Жанр: Любовные романы
Любовь по учебнику психологии
...з
буфета банку с кошачьим кормом, открыла ее и выложила еду в миску. — Если ты
не собираешься слушать, можешь есть. — Она поставила миску на пол. — Вот.
Хватит жаловаться.
Чосер накинулся на еду, как будто его неделю не кормили. Хэлли наполнила
другую миску водой, поставила ее рядом с первой и включила радио.
Полиция применила слезоточивый газ и водометы, чтобы усмирить сотни
подростков на Милтонском стадионе, после того как популярная рок-группа
Липинские ящерицы
неожиданно отменила свое запланированное выступление...
Потрясенная услышанным, Хэлли застыла над раковиной с чайником в руке. Нет
сомнений, что среди ребят, участвовавших в потасовке, были и ее ученики.
Имеются раненые и один погибший. Подробности в...
Хэлли не стала слушать дальше. Ее твердое намерение не вмешиваться ни в
какие внеклассные происшествия было забыто, она схватила ключи и вылетела на
улицу. От ее дома до стадиона было не так далеко. По пути туда Хэлли
несколько раз нарушила правила дорожного движения, игнорируя красный свет и
ограничения скорости. Она не могла отделаться от ощущения, что нужна на
месте происшествия.
На улице, ведущей к стадиону, царило столпотворение. Хэлли вышла из машины
за несколько кварталов и остальной путь проделала бегом. Патрульные машины с
горящими фарами и полицейские в бронежилетах преграждали путь беспорядочно
движущейся толпе. Несколько карет
Скорой помощи
стояли тут же с
включенными сиренами. Воздух пропитался запахом серы, и зловонный туман
нависал над этим кошмарным зрелищем. Шум был невероятный — пронзительные и
озлобленные крики людей пробивались сквозь рыдания и проклятия. Отчаянные
вопли прерывались сиренами и стуком полицейских дубинок о спины тех, кто все
еще продолжал бунтовать.
Хэлли локтями прокладывала путь сквозь толпу зрителей, состоящую из
родителей и обезумевших детей. Она не знала, кого именно ищет. Знала только,
что должна быть здесь, чтобы иметь возможность помочь в случае
необходимости.
Внезапно недалеко в толпе она увидела мертвенно-бледного Майка Паркера.
Осознание того, что она приехала сюда в поисках именно его, ударило ее как
пощечина. О, нет...
Хэлли попробовала пробиться в другую сторону. Но, стиснутая толпой, не
смогла этого сделать. Сумела только отвернуться. Майк, как ей показалось,
постарел на десять лет с того момента, как покинул ее кабинет меньше двух
часов назад. Его до этого безупречно причесанные волосы превратились в
спутанные патлы, пиджак был расстегнут, а ослабленный галстук сбился вбок.
Благородство толкало ее кинуться к нему и предложить помощь, но Хэлли
отчаянно боролась с собой. У нее своя программа, свои планы и цели, и они не
включают в себя беспокойного вдовца с его еще более беспокойным ребенком.
Она уже дала ему самый лучший профессиональный совет, какой только могла.
О, черт! Хэлли охнула, когда острый удар локтем пришелся ей в ребра и кто-то
наступил на ногу. Она осмотрелась вокруг и опять увидела Майка. Он выглядел
потерявшимся и ужасно одиноким, разыскивая в толпе свою дочь.
— Майк! — крикнула Хэлли. Понимая, что он не мог ее услышать, она двигалась к нему. — Мистер Паркер!
Когда Майк наконец заметил ее, ужасное напряжение и страдание, искажавшие
его лицо, сменились выражением, похожим на радость и облегчение. Хэлли
почувствовала внутри ответную радость, но тут же подавила ее. Надо помочь
ему отыскать дочь, и это все. Она следила за тем, как он шел к ней,
используя свой внушительный рост и недюжинную силу.
Он уже почти добрался до нее, когда чей-то сильный удар пришелся Хэлли между
лопаток. Как раз в этот момент ее ноги зацепились за что-то. Она, потеряв
равновесие, упала на колени, и толпа накрыла ее. Хэлли пыталась встать, но
не могла. Не могла встать, не могла дышать.
— Хэллоран! Хэллоран Маккензи!
Хэлли слышала голос Майка Паркера, но ответить не было сил.
— Помогите! — наконец пропищала она.
— О Боже. Вот вы где! — Сильные руки вытянули Хэлли и поставили на ноги,
придерживая, так как сама стоять она не могла. — Ну, как вы?
Хэлли щурилась от тумана, мешавшего ей видеть. В ушах звенело. Встревоженное
лицо Майка Паркера раскачивалось перед глазами, вызывая головокружение. Она
подавила подступавшую тошноту и вцепилась в его рукава.
— Со мной все в п-порядке...
— Сомневаюсь.
Она плохо слышала, что говорил Майк, который наполовину нес, наполовину
волок ее. Посторонним зрителем она наблюдала за тем, как он вытирает грязь с
ее лица и поправляет одежду. Его неловкие руки были невероятно нежными.
Немного придя в себя, Хэлли отстранилась от него, сдавленно пробормотав:
Спасибо
.
Майк медленно опустил руки, сжав их в кулаки.
— Что вы здесь делаете? Вы же могли погибнуть.
— Ну... да. — Постепенно мир сфокусировался, и Хэлли смогла встретить
мрачный, пронизывающий взгляд Майка. Она провела дрожащей рукой по коротким
локонам и откашлялась. — К-Коринна! — прохрипела она.
Майк, казалось, побледнел еще больше.
— Мне только известно, что она где-то здесь.
Всего лишь мгновение они смотрели друг другу в глаза и оба ощутили какие-то
крепкие узы, соединившие их.
— Смотрите! — Майк схватил Хэлли за руку. — Коринна!
Хэлли повернула голову в том направлении, куда он указывал. Почти наверняка
это были обесцвеченные волосы Коринны Паркер. Ее головка мелькнула на
мгновение в беснующейся толпе подростков, которую окружила полиция.
— Идемте. — Схватив Хэлли за руку, Майк стал протискиваться к шеренге
патрульных.
— Они затащили ее вон в тот полицейский фургон! — закричала Хэлли без всякой
надобности, поскольку Майк все видел.
— Офицер, — они подошли к живой стене полицейских, окружавших подростков, —
пожалуйста, — Майк умолял ближайшего полицейского, — я должен пройти. Там
моя дочь. Ей всего лишь четырнадцать, она только свидетель. Я знаю, она
ничего не сделала. — Кроме того, что обокрала меня, подумал он, но вслух,
разумеется, не сказал.
— Не задерживайтесь, сэр, проходите, — отрывисто сказал полицейский из
оцепления.
— Но она ничего не сделала! — повторил Майк раздраженно. — Если вы просто
позволите мне пройти и забрать ее...
— Я говорю еще раз, — взревел офицер, — проходите. Вас послушать, все они
ангелы. — Полицейский свирепо посмотрел на Майка, выдвигая вперед дубинку. —
А теперь отойдите.
— Куда отвезут детей? — спросила Хэлли полицейского.
— В центр.
— Идемте. — Хэлли подтолкнула разозленного и не желающего сдаваться Майка. —
Здесь вы ничего не добьетесь. Нужно ехать в другое место, если хотите
выручить ее. Где ваша машина?
— Ее нет, — ответил Майк мрачно.
Хэлли недоуменно посмотрела на него.
— Тогда как же...
— Соседка подбросила. — Майк стиснул зубы, ярость обуревала его. Будь
проклят этот упрямый полицейский. И черт бы побрал Памелу Свигерт за то, что
привезла Коринну в это адское место. Майк понимал, особой вины Памелы в этом
нет, Коринна нашла бы способ приехать на концерт, но он был слишком
раздражен, чтобы разбираться, просто сейчас ему необходимо было на кого-
нибудь свалить вину. Хотя единственный, кого стоило винить, был он сам.
— Где она? — спросила Хэлли, имея в виду соседку.
Майк огляделся. Он только сейчас сообразил, что потерял Памелу где-то у
кордона.
— Я не знаю. У нее такие рыжие волосы...
Забыв недавнюю злость, он внимательно осматривал толпу. Что, если Памела
упала и ее затоптали, как едва не случилось с Хэллоран Маккензи?
— Это она? — показала Хэлли.
— Да. — Тревога пронзила Майка. Памела стояла в окружении нескольких женщин
и плакала. Ее всегда идеально уложенные волосы выглядели так, как будто в
них запуталась стая птиц. — Памела!
Майк побежал к ней, Хэлли за ним.
— Ради всего святого, что случилось?
— Какие-то подростки избили ее, — сказала одна из женщин.
— Отвезите меня домой, — всхлипнула Памела, словно слепая протягивая вперед
руку. Майк с изумлением увидел, что эту руку вдруг подхватила Латиша. Так
называемая подруга Коринны.
Ярость опять охватила его.
— Почему ты не с Кори? — закричал он на девочку, которая плакала и была тоже
растрепана, как и ее мать. Это он заметил мгновение спустя.
— Нас р-раздел-лили и... и...
— Ладно, ничего! — сказал Майк устало, его злость прошла так же внезапно,
как и возникла. Все это — сплошное безумие. Криками и необдуманными
поступками тут ничего не добьешься. — Хэллоран! — Выводя Памелу и ее дочь из
толпы, он повернулся к Хэлли. — Послушайте, я должен отвезти их домой. Не
могли бы вы... то есть... я понимаю свою назойливость, но не могли бы...
— Не могла бы я поехать в полицейский участок и найти Коринну? — закончила
Хэлли за него, когда он замялся. И в то время как все внутри у нее кричало:
Нет, нет, нет
, она услышала свой голос: — Конечно. Хотя вы понимаете, что
я не смогу освободить ее.
— Знаю. Я сам приеду туда, как только смогу. И, Хэллоран, — он положил ей
руку на плечо и остановил, когда она, коротко кивнув, направилась к машине,
— спасибо.
— Конечно, — сказала Хэлли, отводя глаза. Меньше всего ей хотелось ехать в
полицейский участок. И как только ее угораздило во все это ввязаться?
Пахло пылью, потом и грязными телами. Полно народу. Много пьяных. И все на
взводе. Даже обязанные присутствовать в участке по долгу службы полицейские.
Так казалось Майку. Безусловно, они уже давно забыли, что такое
профессиональная учтивость.
Как и обещала, Хэлли ждала его в участке. Она выяснила, что фургон, везущий
юных
разбойников
, уже прибыл и что дети помещены в одну большую камеру.
Разгневанные родители, включая Майка, требовали освобождения своих
отпрысков. Раздраженные полицейские трудились над проверкой документов. Это
позволило бы им избавиться от нежеланных постояльцев, а заодно очистить
участок от толпы.
Разговор между Майком и Хэлли не вязался: они ожидали, когда выведут
Коринну. Отвозя Памелу домой, и потом в своей машине по дороге к участку, и
даже во время разговоров с Полицейскими Майк не забывал, что не одинок в
борьбе за свою дочь. Это удивляло, беспокоило, тревожило. Тревожило потому,
что Хэллоран Маккензи была первой женщиной после Бэкки, которая вызвала в
нем желание познакомиться поближе.
Зачем это ему? У него и так достаточно проблем.
— Мисс Маккензи. — Он повернулся к ней с натянутой улыбкой. — Не знаю, как
вас и благодарить.
— Тогда не надо, — отозвалась Хэлли. Она устала и к тому же была немного
сбита с толку волнами сдержанности, время от времени исходящими от этого
мрачного мужчины, окатывающими ее, как охлажденный воздух из открытого
холодильника. — Я еду домой, но надеюсь увидеть Коринну в своем кабинете
завтра утром за полчаса до начала занятий.
— Я прослежу за этим, — пообещал Майк, чувствуя неловкость оттого, что,
кажется, обидел ее. Но он был не в том состоянии, чтобы пытаться исправить
ситуацию, даже если бы и захотел. А он и не хотел.
Эта женщина — учительница его дочери, к тому же еще и классный руководитель.
Она примчалась на стадион, считая своей обязанностью оказать, если
потребуется, помощь. И вовсе не ему, Майку Паркеру, она помогала там и даже
здесь, в участке. Он просто отец одной из ее учениц.
Когда она говорила с ним, ее лицо, испачканное грязью и искаженное
усталостью, было жестким. И тон был холодным.
— Значит, договорились, — сказала она, — я бы хотела, чтобы вы в течение
нескольких дней забирали Коринну после занятий и привозили ее в школу по
утрам. Пожалуйста, поймите, мое участие неизбежно, но я не могу выходить за
рамки профессиональных обязанностей. На моем попечении еще девять учеников,
и, если, кроме учебы, я начну вмешиваться в их личную жизнь, мои нервы не
выдержат. Вы ведь понимаете?
— Вполне, — ответил Майк, подумав про себя, что это как раз то, что ему
нужно. — Наши семейные проблемы вас абсолютно не должны касаться.
Что ж, подумала Хэлли, по крайней мере здесь полная ясность.
— Итак, — она откинула назад волосы и встретила его взгляд, — я с вами
прощаюсь.
— Доброй ночи. — Майк хотел подать руку, но она уже направилась к выходу. —
Еще раз спасибо.
Выйдя на улицу, Хэлли поздравила себя с тем, что прояснила свою позицию.
Выполнила дневную норму добрых дел, говорила она себе, теперь можно заняться
собственной жизнью. Будущие контакты с Майком Паркером будут минимальны.
Смертельно уставшая, мечтающая о ванне, она вставила ключ в дверцу машины.
Начала поворачивать его, и тут ее взгляд скользнул вниз к переднему колесу.
Испуг охватил ее. Чертова шина спущена! Что же дальше? Сраженная новым
ударом судьбы, Хэлли уронила голову на крышу машины.
Чем она заслужила это? Насколько же неблагосклонна к ней судьба, решившая,
что ей еще рано домой. Она устала, проголодалась...
— Мисс Маккензи!
Хэлли резко вскинула голову. Потом глубоко вздохнула и медленно обернулась.
На нее обеспокоенно глядел Майк Паркер. А рядом, с дерзким и воинственным
выражением лица, стояла Коринна.
— Что-то случилось? — спросил Майк, хмурясь.
Хэлли молча указала на шину; ее взгляд остановился на девочке.
— У тебя все в порядке, Коринна?
Девочка безразлично пожала плечами и отвернулась, упрямо поджав губы. Но что-
то на мгновение вспыхнуло в ее глазах, прежде чем она отвела их, и теперь
она явно хотела подавить это.
А ведь она не такая стойкая, какой хочет казаться, подумала Хэлли.
Да, все эти разглагольствования с Майком и с самой собой о невмешательстве в
личные дела учеников были только риторикой. Глядя на девочку, Хэлли поняла,
что ее участие в дальнейшей судьбе ребенка неизбежно.
Хотя бы с одним учеником, но так бывало каждый год. Может быть, потому, что
у нее самой был добрый и чуткий советчик, когда она была не в ладах сама с
собой и с миром. Мать была слишком подавленна — ее брак разваливался, а
Хэлли нуждалась в поддержке. Сейчас у нее достаточно сил противостоять
неприятностям и с матерью они лучшие подруги.
Некоторые дети просто западали Хэлли в душу — дети, которые нуждались в
понимании и поддержке. Коринна Паркер была из их числа.
И отец девочки был тут ни при чем. Чтобы подчеркнуть это, Хэлли резко
отказалась от помощи.
— Отвезите дочь домой, мистер Паркер. Мне уже приходилось самой менять
колесо, большое спасибо.
Хэлли пожелала обоим Паркерам спокойной ночи и пошла доставать из багажника
домкрат, гаечный ключ и запасное колесо.
Она сделала все, чтобы оттолкнуть Майка от себя. Но тот не сдался.
— Я буду вам очень признателен, мисс Маккензи, если вы поговорите с
Коринной, пока я займусь колесом. Со мной она разговаривать отказывается. И
еще, — добавил он, предвосхищая протест, так как был уверен, что Хэлли будет
возражать. — Я понимаю, что моя просьба превышает границу, установленную
вами, но...
— Я не собиралась отказываться, — перебила его Хэлли, не желая больше
спорить с ним о колесе, которое он уже вытаскивал из багажника. — Если вы
дадите мне ключи и скажете, где стоит ваша машина, мы с Коринной пойдем и
сядем в нее.
— Это
бьюик
, — сказал Майк, протягивая ей ключи. — Похоже, я должен благодарить вас снова и снова.
— Нет, не должны, — ответила Хэлли. — Я еще ничего не сделала.
Она отошла, но слышала, как Майк тихо сказал:
— Вот здесь вы не правы.
Хэлли дотронулась до плеча девочки, та вздрогнула.
— Пошли, Коринна. Посидим в машине твоего отца.
— Пока он будет ремонтировать вашу?
— Да.
— Я думала, вы сами умеете, — угрюмо пробормотала девочка. Она нехотя
поплелась за Хэлли.
— Умею, — мягко сказала Хэлли. Угрюмая дерзость — как раз то, с чем она
научилась справляться. Большинство детей считают это наилучшим способом
защиты. — Но мне надо с тобой поговорить.
— То есть это ему надо, чтобы вы со мной поговорили, — мрачно ухмыльнулась
Коринна, взглянув на отца, сидящего на корточках у переднего колеса
фольксвагена
.
— Да, ты права. — Хэлли отперла дверцу
бьюика
. Ее политика заключалась в
том, чтобы быть абсолютно честной со своими учениками. Никаких игр, никаких
уловок, тайных соглашений с родителями. В ответ она ожидала такой же
честности и от них. — Забирайся.
С обиженным видом Коринна плюхнулась на сиденье. В машине было жарко, и, так
же как и Хэлли, девочка оставила дверцу приоткрытой. Сгорбившись, она
смотрела на свои руки. Сейчас она выглядела такой беззащитной...
— Ты — одна из бунтовщиков? — спросила Хэлли.
Этот прямой вопрос пробудил в девочке какие-то признаки жизни. Она повернула
голову и заморгала. Но ее ответ был предсказуемо груб:
— А даже если и так?
Хэлли восприняла это спокойно.
— Тебе известно, что там сегодня кто-то был убит?
Коринна прикусила губу, ее ресницы дрогнули, и Хэлли увидела неожиданный
блеск слез. Девочка тут же отвернулась.
Голос Хэлли смягчился.
— Ты действительно хочешь, чтобы твой отец и я думали, что ты принимала в
этом участие?
Глядя вниз, девочка отрицательно мотнула головой.
— Я так и не думаю. — Хэлли потянулась, чтобы похлопать Коринну по руке в
утешение. Но та немедленно ее отдернула.
Хэлли проигнорировала отпор. Она ожидала такой реакции.
— Я хочу помочь, если ты позволишь.
— Хм!
— Отец не враг тебе, ты же знаешь, — тихо сказала Хэлли. И была поражена яростным и злобным ответом.
— Он меня ненавидит. — Лицо девочки исказилось от боли. Словно почувствовав,
что Майк стоит за открытой дверцей, или, может быть, встревоженный взгляд
Хэлли поверх головы Коринны выдал Майка, но девочка повернулась прямо к нему
и выкрикнула: — Да, он меня ненавидит!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
У Хэлли не выходило из головы выражение боли на лице Майка Паркера, которое
она заметила до того, как он успел скрыть его под маской безразличия. Она
медленно вела машину домой. Бедный Майк, думала она. И бедная Коринна.
Понадобится много времени, терпения и любви этим двум людям, чтобы найти
путь друг к другу. Ей это хорошо известно. Они с отцом так его и не нашли.
Когда это было — десять лет назад?
Доктор Джеймс Маккензи после бесконечных романов, не позволявших уделять
много времени собственным детям, бросил жену и двух дочерей, чтобы жениться
на уже беременной от него секретарше.
Хэлли скривила губы. Милой Еве, их мачехе, исполнилось тридцать четыре года.
Она была ровесницей сестре Хэлли, Морган, и всего на два года старше самой
Хэлли.
И по сей день отношения между Хэлли и ее отцом были натянутыми и никакого
контакта между ними практически не было. Хэлли видела новую жену отца и
своего сводного брата — теперь ему девять — всего пару раз.
Хэлли упорно оставалась на стороне матери, игнорируя редкие попытки
примирения со стороны Джеймса Маккензи. Восстановив мир с отцом, она
чувствовала бы себя предательницей по отношению к матери. Ее сестра так не
считала, поскольку всегда была отцовой любимицей.
И хотя вначале ее травмировало его отступничество, с замужеством и рождением
собственного ребенка (Кенни теперь шесть лет) все было забыто. Она даже
останавливалась в доме отца во время своих редких визитов в Лонг-Бич.
Тут Хэлли снова вспомнила полный боли взгляд Майка Паркера после слов
Коринны о ненависти. Она впервые спросила себя, не могло ли ее безжалостное
отношение причинять такую же боль ее собственному отцу.
Вздор. Въезжая на дорожку, Хэлли решительно отмахнулась от этой мысли.
Джеймс Маккензи был слишком уверен в себе, чтобы такой незначительный факт,
как потеря доверия и любви одной из своих дочерей, причинил ему душевную
боль. Особенно если старшая дочь осталась ему верна.
Выходя из машины, Хэлли рассеянно взглянула на половину дома, принадлежащую
матери. Света нет. Должно быть, решила прогуляться.
Жаль, подумала Хэлли, ей так хотелось бы сейчас выговориться. Она вздохнула
и решила принять горячий душ и выпить чаю. На кухне ее встретил возмущенный
Чосер. Хэлли крепко обняла громко мяукающего кота.
— Надоело сидеть дома, да? — Чосер не особенно любил ласки и стал
вырываться. — Ладно, иди, — улыбнулась Хэлли, выпуская кота в дверь черного
хода. — Веселись.
Со вздохом — дом казался необычно тихим и пустым — она вернулась на кухню.
Голодна ли она? Еще недавно она умирала от голода, но почему-то теперь есть
не хотелось. Вот так так. Может быть, избавиться от этих пяти фунтов не
слишком сложно.
Хэлли заметила мигающий красный огонек на телефоне. Она подошла к нему и
нажала кнопку автоответчика. Вино, размышляла Хэлли, пока пленка с шумом
перематывалась. Стаканчик
шардоннэ
— вот что ей сейчас нужно.
Сообщений было несколько. Прошла вечность, пока пленка перемоталась. Наливая
вино, Хэлли решила, что аппарат никогда не заговорит.
— Хэлли! — (О, наконец-то.)
Поставив стакан, Хэлли взяла карандаш и склонилась над столом, готовая
записывать имена и номера телефонов. Это была Морган, голос ее звучал
встревоженно. Обычная история.
— Ты не знаешь, где мама? Я звоню целый вечер не переставая. А как у тебя
дела? Позвони мне.
Как всегда! Хэлли закатила глаза. С Морган, которая сейчас живет в Детройте,
частенько случалась паника, когда ей казалось, что ее решили исключить из
круга семейных событий.
— Эй! Почему тебя не было на аэробике? — (Гарнет Блумфилд.) — Я знала, ты
пойдешь на попятную, Маккензи. Бог тебя накажет! Свяжись со мной, так будет
лучше. Подпись — твоя совесть.
Ох, подруга. Потягиваясь, Хэлли помассировала поясницу, но следующее
сообщение заставило ее насторожиться.
— Мисс Маккензи. Это сержант О'Рурк. Не волнуйтесь, пожалуйста, и позвоните
мне по телефону 555-5000, добавочный 24. Это касается вашей матери. Спасибо.
О, Господи! Хэлли прослушала сообщение еще дважды, прежде чем записать
телефон сержанта. Рука тряслась, когда она набирала номер. Прошла целая
вечность, пока мужской голос рявкнул:
— О'Рурк.
— Гм. — Нервозность мешала Хэлли сосредоточиться. — Это Хэлли Маккензи.
— Ах, да, — сказал офицер, его тон сразу смягчился. — Мисс Маккензи...
— Что-нибудь случилось с моей матерью? — спросила Хэлли, прерывая паузу
полицейского. Наверное, он ищет записи по этому делу.
— С ней все в порядке, — заверил ее сержант. — Но она поручила мне позвонить
вам и попросить привезти самые необходимые вещи в больницу, палата номер...
— В больницу! — Хэлли больше ничего не слышала, кроме этого страшного слова.
— Что с ней? Что случилось? Почему меня не...
— Она говорила, что пыталась до вас дозвониться, но вы не отвечали.
— Она повесила трубку, прежде чем я добралась до телефона, — объяснила Хэлли
устало. Есть ли конец сегодняшним несчастьям? — Она не оставила сообщения.
— Да. Она была в довольно плохом состоянии, смогла лишь набрать 911. Она
упала и ударилась. Рваные раны...
— Ох! — Хэлли зажала рукой рот. Только не ее руки! — Какой номер палаты? —
Карандаш дергался в ее руке, пока она записывала.
Ошеломленная, она отправилась на половину матери и начала собирать в сумку
туалетные принадлежности, белье и все, что казалось необходимым.
Встреча с Джеймсом Маккензи перед дверью палаты матери была еще одной
неожиданностью.
— Отец! — воскликнула Хэлли, слишком уставшая и взволнованная, чтобы убрать
испуг из голоса и вести себя дипломатично. — Что ты здесь делаешь?
— Я как-никак врач, — сказал он, оглядывая Хэлли, как обычно, сверху вниз,
что всегда заставляло ее чувствовать себя неполноценной. Неприятно удивило,
что это по-прежнему на нее действует. — И это моя больница, — продолжал он.
— К тому же я заведующий отделением.
— Я не знала...
— Ты многого не знаешь, Хэллоран.
— Да, ну что ж... — Презирая себя за неловкость и смущение, которые всегда
вызывали в ней едкие замечания отца, Хэлли стиснула зубы и встретила его
взгляд с прежним, как в юные годы, вызовом. — Надеюсь, ты пропустишь меня, я
приехала увидеть мать.
— Конечно. — Джеймс Маккензи отступил. — Похоже, твоя мать упала и ударилась
о скамейку. Было небольшое кровотечение, но ничего серьезного. Ей дали
успокоительное, и все будет хорошо.
Разозленная на себя еще больше, чем на отца, Хэлли опустила глаза и
поплелась, почти ничего не видя, в палату матери.
Медсестра у кровати взглянула на Хэлли и приложила палец к губам.
&
...Закладка в соц.сетях
