — Она искоса взглянула
на Эварда. — Возможно, именно поэтому я не слишком удивилась вашему
появлению. В такой атмосфере вы — не такое уж и удивительное явление.
— Доисторическая окаменелость, — резюмировал Эвард. — Реликт
стасемидесятилетней выдержки.
— Мне всегда нравились мужчины в возрасте, так что не
огорчайтесь. — Миранда захлопнула книгу. — У меня остался
отцовский верховой костюм, думаю, он придется вам впору.
Эвард хмыкнул. Пожалуй, она права, хотя ей и не следовало говорить об этом
так прямо.
Граф шагнул к Миранде и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Энди
перекатилась на спину — у Эварда перехватило дыхание — и с улыбкой протянула
руки к нему. Эвард ухватился за ее прохладные ладошки и помог подняться... И
они оказались очень, очень близко друг к другу... А проклятая — как там
сказала Энди? Футболка? — совсем ничего не скрывала.
— Миледи, вы прекрасны, как богиня, — не удержался от комплимента
Эвард.
Миранда удивленно моргнула.
— О... Спасибо. Только до богини мне далеко.
— Ну, вы, возможно, не безупречны в житие своем, но зато великолепно
выглядите. — Эвард поцеловал ладошку Миранды.
— Благодарю вас, сэр. — Энди подавила желание присесть в
реверансе, чувствуя себя участницей костюмированного вечера.
— Не за что. — Граф не торопился ее отпускать. Держать эту девушку
в объятиях — или почти в объятиях — было так приятно...
У нее были изысканные духи, парфюмерное дело за прошедшие века тоже не
стояло на месте. В такой ситуации нужно либо целовать девушку, либо затевать
непринужденный разговор. Но целовать леди, когда не прошло и дня с момента
знакомства... Миранда может оскорбиться. Вдруг она подумает, что он
принимает ее за даму полусвета? Усилием воли Эвард подавил желание коснуться
губами ее губ. Ах, если бы у него было время, он с удовольствием поухаживал
бы за ней! Но время ему не принадлежит, у времени свои причуды...
Момент был упущен, Миранда мягко, но настойчиво отстранилась. Граф с
сожалением выпустил ее руки.
— Я скажу Джиму, чтобы седлал, — сообщила она и вышла.
Костюм для верховой езды оказался тем, чего так жаждала душа лорда
Морвеллана, — приличной одеждой. Наконец-то — бриджи, белая рубашка,
отличный сюртук... И великолепные сапоги, которые оказались Эварду даже
слегка великоваты. Оглядев себя в зеркале, граф удовлетворенно хмыкнул. Ну
вот, теперь он выглядит как нормальный аристократ.
Странно, но на него напала поразительная беспечность, он чувствовал себя
помолодевшим лет на десять. Шагая по направлению к конюшням, граф
насвистывал, предвкушая удовольствие от предстоящей прогулки, и невольно
припомнил те времена, когда вместе с веселой компанией университетских
друзей приезжал в Морвеллан-Холл на каникулы. Тогда они устраивали пикники у
Одинокой скалы, затевали скачки наперегонки... Восхитительное время...
Оседланная буланая кобыла, нервно кося на мир карим глазом, стояла,
привязанная к коновязи у входа в конюшню. Внутри, в стойле, человек лет
пятидесяти седлал вторую — сонную и смирную. Рядом тыкался мордой в решетку
высокий гнедой жеребец-трехлеток; еще чуть поодаль сочно хрустел сеном
старый мул. Эвард скептически фыркнул. Седлавший лошадь грум обернулся.
— Добрый день, сэр, — кивнул он Эварду.
— Добрый день, э-э... — Граф вопросительно вскинул бровь.
— Джим Энсом, сэр. — Он похлопал лошадь по шее. — Как вам
нравится ваш скакун? Маргаритка, правда, не очень резва, но вы ведь не
собираетесь ездить быстро, не правда ли, сэр?
— Маргаритка... — полувопросительно, полуутвердительно сказал
Эвард. Будь он проклят, если сядет на
такую лошадь с
таким именем! Лучшего жеребца графа звали Императором,
и он был огромным, как бык, и яростным, как черт. — Боюсь, вы зря
потратили время, седлая Маргаритку. Я поеду вот на этом. — Он указал
на гнедого.
— Но, сэр... — растерялся Энсом. — Все гости ездят на
Маргаритке, и ни у кого не было жалоб!
— Я — не все, и я поеду на гнедом. — Эвард скрестил руки на
груди. — Это мое желание. Разве вы здесь не для того, чтобы выполнять
желания хозяев и их гостей?
— Да, конечно, сэр. Однако должен предупредить вас, что у Бальтазара
плохой характер. С ним трудно справиться.
— Я не боюсь трудностей.
— Конечно, если вы так желаете...
Неодобрительно качая головой, Энсом направился в конюшню. Бальтазар
потянулся к графу мордой и попытался цапнуть в качестве приветствия. Эвард
покопался в кармане и протянул коню сахар, предусмотрительно
позаимствованный на кухне — его экипировала эта милая женщина, миссис Вуд.
Когда он заглянул в ее владения и вежливо спросил, нет ли у нее чего-нибудь,
чем можно было бы угостить лошадей, она, застенчиво улыбаясь, вручила ему
мешочек с сахаром и печеньем. Интересно, что Миранда ей про него наговорила?
Конь величественно принял подношение, схрупал его и потянулся за добавкой.
Грум, улучив момент, надел на Бальтазара уздечку. Сбруя почти не изменилась,
только седло выглядело несколько непривычно. Эвард похлопал коня по крупу и
пошел прогуляться.
У входа в конюшню он столкнулся с Мирандой и понял, что ранее, надевая
джинсы, она была милосердна к нему. Белые бриджи плотно облегали ее стройные
ноги, но зато рубашка и пиджак скрыли то, что ранее было обтянуто футболкой.
Эвард вздохнул.
— Я вижу, Глория уже оседлана. — Она погладила свою лошадь по
белому носу. — А где же ваш скакун, граф?
Отвечать Эварду не потребовалось: Джим как раз выводил из конюшни
Бальтазара. Грум выглядел недовольным.
— Может, все же передумаете, сэр? — спросил он, передавая поводья
и стек Эварду.
— Нет. — Граф вставил ногу в стремя и легко сел в седло. Бальтазар
недовольно затанцевал, но Эвард немедленно успокоил его. — Мне нравится
этот.
— Вы прирожденный экстремал, — сказала Энди.
Эвард нахмурился.
— Что вы имеете в виду, леди?
— Вашу склонность к острым ощущениям. Судя по всему, Бальтазар сегодня
в опасном настроении.
— Я тоже сегодня в опасном настроении, — сообщил ей граф. —
Думаю, мы друг друга стоим.
Миранда окинула его насмешливым взглядом зеленых глаз.
— Не сомневаюсь.
Покинув поместье, они повернули к заливу. Сначала ехали рысью, но,
оказавшись на знакомом лугу, Эвард не удержался и пустил Бальтазара в галоп.
Энди только вздохнула и подхлестнула свою лошадь. Тягаться с графом в
искусстве верховой езды она, конечно, не могла. Мисс Деверил чувствовала
себя увереннее за рулем
ягуара
, чем в седле.
Она догнала его на берегу. Эвард остановил Бальтазара, не доезжая до обрыва,
спешился, привязал коня к кривому, согнутому суровыми ветрами деревцу и
стоял теперь на самом краю, заложив руки за спину и глядя, как бешеные волны
бьются о скалы. Миранда тоже спешилась и приблизилась к графу.
— Здесь все, как было, — сказал он, не оборачиваясь. — Сто
пятьдесят лет прошло — а здесь все, как было. Наверное, этот берег выглядел
так и в том году, когда сюда пришли с завоеванием мои норманнские предки. И
через двести лет он будет таким же. Как вы думаете?
— Не берусь предсказывать на двести лет вперед. Сейчас под действием
парникового эффекта тают полярные льды. Ученые пугают нас повышением уровня
мирового океана. Говорят, Британию может затопить, и на месте туманного
Альбиона будут торчать только верхушки гор.
— Парниковый эффект? — Эвард явно заинтересовался.
— Глобальное потепление, — вздохнула Энди. Было несколько неудобно
перед человеком из прошлого, который не предполагал, до чего может за
полтора века довести Землю прогрессивное человечество. — Каждый год
зимы становятся все теплее, тают ледники. В апреле уже тепло даже в этих
краях.
— Понимаю... — медленно сказал Эвард. — Однако при повышении
уровня мирового океана должно затопить не только Великобританию. Европа
окажется под водой. — Он встревоженно посмотрел на Энди. — Вы
говорите, это реально?
— По словам некоторых скептиков-ученых — да.
— А если оставить в стороне скептицизм?
— Не думаю, что это случится при нашей жизни. Но в будущем — вполне,
вполне возможно.
— Хм... — сказал Эвард и глубоко задумался.
Энди стала смотреть на море. Сегодня оно было неспокойным, еще не
угомонилось после вчерашнего шторма. Волны, сверкая пенными гребешками,
яростно бросались на черные скалы. Энди подошла к краю и осторожно
посмотрела вниз. Там, в сотне ярдов под нею, кипел прибой. У Миранды
закружилась голова. Эвард быстро шагнул вперед и крепко взял девушку за
плечо.
— Осторожней, юная леди. Свободный полет с такой высоты будет стоить
вам жизни.
Энди промолчала, но отошла от обрыва на пару ярдов.
— Не желает ли леди присесть? — Эвард сделал приглашающий жест,
указав на плоский, покрытый мхом камень рядом с деревцем-инвалидом. Миранда
хихикнула.
— Леди просто жаждет присесть. — Она привязала лошадь рядом с
конем графа — Бальтазар немедленно принялся обфыркивать Глорию — и
направилась к камню. Эвард, опередив ее, скинул с себя сюртук и постелил его
на импровизированную скамейку. Без темного пиджака, в белой рубашке и
бриджах, он словно весь засветился. Здесь, на залитых солнцем скалах, у
моря, Эвард смотрелся частью этого мира.
Граф присел рядом с Энди и, вертя в руках стек и прищурившись, смотрел
вдаль.
— Может быть, вы мне расскажете наконец хоть немного о себе? —
неожиданно спросил он. — Я пользуюсь вашим гостеприимством и даже не
знаю, чем занимается такая милая леди. Вы, наверное, ведете активную
светскую жизнь?
— Я бы сказала, активную деловую. — Миранда подперла кулачком
подбородок и косилась на графский профиль. Он того заслуживал. — Я —
генеральный директор сети супермаркетов DR. Мы работаем как в Англии, так и
в Европе.
— Супермаркетов? — нахмурился Эвард.
Ну да, ему же нужно пояснять чуть ли не каждое слово... Энди вздохнула и
пустилась в пространные объяснения.
К тому времени, как она закончила, глаза у графа сделались большими и
круглыми, как блюдца из фамильного сервиза.
— Но ведь это просто неприлично! Руководить большой компанией! Женщине
не место...
— Ваши взгляды устарели, граф. — Энди даже оскорбилась. — Это
называется мужской шовинизм. Сейчас большинство представителей сильного пола
от него избавлены... к счастью.
— Не верю.
— Вообще-то вы правы, этого не искоренить. Но шовинизм не помешал мне
занять высокий руководящий пост. И смею вас уверить, я руковожу DR не
потому, что компания досталась мне в наследство, а благодаря своим
способностям, как бы нескромно это ни звучало.
— О да, скромность определенно не входит в число ваших
добродетелей. — В глазах графа заплясали веселые искорки. Он изумленно
покачал головой. — Господь Всемогущий, как все изменилось! Прелестные
леди управляют компаниями и ведают финансами; чем же, в таком случае, заняты
мужчины?
— О, тем же самым. У равенства полов есть преимущества.
— Благодарю вас, вы меня успокоили. Я уж было подумал, что джентльмены
сидят в кресле у окна и вышивают крестиком...
Энди расхохоталась.
— Нет, что вы... Эвард, а чем занимаются мужчины в ваше время?
— Аристократы, вроде меня? О, мы ведем светскую жизнь. Охота, балы.
Балы, охота. Скука, знаете ли. — На его лице появилось то самое
выражение, что Энди видела на портрете. Значит, художник все-таки был
неплохим. — Это лишь со стороны кажется, будто нет ничего замечательнее
такого существования. На самом деле все быстро приедается. Тогда остается
один выход — уехать куда-нибудь подальше. Это развлекает, пока не понимаешь:
как бы далеко ты ни уехал, везде одно и то же. Остается один выход:
полностью изменить образ жизни. Я собирался сделать это, и если бы не
упрямые старые пни из Палаты лордов... — Он сердито нахмурился.
— Вы собирались на войну? — предположила Энди.
— Да-да. Именно так. На войну.
— И вы не боялись, что вас могут убить?
— Но, милая леди, это же пустяк по сравнению с той жизнью, которую я бы
получил возможность вести! Никаких приемов, никаких надушенных приглашений.
Никаких:
Ах, боже мой, этот граф — такой душка! Думаю, он будет чудесной
парой для моей Мэри Сью!.. Граф, не заехать ли вам в гости на этой неделе?
— Эвард так удачно скопировал интонации матроны, что Миранда не выдержала и
захихикала. — Нет, все было бы гораздо проще.
Морвеллан, ведите роту в
бой!
—
Да, мой генерал!
— И вперед, под свист пуль, во славу Англии...
— И лежали бы вы потом в сырой противной земле, убитый во цвете лет.
Тоже во славу Англии?
Нет, мужская психология неподвластна женскому разуму. Что привлекательного
находят мужчины в войне — об этом оставалось только догадываться.
— Не без этого, — согласился граф.
Энди сокрушенно покачала головой.
— Вот видите, а вы удивляетесь, почему женщины научились обеспечивать
себя сами. Если бы всех мужчин перебили на войне, что бы нам оставалось
делать? А теперь мы умеем выживать.
— Если бы всех мужчин перебили, долго ли жили бы женщины? —
усмехнулся граф. — Проблема продолжения рода...
— ...даже не возникла бы, — закончила за него Энди. — Вы ведь
слышали об искусственном осеменении? Ах, конечно, не слышали. Или о
клонировании. Или о детях из пробирки. Сейчас много способов воспроизводить
род человеческий.
— Интересно, искусственное осеменение — это то, о чем я подумал? —
Эвард встретился взглядом со смеющимися глазами Миранды и уныло заключил: —
Видимо, то самое.
— Прогресс не стоит на месте. — Энди нравилось дразнить графа, она
находила в этом какое-то неизъяснимое удовольствие. Ей нравилось, как он
реагирует: его лицо становилось подвижным, очень живым и еще более красивым.
— А не могли бы вы объяснить мне... Нет. Пожалуй, не стоит. —
Эвард пребывал в замешательстве. — Слушать такое из уст юной леди —
само по себе верх неприличия. Могу заметить лишь, что предпочитаю старый
способ.
— Могу вас заверить, его до сих пор предпочитает подавляющее
большинство. Людям нравится... получать удовольствие.
— Удовольствие... да. — Взгляд Эварда остановился на ее губах.
Энди и не заметила, когда разговор принял столь опасное направление. Граф
поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее лица. Миранде захотелось закрыть
глаза.
Что ты делаешь, глупая! — осуждающе сказала мисс
Деверил. Пытаюсь поцеловаться, если ты не заметила. Ты уверена, что это того стоит? Я никогда не целовалась с графом! Не лишай же меня шанса, в конце
концов! Эвард внимательно посмотрел на нее, не заметил никаких признаков
недовольства и припал губами к ее губам.
Это было... восхитительно. Не потому, что ее целовал мужчина, а потому, что
этим мужчиной был настоящий викторианский граф. Такая экзотика. Это
подбавляло остроты ощущений.
Да, раньше тебя никогда не целовали столь престарелые кавалеры,
ехидничала мисс Деверил. Подумай, ему же больше ста семидесяти лет! Как ты
думаешь, если бы археологов целовали мумии, которых они выкапывают, это тоже
было бы столь волнующе? Нет, сердито подумала Энди. Это уже по-другому
называется. Некрофилия? — Мисс Деверил была сама невинность. Энди не удержалась и фыркнула.
Эвард с видимым неудовольствием оторвался от ее губ.
— Что, я делаю это смешно? — возмущенно спросил он.
Миранда покачала головой.
— Нет, все в порядке. Просто... — Наверное, пора объяснить ему
ситуацию. — Меня часто одолевают неуместные мысли. Иногда очень
смешные. Иногда в самый неподходящий момент.
— Угу... и что же было на этот раз?
— Вряд ли вам захочется это слушать.
— Бьюсь об заклад, вы размышляли о том, каково целоваться
...Закладка в соц.сетях
