Два мига для тебя
Аннотация
На маскараде молодая аристократка Дарина встречает таинственного незнакомца. Хотя он и не снимает с лица маски, она уверена — это ее единственная любовь. Теперь ничто не остановит ее: ни чувство вины перед мужем, ни интриги завистников, ни светские пересуды. Они будут счастливы. Ведь он тоже любит ее!Романтическое свидание с незнакомцем лишь подтверждает это. Если верить, надеяться и любить, то невероятное становится реальностью. Судьба дала шанс Дарине и ее избраннику...
Глава 1
Сияющий тысячами свечей Соммерсет-хаус искрился масками. Маскарад. Вседозволенность. Будто бы никто никого не узнает... Огромная бальная зала задрапирована темно-зеленым шелком, с балконов свисают побеги плюща, пока еще свежие, но к концу вечера, вернее, к утру они завянут, ибо умирают уже сейчас, безжалостно срезанные рукой садовника по прихоти хозяев дома. Даже эта зала — жуткая маска, а под ней — смерть и фальшь. Дарина прибыла на маскарад вместе со своей подругой Беатрис. Конечно же бал у Соммерсетов пропустить нельзя ни в коем случае. От таких приглашений не отказываются. Дарина поморщилась. Беатрис и Эван всю неделю пели ей эти песни в два голоса. Череда гостей медленно втягивалась в залу, мажордом громко объявлял об очередной титулованной особе, почтившей своим присутствием сие сборище. — О, это же граф Шелдвик, — воскликнула Беатрис и вытянула шею, стараясь разглядеть упомянутого графа получше. — Ты обязательно должна станцевать с ним хотя бы один танец, дорогая. Он очень влиятелен. Твой муж будет доволен. Дарина рассмеялась: — Но, Беа! Как я найду его в такой толпе? Оркестр как раз заиграл очередной танец, и гости засуетились, разбиваясь на пары и выходя в центр залы. Вот амур с крылышками и отвисшим животиком ведет под руку грустную ведьму в остроконечной шляпе, вот кривоногий Пьеро важно вышагивает рядом с пышнотелой музой со смазанной помадой... Вполне вероятно, что в этой шумной толпе присутствует множество приятных людей, красивых и молодых, но Дарина просто не хотела этого замечать. Каждый видит лишь то, что хочет видеть. — Это неважно. Эван сам найдет тебя и представит нужным людям. Дарина покачала головой. Да, конечно. Найдет и представит. Для чего нужна жена? Для того, чтобы представлять ее нужным людям. А она должна улыбаться, выслушивать глупости и танцевать как заведенная. Как же надоела эта маска- бабочка! Неудобная, и смотришь как через забрало. Зато к платью подходит. Одеваясь несколько часов назад для маскарада, Дарина согласилась на первое же платье, что предложила горничная Салли, решив просто дополнить его классической маской-бабочкой. Может, стоило все же вырядиться какой-нибудь монахиней? Тогда и маску можно было надеть маленькую, черную и шелковую... Или вообще не надевать никакой. Зачем это ей? Она ведь не собиралась делать ничего, идущего вразрез с правилами приличия. И наряд на ней сегодня не располагает к вольностям: тяжелый бархат насыщенного и мрачного цвета старого красного вина, расшитый цветочным узором, неглубокое декольте, скромно прикрытое полупрозрачным шелком, умеренно обнаженные плечи, длинные перчатки в тон платью. Волосы ей Марион уложила в скромную прическу, украшенную серебряной сеточкой с мелкими жемчужинами. Наверное, зря. Дарина знала, что волосы у нее хороши: густые, темно-каштановые, струящиеся крупной волной. Хотя... Для чего? Для кого? Привлечь внимание пустого ловеласа? Любовника на ночь, на час, на мгновение? Заинтересовать собственного мужа? — Как же мне надоели эти светские игры в лояльность... Беатрис приобняла ее. Подруга сегодня являла полную ее, Дарины, противоположность. Беа великолепно смотрелась в греческой тунике, котурнах и с маленьким золотым луком через плечо. Амурчик. — Милая... Я понимаю. Дарина кивнула: — Да. Спасибо. Хоровод масок завораживал и утомлял. Дарина прищурилась, пытаясь разглядеть в толпе своего мужа, который собирался прибыть на бал немного раньше ее и Беатрис. Зеленый камзол, зеленая маска Робин Гуда... Робин Гуд сорока трех лет от роду. В серых облегающих лосинах. Какая гадость. Дарина улыбнулась: возможно, это и к лучшему, что она не может его найти. Ее подхватили под руку и закружили в танце. Вальс. Дарина всегда любила этот танец, такой простой, но такой... Будто плывешь, будто бы под тобой не паркет бальной залы, а облака. Правда, удовольствие от танца сильно зависит от того, с кем танцуешь. — Прекрасная незнакомка, будет ли мне позволено припасть к вашим стопам и облобызать их? — Вседозволенность маскарада позволяла абсолютно незнакомому мужчине обращаться к ней весьма фамильярно. Белозубая улыбка, широкая испанская шляпа, тщательно закрученные усы... Дарина с облегчением вздохнула. Это не муж. Это не кривоногий амур. Это... просто красивый мужчина. — Ах, что вы! Здесь грязный пол. — Клевета, конечно. Грязный пол в резиденции герцога Соммерсета — это нонсенс. Незнакомец рассмеялся и закружил ее в очередном повороте вальса. — Разве это остановит истинного кабальеро? — Дарине неожиданно захотелось наступить ему на ногу. — Истинного кабальеро не остановит ничто, — согласилась она, вежливо улыбаясь. Как знать, может, это тот самый влиятельный граф. Значит, надо улыбаться. Все время улыбаться. Странно, но где же Эван? Дарина вежливо отказалась от танца с весьма миловидным молодым джентльменом в костюме итальянского кардинала и поднялась на балкон. Да уж, пытаться разглядеть кого-либо в плотной толпе танцующих и сплетничающих титулованных особ — абсолютно бесполезное занятие. На балконе было чуть посвободней, чем внизу, но гораздо жарче. Дарина устало вздохнула, бросила еще один взгляд на танцующие пары, пытаясь все же найти мужа, и спустилась обратно в залу. И опять улыбки и поклоны. Кто все эти люди? Кажется, скоро уголки ее губ навсегда останутся приподнятыми, как у той маски Арлекина, что промелькнула мимо. Ну что ж, она избавит себя от лишних усилий в дальнейшем. Что ни делается, все к лучшему, нельзя этого забывать, даже если хочется пойти и утопиться в ближайшем пруду. Кстати, о пруде... Как здесь невыносимо душно! Дарина взглянула вверх: свечи в люстрах оплыли, ветви плюща завяли, как она и предполагала, зеленый шелк на стенах повис беспомощными полотнищами, местами оборванными, а местами закапанными воском. Так великолепие превращается в руины. Гости тоже уже являли собой не очень привлекательное зрелище. Маски поистрепались, костюмы помялись. Первый бал осеннего сезона в Соммерсет-хаусе подходил к концу. Дарина выскользнула из залы и медленно спустилась по лестнице в холл. За могучим фикусом, произраставшим в инкрустированном слоновой костью горшке, целовалась юная парочка. Дарина поморщилась, проходя мимо них. Не могли выйти в сад... Сад. Неплохая мысль. Может, в саду есть пруд? У пруда веет ветерок, нет удушающего запаха горящих свечей, нет шума уже изрядно нетрезвой толпы. Соммерсеты в этот раз сэкономили на сандвичах, но вино лилось рекой. Маскарад... Где сейчас Эван — один бог знает. Ей этого знать совсем не хотелось. Гости начнут разъезжаться часа через два, не раньше, и можно будет потом сказать мужу, что она потеряла Беатрис в суматохе, а его не смогла найти, поэтому уехала одна. Только нужно прогуляться по саду, чтобы не болела так голова, и — домой, домой, в постель, спать... Дарина прошла по узкой тропинке к фонтану, слабо журчавшему в полутьме — луна светила довольно ярко. Из клювов двух лебедей, переплетавшихся шеями, падали хрустальные струйки, разбиваясь острыми брызгами в маленьком бассейне. Заросли вокруг фонтана были темны и тихи. На бортике фонтана горела свеча. Дарина бесшумно подошла ближе, огляделась. Просто свеча, без подсвечника, прикрепленная к мрамору несколькими каплями воска. И — никого, не слышно даже шороха, указывающего на чье-то присутствие. Дарина пожала плечами, села на бортик, опустила руки в воду, показавшуюся ледяной. Боже, как болит голова... Она зачерпнула воды и выпила глоток из ладоней. Заломило зубы. Она сняла маску и ополоснула лицо, на секунду задумалась, но все же решилась и вынула шпильки из прически. Волосы рассыпались по плечам.Зачем я здесь? Что я здесь делаю? Домой, домой. Свеча тихо зашипела: видимо, на нее попали брызги.
Все не так. Я не должна об этом думать, иначе я сойду с ума, а я должна улыбаться. Как я устала...Все было плохо и бессмысленно. Она так устала, что не способна была любоваться луной, красотой фонтана, а глядя на влюбленных каменных лебедей, испытывала тоску — по тому, чего никогда не будет. ...Вчера они говорили с Беатрис, и та обронила со смехом: — Заведи любовника, дорогая. Это не так и сложно, поверь. Иногда, даже слишком легко. Тебе не составит труда соблазнить любого, кого только пожелаешь. Развлечешься, избавишься от тоски и скуки. — Я верна Эвану. — Милая, верность — давно устаревшая добродетель. Сейчас супружеская измена не карается общественной моралью, наоборот — негласно ею поощряется. Если у тебя есть любовник, двое, трое — ты интересная и привлекательная женщина. — Двое?! Трое?! — И четверо, и пятеро, стоит тебе только пожелать. Только тогда уже могут и косо посмотреть. Из зависти. — Не хочу, Беа. Я предам себя и нарушу клятву, которую дала перед алтарем. Когда я выходила замуж, то знала, на что шла. Я не могу нарушать обещания, данные перед лицом Всевышнего. — Бог никогда не скучал настолько, чтобы заводить себе любовницу, милая. — Будь осторожней в выражениях, Беатрис. Не надо богохульствовать. ...А может, Беа все-таки права, и Дарина чего-то не понимает в жизни? Гравий хрустнул под осторожными шагами, и, обернувшись, Дарина увидела на тропинке темный силуэт. Мужчина, высокий мужчина. Эван? Нет. Она поспешно схватила и надела маску, чтобы незнакомец не увидел темных кругов под глазами, ведь пудру она только что смыла, плеснув в лицо водой из фонтана. Никому не надо этого видеть. Даже Эвану. Незнакомец остановился в нескольких шагах от нее. — Добрый вечер, — она произнесла это почти спокойно и улыбнулась. Он ничего не ответил, преодолел разделяющее их расстояние и присел на бортик, по другую сторону от свечи. Лицо закрыто черной полумаской, и костюм темный. Носит траур? Нет, в трауре на маскарады не ходят. — Не похоже. — Голос низкий, глуховатый. — Простите? — слегка опешила Дарина. — На правду не похоже, — пояснил он, и Дарине показалось, что незнакомец сильно пьян. Говорил он медленно, с почти незаметными паузами, как будто собирался с силами, чтобы произнести следующее слово. На всякий случай она немного отстранилась. — Вы сказали, что вечер добрый, а ваш голос говорит о другом. Дарина покачала головой: — Я пытаюсь быть вежливой. Он усмехнулся: — Полноте, какие церемонии! Обстановка немного неофициальна. — Разве в обстановке дело? — Голова разболелась еще больше. — Именно в ней. — Он шумно вздохнул. — Готов спорить: вы сбежали сюда от круговерти бала не для того, чтобы вновь наткнуться на церемонии. Наоборот, их вы оставили в зале. — Я только сказала
добрый вечер, — начиная сердиться, произнесла Дарина. Неожиданно он соскользнул с бортика, опустился на колено и взял в ладонь ее руку. Дарина растерялась настолько, что отдернула руку лишь после того, как странный человек запечатлел на ней легкий поцелуй. — Простите, — сказал он, не поднимаясь с колена. — Я устал, я много выпил, у меня отвратительное настроение и мне хочется довести до слез хоть одну женщину или до дуэли — хоть одного мужчину, чтобы... не важно. Вы тут совершенно ни при чем. Извините меня. Добрый вечер. Он поднялся и сел обратно на бортик. Дарина окончательно растерялась. — Мы знакомы? — осведомилась она. Какая чушь, ведь они в масках. Это дает право общаться со всеми как с незнакомцами. — Вряд ли. А если бы и были — это ничего не меняет. У нас ведь сегодня бал-маскарад... Хотите выпить? Дарина покачала головой и решительно встала. Надо ехать домой, пока Эван не ищет ее по всему Соммерсет-хаусу. Да и неизвестно, на что способен этот человек. Может быть... и предполагать не хотелось. — Мне пора. Он кивнул и вдруг засмеялся — Дарине показалось, что издевательски. — И вам пора. Всем пора, у всех вдруг не находится времени, чтобы поговорить с бедной пьяной маской... Не бойтесь, леди. Я вовсе не настолько пьян, чтоб потерять контроль над собой и совершить нечто... непристойное. Если вам и вправду надо идти — идите. Не буду вам мешать. Бутылка у него, как выяснилось, была припрятана тут же, у фонтана. Мужчина достал и два бокала, налил в оба, один не глядя поставил на бортик, а из другого сделал глоток. — И почему вы до сих пор здесь? — Сама не знаю. — Дарина взяла бокал. Посетившее ее желание напиться — вдруг голове поможет — растворилось после первого же глотка. Ведь совершенно очевидно, что не поможет, так зачем?.. — Хм. — Незнакомец смотрел на нее, и в темноте нельзя было понять, улыбается он или хмурится, или и то и другое — одновременно. — Значит, все-таки решили присоединиться... Я рад. — Он приподнял бокал. — Давайте выпьем. — За что? — За будущее. Чье бы то ни было. Она коснулась своим бокалом его бокала. — Пусть так. Пока Дарина мелкими глотками пила вино, незнакомец встал с бортика и сел на землю, прислонившись к холодной стенке фонтана и крутя в руках бокал. Запрокинув голову, он посмотрел в небо. Дарине было прохладно, но уходить почему-то расхотелось. Может быть, потому, что этот разговор совсем не вязался с ее обычным существованием. Опьянеть от слов, а не от вина — тоже неплохая мысль. Незнакомец вдруг спросил: — А вы когда-нибудь сомневались в Боге? — Н-нет. Никогда. — А я вот... — Бог спасает, знаете ли. — Такая ночь, такая встреча — самое время говорить о Боге! — Кажется, он улыбался. — Нет, правда. Все эти люди там, в доме, не стали бы поддерживать такую беседу, а она мне очень нужна. Вы ведь не против, леди? — Нет, совсем нет. Но разве вам не с кем поговорить? — Не сегодня. Из дома доносились звуки вальса. Незнакомец некоторое время слушал музыку, отбивая пальцами такт. — Однако, почему бы нам не выполнить некоторые условности? — Он неловко поднялся, но на ногах устоял и отвесил Дарине поклон. — Вы не откажете мне в одном танце, леди? — Нет, не откажу. Почему бы и нет? Дарина не знала, сколько длился вальс. Музыки она не слышала. — Вы хорошо танцуете, — сказал он через несколько мгновений. — Вы тоже. Его рука коснулась ее руки, и, подняв голову, Дарина попыталась разглядеть лицо незнакомца. Бесполезно. Тень шляпы с пером мешала это сделать, а луна играла тенями, и единственное, что удалось ей увидеть, — это четкие, скульптурно вылепленные губы. Пока что хватит и этого. Маска, маска, кто ты? — Вы уверены, что вы — не лунный свет? — Он улыбался. — Так легки... воздушны... — Может быть. — Может быть? Хорошо, тогда я скажу вам, кто вы. Вы родились из лунного света прямо сейчас, тут, у фонтана. Вы родились специально для того, чтобы усталый путник — я — смог поговорить с вами, дочерью луны. Это ведь правда, скажите? — Не исключено! — Она закрыла глаза и улыбнулась. — Но луна скоро исчезнет, — продолжил он, внезапно пошатнулся, но тут же обрел равновесие. — И вы растворитесь в сиянии утра. А я проснусь у фонтана, меня доставят домой и уложат спать, а днем у меня будет похмелье, и... Ничего приятного. Волшебство всегда к утру исчезает. — Остается один выход — жить ночью. — Дарина и вправду чувствовала себя фантастически легкой, как в сказке. — Неплохая идея, — задумчиво сказал он. — Неплохая... Если бы было время жить. Он остановился так резко, что Дарина едва не упала. — Вы умеете хранить тайны, леди в маске? — Рискните. Незнакомец покачал головой. — Пожалуй, придется. Такое подходящее время, и я достаточно много выпил, чтобы набраться храбрости... Нет, я выпью еще. — Он отпустил ее и шагнул к фонтану, налил себе вина, выпил залпом. — С вами все в порядке? — спросила Дарина, ощущая смутное беспокойство. — Нет. Что ответить на это, она не знала, просто молча прошла к фонтану, опустилась на бортик, сложив на коленях руки. Незнакомец протянул руку к свече, коснулся пальцем лужицы набежавшего воска, посмотрел на быстро остывающую пленку, оставшуюся на коже. — Это вы зажгли свечу? — спросила Дарина, чтобы хоть что-нибудь сказать. — Я. Искал чуть-чуть романтики, знаете ли. — Нашли? Он глянул на нее. — Похоже, да. Дарина зачем-то кивнула. Вдруг ей стало неловко. Сколько минут они знакомы? Очень мало. Незнакомец снова сел на землю, прислонившись спиной к бортику фонтана. Неожиданно для себя Дарина сделала то же самое. — Вы испачкаете платье. — Разве в платье дело, милорд? Он пожал плечами: — Обычно молодые дамы... Хотя вы — лунный свет. К лунному свету прах земли не липнет... Он замолчал, взял бокал, плеснул туда еще вина. Дарина не знала, не понимала, что происходит. Она сидит здесь и разговаривает с незнакомым мужчиной, приворожившим ее всего несколькими фразами. Когда она впервые встретилась с Эваном, они говорили ни о чем. Он спросил, как она себя чувствует, и она ответила — хорошо. Он сделал ей комплимент по поводу ее платья. Она сообщила, что погода сегодня прекрасная, а Эван ответил, что это несомненно, однако на следующей неделе ожидаются дожди. Она сказала... На самом деле они ничего друг другу не сказали. А этот спросил, сомневалась ли она в Боге. Незнакомец чего-то ждал, изредка поглядывая на Дарину. Она отогнала воспоминания. — Вы хотели мне что-то рассказать, милорд. — Да, — глухо откликнулся он. — Я готова выслушать вас. — Вы уверены? Дарина улыбнулась: — Я умею слушать. Это одно из моих лучших качеств. — Не представляю, чтобы были худшие. — Вы совсем меня не знаете... — Да? — В его голосе сквозило удивление. — А мне кажется, знаю. — Две минуты? — Мне почему-то кажется, что гораздо дольше. Она зябко повела плечами — ночь все-таки была прохладной. — Моя ноша может оказаться тяжелой для ваших хрупких плеч, леди. — Вы назвали меня лунным светом. Рассказывайте. Лунный свет выдержит все. Столько людей разговаривает с луной, она давно привыкла... — Луна остается равнодушной... — А я не останусь. Говорите, милорд, прошу вас. Незнакомец долго молчал. Потом усмехнулся. — Ладно, я напросился сам, а теперь заволновался — словно юная девушка пред брачным ложем... простите. Он глотнул еще вина. Помолчал. Дарина ждала. — Наверное, вы не поняли, почему я так вел себя вначале, — сказал он наконец. — Придирался к словам. Я хочу, чтобы вы помнили: это не оттого, что я сильно пьян или изначально невоспитан. В последнее время я не живу — я доживаю. Дарине стало еще холоднее. У нее появилась смутная догадка, и многое она отдала бы сейчас, чтобы плохое предчувствие не подтвердилось. — Только не это! — выдохнула она. — Я умираю, леди. Вот здесь, — он коснулся пальцем своего лба, — что-то сломалось. Не знаю уж, как это может быть... Но может, если это убивает меня. — Господи! Дарина обхватила себя руками, а незнакомец продолжал говорить: — Я узнал это недавно. До этого не обращал внимания: головная боль — обычное явление при моем образе жизни. Но потом она стала невыносимой, и я все же решил поинтересоваться у Герберта об этой непреходящей мигрени. Результат на лицо — я сижу здесь, напиваюсь и жалею себя. Это так приятно — жалеть себя... Ей было очень, очень холодно. — Потому простите меня, милая леди, — он опять стал говорить с ощутимыми паузами между словами, — простите за то, что вначале обошелся с вами грубо, и за то, что рассказываю вам это. Вам нельзя прикасаться к смерти, вы молоды, вы должны жить... — Он закашлялся. — Простите, леди. Наверное, мне не следовало ни говорить этого, ни вообще приходить сюда... — Не делайте этого, — сквозь зубы сказала она. Он вскинул голову: — Не делать... чего? — Никогда не говорите мне
простите. — Дарина сама не заметила, как ее рука потянулась к руке незнакомца и стиснула ее. У него оказались длинные крепкие пальцы; они чуть вздрагивали в ее ладони. — Никогда не смейте этого делать. Вы не должны извиняться. Он медленно выдохнул. — Вы... вы не правы, — покачал он головой. — Я не должен был... — Не нужно об этом! Вы рассказали. — Лунному свету, — улыбнулся он. — Который никогда не предаст. Который умеет слушать. И вы можете сказать мне еще. Все, что угодно. — Еще? — Незнакомец вырвал свою руку из ее руки, вскочил. Он ходил взад-вперед по площадке, а Дарина следила за ним, не вставая с земли. — Что может быть — еще? Хотя... да. У меня останется сын. — Сын?.. Значит, вы женаты? — Она умерла, — просто ответил незнакомец. — Простите... — выдохнула Дарина. Неожиданно он засмеялся. — Ну вот видите, вы сами нарушаете... Ничего. Все улеглось, давно. Да, она умерла, и в этом тоже был виноват я. Ей внезапно захотелось приласкать незнакомца. Обнять его, положить его голову себе на грудь и утешить:
Ничего. Ты обязательно будешь жить. Только верь. Это ее испугало. — Сколько лет вашему сыну? — Дарина решила сменить тему: лучше не напоминать ему о смерти. Незнакомец и правда светло улыбнулся. — Почти шесть... Александер — очень самостоятельный молодой человек, самостоятельнее меня, с замашками маленького деспота. Настоящий лорд. Вот и сегодня наказал:
Возвращайся домой не поздно, папа. Я хочу, чтобы ты рассказал мне сказку. Вот так вот, уважаемая леди, я должен рассказать ему сказку! Про храброго рыцаря Галахада, надо полагать. Он очень любит сказки про рыцарей. У него есть легкие доспехи и меч, такой, чтоб он мог поднять. Я учу его сражаться. — На шпагах? — На мечах. Я не люблю шпаги. — Он встал, поднял с земли прутик и сделал несколько резких движений. — Так, так и вот так, и туше... Узоры рисовать. Техника владения шпагой гораздо сложнее, но... Он увлекся, говорил, показывал... Дарина кивала, внимательно слушала, но в глубине души все еще таилось озерцо холода. И останется там, поняла она. Когда она придет домой и ляжет в кровать, когда ее тело согреется, она будет ощущать внутри холод. А если этого человека и в самом деле скоро не будет? Кто он такой? Не так и важно... Разве много значит имя? Имена и титулы — это мишура, как и сегодняшние карнавальные костюмы.
Но, надевая маску, часто мы освобождаем себя, становимся настоящими. Зная, что никто не видит лица твоего, ты можешь позволить себе все, что душе угодно, — и все твои поступки спишут на маску...Незнакомец бросил прутик на землю. — Алекс — очень способный мальчик. Я горжусь им. — Дети — это прекрасно... — Простите! — спохватился он. Дарина шутливо погрозила ему пальцем. Он махнул рукой — дескать, вырвалось, что поделаешь, — и продолжил: — Я все время говорю о себе. Я эгоист. Это заметно, не так ли, леди? Я не спросил у вас ничего, лунный свет, только говорю сам... — Вы? Ну что вы! Я рада, что вы делитесь со мной своими тайнами. Не отступайте. Хорошо? Он кивнул. — Вы замужем? Дарина помедлила мгновение: — Да. — У вас есть дети? — Ей показалось, или его голос и вправду немного потускнел? — Нет, к сожалению, нет. — Вы хотели бы? — Очень. — Она отвернулась. Они с Эваном пытались три года... На глаза непроизвольно навернулись слезы. Это была самая большая ее боль, загнанная так глубоко, что иногда казалось — ее нет. И вдруг от слов, сказанных с неподдельным интересом и участием... Незнакомец быстро шагнул к Дарине и приподнял ее подбородок — как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-под маски скатилась слеза. — Так больно, да? — спросил он прерывистым шепотом и внезапно обнял Дарину и прижал к себе. Она задохнулась от нахлынувших чувств и крепко зажмурилась, чтобы ни одна слеза больше не прорвалась. Руки незнакомца очень тяжело лежали на ее плечах, но Дарине почему-то не хотелось отодвигаться. Может быть, потому, что это был человек, так искренне посочувствовавший ей — нет, даже не так. Тот, кто ее понял. А если это после двух слов может понять абсолютный незнакомец — значит, это не так уж сложно понять? Ох, Эван... Дарина слегка отстранилась, и он сразу отпустил ее, не навязываясь. Другой попытался бы воспользоваться ситуацией, но этот... — Успокоились, лунный свет? — Он попытался заглянуть ей в глаза. Дарина подняла голову: — Почти, — и добавила: — Спасибо. — Не надо, — качнул он головой. — Вы понимаете, за это спасибо не говорят. Не словами. — Он быстро, коротко улыбнулся и шагнул к фонтану. Подобрал упавшие бокалы, прополоскал их в воде. — Идите сюда, леди в маске. Выпьем еще. Кажется, в вине содержится истина, но я ее не встречал. А еще оно помогает забыться. Сейчас Дарине показалось, что он прав, хотя в глубине души она ощущала: это не так. Но ей и вправду хотелось забыться. Она приняла из рук незнакомца бокал. — За исполнение желаний, — сказал мужчина. Дарина глотнула и едва не поперхнулась: глоток отдался в ушах неожиданным грохотом. Луна упала?.. Нет, это всего лишь начинался обещанный хозяевами бала фейерверк. Вокруг стало светло как днем. На крыше дома крутились огненные колеса, разбрасывая снопы ярких искр, в небе таяли сполохи огня. Незнакомец поднял голову и смотрел вверх. Дарина тоже сначала посмотрела туда, потом — на него. Тени лежали на его скулах, маска скрывала лицо. Сорвать, сделать вид, что пошутила? Нет... Это будет как предательство. — Бал завершается, — громко сказал незнакомец, не глядя на Дарину. И ей опять стало холодно. — Мне пора, да и вам, наверное, тоже. — Он наконец опустил голову и взглянул на нее. — Это был странный вечер, прекрасная леди. Но я бы не отказался от него никогда. — Он шагнул к Дарине, взял ее ладонь и коснулся губами, как в начале разговора. Только теперь она не отдернула руку. — Я бы тоже не отказалась... — Это о чем-то говорит... — Он коснулся двумя пальцами полей шляпы. — Позвольте откланяться, леди в маске. Еще раз прошу прощения, если я сказал что-то не так и оскорбил ваши чувства, и... Было в этом что-то фальшивое. Не чувствовалось в его голосе ни беспечности, ни веселости. И Дарина словно через рубеж шагнула: — Не называйте меня
леди в маске, пожалуйста. У меня есть имя. Он придвинулся: — Что есть имя? Такая же маска, леди. — К чему сейчас эта... философия? — Вы правы. — Он устало отвернулся. Она дотронулась до его руки и сказала шепотом: — Меня зовут Дарина. Она ожидала, что и он скажет свое имя. Но незнакомец только удивился: — Так необычно! В первый раз встречаю женщину с таким именем. — Это русское имя. Вернее, украинское, только там оно звучит немного по-другому — Дарына. А в мое еще Дарию добавили — и вот получилось. Оно вообще — мое. — Вы русская? — Наполовину. До десяти лет я жила в России. Мой отец — англичанин, он был тогда послом в Петербурге. После смерти мамы мы переехали сюда. — Дарина... — повторил он вполголоса, будто пробуя имя на вкус. — Как красиво! Все верно. Странная ночь, необычная леди... Лунный свет не могут звать Джейн или Мэри. Она улыбнулась. Незнакомец снова поклонился. — Я все же вынужден покинуть вас... — Неподалеку послышался смех. — Сюда сейчас придут. Прощайте, Дарина. Я рад, что встретил сегодня вас. — Мы не увидимся больше? — тихо спросила она. Горло сжималось. Он покачал головой: — Нет. — Почему? — Зачем? Будет только боль... Ваша и моя. Прощайте. Мужчина шагнул прочь. Дарина молча смотрела ему вслед. Он остановился. Вернулся. Опустился на колено. Взял обе ее руки в свои. Посмотрел на нее снизу вверх. И произнес только одно слово: — Иэн. Потом он встал, повернулся и пошел прочь, уже не оглядываясь, и растворился в наступившей темноте. Дарина медленно опустилась на бортик. Рядом догорала рыжая свеча. На плитах лежал брошенный бокал. Дарина подняла его и поставила на бортик. Фейерверк кончился, и ничто теперь не соперничало с лунным светом. Журчала вода в фонтане. Все, как несколько минут назад... Как тысячу лет назад. Она прислушалась к своим ощущениям. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Потом поняла. Головная боль удалилась, не попрощавшись.