Два мига для тебя

Аннотация

На маскараде молодая аристократка Дарина встречает таинственного незнакомца.
Хотя он и не снимает с лица маски, она уверена — это ее единственная любовь.
Теперь ничто не остановит ее: ни чувство вины перед мужем, ни интриги
завистников, ни светские пересуды. Они будут счастливы. Ведь он тоже любит
ее!Романтическое свидание с незнакомцем лишь подтверждает это. Если верить,
надеяться и любить, то невероятное становится реальностью. Судьба дала шанс
Дарине и ее избраннику...

Глава 1

Сияющий тысячами свечей Соммерсет-хаус искрился масками.
Маскарад. Вседозволенность. Будто бы никто никого не узнает... Огромная
бальная зала задрапирована темно-зеленым шелком, с балконов свисают побеги
плюща, пока еще свежие, но к концу вечера, вернее, к утру они завянут, ибо
умирают уже сейчас, безжалостно срезанные рукой садовника по прихоти хозяев
дома. Даже эта зала — жуткая маска, а под ней — смерть и фальшь.
Дарина прибыла на маскарад вместе со своей подругой Беатрис. Конечно же бал
у Соммерсетов пропустить нельзя ни в коем случае. От таких приглашений не
отказываются. Дарина поморщилась. Беатрис и Эван всю неделю пели ей эти
песни в два голоса.
Череда гостей медленно втягивалась в залу, мажордом громко объявлял об
очередной титулованной особе, почтившей своим присутствием сие сборище.
— О, это же граф Шелдвик, — воскликнула Беатрис и вытянула шею,
стараясь разглядеть упомянутого графа получше. — Ты обязательно должна
станцевать с ним хотя бы один танец, дорогая. Он очень влиятелен. Твой муж
будет доволен.
Дарина рассмеялась:
— Но, Беа! Как я найду его в такой толпе?
Оркестр как раз заиграл очередной танец, и гости засуетились, разбиваясь на
пары и выходя в центр залы.
Вот амур с крылышками и отвисшим животиком ведет под руку грустную ведьму в
остроконечной шляпе, вот кривоногий Пьеро важно вышагивает рядом с
пышнотелой музой со смазанной помадой... Вполне вероятно, что в этой шумной
толпе присутствует множество приятных людей, красивых и молодых, но Дарина
просто не хотела этого замечать. Каждый видит лишь то, что хочет видеть.
— Это неважно. Эван сам найдет тебя и представит нужным людям.
Дарина покачала головой. Да, конечно. Найдет и представит. Для чего нужна
жена? Для того, чтобы представлять ее нужным людям. А она должна улыбаться,
выслушивать глупости и танцевать как заведенная. Как же надоела эта маска-
бабочка! Неудобная, и смотришь как через забрало. Зато к платью подходит.
Одеваясь несколько часов назад для маскарада, Дарина согласилась на первое
же платье, что предложила горничная Салли, решив просто дополнить его
классической маской-бабочкой. Может, стоило все же вырядиться какой-нибудь
монахиней? Тогда и маску можно было надеть маленькую, черную и шелковую...
Или вообще не надевать никакой. Зачем это ей? Она ведь не собиралась делать
ничего, идущего вразрез с правилами приличия. И наряд на ней сегодня не
располагает к вольностям: тяжелый бархат насыщенного и мрачного цвета
старого красного вина, расшитый цветочным узором, неглубокое декольте,
скромно прикрытое полупрозрачным шелком, умеренно обнаженные плечи, длинные
перчатки в тон платью. Волосы ей Марион уложила в скромную прическу,
украшенную серебряной сеточкой с мелкими жемчужинами. Наверное, зря. Дарина
знала, что волосы у нее хороши: густые, темно-каштановые, струящиеся крупной
волной. Хотя... Для чего? Для кого? Привлечь внимание пустого ловеласа?
Любовника на ночь, на час, на мгновение? Заинтересовать собственного мужа?
— Как же мне надоели эти светские игры в лояльность...
Беатрис приобняла ее. Подруга сегодня являла полную ее, Дарины,
противоположность. Беа великолепно смотрелась в греческой тунике, котурнах и
с маленьким золотым луком через плечо. Амурчик.
— Милая... Я понимаю.
Дарина кивнула:
— Да. Спасибо.
Хоровод масок завораживал и утомлял. Дарина прищурилась, пытаясь разглядеть
в толпе своего мужа, который собирался прибыть на бал немного раньше ее и
Беатрис. Зеленый камзол, зеленая маска Робин Гуда...
Робин Гуд сорока трех лет от роду. В серых облегающих лосинах. Какая
гадость. Дарина улыбнулась: возможно, это и к лучшему, что она не может его
найти.
Ее подхватили под руку и закружили в танце. Вальс. Дарина всегда любила этот
танец, такой простой, но такой... Будто плывешь, будто бы под тобой не
паркет бальной залы, а облака. Правда, удовольствие от танца сильно зависит
от того, с кем танцуешь.
— Прекрасная незнакомка, будет ли мне позволено припасть к вашим стопам
и облобызать их? — Вседозволенность маскарада позволяла абсолютно
незнакомому мужчине обращаться к ней весьма фамильярно.

Белозубая улыбка, широкая испанская шляпа, тщательно закрученные усы...
Дарина с облегчением вздохнула. Это не муж. Это не кривоногий амур. Это...
просто красивый мужчина.
— Ах, что вы! Здесь грязный пол. — Клевета, конечно. Грязный пол в
резиденции герцога Соммерсета — это нонсенс.
Незнакомец рассмеялся и закружил ее в очередном повороте вальса.
— Разве это остановит истинного кабальеро? — Дарине неожиданно
захотелось наступить ему на ногу.
— Истинного кабальеро не остановит ничто, — согласилась она,
вежливо улыбаясь. Как знать, может, это тот самый влиятельный граф. Значит,
надо улыбаться. Все время улыбаться.
Странно, но где же Эван? Дарина вежливо отказалась от танца с весьма
миловидным молодым джентльменом в костюме итальянского кардинала и поднялась
на балкон. Да уж, пытаться разглядеть кого-либо в плотной толпе танцующих и
сплетничающих титулованных особ — абсолютно бесполезное занятие. На балконе
было чуть посвободней, чем внизу, но гораздо жарче. Дарина устало вздохнула,
бросила еще один взгляд на танцующие пары, пытаясь все же найти мужа, и
спустилась обратно в залу.
И опять улыбки и поклоны. Кто все эти люди? Кажется, скоро уголки ее губ
навсегда останутся приподнятыми, как у той маски Арлекина, что промелькнула
мимо. Ну что ж, она избавит себя от лишних усилий в дальнейшем. Что ни
делается, все к лучшему, нельзя этого забывать, даже если хочется пойти и
утопиться в ближайшем пруду. Кстати, о пруде... Как здесь невыносимо душно!
Дарина взглянула вверх: свечи в люстрах оплыли, ветви плюща завяли, как она
и предполагала, зеленый шелк на стенах повис беспомощными полотнищами,
местами оборванными, а местами закапанными воском.
Так великолепие превращается в руины. Гости тоже уже являли собой не очень
привлекательное зрелище. Маски поистрепались, костюмы помялись. Первый бал
осеннего сезона в Соммерсет-хаусе подходил к концу. Дарина выскользнула из
залы и медленно спустилась по лестнице в холл. За могучим фикусом,
произраставшим в инкрустированном слоновой костью горшке, целовалась юная
парочка. Дарина поморщилась, проходя мимо них. Не могли выйти в сад...
Сад. Неплохая мысль. Может, в саду есть пруд? У пруда веет ветерок, нет
удушающего запаха горящих свечей, нет шума уже изрядно нетрезвой толпы.
Соммерсеты в этот раз сэкономили на сандвичах, но вино лилось рекой.
Маскарад...
Где сейчас Эван — один бог знает. Ей этого знать совсем не хотелось. Гости
начнут разъезжаться часа через два, не раньше, и можно будет потом сказать
мужу, что она потеряла Беатрис в суматохе, а его не смогла найти, поэтому
уехала одна. Только нужно прогуляться по саду, чтобы не болела так голова, и
— домой, домой, в постель, спать...
Дарина прошла по узкой тропинке к фонтану, слабо журчавшему в полутьме —
луна светила довольно ярко. Из клювов двух лебедей, переплетавшихся шеями,
падали хрустальные струйки, разбиваясь острыми брызгами в маленьком
бассейне. Заросли вокруг фонтана были темны и тихи.
На бортике фонтана горела свеча.
Дарина бесшумно подошла ближе, огляделась. Просто свеча, без подсвечника,
прикрепленная к мрамору несколькими каплями воска. И — никого, не слышно
даже шороха, указывающего на чье-то присутствие. Дарина пожала плечами, села
на бортик, опустила руки в воду, показавшуюся ледяной. Боже, как болит
голова... Она зачерпнула воды и выпила глоток из ладоней. Заломило зубы.
Она сняла маску и ополоснула лицо, на секунду задумалась, но все же решилась
и вынула шпильки из прически. Волосы рассыпались по плечам.
Зачем я здесь? Что я здесь делаю? Домой, домой.
Свеча тихо зашипела: видимо, на нее попали брызги. Все не так. Я не должна
об этом думать, иначе я сойду с ума, а я должна улыбаться. Как я устала...
Все было плохо и бессмысленно. Она так устала, что не способна была
любоваться луной, красотой фонтана, а глядя на влюбленных каменных лебедей,
испытывала тоску — по тому, чего никогда не будет.
...Вчера они говорили с Беатрис, и та обронила со смехом:
— Заведи любовника, дорогая. Это не так и сложно, поверь. Иногда, даже
слишком легко. Тебе не составит труда соблазнить любого, кого только
пожелаешь. Развлечешься, избавишься от тоски и скуки.
— Я верна Эвану.
— Милая, верность — давно устаревшая добродетель. Сейчас супружеская
измена не карается общественной моралью, наоборот — негласно ею поощряется.
Если у тебя есть любовник, двое, трое — ты интересная и привлекательная
женщина.
— Двое?! Трое?!
— И четверо, и пятеро, стоит тебе только пожелать. Только тогда уже
могут и косо посмотреть. Из зависти.

— Не хочу, Беа. Я предам себя и нарушу клятву, которую дала перед
алтарем. Когда я выходила замуж, то знала, на что шла. Я не могу нарушать
обещания, данные перед лицом Всевышнего.
— Бог никогда не скучал настолько, чтобы заводить себе любовницу,
милая.
— Будь осторожней в выражениях, Беатрис. Не надо богохульствовать.
...А может, Беа все-таки права, и Дарина чего-то не понимает в жизни?
Гравий хрустнул под осторожными шагами, и, обернувшись, Дарина увидела на
тропинке темный силуэт. Мужчина, высокий мужчина. Эван? Нет. Она поспешно
схватила и надела маску, чтобы незнакомец не увидел темных кругов под
глазами, ведь пудру она только что смыла, плеснув в лицо водой из фонтана.
Никому не надо этого видеть. Даже Эвану.
Незнакомец остановился в нескольких шагах от нее.
— Добрый вечер, — она произнесла это почти спокойно и улыбнулась.
Он ничего не ответил, преодолел разделяющее их расстояние и присел на
бортик, по другую сторону от свечи. Лицо закрыто черной полумаской, и костюм
темный. Носит траур? Нет, в трауре на маскарады не ходят.
— Не похоже. — Голос низкий, глуховатый.
— Простите? — слегка опешила Дарина.
— На правду не похоже, — пояснил он, и Дарине показалось, что
незнакомец сильно пьян. Говорил он медленно, с почти незаметными паузами,
как будто собирался с силами, чтобы произнести следующее слово. На всякий
случай она немного отстранилась. — Вы сказали, что вечер добрый, а ваш
голос говорит о другом.
Дарина покачала головой:
— Я пытаюсь быть вежливой.
Он усмехнулся:
— Полноте, какие церемонии! Обстановка немного неофициальна.
— Разве в обстановке дело? — Голова разболелась еще больше.
— Именно в ней. — Он шумно вздохнул. — Готов спорить: вы
сбежали сюда от круговерти бала не для того, чтобы вновь наткнуться на
церемонии. Наоборот, их вы оставили в зале.
— Я только сказала добрый вечер, — начиная сердиться, произнесла
Дарина.
Неожиданно он соскользнул с бортика, опустился на колено и взял в ладонь ее
руку. Дарина растерялась настолько, что отдернула руку лишь после того, как
странный человек запечатлел на ней легкий поцелуй.
— Простите, — сказал он, не поднимаясь с колена. — Я устал, я
много выпил, у меня отвратительное настроение и мне хочется довести до слез
хоть одну женщину или до дуэли — хоть одного мужчину, чтобы... не важно. Вы
тут совершенно ни при чем. Извините меня. Добрый вечер.
Он поднялся и сел обратно на бортик. Дарина окончательно растерялась.
— Мы знакомы? — осведомилась она. Какая чушь, ведь они в масках.
Это дает право общаться со всеми как с незнакомцами.
— Вряд ли. А если бы и были — это ничего не меняет. У нас ведь сегодня
бал-маскарад... Хотите выпить?
Дарина покачала головой и решительно встала. Надо ехать домой, пока Эван не
ищет ее по всему Соммерсет-хаусу. Да и неизвестно, на что способен этот
человек. Может быть... и предполагать не хотелось.
— Мне пора.
Он кивнул и вдруг засмеялся — Дарине показалось, что издевательски.
— И вам пора. Всем пора, у всех вдруг не находится времени, чтобы
поговорить с бедной пьяной маской... Не бойтесь, леди. Я вовсе не настолько
пьян, чтоб потерять контроль над собой и совершить нечто... непристойное.
Если вам и вправду надо идти — идите. Не буду вам мешать.
Бутылка у него, как выяснилось, была припрятана тут же, у фонтана. Мужчина
достал и два бокала, налил в оба, один не глядя поставил на бортик, а из
другого сделал глоток.
— И почему вы до сих пор здесь?
— Сама не знаю. — Дарина взяла бокал. Посетившее ее желание
напиться — вдруг голове поможет — растворилось после первого же глотка. Ведь
совершенно очевидно, что не поможет, так зачем?..
— Хм. — Незнакомец смотрел на нее, и в темноте нельзя было понять,
улыбается он или хмурится, или и то и другое — одновременно. — Значит,
все-таки решили присоединиться... Я рад. — Он приподнял бокал. —
Давайте выпьем.
— За что?
— За будущее. Чье бы то ни было.
Она коснулась своим бокалом его бокала.
— Пусть так.
Пока Дарина мелкими глотками пила вино, незнакомец встал с бортика и сел на
землю, прислонившись к холодной стенке фонтана и крутя в руках бокал.
Запрокинув голову, он посмотрел в небо.
Дарине было прохладно, но уходить почему-то расхотелось. Может быть, потому,
что этот разговор совсем не вязался с ее обычным существованием. Опьянеть от
слов, а не от вина — тоже неплохая мысль.

Незнакомец вдруг спросил:
— А вы когда-нибудь сомневались в Боге?
— Н-нет. Никогда.
— А я вот...
— Бог спасает, знаете ли.
— Такая ночь, такая встреча — самое время говорить о Боге! —
Кажется, он улыбался. — Нет, правда. Все эти люди там, в доме, не стали
бы поддерживать такую беседу, а она мне очень нужна. Вы ведь не против,
леди?
— Нет, совсем нет. Но разве вам не с кем поговорить?
— Не сегодня.
Из дома доносились звуки вальса. Незнакомец некоторое время слушал музыку,
отбивая пальцами такт.
— Однако, почему бы нам не выполнить некоторые условности? — Он
неловко поднялся, но на ногах устоял и отвесил Дарине поклон. — Вы не
откажете мне в одном танце, леди?
— Нет, не откажу. Почему бы и нет?
Дарина не знала, сколько длился вальс. Музыки она не слышала.
— Вы хорошо танцуете, — сказал он через несколько мгновений.
— Вы тоже.
Его рука коснулась ее руки, и, подняв голову, Дарина попыталась разглядеть
лицо незнакомца. Бесполезно. Тень шляпы с пером мешала это сделать, а луна
играла тенями, и единственное, что удалось ей увидеть, — это четкие,
скульптурно вылепленные губы. Пока что хватит и этого. Маска, маска, кто ты?
— Вы уверены, что вы — не лунный свет? — Он улыбался. — Так
легки... воздушны...
— Может быть.
— Может быть? Хорошо, тогда я скажу вам, кто вы. Вы родились из лунного
света прямо сейчас, тут, у фонтана. Вы родились специально для того, чтобы
усталый путник — я — смог поговорить с вами, дочерью луны. Это ведь правда,
скажите?
— Не исключено! — Она закрыла глаза и улыбнулась.
— Но луна скоро исчезнет, — продолжил он, внезапно пошатнулся, но
тут же обрел равновесие. — И вы растворитесь в сиянии утра. А я
проснусь у фонтана, меня доставят домой и уложат спать, а днем у меня будет
похмелье, и... Ничего приятного. Волшебство всегда к утру исчезает.
— Остается один выход — жить ночью. — Дарина и вправду чувствовала
себя фантастически легкой, как в сказке.
— Неплохая идея, — задумчиво сказал он. — Неплохая... Если бы
было время жить.
Он остановился так резко, что Дарина едва не упала.
— Вы умеете хранить тайны, леди в маске?
— Рискните.
Незнакомец покачал головой.
— Пожалуй, придется. Такое подходящее время, и я достаточно много
выпил, чтобы набраться храбрости... Нет, я выпью еще. — Он отпустил ее
и шагнул к фонтану, налил себе вина, выпил залпом.
— С вами все в порядке? — спросила Дарина, ощущая смутное
беспокойство.
— Нет.
Что ответить на это, она не знала, просто молча прошла к фонтану, опустилась
на бортик, сложив на коленях руки. Незнакомец протянул руку к свече,
коснулся пальцем лужицы набежавшего воска, посмотрел на быстро остывающую
пленку, оставшуюся на коже.
— Это вы зажгли свечу? — спросила Дарина, чтобы хоть что-нибудь
сказать.
— Я. Искал чуть-чуть романтики, знаете ли.
— Нашли?
Он глянул на нее.
— Похоже, да.
Дарина зачем-то кивнула. Вдруг ей стало неловко. Сколько минут они знакомы?
Очень мало. Незнакомец снова сел на землю, прислонившись спиной к бортику
фонтана. Неожиданно для себя Дарина сделала то же самое.
— Вы испачкаете платье.
— Разве в платье дело, милорд?
Он пожал плечами:
— Обычно молодые дамы... Хотя вы — лунный свет. К лунному свету прах
земли не липнет...
Он замолчал, взял бокал, плеснул туда еще вина.
Дарина не знала, не понимала, что происходит. Она сидит здесь и
разговаривает с незнакомым мужчиной, приворожившим ее всего несколькими
фразами.
Когда она впервые встретилась с Эваном, они говорили ни о чем. Он спросил,
как она себя чувствует, и она ответила — хорошо. Он сделал ей комплимент по
поводу ее платья. Она сообщила, что погода сегодня прекрасная, а Эван
ответил, что это несомненно, однако на следующей неделе ожидаются дожди. Она
сказала...

На самом деле они ничего друг другу не сказали.
А этот спросил, сомневалась ли она в Боге.
Незнакомец чего-то ждал, изредка поглядывая на Дарину. Она отогнала
воспоминания.
— Вы хотели мне что-то рассказать, милорд.
— Да, — глухо откликнулся он.
— Я готова выслушать вас.
— Вы уверены?
Дарина улыбнулась:
— Я умею слушать. Это одно из моих лучших качеств.
— Не представляю, чтобы были худшие.
— Вы совсем меня не знаете...
— Да? — В его голосе сквозило удивление. — А мне кажется,
знаю.
— Две минуты?
— Мне почему-то кажется, что гораздо дольше.
Она зябко повела плечами — ночь все-таки была прохладной.
— Моя ноша может оказаться тяжелой для ваших хрупких плеч, леди.
— Вы назвали меня лунным светом. Рассказывайте. Лунный свет выдержит
все. Столько людей разговаривает с луной, она давно привыкла...
— Луна остается равнодушной...
— А я не останусь. Говорите, милорд, прошу вас.
Незнакомец долго молчал.
Потом усмехнулся.
— Ладно, я напросился сам, а теперь заволновался — словно юная девушка
пред брачным ложем... простите.
Он глотнул еще вина. Помолчал. Дарина ждала.
— Наверное, вы не поняли, почему я так вел себя вначале, — сказал
он наконец. — Придирался к словам. Я хочу, чтобы вы помнили: это не
оттого, что я сильно пьян или изначально невоспитан. В последнее время я не
живу — я доживаю.
Дарине стало еще холоднее. У нее появилась смутная догадка, и многое она
отдала бы сейчас, чтобы плохое предчувствие не подтвердилось.
— Только не это! — выдохнула она.
— Я умираю, леди. Вот здесь, — он коснулся пальцем своего
лба, — что-то сломалось. Не знаю уж, как это может быть... Но может,
если это убивает меня.
— Господи!
Дарина обхватила себя руками, а незнакомец продолжал говорить:
— Я узнал это недавно. До этого не обращал внимания: головная боль —
обычное явление при моем образе жизни. Но потом она стала невыносимой, и я
все же решил поинтересоваться у Герберта об этой непреходящей мигрени.
Результат на лицо — я сижу здесь, напиваюсь и жалею себя. Это так приятно —
жалеть себя...
Ей было очень, очень холодно.
— Потому простите меня, милая леди, — он опять стал говорить с
ощутимыми паузами между словами, — простите за то, что вначале обошелся
с вами грубо, и за то, что рассказываю вам это. Вам нельзя прикасаться к
смерти, вы молоды, вы должны жить... — Он закашлялся. — Простите,
леди. Наверное, мне не следовало ни говорить этого, ни вообще приходить
сюда...
— Не делайте этого, — сквозь зубы сказала она.
Он вскинул голову:
— Не делать... чего?
— Никогда не говорите мне простите. — Дарина сама не заметила,
как ее рука потянулась к руке незнакомца и стиснула ее. У него оказались
длинные крепкие пальцы; они чуть вздрагивали в ее ладони. — Никогда не
смейте этого делать. Вы не должны извиняться.
Он медленно выдохнул.
— Вы... вы не правы, — покачал он головой. — Я не должен был...
— Не нужно об этом! Вы рассказали.
— Лунному свету, — улыбнулся он.
— Который никогда не предаст. Который умеет слушать. И вы можете
сказать мне еще. Все, что угодно.
— Еще? — Незнакомец вырвал свою руку из ее руки, вскочил. Он ходил
взад-вперед по площадке, а Дарина следила за ним, не вставая с земли. —
Что может быть — еще? Хотя... да. У меня останется сын.
— Сын?.. Значит, вы женаты?
— Она умерла, — просто ответил незнакомец.
— Простите... — выдохнула Дарина.
Неожиданно он засмеялся.
— Ну вот видите, вы сами нарушаете... Ничего. Все улеглось, давно. Да,
она умерла, и в этом тоже был виноват я.
Ей внезапно захотелось приласкать незнакомца. Обнять его, положить его
голову себе на грудь и утешить: Ничего. Ты обязательно будешь жить. Только
верь. Это ее испугало.

— Сколько лет вашему сыну? — Дарина решила сменить тему: лучше не напоминать ему о смерти.
Незнакомец и правда светло улыбнулся.
— Почти шесть... Александер — очень самостоятельный молодой человек,
самостоятельнее меня, с замашками маленького деспота. Настоящий лорд. Вот и
сегодня наказал: Возвращайся домой не поздно, папа. Я хочу, чтобы ты
рассказал мне сказку. Вот так вот, уважаемая леди, я должен рассказать ему
сказку! Про храброго рыцаря Галахада, надо полагать. Он очень любит сказки
про рыцарей. У него есть легкие доспехи и меч, такой, чтоб он мог поднять. Я
учу его сражаться.
— На шпагах?
— На мечах. Я не люблю шпаги. — Он встал, поднял с земли прутик и
сделал несколько резких движений. — Так, так и вот так, и туше... Узоры
рисовать. Техника владения шпагой гораздо сложнее, но...
Он увлекся, говорил, показывал... Дарина кивала, внимательно слушала, но в
глубине души все еще таилось озерцо холода. И останется там, поняла она.
Когда она придет домой и ляжет в кровать, когда ее тело согреется, она будет
ощущать внутри холод.
А если этого человека и в самом деле скоро не будет? Кто он такой? Не так и
важно... Разве много значит имя? Имена и титулы — это мишура, как и
сегодняшние карнавальные костюмы. Но, надевая маску, часто мы освобождаем
себя, становимся настоящими. Зная, что никто не видит лица твоего, ты можешь
позволить себе все, что душе угодно, — и все твои поступки спишут на
маску...
Незнакомец бросил прутик на землю.
— Алекс — очень способный мальчик. Я горжусь им.
— Дети — это прекрасно...
— Простите! — спохватился он. Дарина шутливо погрозила ему
пальцем. Он махнул рукой — дескать, вырвалось, что поделаешь, — и
продолжил: — Я все время говорю о себе. Я эгоист. Это заметно, не так ли,
леди? Я не спросил у вас ничего, лунный свет, только говорю сам...
— Вы? Ну что вы! Я рада, что вы делитесь со мной своими тайнами. Не
отступайте. Хорошо?
Он кивнул.
— Вы замужем?
Дарина помедлила мгновение:
— Да.
— У вас есть дети? — Ей показалось, или его голос и вправду
немного потускнел?
— Нет, к сожалению, нет.
— Вы хотели бы?
— Очень. — Она отвернулась. Они с Эваном пытались три года... На
глаза непроизвольно навернулись слезы. Это была самая большая ее боль,
загнанная так глубоко, что иногда казалось — ее нет. И вдруг от слов,
сказанных с неподдельным интересом и участием...
Незнакомец быстро шагнул к Дарине и приподнял ее подбородок — как раз
вовремя, чтобы увидеть, как из-под маски скатилась слеза.
— Так больно, да? — спросил он прерывистым шепотом и внезапно
обнял Дарину и прижал к себе.
Она задохнулась от нахлынувших чувств и крепко зажмурилась, чтобы ни одна
слеза больше не прорвалась. Руки незнакомца очень тяжело лежали на ее
плечах, но Дарине почему-то не хотелось отодвигаться. Может быть, потому,
что это был человек, так искренне посочувствовавший ей — нет, даже не так.
Тот, кто ее понял.
А если это после двух слов может понять абсолютный незнакомец — значит, это
не так уж сложно понять? Ох, Эван...
Дарина слегка отстранилась, и он сразу отпустил ее, не навязываясь. Другой
попытался бы воспользоваться ситуацией, но этот...
— Успокоились, лунный свет? — Он попытался заглянуть ей в глаза.
Дарина подняла голову:
— Почти, — и добавила: — Спасибо.
— Не надо, — качнул он головой. — Вы понимаете, за это
спасибо не говорят. Не словами. — Он быстро, коротко улыбнулся и шагнул
к фонтану. Подобрал упавшие бокалы, прополоскал их в воде. — Идите
сюда, леди в маске. Выпьем еще. Кажется, в вине содержится истина, но я ее
не встречал. А еще оно помогает забыться.
Сейчас Дарине показалось, что он прав, хотя в глубине души она ощущала: это
не так. Но ей и вправду хотелось забыться. Она приняла из рук незнакомца
бокал.
— За исполнение желаний, — сказал мужчина.
Дарина глотнула и едва не поперхнулась: глоток отдался в ушах неожиданным
грохотом. Луна упала?.. Нет, это всего лишь начинался обещанный хозяевами
бала фейерверк.
Вокруг стало светло как днем. На крыше дома крутились огненные колеса,
разбрасывая снопы ярких искр, в небе таяли сполохи огня. Незнакомец поднял
голову и смотрел вверх. Дарина тоже сначала посмотрела туда, потом — на
него. Тени лежали на его скулах, маска скрывала лицо. Сорвать, сделать вид,
что пошутила? Нет... Это будет как предательство.

— Бал завершается, — громко сказал незнакомец, не глядя на Дарину.
И ей опять стало холодно. — Мне пора, да и вам, наверное, тоже. —
Он наконец опустил голову и взглянул на нее. — Это был странный вечер,
прекрасная леди. Но я бы не отказался от него никогда. — Он шагнул к
Дарине, взял ее ладонь и коснулся губами, как в начале разговора. Только
теперь она не отдернула руку.
— Я бы тоже не отказалась...
— Это о чем-то говорит... — Он коснулся двумя пальцами полей
шляпы. — Позвольте откланяться, леди в маске. Еще раз прошу прощения,
если я сказал что-то не так и оскорбил ваши чувства, и...
Было в этом что-то фальшивое. Не чувствовалось в его голосе ни беспечности,
ни веселости. И Дарина словно через рубеж шагнула:
— Не называйте меня леди в маске, пожалуйста. У меня есть имя.
Он придвинулся:
— Что есть имя? Такая же маска, леди.
— К чему сейчас эта... философия?
— Вы правы. — Он устало отвернулся.
Она дотронулась до его руки и сказала шепотом:
— Меня зовут Дарина.
Она ожидала, что и он скажет свое имя. Но незнакомец только удивился:
— Так необычно! В первый раз встречаю женщину с таким именем.
— Это русское имя. Вернее, украинское, только там оно звучит немного
по-другому — Дарына. А в мое еще Дарию добавили — и вот получилось. Оно
вообще — мое.
— Вы русская?
— Наполовину. До десяти лет я жила в России. Мой отец — англичанин, он
был тогда послом в Петербурге. После смерти мамы мы переехали сюда.
— Дарина... — повторил он вполголоса, будто пробуя имя на
вкус. — Как красиво! Все верно. Странная ночь, необычная леди... Лунный
свет не могут звать Джейн или Мэри.
Она улыбнулась.
Незнакомец снова поклонился.
— Я все же вынужден покинуть вас... — Неподалеку послышался
смех. — Сюда сейчас придут. Прощайте, Дарина. Я рад, что встретил
сегодня вас.
— Мы не увидимся больше? — тихо спросила она.
Горло сжималось.
Он покачал головой:
— Нет.
— Почему?
— Зачем? Будет только боль... Ваша и моя. Прощайте.
Мужчина шагнул прочь. Дарина молча смотрела ему вслед.
Он остановился. Вернулся. Опустился на колено. Взял обе ее руки в свои.
Посмотрел на нее снизу вверх. И произнес только одно слово:
— Иэн.
Потом он встал, повернулся и пошел прочь, уже не оглядываясь, и растворился
в наступившей темноте.
Дарина медленно опустилась на бортик. Рядом догорала рыжая свеча. На плитах
лежал брошенный бокал. Дарина подняла его и поставила на бортик.
Фейерверк кончился, и ничто теперь не соперничало с лунным светом. Журчала
вода в фонтане. Все, как несколько минут назад... Как тысячу лет назад.
Она прислушалась к своим ощущениям. Что-то было не так. Чего-то не хватало.
Потом поняла.
Головная боль удалилась, не попрощавшись.

Закладка в соц.сетях